Серия «Изяслав I Ярославич»

Решающая заваруха случилась 23 октября 1069 года в урочище Гзень, рядом с речкой. Новгородская братва под Остромиром размазала войско Всеслава, те разбежались.

К 1070 году Всеслав, подлечившись, снова попёр на Полоцк. К тому времени Мстислав Изяславич двинул кони, и в городе правил его брат Святополк.

Тут фарт был за Всеслава: он без базара вынес Святополка из города и вернул себе власть.

Изяслав хотел новый поход, но киевские бояре, поняв, что Всеслава не сломить, настояли на перетирке.

А внутри семьи Ярославичей созрел план. В начале 1073 года Святослав и Всеволод Ярославичи собрали братву и подошли к Киеву, став лагерем в Берестове.

Они предъявили брату ультиматум: у Изяслава была всего неделя, чтобы свалить с трона в Польшу. Изяслав не стал испытывать фарт. Он вывез из Киева всё лавэ, не оставив ни гривны, ни шкурки, и с сыновьями и обозом рванул в ссылку, надеясь на эти бабки нанять новую банду.

Так, в 1073 году власть в Киеве перешла к Святославу II Ярославичу, его правление шло до 1076 года.

Примечание: История Изяслава не упала - он ещё попробует вернуть киевский стол, мы к этому ещё вернёмся. А пока фокус нашей темы смещается на период правления Святослава Ярославича.

В Киеве напряженная обстановка. Никто не знает что делать дальше. Решили послать делегацию.

Послы обращаясь к Изяславу, сыну его Мстиславу и Болеславу, просили не водить ляхов в Киев.

Изяслав Решил, что двое-трое зачинщиков смуты, должны быть наказаны. Польское же войско возвратится домой, а с князем и с королём войдёт в город только небольшая дружина, человек пятьсот.

Король Болеслав был в родстве с русским княжеским родом: он женат был на русской княжне Вышеславе, а Изяслав - на сестре короля.

Никакой на свете народ не любит многочисленного войска в своих стенах. Братья тоже не встретили старшего князя: узнав об избиении людей в тюрьмах без суда, они осердились и воротились с дороги домой.

Изяслав не исполнил данного им обещания и казнил жителей Киева без суда и справедливости. Народ держал на него обиду.

Но князь не унывал: он знал, что переговорами он дойдёт до мира с братьями.

Тем же временем он не присоединив к своей дружине польский отряд, двинулся в Полоцк. Князь Всеслав, услышав о прибытии русского и польского войска, бежал, а в Полоцке сел княжить старший сын князя, Мстислав Изяславич.

На Житнем торге каждый день обсуждали зверства степняков. Люди задавались вопросом: неужели для того возводились величественные храмы и строились города, чтобы стать добычей диких кочевников?

Нервы киевлян были на пределе, чаша терпения переполнилась.

На площади собирались тысячи людей. Ропот перерастал в открытое возмущение:

— Зачем нам князь, который не способен защитить свои земли? Мы исправно платили дань, кормили и поили дружину, чтобы они оберегали наш покой!

— Ответственность лежит на Изяславе, он — глава, но он не справляется!

Толпа требовала перемен. Звучали имена Святослава Черниговского и Всеслава Полоцкого. Люди, сжимая в руках дубины и самодельное оружие, были готовы к решительным действиям.

Решение созрело мгновенно: идти к княжескому двору, требовать коней и мечи, чтобы самим дать отпор врагу.

«Битый князь нам не нужен! — кричали в толпе. — Дайте оружие, мы сами прогоним поганых! Воеводу Коснячко — на расправу!»

Восставшие разделились: часть направилась к порубу, где томился Всеслав, остальные двинулись к княжескому терему.

Изяслав был подавлен. Надежда на помощь брата Святослава рухнула: черниговский князь отказал, сославшись на необходимость обороны собственных границ (хотя, вероятно, сказались и старые обиды за изгнание его сына Глеба из Тьмуторокани).

Когда толпа потребовала у Изяслава вооружения, князь колебался. Он помнил уроки деда Владимира и отца Ярослава: народное ополчение - грозная сила, но она опасна и для самих правителей.

«Нет, - решил Изяслав, - сейчас народ страшнее половцев. Степняки - пришлые, а этот гнев может смести всё».

Под покровом ночи, опасаясь расправы, Изяслав с сыновьями и верной дружиной тайно покинул Киев.

Его путь лежал к польскому королю Болеславу II - за поддержкой.

Так завершилось первое правление Изяслава Ярославича. Пока половецкая угроза нависала над границами, киевляне приняли окончательное решение: они выломали двери поруба и провозгласили Всеслава Полоцкого своим новым великим князем.

