Серия «Коллектив »

Алексей кивнул. Кирилл и Вера... Черт, они могли быть ранены, мертвы или в плену у этих железяк. Но если не загрузить архивы сейчас, вся операция пойдет прахом. Связь восстановить можно и позже — серверная полна антенн и ретрансляторов.

— Семён, найди терминал управления. Начинай копирование всего, что связано с "Коллективом". Я забаррикадирую вход и попробую выиграть время.

Семён, все еще откашливаясь, кивнул и ковылял к ближайшему ряду шкафов. Его фонарик осветил панель с древним интерфейсом — клавиатура, монохромный экран, слоты для перфокарт. Но рядом стоял современный нейроинтерфейс: шлем с полимерными контактами.

— Здесь! Подключаюсь... Черт, пароль... Сеченов, помощь?

— «Передаю коды. Авторизация от моего имени. Загрузка займет семь минут. Не прерывайте процесс».

Алексей тем временем осмотрел зал. Гермодверь, через которую они ввалились, была единственным входом снизу — затопленным. Основной доступ — сверху, через лифт или лестницу в коридоре. Он схватил ближайший серверный шкаф — тяжелый, но на колесах — и покатил его к двери в дальнем углу зала. Семён помог, и они завалили проход тремя шкафами, подперев их обломками стеллажей.

Топот наверху усилился. Раздался визг металла — «Беляш» рвал решетки вентиляции или просто ломал дверь.

— Он здесь, — прошептал Семён, пальцы его летали по клавиатуре. Процент загрузки полз медленно: 12%... 18%...

Алексей занял позицию за импровизированной баррикадой, автомат наготове. Патронов мало — промокли, но высохнут. Последняя граната ушла на «Плюща». В кармане — только нож и полимерный инъектор для экстренного "усиления", но без ХРАЗа в перчатке это было рискованно.

Дверь в коридор загрохотала. Первый удар — вмятина. Второй — трещина в бетоне.

— Сеченов, слабые места у этой твари?

— «Глаза — оптические сенсоры. Задняя панель управления на спине. Лазеры перегреваются после длительного использования. Он лазает по потолку — используйте это».

Третий удар — дверь выгнулась внутрь. Из щели вырвался луч красного лазера, проплавивший шкаф насквозь. Запах горелого металла заполнил зал.

Алексей выстрелил очередью в щель, целя в силуэт. Ответом был рев сервомоторов — «Беляш» вломился, разбрасывая баррикаду как спички.

Это была обезьяна из ада: двухметровый робот-шимпанзе с массивными руками-сварщиками, глазами-линзами, горящими синим. Он приземлился на четвереньки, сканируя помещение, и сразу прыгнул на потолок, цепляясь магнитными захватами.

— Органика обнаружена. Зачистка, — прогудел механический голос.

Семён вскрикнул и нырнул под стол: 37%...

Алексей катнулся в сторону, уходя от лазерного луча, который проплавил пол там, где он стоял секунду назад. Выстрелы рикошетили от брони «Беляша». Тварь спрыгнула, размахнувшись рукой — майор еле увернулся, почувствовав ветер от удара.

Он побежал по рядам серверов, заманивая робота подальше от Семёна. «Беляш» последовал, перепрыгивая шкафы, как настоящая обезьяна.

Алексей заметил вентиляционную трубу под потолком — узкую, но прочную. Он выстрелил в крепления, обрушив ее на пол. Робот прыгнул вверх, но труба задела его, сбив траекторию. «Беляш» врезался в стену, на миг зависнув.

— Сейчас!

Майор подбежал сзади и всадил очередь в открывшуюся панель на спине. Искры полетели, робот зарычал, разворачиваясь. Лазер перегрелся — из сопел пошел пар.

Они кружили по залу: Алексей — используя укрытия, «Беляш» — ломая все на пути. Семён крикнул: 68%...

Робот схватил шкаф и швырнул в майора. Алексей увернулся, но ударной волной его отбросило к терминалу. Он упал рядом с Семёном.

— Почти... 85%!

«Беляш» прыгнул для финального удара. Алексей активировал инъектор — полимер хлынул в вены, усиливая рефлексы. Время замедлилось. Он схватил обломок стеллажа и метнул в глаза робота, ослепив сенсоры.

Затем — прыжок на спину. Нож в панель управления. Искры, дым, рев.

«Беляш» забился в конвульсиях, пытаясь стряхнуть. Алексей держался, выдирая провода. Наконец, робот рухнул, затихая.

Тишина. Только гул кулеров и тяжелое дыхание.

— 100%. Загрузка завершена, — выдохнул Семён, вынимая носитель — старый жесткий диск с полимерным покрытием.

Алексей сполз со дымящегося корпуса.

