Серия «Диалоги в пустоте»

Владимир: (С оживлением, бросая значительный взгляд на Сергея) А мы как раз с Сергеем на китайцев работаем. Опт. Контейнеры. Там суммы… не детские. Правда, Сергей тут со своей документацией и сертификатами…

Артём: (Внезапно оживившись, перебивая) Китайцы? Опт? Да это же золотое дно! Их кинуть — раз плюнуть. Они же там свои договоры не любят, наличкой любят работать. Знаешь, как можно? Аванс берём за большую партию. Говорим, что масло супер-премиум, специальная выдержка, что ли… Надо красиво упаковать историю. Берём аванс, процентов 50, закупаем на них самое дешёвое подсолнечное, переливаем в красивые бутылки с алтайскими этикетками, отгружаем один контейнер. А потом — тю-тю. Связь обрываем, компании-однодневки ликвидируем. Они податься не смогут.

Владимир загорелся. Его глаза заблестели. Это была его стихия — грандиозная авантюра, игра в «Больших ребят», где он — мозговой центр. Он начал развивать мысль, добавляя детали про «крышу» в порту, поддельные фитосанитарные сертификаты, связи в таможне. Артём подхватывал, сыпал жаргонизмами. Виски лился рекой, подливая масла в огонь их фантазии.

Сергей сидел молча. Он не пил. Он наблюдал, как строят карточный домик. Его лицо было каменным. Когда пауза в их диалоге стала достаточно длинной, чтобы его голос мог прозвучать как удар топора по льду, он спросил тихо:

Сергей: Вопрос первый. Откуда вы знаете, что китайская сторона захочет работать с наличным авансом в 50% с новой, никому не известной фирмой? Современные китайские импортёры всё чаще работают по аккредитивам, особенно с новыми поставщиками.

Артём: (махнув рукой) Да связями всё решается! У меня в Москве ребята есть, они контакты подскажут. Таких, кто наличку гоняет.

Сергей: Вопрос второй. Подделка сертификатов, фальсификация продукта — это не мошенничество в особо крупном размере, это ещё и статья по 238-й УК (нарушение требований безопасности). Плюс, если продукт нанесёт вред здоровью (а дешёвое масло может быть чем угодно), это отягчающее. Вы готовы к такому сроку? Я — нет.

Владимир: (Раздражённо) Ты опять за своё! Ты слишком много думаешь о рисках! Мы же не для себя, мы для общего блага! Быстро поднимем капитал и в белое русло!

Сергей: (Игнорируя его, обращаясь к Артёму) Вопрос третий. Ваши московские «ребята». Они готовы взять на себя юридические риски? Или они просто «посоветуют», а висеть будет на нас?

Артём немного ссутулился. Он достал телефон, вышел в соседнюю комнату, бормоча что-то про «уточню». Через десять минут вернулся. Его бравурный настрой поутих.

Артём: (Неохотно) Ну, москвичи… Они сказали, что с китайцами сейчас связываться — геморрой. Таможня пристаёт. Предлагают другое. Открываем ИПшку. Берём в работу «грязные» деньги от разных клиентов, пропускаем через себя под видом, например, рекламных услуг или IT-консультаций, и обналичиваем. Комиссия 15%. Быстро, проверено.

Владимир снова оживился. Это казалось проще и безопаснее. «Вот! Нашёл же Артём нормальный вариант!»

Сергей: (Снова тихо, но так, что его было слышно отчётливо) Вопрос четвёртый и последний. Вы знаете, что сейчас за обналичкой следит не только налоговая, но и ЦБ, и Росфинмониторинг? Что ИП, через которого идут десятки миллионов без реальной деятельности, — это красная тряпка для проверки? Что вас могут привлечь по 174-й статье (отмывание) как посредника, даже если вы не знали источник денег? Риски — колоссальные. Прибыль — 15%, из которых надо вычесть затраты на бухгалтера, кассу, комиссии банкам. Чистыми — 8-10%. На ваш век свободы и спокойного сна.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Виски в стаканах Владимира и Артёма вдруг показалось горьким. Их красивая, быстрая схема разваливалась под тяжестью простых, неотразимых вопросов.

