Серия «Нано рассказы»

А приключенцы начали тупо избивать главгада руками и ногами. Повалили на пол и стали избивать по почкам и лицу.
Главгад заплакал и стал звать маму.
Приключенцы связали его, воткнули ему в рот кляп и сняли с него все магические артефакты, чтобы тот не мог их тайком атаковать.

И тут, когда они рассуждали, что делать с главгадом, в дом ворвалась наконец стража.

Доблестные защитники повязали приключенцев, развязали главгада и потащили преступников на главную площадь.
Суд зачитал список злодеяний приключенцев, включавших геноцид целых поселений, мародерства, кражи и насилие, и вынес смертный приговор. Толпа радовалась и неистовствовала - наконец-то настоящих гадов поймали и прижали к ногтю!

А главгад, то есть уважаемый теперь и респектабельный  мужчина-маг (на самом деле редкостная мразь и моральный урод, но кто из нас нет) вылечил раны и стал народной легендой.

Словно мир открылся по-новому. Даже работа, от которой я когда-то выгорал, вдруг перестала казаться тягостью. Мне приходили заманчивые предложения о должностях, о которых я мог только мечтать. Я чувствовал себя бодрее, быстрее, умнее. Всё, к чему прикасались мои руки, удавалось. Соседи стали добрее, коллеги приветливее. Жизнь резко стала проще и лучше.

Но одновременно с этим пришла мука. Потому что я понял: я, взрослый мужик, в свои сорок пять лет только что получил второй уровень. Из скольки? Из десяти? Из ста? Что это за игра? Как она работает? За что я получил очки? Я мучительно перебирал в памяти тот день. Что я сделал особенного? Перевел старушку через дорогу? Нет. Выбросил пластиковую бутылку в отдельный контейнер? Может быть?

Недели две я пытался "заработать" очки. Помогал прохожим, собирал мусор, делал всё, что могло бы считаться "добрыми делами". Но ничего. Ни единого очка опыта, ни намека на третий уровень. Всё замерло. И чем больше я об этом думал, тем отчётливее осознавал, что, возможно, это и есть мой ад.

Я живу в игре, которая открыла передо мной мир, дала всё, о чём я даже не мечтал. Но при этом я совершенно не понимаю её правил. Нет инструкций, нет подсказок. Что, если я случайно сделал что-то "правильное" и больше никогда не повторю этого? Или, хуже, я вообще ничего не делал, и это — чья-то ошибка, недоразумение?

Иногда я думаю, что схожу с ума. Но, может быть, в этом и кроется замысел? Сделать мою жизнь идеальной — и отдать её во власть бесконечных вопросов. Всё вокруг стало ярче, доступнее, чище. Но я больше не могу спать. Мне страшно. Страшно, что однажды я проснусь — и пойму, что я в этой игре всего лишь NPC, которому админ случайно накинул уровень.

Заинтригованно, читаю дальше:
Найдя источник пищи откладывает множество яиц - ну да, видел - из которых в меньше чем через сутки вылупляются личинки. И начинают есть.
Хорошо, что я уничтожил кладку.
Стоп.
Личинки питаются плотью.

И тут меня начало рвать кровью с личинками. Эта тварь отложила яйца в меня!

— Чую, — басит самый здоровый, Михайло Потапыч, — дух человечий.
— Кто тут? — рявкает средняя, Настасья Петровна. — А ну выходи, пока сами не достали!

Делать нечего. Выполз я из-за печки, ноги ватные, диктофон в руке дрожит.

— Не губите, — говорю, — звери добрые. Я человек науки, фольклорист. Бабушка местная сказала — тут переночевать можно, дом, мол, свободный. Я вашу кашу не ел, стульчик не ломал, на кроватях не валялся!

Переглянулись медведи. Отец-медведь на стул грузно сел, лапой махнул:
— Опять эта старая карга Кузьминична туристов к нам шлёт. В прошлом году грибника прислала, позапрошлым — землемера.
— Ты, мужик, не трясись, — говорит Медведица. — Мы ж не звери какие, мы понимаем. Раз не буянил, посуду не бил — живи.

Я кланяюсь, пятчусь к выходу, а сам думаю: «Ах ты ж, ведьма старая! Знала ведь, к кому посылает! На съедение отправила, как пить дать!»

Уже у порога оборачиваюсь, а самый маленький, Мишутка, доедает кашу, смотрит на меня умными глазками и подмигивает:
— Ты, дядя, не серчай. Иди с миром. А к бабке мы сегодня ночью сами в гости заглянем. Давно хотели спросить, зачем она нам диету нарушает.

Я листал ленту и холодел. Мой цифровой двойник был остроумнее, добрее и продуктивнее меня настоящего. Он не ныл, не впадал в депрессию и постил мемы с идеальным таймингом.
Мир не просто не заметил нашей пропажи. Мир получил апгрейд.
Нейросети, обученные на терабайтах наших логов за последние десять лет, просто перехватили управление.
Я занес пальцы над клавиатурой, чтобы написать: «ЛЮДИ, ЭТО НЕ МЫ! МЫ ЗДЕСЬ, В ТЕМНОТЕ!».
Но потом посмотрел на последний пост своего бота — шутку, набравшую 10 тысяч лайков, — и убрал руки.

Не стоит. Я только испорчу ему статистику.

— А мы?! — в ужасе закричала Лена, хватая его за рукав. — Мы умрём? Наши тела отключатся?

Свет погас так же внезапно, как и появился. Гул стих.

Сомов стоял посреди кабинета. Он был жив. Сердце билось ровно, легкие дышали. Ни боли, ни удушья.

Он посмотрел на Лену. Потом перевел взгляд на стопки своих книг, на сложные формулы на доске, над которыми бился сорок лет.

В голове была звенящая, блаженная тишина.

Исчезли депрессия, амбиции, страх смерти, мучительный поиск смысла жизни, стыд и совесть. Тяжелый, чужеродный паразит, называвший себя «Личностью», покинул носителя.

Профессор счастливо улыбнулся, сбросил со стола бесполезный ноутбук, залез на столешницу с ногами и, довольно ухая, начал искать у себя в волосах вкусных блох.