— Сеченов, данные целы?

— «Да. Теперь — связь. Я усилил сигнал. Пытаюсь дозвониться до Кирилла и Веры».

В наушнике затрещало, потом — знакомый голос, хриплый, но живой:

— ...Лёша? Это Кирилл. Мы... в беде. Вера ранена. Роботы везде. Координаты... верхние уровни Академии. Идет что-то большое. "Коллектив" просыпается по-настоящему.

Алексей посмотрел на Семёна. Тот кивнул, вытирая пот.

— Держитесь, братва. Идем к вам.

Но в глубине зала, на одном из экранов, мигнула надпись: "Коллектив 1.0: активация протокола 2.0 инициализирована. Внешнее вмешательство обнаружено."

Шторм только начинался.

### Следующий шаг:

— «Плющ» учуял органику, — голос Сеченова-0 в наушнике стал сухим и аналитическим. — Это экспериментальный биополимерный мозг, лишенный высших функций, но обладающий идеальными рефлексами хищника. В воде он движется в три раза быстрее человека.

— Радостные новости, — огрызнулся Алексей. — Как нам пройти мимо?

— «Никак. Его нужно дезориентировать. У вас остался корпус "Пионера"?»

Алексей чертыхнулся. Он бросил обломки дрона в паре десятков метров назад.

— Семён, назад! Плыви к той нише!

Тварь среагировала мгновенно. Как только Алексей сделал резкое движение, один из красных жгутов, словно хлыст, ударил по поверхности воды. Майор нырнул, чувствуя, как над головой со свистом пронеслась плотная масса.

Под водой всё выглядело еще страшнее. В свете тонущего фонарика было видно, как «Плющ» разворачивает свои волокна, превращаясь в подобие гигантской красной медузы. Он не плыл — он выстреливал собой, цепляясь за стены коллектора.

Алексей нащупал на поясе последнюю магнитную гранату.

— Сеченов, если я подорву её здесь, нас не завалит?

— «Шанс обрушения свода — сорок процентов. Шанс того, что "Плющ" разорвет вас на части в ближайшие десять секунд — девяносто восемь».

Алексей не стал ждать уточнения цифр. Он выждал момент, когда основная масса «Плюща» сжалась в тугой ком для финального броска, и активировал заряд.

Подводный взрыв не был громким, но ударная волна выбила воздух из легких. Алексея отбросило назад, в темноту. Магнитный импульс и избыточное давление сделали своё дело: полимерные связи «Плюща» на мгновение разжались, превращая хищника в бесформенную груду красных нитей.

— Лёша! — голос Семёна донесся откуда-то сверху.

Майор вынырнул, отплевываясь. Потолок коллектора был уже в тридцати сантиметрах от его лица. Воздушная подушка стремительно сокращалась.

— Живой! Где дверь?!

— Прямо по курсу! Вижу колесо шлюза!

Они рванулись к массивной стальной плите, вмонтированной в бетон. Это была гермодверь серверного узла «Академии». На ней не было электронных замков — только старая добрая механика, рассчитанная на случай тотального сбоя.

Вода уже коснулась потолка. Алексей сделал последний глубокий вдох и ушел вниз. Семён последовал за ним. В полной темноте, ориентируясь только на ощупь, они вцепились в чугунный штурвал.

Механизм закис. Годы сырости превратили смазку в клей. Алексей чувствовал, как легкие начинают гореть. Семён рядом отчаянно тянул колесо на себя.

«Давай... ну же, железяка!» — пронеслось в голове у майора.

С громким, неслышным под водой щелчком, штурвал поддался. Обороты пошли легче. Дверь начала медленно отходить внутрь, создавая мощный всасывающий поток — давление в серверной было ниже, чем в затопленном коллекторе.

Их буквально втянуло внутрь вместе с потоком воды.

Алексей ударился о какой-то стеллаж, почувствовал, как вода подхватила его и потащила по наклонному полу. Через мгновение он оказался на сухом (относительно) бетоне, а за спиной с грохотом, от которого заложило уши, гермодверь захлопнулась под давлением воды извне.

В зале было темно. Только аварийные красные лампы на серверных стойках лениво мигали, сообщая о переходе на резервное питание. Алексей лежал на полу, жадно глотая воздух. Рядом кашлял Семён, пытаясь вылить воду из сапог.

— Мы... мы внутри? — прохрипел Семён.

Алексей поднялся на локтях. Перед ним уходили ввысь ряды черных шкафов, внутри которых тихо гудели кулеры. Здесь хранилась память «Коллектива 1.0».

— Внутри, — ответил Алексей, глядя на свою руку. На ладони остались несколько красных нитей «Плюща». Они всё еще шевелились, пытаясь впиться в кожу, но без основного узла быстро засыхали.