Владимир: (Срываясь на крик, от злости и стыда) Да что ты вообще понимаешь, Сергей?! Ты всю жизнь в легальном поле копошишься! Мир не такой! Нужно рисковать, чтобы взлететь! Ты своим скептицизмом просто гасишь любую инициативу!

Сергей: (Поднимаясь) Я не гашу инициативу. Я гашу глупость. Я не боюсь риска. Я боюсь идиотского, неоправданного риска. Ты говоришь о миллионах, но готов за них получить срок, а не виллу. Это не смелость. Это самоубийство, прикрытое бравадой.

Я в деле с алтайскими маслами и Китаем. Там есть чёткий бизнес, продукт, взаимная выгода. Там я вижу путь.

В вашей схеме с ИП я вижу только путь в чёрный воронок. Участвовать не буду.

Он посмотрел на них обоих. На Артёма, который уже мысленно искал следующего лоха для своей «схемы». На Владимира, чьё лицо пылало от обиды и непонимания. В этом взгляде Сергея не было праведного гнева. Была лишь усталая, ледяная ясность. Ясность человека, который видел слишком много раз, как разбиваются такие же карточные домики, увлекая за собой тех, кто в них поверил.

Сергей: (Уже у двери) Владимир, по поводу встречи с поставщиком с Алтая — завтра утром жду твоих новостей. Артёму — удачи в поисках.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. В стерильной квартире воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только бульканьем виски в стакане Артёма.

Артём: (Фыркая) Ну и зануда твой партнёр. Доигрался в свою честность. Без риска сейчас никуда.

Владимир: (Мрачно) Он… он не понимает, как всё устроено на самом деле. Он думает, что цифры и бумажки правят миром. — Но в его голосе не было прежней уверенности. Он впервые увидел не просто скептика, а человека, который отказался от, казалось бы, лёгких денег не из страха, а из… расчёта. Из какого-то другого, непонятного Владимиру, внутреннего кодекса. И этот отказ жёг его сильнее любой критики.

Сергей же шёл по холодной новосибирской улице. В его голове не было сомнений. Был лишь холодный пепел разочарования. Он надеялся найти в Владимире хоть какую-то опору, пусть и кривую. Но сегодня тот показал себя с другой стороны — готовым на авантюру, на грани преступления, лишь бы сохранить иллюзию «большой игры». Сергей понимал, что его партнёр — не просто пустышка. Он — опасная пустышка, которая в любой момент может потянуть его за собой в яму. Но ему были нужны эти «связи». И он решил продолжить игру, но теперь с двойной осторожностью. Его депрессивная апатия на секунду отступила, уступив место старому, знакомому чувству — бдительности. В мире, где все играют в аферистов или жертв, он решил остаться единственным, кто играет в реальность. Даже если это самая одинокая и безрадостная игра на свете.

Сергей кивнул, снял недорогую, но прочную куртку и аккуратно поставил на пол у входа свою поношенную сумку-«кенгуру». Из нее он достал бутылку добротного, но не вычурного виски. Владимир оценил взглядом, одобрительно хмыкнул — не столько бутылке, сколько факту подношения.

Стол был накрыт с тем же показным, но бездушным изяществом: паста с трюфелями (покупной соус), салат с козьим сыром (из супермаркета премиум), дорогое оливковое масло в графине. Работа повара, требующая только следования инструкциям и денег на ингредиенты. Владимир лихо управлялся на кухне — это была его территория контроля.

Разговор начался с Алтая и Китая, но быстро, под виски, соскользнул в прошлое Владимира. Он говорил охотно, с размахом.

Владимир: (Размахивая вилкой) Якутия, брат… Это школа. Был правой рукой одного депутата. Говорил ему: «Давай, выдвигай меня в гордуму, я там все рычаги выстрою». А он, гад, испугался конкуренции. Кинул. Пришлось уезжать. В Нерюнгри — вот где жизнь! Мундир криминалиста надел. Всех этих убийц, воров… Я их насквозь вижу. Всех! Женился, кстати, там же. Глупость, конечно.