Когда приготовления были завершены, по степи разнесся клич, призывающий к масштабному походу. Огромная орда, пополнявшаяся новыми отрядами, растянулась на многие километры - даже с высоты птичьего полета невозможно было охватить взглядом начало и конец этого воинства.

Степь идет на Русь.

Движение кочевников напоминало экологическую катастрофу: кони выедали и вытаптывали пастбища, оставляя после себя выжженную пустыню.

Вскоре до приграничных сел донеслись пугающие признаки приближения врага: тяжелый запах немытых тел, конского пота и гортанные выкрики на чужом наречии.

Плач женщин и крики детей возвестили о начале беды: «Половцы идут! Степь поглощает Русь!»

Тактика врага и ответ Руси.

Половцы были грозным противником: мобильные, выносливые, привыкшие к кочевому образу жизни, они представляли собой сложную цель.

Понимая, что спасение — в единстве, князья Ярославичи в мае 1068 года объединили свои дружины для отпора захватчикам.

Первая стычка.

В начале июня разведка обнаружила передовой отряд половцев, насчитывавший несколько сотен всадников. Враг двигался медленно, обремененный награбленным добром и ожидая подхода главных сил.

Русские воины решили применить хитрость.

Сотня русичей спровоцировала половцев на погоню, имитируя бегство. Заманив преследователей к лесной опушке, где заранее были разбросаны «якирцы» (острые металлические шипы), русские воины нанесли удар.

Кони кочевников падали, всадники получали увечья, а те, кто пытался укрыться в лесной чаще, попадали в засаду.

Используя тактику, унаследованную еще от древних антов, русичи превратили лес в ловушку. Стрелы и дротики летели из ниоткуда, создавая иллюзию, что сама природа восстала против захватчиков.

В панике половцы попытались отступить, но путь назад был отрезан теми же шипами и внезапными атаками из засады.

Освобождение.

В финале боя русская конница атаковала тылы врага, где содержались пленники. Женщины, увидев своих спасителей, бросались к ним со слезами радости, осознавая, что кошмар закончился.

Изяславу доложили о первом успехе — враг был повержен, но впереди ждала долгая война.

ТРАГЕДИЯ НА РЕКЕ АЛЬТЕ: 1068 год.

Первая схватка осталась за нами, но можно ли назвать это победой в войне?

В июне 1068 года русские полки разбили лагерь на Летском поле, у берегов Альты. Место было знаковое: именно здесь когда-то Ярослав Мудрый сокрушил своего брата Святополка.

Однако история не всегда повторяется в пользу потомков.

Половцы решили действовать на опережение. Они начали скрытную переправу, обходя русский стан с фланга. Кони плыли бесшумно, а к их хвостам были привязаны кожаные бурдюки, набитые сеном — за них держались воины.

В предрассветных сумерках к дозорам подползали степняки, сжимая в зубах изогнутые клинки.

Земля содрогнулась от топота тысяч копыт и диких воплей. Русичи проснулись в хаосе, не успев осознать масштаб катастрофы.

Сквозь серую дымку утра на них неслись разъяренные всадники. Воздух свистел от арканов, а над головами защитников заплясали сабли.

Киевский тысяцкий сумел организовать сопротивление. Схватив тяжелый меч, он повел своих людей в контратаку. Они сражались в гробовой тишине, и эта безмолвная ярость была страшнее любого крика.

Но половецкий хан просчитал всё. Если бы внезапный налет захлебнулся, в дело вступал резерв: четыре тысячи конников, затаившихся в засаде, должны были выманить русских из лагеря и уничтожить.

Хан не учел лишь одного - отчаянного мужества обреченных. Русичи бились до последнего вздоха. В ход шло всё: копья, булавы, окованные сталью дубины. Даже падая с коней, раненые воины вцеплялись в противников, пуская в ход засапожные ножи.

Несмотря на подавляющее численное превосходство врага, тысяцкий с горсткой смельчаков сумел прорвать кольцо окружения.

Половецкие орды прибывали непрерывно, заливая поле боя пестрой волной. Островки сопротивления, разбросанные по Летскому полю, таяли один за другим. Некому было сплотить их в единый «железный таран», как это делал Ярослав Мудрый.

Видя, что ситуация выходит из-под контроля, Ярославичи приняли роковое решение. Осуждать их или оправдывать - дело историков, но светлого будущего этот шаг не сулил.

Дружинники прорубали путь для бегства князей. Боевые трубы призывно ревели, пытаясь собрать остатки войска, но Ярославичи уже спешили прочь, стремясь как можно дальше от места своего позора.