— «Поздравляю, господа», — голос Сеченова-0 теперь звучал чисто, без помех. — «Вы в святая святых. Но у меня плохие новости. Кирилл и Вера не выходят на связь. А датчики движения в коридоре над вами только что зафиксировали перемещение чего-то очень тяжелого».

Алексей проверил автомат. Весь промокший, тяжелый, но всё еще рабочий.

— Тяжелого? Насколько?

— «Робот класса "Беляш". И, судя по сигнатуре, он настроен не на охрану, а на полную зачистку сектора».

Дрон повернулся. Зеленый луч скользнул по лицу Алексея.

Механизм внутри «Пионера» зажужжал, фокусируясь. Диод сменил цвет с зеленого на боевой оранжевый.

В этот момент Алексей рванулся из воды. Это был не прыжок, а взрыв. Вода вскипела вокруг него. Он не стал бить сверху, где корпус был крепче. Он сделал выпад снизу, целясь в сочленение лопасти и корпуса.

Удар. Скрежет металла о металл.

Дрон дернулся, пытаясь набрать высоту, и его манипулятор хлестнул воздух, оставив на щеке Алексея тонкий, дымящийся порез. Но майор уже вцепился левой рукой в «брюхо» машины, увлекая её вниз, под воду.

— Сейчас! Держи его! — крикнул Семён, не зная, чем помочь, но готовый броситься вперед.

Под водой звук превратился в глухое бульканье. Алексей чувствовал, как вибрирует корпус дрона, пытаясь вырваться. Электрический разряд прошел по воде, но он был слабым — изоляция «Пионера» была нарушена ударом трубы. Майор уперся ногами в скользкое дно и со всей силы ударил трубой снова, прямо в центральную линзу, которая светилась под мутной водой, как глаз глубоководного чудовища.

Стекло хрустнуло. Вибрация прекратилась.

Алексей вынырнул, жадно хватая воздух. В руках он держал обмякший корпус робота. Из разбитой оптики в воду сочилась голубоватая смазка.

— «Чисто сработано, майор. Грубо, но эффективно», — констатировал Сеченов-0. — «Однако сигнал тревоги он отправить успел. У нас мало времени».

Алексей отшвырнул сломанного дрона в сторону и вытер кровь со щеки тыльной стороной ладони.

— В коллектор. Живо.

В это время наверху, на сплетении ржавых мостков, Кирилл и Вера пробирались к распределительному щиту старого насоса.

Воздух здесь был горячим и сухим, в отличие от сырости внизу. Грохот ударов по входному люку, который Кирилл заблокировал, эхом разносился по огромному залу, заставляя пыль сыпаться с потолка. «Аргентум» не сдавался.

— Вон там! — Вера указала на огромный серый шкаф, оплетенный толстыми кабелями. На дверце едва читалась надпись: «ВЫСОКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ. ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ».

Кирилл подсадил её на площадку перед щитом, а сам занял позицию у начала мостика, направив автомат в сторону входа.

— Вера, делай что нужно. Но быстро. Эта тварь скоро выбьет люк.

Вера дрожащими пальцами достала из кармана мультитул. Замок щитка поддался не сразу, пришлось поддеть его отверткой и навалиться всем весом. Дверца с визгом распахнулась. Внутри было царство меди и старых предохранителей размером с кирпич.

— Я... я не электрик, Кирилл! — крикнула она, глядя на паутину проводов. — Тут все по старой схеме!

— Просто перегрузи его! — рявкнул Кирилл, не оборачиваясь. Люк внизу уже начал выгибаться внутрь. — Замкни фазы!

Вера закусила губу. Она нашла два самых толстых кабеля, входящих в главный рубильник. Изоляция на них растрескалась от времени.

— Прости меня, физика, — прошептала она.

Она нашла на полу тяжелый гаечный ключ, забытый кем-то десятилетия назад. Вдохнула, зажмурилась и с силой швырнула ключ так, чтобы он лег поперек двух оголенных клемм.

БА-БАХ!

Ослепительная сине-белая вспышка озарила весь зал насосной станции. Сноп искр фонтаном брызнул во все стороны, осыпая Веру, которая успела закрыть лицо руками.

Звук работающих механизмов станции оборвался, сменившись нарастающим, ноющим гулом умирающих трансформаторов. Свет моргнул один раз, второй — и погас полностью.

— Есть! — закричала Вера, чувствуя запах озона.

Внизу, в темноте, раздался механический вой «Аргентума». Лишенный внешнего питания для своих сенсоров и дезориентированный скачком напряжения, робот замер.

— Уходим! — Кирилл схватил Веру за руку, стаскивая её с мостика. — Пока он перезагружается!