Он говорил о ночном клубе в Якутске как о цитадели гламура, о стычках с «авторитетами» — как о битве титанов, о бегстве в Новосибирск — как о стратегическом отступлении гения. Он показывал на телефоне старые фото: у фонтана с «нужными людьми», за рулем дорогой иномарки, в окружении девушек с безжизненными улыбками.

Владимир: А здесь, в Новосибирске, мы с пацанами такие схемы крутили… Воздух грели. Но красиво! Все через связи. Я же могу с кем угодно договориться. Вот смотри. — Он потянул манжет рубашки, показывая запонки с едва заметным логотипом. — Знаешь, сколько эти стоят? А трусы… пять штук! Это не брюки, это ощущение. Ты же понимаешь? Ощущение, что ты лучше всех.

Сергей слушал. Молча. Пил виски маленькими глотками. Его взгляд, тусклый и аналитичный, скользил по безупречным стенам, по дорогим, но безделушкам, по лицу Владимира, одушевленному самолюбованием. Он видел не успех, а его след. Не роскошь, а ее тщательно отполированную упаковку. Он видел панический страх этой сверкающей квартиры перед малейшим признаком настоящего, живого беспорядка. Видел, что даже хвастовство Владимира — заученное, как роль. Это была не жизнь, а дорогая инсценировка жизни. Пустота, одетая в бренды.

Но в этой пустоте были нужные Сергею дыры — окна во внешний мир. Связи. Знакомства. Умение Владимира входить в доверие, быть «своим» в тех кругах, куда Сергея с его прагматичной честностью никогда бы не пустили. Сергею не нужен был партнер. Ему нужен был инструмент. Лицо. Фасад.

Три дня пролетели в странном симбиозе. Разговоры, еда, виски, сон на том самом идеальном диване. Владимир, разгоряченный алкоголем и вниманием (пусть и молчаливым), все больше распахивал двери в свой карточный домик. Жаловался, что «все кинули», что у него «нет денег на раскрутку гениальной идеи». Идею он так и не озвучил, лишь намекал, что она «перевернет рынок».

На исходе третьего дня, когда ранний зимний рассвет окрашивал стерильную гостиную в сизый цвет, Сергей произнес свое первое за много часов развернутое предложение.

Сергей: (Ставя пустой стакан на идеальную столешницу, оставляя едва заметный круг) Владимир. Давай структурируем.

Ты — лицо. Твоя задача — знакомства, презентации, светские рауты, соцсети. Ты говоришь, ты вдохновляешь, ты создаешь образ успеха и доверия. Ты — фронт-офис.

Я — все, что за этим. Поиск поставщиков, логистика, контракты, финансы, документооборот, аналитика. Я — бэк-офис.

Твоя «идея» — это твой актив. Моя работа — превратить ее в работающую схему. Прибыль делим по итогу, после закрытия каждой сделки. Твой процент — за представительство и связи. Мой — за реализацию.

Владимир замер. Его лицо выражало смесь облегчения (его наконец-то признали Гением Идеи) и легкой обиды (его предлагали сделать «лицом», а не «мозгом»). Он видел в предложении подтверждение своей значимости. Сергей видел в нем эффективное разделение труда: громкий рупор и молчаливый механизм.

Владимир: (Немного выпрямив спину) Ну… это разумно. Я же не могу размениваться на эти твои таблицы. У меня голова для большего. Ладно. Договорились. Но я веду переговоры на высшем уровне! Ты готовишь мне цифры, я их подаю.

Сергей: (Кивнул) Готовлю. А теперь давай спать. Завтра начнем с алтайских поставщиков. Тебе нужно будет позвонить своему «дяде» и договориться о встрече. Я составлю список вопросов к нему.