Многие русичи попали в плен, но особо отличился отряд градоделов. Привыкшие к тяжелому труду плечом к плечу, они не дрогнули. Вместо того чтобы бежать, они сомкнули ряды, выставив частокол копий.

Половецкая конница разбивалась об этот «островок» стойкости, окрашивая реку в багровый цвет. Хруст костей, ржание коней и крики боли слились в единый гул.

В конце концов, даже хан приказал отступить от горстки храбрецов, бросив: «Эти люди не годятся в рабы, они не ведают страха».

Князь Изяслав вернулся в Киев, но цена этого возвращения была высока. Смерть - лишь мгновение, а позор - бремя, которое тянется за человеком до самого конца.

Охваченный мрачной решимостью, он отдал приказ воеводе готовить дружину к бою.

Однако история распорядилась так, что этот день стал трагедией для полочан. Снег и лед Немиги окрасились в багровый цвет.

Погода в тот день была немилосердна: после недавней оттепели ударил мороз, а затем разыгралась такая метель, что видимость упала до десяти шагов.

Стрелы летели вслепую, часто поражая своих же, а воинам приходилось пробиваться сквозь сугробы, вязнув в снегу по колено, а порой и по пояс.

Когда берег оказался устлан телами павших, ситуация стала еще страшнее: кровь, смешиваясь со снегом, превращала поле боя в вязкое месиво, в котором люди тонули, теряя последние силы.

В конечном итоге Ярославичи сломили сопротивление, и Всеслав был вынужден отступить.

Глубокие снежные заносы помешали победителям организовать полноценную погоню.

Сам же Всеслав спасся лишь чудом. Когда киевские дружинники во главе с воеводой Коснячко уже сомкнули кольцо вокруг князя, указывая на него как на главную добычу, на выручку подоспел верный боярин.

На вороном коне он прорвался сквозь строй врагов, мечом расчистил путь и увел своего господина из смертельной ловушки.

Полоцкое войско было разгромлено, но сам Всеслав Брячиславич оставался опасным противником.

Киевские князья понимали: пока он жив и может укрыться за стенами Полоцка, угроза нового похода на Киев сохраняется.

ЛОВУШКА ДЛЯ ВСЕСЛАВА ЧАРОДЕЯ ПОЛОЦКОГО.

Битва на Немиге завершилась, однако для киевского князя Изяслава Ярославича вопрос с полоцким правителем Всеславом оставался открытым.

Требовалось окончательное решение, которое положило бы конец этому противостоянию.

Святослав, брат киевского князя, предлагал путь дипломатии: пригласить Всеслава в Киев, проявить милосердие и даже вернуть ему Псков.

По мнению Святослава, осознав мощь Ярославичей, полоцкий князь навсегда оставил бы амбиции и стал надежным союзником. «Кто владеет своим гневом, тот владеет всем», — намекал он.

Но Изяслав лишь пришел в ярость от подобных советов.

В моменты тяжелых раздумий на помощь отцу пришел сын Мстислав. Он предложил более жесткий сценарий: выслушать братьев, заманить Всеслава в ловушку, а затем бросить его в поруб.

План был утвержден. К Всеславу Брячиславичу направили послов с предложением мира. Они клятвенно заверяли, что Изяслав искренне желает забыть старые обиды и готов к примирению.

Поверив в искренность киевского князя, Всеслав согласился на встречу.

Прибытие полоцкого князя обставили с подобающей пышностью: почести, объятия и показное радушие.

Однако стоило Всеславу переступить порог шатра, как на него набросились стражники. Его скрутили, лишив возможности сопротивляться.

В глазах пленника читалась ярость; он искал взглядом Изяслава, но тот, не выдержав вида учиненной расправы, поспешно выбежал из шатра, вскочил на коня и скрылся.

Было ли это подло? Для Изяслава моральная сторона вопроса отошла на второй план — он праздновал триумф над своим главным соперником.

Однако князь совершил роковую ошибку: пока он тешил свое самолюбие победой над полочанами, на границах Руси уже собиралась куда более страшная угроза.

Половцы, а не междоусобные распри, вскоре станут настоящим испытанием для русской земли.

Конный отряд Мстислава (сына Изяслава) ворвался в город и взял под стражу полоцкого посадника.

Новгородцы встретили Святослава как освободителя. Уже через три дня, наведя порядок, князь отправился к Немиге, где его ждала остальная часть армии.

Оборонительные рубежи Минска представляли собой сложную инженерную систему:

Внешний ров: Перед городом был вырыт глубокий ров с острым дном, укрепленным камнем и бревнами. Перед приходом врага склоны рва залили водой, превратив их в ледяную горку, с которой невозможно было выбраться обратно.