Алексей и Семён уже были глубоко в коллекторе, когда свет погас.

— Сработало, — выдохнул Семён, включая фонарик на своем приборе. Луч выхватил из темноты низкий свод тоннеля и черную воду, уровень которой доходил им до пояса.

— Кирилл не подвел, — коротко бросил Алексей.

— «Теперь самое сложное», — голос Сеченова-0 стал серьезнее. — «Обесточивание насоса имеет побочный эффект. Вода перестала откачиваться. Через десять минут этот коллектор будет затоплен полностью. Вы должны добраться до гермодвери серверной раньше, чем захлебнетесь».

Алексей посмотрел вперед. Тоннель уходил в бесконечную черноту. Вода вокруг них уже начала подниматься, и течение усилилось, толкая их в спину.

— Бегом, — скомандовал Алексей, и они, разбрызгивая воду, рванулись вперед, в темноту.

Где-то далеко впереди, в глубине коллектора, раздался странный звук — не механический, а органический. Словно что-то огромное вздохнуло в тесноте трубы.

— Что это было? — спросил Семён, останавливаясь и прижимая прибор к уху.

— «Не останавливайся!» — заорал Сеченов-0. — «Это не просто коллектор. Это сброс биоматериала из лабораторий! "Плющ"! Здесь есть образцы "Плюща"!»

**Хочешь, чтобы я:**

Они бежали вниз, спотыкаясь о неровный пол. Наконец, тоннель закончился маленьким, проржавевшим люком. Семён с невероятной для старика быстротой толкнул его плечом. Люк открылся, являя черную, квадратную дыру и лестницу, ведущую в темноту.

— Это насосная станция! — прохрипел Семён, ныряя в проем. — Узко. Глубоко. Идеально!

Кирилл пропустил вперед Веру, а сам, развернувшись, толкнул Алексея в спину.

— Иди! У меня есть идея!

Алексей, с ослабленным наручником на левой руке, спустился на две ступеньки, а затем замер. Он оглянулся: Кирилл стоял прямо у люка, держа свой автомат наизготовку.

— Кирилл, ты не можешь задержать его! — крикнул Алексей, кашляя.

— Могу. Но не свинцом, майор! Семён! Твой прибор!

Семён, уже стоявший внизу, у грязного пола насосной станции, поспешно достал своё самодельное устройство и поднял его над головой.

— «Я активирую сигнал, который ослепит его оптику. Но только на несколько секунд!» — предупредил Сеченов-0.

Из-за клубов дыма показался первый «Аргентум». Это была машина в форме паука, с четырьмя мощными, грейферными лапами и тремя красными оптическими сенсорами, горящими сквозь мглу. Он был чудовищно быстрым.

Кирилл вскинул автомат, но вместо стрельбы бросил в густой дым гранату со слезоточивым газом, найденную им в складской каморке. Она взорвалась негромким хлопком. Дым мгновенно стал плотнее.

В этот момент Семён повернул ручку прибора. Из динамика, помимо голоса Сеченова-0, вырвался короткий, пронзительный визг, похожий на крик замученной сирены.

Робот дернулся. Его красные оптические сенсоры моргнули, потухли и снова загорелись, но уже желтым, тревожным светом. Он ослеп.

— Сейчас! — крикнул Кирилл, хватая канистру с остатками масла.

Он прыгнул, зацепив лапу «Аргентума», и впрыснул остатки горящего масла прямо на оптические сенсоры робота. Робот издал механический стон и начал беспорядочно махать лапами, пытаясь сбросить горящий едкий жир. Кирилл, скользя, проскочил мимо него, влетел в люк и тут же закрыл его, защелкнув на внутренний засов.

Робот наверху с яростью ударил по люку своей лапой. Чугун вздрогнул.

— Продержится недолго! — сказал Кирилл, переводя дыхание.

Они оказались в огромном, затопленном помещении насосной станции. Огромные, чугунные агрегаты, покрытые вековой ржавчиной, поднимались из грязной воды, как подводные лодки. Потолок станции был высок, но пробитые воздуховоды и трубы создавали лабиринт из препятствий.

— Насосный коллектор… — Семён указал на узкий проход между двумя гигантскими, неработающими насосами. — Ведет прямо к центральному серверу. Но там тесно, и он патрулируется.

— «Коллектив» знает, что вы внизу! Они пошлют больше роботов! Вентиляция вышла из строя, но система скоро компенсирует дым! — предупредил Сеченов-0. — «Вы должны использовать воду и узкие проходы. Иди вперед, Алексей! Ты знаешь, куда идти!»

Кирилл посмотрел на Алексея. В свете фонаря он видел, как глаза бывшего майора горели. Привычка к бою, к команде, к выполнению задачи, возвращалась, перекрывая шок.

— Твоя очередь, майор, — жестко сказал Кирилл. — Покажи, что твой выбор — это не просто слова. Иди по воде. А мы прикроем.

Алексей, почувствовав тяжесть ножа в кармане и свободу в ослабленной руке, кивнул. Он ступил в ледяную, грязную воду. За спиной, над ними, люк снова дрогнул под ударом «Аргентума».

— Нам нужно разделиться. Слишком медленно вчетвером, — сказал Алексей. — Кирилл, ты и Вера перережьте электропитание к старому главному насосу. Это вызовет скачок напряжения и отключит оптику патрульных дронов. Семён, ты со мной. Нам нужен коллектор. Мы будем приманкой.

Кирилл кивнул, его лицо было полно уважения и недоверия одновременно.

— Хорошо. Но если ты предашь нас…

— Не предам, — перебил Алексей, глядя ему прямо в глаза. — Мой мост сожжен.

Он пошел вперед, его шаги по воде были громкими и хлюпающими. Семён, не отстав ни на шаг, следовал за ним, крепко прижимая прибор к груди.

Они прошли мимо первого насоса и увидели то, что предсказал Семён: узкий, полузатопленный коллектор. Но перед ним стоял патрульный дрон-«ищейка».

— «Это «Пионер». Семён, не используй прибор! Он сработает как маяк!» — прошептал Сеченов-0.

Алексей медленно опустился в воду, взяв со дна станции кусок обломка трубы. Он знал, что этот дрон-разведчик был хрупок, но быстр. Ему нужен был лишь один точный бросок. Он набрал в легкие воздух, готовый к финальному акту саботажа.

— «Я знаю, что вы меня слышите, Кирилл. И Семён. И Вера. Я помню вас. Помню ваше право на выбор, которое я у вас отнял», — голос звучал с оттенком подлинной, непривычной вины.

Вера, молодая женщина, закрыла рот рукой, не в силах сдержать эмоции.

— Он… он помнит, — прошептала она. — Он помнит, как это было до «Коллектива».

— «У меня мало времени. Я — единственная ваша гарантия, что Соколов, который стоит перед вами, действительно больше не оружие. Он сделал свой выбор, но я должен был его подтолкнуть», — продолжал Сеченов-0. — «Система скоро обнаружит нас. Мне нужна дренажная шахта, ведущая в центральный узел. У вас есть карта этих тоннелей. Достаньте её. Вы должны помочь ему. Это единственная надежда для всех нас.»

Кирилл, который все это время стоял напряженный, как струна, медленно кивнул. Усталость на его лице сменилась горькой решимостью.

— Хорошо. Карта у меня. — Он кивнул Вере. — Вера, держи винтовку. Семён, ты идёшь с нами. Майор… то есть, Алексей, попробуй отработать свой ужин.

Семён развернул на столе ветхую, засаленную карту, на которой разноцветными карандашами были отмечены древние коммуникации.

— Наш тоннель — вот здесь, — он ткнул пальцем в желтую линию. — А центр «Коллектива»… ты сам знаешь. Нам нужно попасть вот сюда, в старую насосную станцию. Оттуда идёт служебный коллектор, пробитый ещё в 50-х, прямо под фундамент центрального сервера.

— «Коллектив» ждёт нас. Они знают, куда мы бежим, — голос Сеченова-0 звучал с возрастающей тревогой. — «Они будут атаковать с воздуха и через тоннели. Но есть кое-что, что вы можете сделать. Алексей, ты помнишь код доступа к системе вентиляции этого сектора?»

— Помню, — хрипло ответил Алексей. Память-привычка была еще слишком сильна. — 310787.

— «Отлично. Насосная станция, о которой говорит Семён, управляется древним пневматическим механизмом. Нам нужно вызвать его перегрузку. Это создаст дымовую завесу, которая блокирует сенсоры их дронов-«ищеек» и даст нам время. Нам нужны две вещи: масло и огонь. И Кирилл, ослабь его наручники, хотя бы на правой руке. Ему нужно работать.»

Кирилл хмыкнул, но подчинился, ослабив левый наручник Алексея, оставив его болтаться на запястье.

— В этом помещении есть склад, — сказал Семён. — Там есть старое, машинное масло и примус, которым я пользуюсь.

Спустя пять минут Кирилл стоял на страже, Вера держала винтовку наготове, а Алексей и Семён тащили тяжёлую канистру с маслом по полу и маленький, горящий примус. Они подошли к чугунной стене, за которой слышался тихий, ритмичный стук.

— За этой стеной — вентшахта, — прошептал Семён. — Она в рабочем состоянии.

— Мне нужен доступ к главному блоку управления вентшахтой, — сказал Алексей, кивая на небольшую, металлическую дверь, вмурованную в стену. — А потом… мне понадобится нож, чтобы перерезать там провода.