Первый вал: За рвом возвышался насыпной вал из песка и камней, увенчанный деревянными укрытиями для лучников.

Второй ров: Следом шел еще один ров, оснащенный системой подъемных мостов, которые защитники могли оперативно убрать.

Крепостная стена: Главная преграда состояла из мощных дубовых клетей, заполненных глиной и сырцовым кирпичом. Сверху располагалось «заборало» — деревянная надстройка с бойницами для обстрела противника.

Дозорные башни: На въездах стояли высокие вежи, позволявшие страже контролировать окрестности. Проходы к воротам были узкими (около трех локтей), что затрудняло маневры атакующих.

План Святослава Ярославича.

Перед началом активных действий князья собрали военный совет. После долгих споров был принят дерзкий план, предложенный черниговским князем Святославом. Его стратегия заключалась в следующем:

Обходной маневр: Силы должны были скрытно пробраться через лес к флангам, преодолеть первый вал и, двигаясь по второму рву, взять город в кольцо, отрезав защитников на передовых позициях.

Тайные ходы: Основная задача заключалась в обнаружении выходов из подземных лазов, через которые планировалось проникнуть внутрь крепости.

Защита от стрел: Чтобы обезопасить воинов от обстрела со стен, Святослав предложил изготовить плетеные щиты из лозы. Ими планировалось накрыть рвы, а в момент штурма использовать эти конструкции как импровизированные лестницы для преодоления стен.

Спустя двое суток после принятия этого плана начался штурм, ставший роковым для защитников Минска.

Дерзость в начале боя — залог успеха.

Наступление началось стремительно: с двух флангов к первому оборонительному рву устремились атакующие. Защитники встретили их градом стрел.

Вскоре снежный покров окрасился в багровые тона - это полегли первые ряды ополченцев, которых бросили на убой, чтобы они послужили живым щитом для элитных дружинников.

Те, воспользовавшись заминкой, преодолели первый вал и вплотную подошли ко второму рубежу.

Разведчики внимательно изучили кладку стен. В одном месте камни поддались. Навалившись всей мощью, воины сдвинули их, открыв узкий проход.

Воевода приказал отряду скрытно проникнуть внутрь и затаиться в ожидании условного знака.

Когда киевляне и черниговцы внезапно ударили в тыл, гарнизон охватила паника. Часть защитников попыталась спастись бегством, но попала в засаду переяславцев, укрывшихся во рвах.

Оставшиеся в живых заперлись в детинце. Изяслав потребовал капитуляции, но в ответ услышал лишь поток яростных проклятий.

Гнев застлал глаза киевскому князю, словно крепкое вино. В каждом защитнике Менска он видел лишь ненавистного Всеслава. По его приказу начался решающий штурм.

Узкие улочки превратились в арену кровавой резни. Звенели мечи, крушились щиты, воздух наполнился стонами умирающих.

— За Полоцк! За Софию! — кричали обороняющиеся.

— За Киев! За нашу Софию! — ревели нападавшие.

С обеих сторон звучал один и тот же клич: «За Отечество!». Русичи истребляли друг друга с ожесточением, достойным лучшего применения.

Когда воевода Коснячко доложил о падении детинца, победа была достигнута. Однако Изяслав отдал жестокий приказ: не щадить никого из мужчин. Началась кровавая вакханалия.

Лишь к ночи стихли крики. Победители, обессиленные резней, уснули прямо на снегу. Многие из них так и не проснулись, замерзнув в метели, которая всю ночь заметала трупы и умирающих.

На утро воины избегали смотреть друг другу в глаза. Даже закаленные в боях ветераны ходили с поникшими головами.

Сам князь, объезжая город, не встретил ни одного приветственного возгласа - лишь угрюмые, полные немого укора взгляды. Люди понимали: князь толкнул их на злодеяние, а тот, кто не пожалел чужих, не пощадит и своих.

Там, где еще недавно кипела жизнь, звенели молоты в кузницах и звучали девичьи песни, теперь чернели лишь обгоревшие балки. В ночной тишине слышалось лишь уханье филина, словно насмешка над человеческим безумием.

Уцелевшие менчане бродили по пепелищу, извлекая из-под снега тела близких. Каждый потерял родных, и каждый старался не смотреть на чужое горе.

Но нужно было жить дальше: люди начали разбирать завалы, чтобы добыть материалы для новых жилищ.

Наткнувшись на раненых киевлян, горожане сначала хотели расправиться с ними, но передумали: рабочие руки были нужны для восстановления города.

Прошло всего несколько дней, и на месте недавней бойни вновь застучали топоры. Были расчищены колодцы, вырыты землянки, а спустя полтора месяца над пепелищем вновь поднялись стены нового детинца.