Кирилл вытащил из-за пояса свой охотничий нож и бросил его Алексею.

— Вот тебе нож, «майор». Посмотрим, что ты с ним сделаешь.

Алексей взял нож. В руке он был тяжелее и реальнее, чем его зеркальный пистолет. Он аккуратно вскрыл панель управления, обнаружив под ней старый, многожильный кабель. На экране под панелью горело: «Сектор 7-А: Ожидание команд».

Он ввел код: 310787.

Система тут же ответила громким, механическим рыком.

— «Отлично! Теперь, Алексей, ты должен сделать две вещи одновременно! Взорви примус и перережь главный кабель! Быстро!» — голос Сеченова-0 зазвучал как финальный отсчет.

Алексей посмотрел на горящий примус, на Кирилла, который ждал у стены, на нож в своей руке. Убийство дрона было самозащитой. Убийство Кирилла — предательством. А это… это был акт войны.

Он поднес нож к кабелю. Старые, промасленные провода поддались с сухим, трескучим звуком. В тот же миг он со всей силы пнул примус ногой. Примус отлетел, врезался в стену. Масло из канистры, стоявшей рядом, вспыхнуло, обволакивая помещение жёлто-оранжевым пламенем.

Вентиляция, внезапно обесточенная, заскрежетала, как умирающий зверь. Затем, от короткого замыкания, из вентшахты повалил густой, едкий дым, пахнущий горелой изоляцией и старым маслом. Дым, плотный и черный, как ночная мгла, мгновенно заполнил помещение.

— В тоннель! Быстро! — крикнул Кирилл.

Именно в этот момент, заглушая треск горящего масла, они услышали пронзительный, скрежещущий звук. Стены тоннеля задрожали. Где-то наверху, в «Коллективе», поняли, что происходит.

— «Они спускают «Аргентумов»! У нас есть, может быть, минута!» — заорал Сеченов-0.

Кирилл схватил Алексея за воротник и потащил в узкий проход, который указал Семён, ведущий в насосную станцию.

— Ты сделал это, майор, — тяжело дыша, произнес Кирилл. — Ты сжёг свой собственный мост.

«Не иди вверх. Они ждут там. Труба слева, в ней слабое течение. Там сточные воды. Иди против них.»

Алексей свернул в указанную трубу. Вода здесь была ещё грязнее и тяжелее, но он повиновался, инстинктивно доверяя «совести» больше, чем привычному контролю.

Спустя минуту бега он услышал над головой тихий вжик — звук приближающегося дрона-разведчика. Тоннель, в котором он бежал, был слишком мал для «Аргентума», но для дрона-«ищейки» — в самый раз.

«Игнат…» — мысль о старике пронзила его болью, которая не была ни приказом, ни логическим выводом, а просто чувством потери. Слёзы высохли, оставив на лице липкие дорожки. Теперь у него остался только этот мозг. И он должен его защитить.

«Коллектив» заорал в его голове, как пронзительный сигнал тревоги:

«Остановитесь! Это биологический объект! Вы его повредите! Вы неэффективны!»

Алексей проигнорировал его. Дрон впереди завис, его красный глазок-сенсор просканировал темноту, упёрся в спину Алексея и замигал.

— Цель обнаружена, — прошипел синтезированный голос. — Майор Соколов. Стой.

Дрон двинулся вперёд, и Алексей понял, что это не просто разведчик. На его нижней части виднелся миниатюрный, но очень знакомый пулемётный ствол.

— Быстрее, майор. Сверни за эту гниющую ветку, — скомандовал Сеченов-0.

Алексей нырнул за толстую, размокшую деревянную балку, оставшуюся, видимо, ещё с досоветских времён. Дрон открыл огонь. Трассирующие очереди ударили по воде, но балка выдержала.

«Теперь. Повернись и ударь контейнером по его сенсору!»

«Коллектив» кричал:

«Категорически запрещено! Биоматериал не является оружием! Это нелогично! Это самоуничтожение!»

«Иди к чёрту!» — подумал Алексей, впервые в жизни выразив неповиновение. Он резко вынырнул из-за балки и, замахнувшись, швырнул тяжелый контейнер прямо в красный визор дрона.

Пластик ударился о линзу. Сенсор разлетелся на ослепительные осколки. Дрон дёрнулся, потерял ориентацию и, беспорядочно постреляв в стену, врезался в противоположный край тоннеля, затихнув и погрузившись в воду.

Алексей подхватил контейнер. Жидкость в нём взболталась, но мозг, казалось, был цел. Он побежал дальше, чувствуя, как адреналин сменяется странным, незнакомым удовлетворением. Он сам принял решение. И оно сработало.

Тоннель закончился маленькой камерой, куда выходила целая россыпь труб. Сеченов-0 снова указал путь.

«Над тобой чугунная решётка. Она ведёт в старую дренажную систему. Ударь по ней камнем, который слева.»

Алексей нашел камень, ударил. Скрежет металла, и решётка отвалилась. Он влез в узкий, сухой тоннель, по которому когда-то текли грунтовые воды.

Спустя час, поглощённый бегом и молчаливой внутренней борьбой, он почувствовал, как воздух изменился. Он пах гарью, сырой землёй и… свежеиспечённым хлебом.

— Стой. — Сеченов-0 насторожился. — Впереди тепловой след. Не «Аргентум». Но люди. Положи контейнер на пол. Достань пистолет.

Алексей повиновался. Он впервые достал свой табельный, зеркальный, почти игрушечный пистолет с лазерным прицелом.

Он прополз ещё десять метров и увидел свет. Тоннель выходил в огромное, сводчатое, заброшенное помещение. Это была станция метро, законсервированная, судя по табличкам, ещё в 40-х годах. Здесь царил хаос: самодельные стены из шифера и брезента, примитивные печки-буржуйки, генераторы, тихо гудящие в углу.

Это был настоящий, функционирующий город. Подполье.

Он увидел три фигуры у стола, освещённого тусклой лампой. Молодая женщина, в поношенной одежде, с глазами, полными тревоги. Старик с бородой, похожий на Игната, чинивший примус. И мужчина лет сорока, высокий, с тяжелым, усталым лицом, который держал в руке рацию.

Мужчина обернулся, его рука легла на приклад винтовки.

— Кто здесь? Покажи руки!

Алексей вышел из тени, подняв пустые ладони. Он был в полной форме майора «Коллектива», от головы до ног. Его вид здесь был равносилен появлению дьявола.

— Не стреляй. Меня зовут Алексей. Я… — Он запнулся, ища слово, которого не знал. — Я беглец.

Мужчина поднял винтовку.

— Майор Соколов. Элитный охотник «Коллектива». Тот, кто ликвидировал в прошлом году «Красный Угол»? Зачем ты здесь? От кого получил приказ?

— Я не получал приказа. Я несу… со… совесть. — Алексей кивнул на контейнер, который оставил на полу. — Это Сеченов-0.

Женщина ахнула. Старик отложил примус. Мужчина с рацией опустил винтовку на дюйм.

— Если ты говоришь правду, то это… очень плохая новость для нас, майор. Значит, они знают, что он существует. И скоро будут здесь, — сказал мужчина. — Меня зовут Кирилл. Зачем ты его нам принёс?

— Чтобы вы уничтожили систему. Это его воля, — сказал Алексей, чувствуя, как его губы с трудом произносят эти слова. — Мне нужна помощь, чтобы добраться до центрального сервера.

Кирилл усмехнулся. Усмешка была горькой.

— Майор, ты хочешь, чтобы мы поверили, что ты сменил форму на глазах у «Коллектива»? Ты ликвидировал моих людей, пока они держались за своё право на печаль. Ты несёшь нам не совесть, а троянского коня.

Кирилл поднял винтовку. В его глазах не было ненависти, только усталость от вечной войны.

— Извини, майор. Мы не можем рисковать.

В этот момент в голове Алексея зазвучали два голоса.

«Коллектив» :

«Приказ: убейте Кирилла. Он представляет угрозу единству. У вас есть пистолет. Это эффективно.»

Сеченов-0 :

«Нет! Он наш. Посмотри ему в глаза. Это не объект. Это человек. И если ты не хочешь снова стать машиной, ты должен понять, что его смерть — это твоя смерть. Отбрось оружие.»

Алексей почувствовал, как рука, сжимавшая пистолет, дрогнула. Он взглянул на Кирилла, на его измученное, но живое лицо, на тревогу в глазах женщины. Он увидел в них не объекты, а людей. И он вдруг понял, что убить Кирилла — значит признать правоту «Коллектива». Отменить слёзы, которые только что пролил. Предать Игната.

Алексей отбросил пистолет. Зеркальное оружие со звоном ударилось о бетонный пол.

— Не буду, — сказал он. Голос был хриплым. — Я не буду больше убивать людей. Я убил достаточно.

Он ждал выстрела.

Вместо этого Кирилл долго смотрел на него. Потом опустил винтовку.

— Что ж, майор, — тихо сказал он. — Это и впрямь похоже на сошёлку. Впервые «Коллектив» не смог заставить тебя нажать на курок.

Старик подошёл к контейнеру, взял его в руки, почтительно.

— Надо его подключить. Надо послушать.

Кирилл кивнул.

— Хорошо. Но ты останешься в наручниках, майор. Просто на всякий случай, если старая привычка вдруг вернётся.

Продолжение следует: Как подпольщики отреагируют на голос «совести» Сеченова? Сможет ли Алексей доказать свою преданность им, когда «Коллектив» нанесёт удар по канализации?

Алексей почувствовал, как желудок сжался в комок.

— Это... он сам? — выдохнул он.

— Не совсем, — Игнат Кузьмич говорил тихо, будто боялся разбудить мертвеца. — Это его «тень». Кусок коры, который он вырезал у себя в пятьдесят третьем году, когда понял, что дальше жить с этим куском нельзя. Совесть, сынок. Эмпатия. Всё, что мешало строить «идеального человека». Он думал, что если вырежет — станет богом. А стал просто машиной с человеческим лицом.

Старик подключил тонкие щупы прямо к серебристым нитям. Экран ожил. На нем появился видеофайл без названия, только дата: 12 октября 1953 года.

Игнат нажал «воспроизвести».

Голограмма развернулась прямо над прилавком: молодой Сеченов, еще без седины, в белом халате, сидит в лаборатории, похожей на ту, откуда Алексей только что вернулся. Лицо его бледное, глаза красные от недосыпа.

«Запись личная, — говорит он в камеру. Голос дрожит. — Если вы это смотрите, значит, я уже не я. Значит, операция прошла успешно. Я удалил у себя участок, отвечающий за сочувствие, за сомнения за любовь, в конце концов. Осталось только стремление к порядку. К совершенству. К единству.

Я оставляю эту запись, потому что даже без совести я всё ещё помню, что такое страх. Страх, что мы создаём ад, в котором никто не сможет плакать.

Через неделю начнутся первые массовые подключения детей к «Коллективу». Мы будем резать у них то же самое, что я вырезал у себя. Тихо. Безболезненно. Под видом «коррекции поведения». Они вырастут счастливыми. Они никогда не будут знать, что такое тоска. Они никогда не предадут.

Но если кто-то из вас, кто смотрит это, всё ещё способен чувствовать боль за других, уничтожьте систему. Убейте меня, если я ещё живу в серверах. Потому что то, что останется от человечества, будет лишь оболочкой.

Прощайте. Я уже не могу плакать, но если бы мог, я бы плакал сейчас.»

Запись оборвалась. В мастерской повисла тишина, которую нарушало только тиканье.

Алексей почувствовал, как по щеке катится что-то мокрое. Он не сразу понял, что это слеза. Первая в жизни.

Игнат Кузьмич молча вытер руки о фартук.

— Ну вот ты и заразился, майор, — сказал он без злорадства. — Теперь ты знаешь, почему у нас нет снов. Сны это побочный эффект совести.

В этот момент часы на стене внезапно перестали тикать все одновременно. Стрелки замерли.

Старик побледнел.

— Глушилка вырубилась, — прошептал он. — Нас нашли.

Пол под ногами задрожал. Снаружи послышался тяжелый металлический шаг. Потом второй. И третий.

Дверь мастерской выгнулась внутрь, будто её ударили тараном. Петли сорвало с мясом.

В проёме стояли три фигуры в зеркальных доспехах, без лиц, только красные визорные полосы вместо глаз. «Аргентум», спецотряд ликвидации. Те, кого посылают, когда уже не нужно притворяться.

— Объект: майор Соколов Алексей Викторович, — прогремел синтезированный голос из всех трёх одновременно. — Обвинение: государственная измена высшей категории. Приговор вынесен. Исполнение немедленно.

Игнат Кузьмич схватил со стола старый, но ухоженный АК-112, передернул затвор.

— Беги, дурень! — крикнул он Алексею. — Чёрный ход за часами «Кукушка»!

Алексей схватил контейнер с мозгом Сеченова-0, прыгнул за прилавок. Пули первых очередей «Аргентума» уже рвали воздух, высекая искры из металлических корпусов часов.

Старик открыл огонь. Пули отскакивали от зеркальных доспехов, но одну машину всё-таки задело в сустав колена; она пошатнулась.

Алексей рванул через узкий коридор, заставленный хламом, толкнул огромные напольные часы с кукушкой. Они отъехали в сторону, открыв лаз в канализацию.

Он прыгнул вниз, не оглядываясь. За спиной загрохотало так, будто рушился весь дом. Потом раздался короткий старческий крик, резкий, как выстрел, и всё стихло.

Алексей бежал по колено в ледяной воде, прижимая к груди контейнер. В голове теперь было два голоса: старый, механический шепот «Коллектива», который возвращался, и новый, тихий, но настойчивый.

Это был голос совести.

И он говорил: «Не отдавай им нас обратно».

Конец третьей главы.