В ту ночь Сергей долго не мог уснуть, глядя в потолок, отражавший холодный свет уличного фонаря. Он чувствовал себя архитектором, который использует блестящий, но хрупкий фасад старого здания, чтобы скрыть свой новый, железобетонный каркас. Владимир был этим фасадом. Красивым, заметным, бесполезным и… немного жалким.

В его памяти всплыл образ себя двадцатипятилетнего: романтика, мечтавшего изменить мир своими проектами, верившего в силу идеи. Таким же наивным, таким же гордым. Таким же пустым внутри, потому что одних мечтаний мало. Мечты сжигают изнутри, если за ними нет холодного расчета и работы рук.

Сергей (про себя, глядя в темноту): Пусть мечтает. Он умеет только это. А я… я буду зарабатывать деньги. Может, когда их станет достаточно, я вспомню, на что они, кроме тишины, вообще нужны. А пока… пусть он будет звездой. В этой пустой, вылизанной вселенной. А я буду тем, кто оплачивает счет за электричество, чтобы эта звезда светила. Цинично? Да. Зато честно.

И это была единственная форма честности, на которую у него еще оставались силы.

Сергей: (Пауза) У вас уже есть пятнадцать. Говорите.

Владимир: Отлично! Значит так: у меня есть эксклюзив на поставку алтайских масел холодного отжима. Подсолнечное, гречичное, льняное — премиум. Якутия — рынок нетронутый, люди с деньгами, думают о здоровье. Вам нужно просто использовать ваши старые связи, договориться о точках сбыта. Мы делаем наценку 200%. Вы — лицо на месте, я — логистика и продукт здесь. Все гениальное просто.

Сергей: (Спокойно) Вопрос первый. Бренд масла известный или новый?

Владимир: Бренд... Он свежий, динамичный. Но это не важно! Важно качество продукта!

Сергей: Вопрос второй. Есть ли у вас сертификаты, подтверждающие именно холодный отжим и происхождение сырья? Не из Китая, а с Алтая.

Владимир: Сертификаты... Это все решаемо. Связи в Роспотребнадзоре есть. Главное — начать продавать!

Сергей: Вопрос третий. У вас есть вводный бюджет на маркетинг в Якутии? Хотя бы на визитки и образцы для владельцев аптек и эко-лавок.

Владимир: Бюджет? Зачем бюджет, если есть мы с вами? Вы же на месте! Сходите, познакомьтесь, договоритесь. Люди же не звери.

Сергей: (Голос становится еще более плоским, методичным) Я сейчас гуглю. Ваш «динамичный» бренд. Нет сайта. В соцсетях три поста полугодовой давности. Нет отзывов. Нет данных о производстве. Вы предлагаете мне выйти на незнакомый сейчас рынок с «неизвестно чем», без вводных данных, без бюджета на продвижение и без юридической чистоты продукта.

Владимир: (Раздраженно) Вы слишком усложняете! Все через связи решается! Я знаю, как люди думают! Я же криминалистом был, я вижу всех насквозь!

Сергей: Я тоже вижу. Вижу идею, не обремененную расчетами. Моя помощь стоит денег. Мой анализ рынка, мои переговоры, мое время. Для старта нужен бюджет в 300 тысяч. Хотя бы на первую партию образцов, проезд и предоплату за полку в точке, которая захочет рискнуть с новым брендом.

Владимир: (Взрывается) Триста тысяч?! Да вы что! Я предлагаю вам золотую жилу, а вы мне про какие-то копейки! Да пошли вы со своим анализом! Сидите там в своей конуре и дальше! Думаете, если вы все знаете, то вы самый умный? Ищите лохов сами!

(Резкий гудок в трубке. Сергей медленно опускает телефон. На его лице ни тени злости, только глубокая, привычная усталость. Он проводит рукой по лицу. Еще один "гений". Еще одна пустая трата пяти минут жизни. Он смотрит в окно на серый новосибирский двор. Деньги на счете не прибавились. Радость не вернулась. Тишина.)

(Проходит три недели. Сергей, двигаясь скорее по инерции, чем по желанию, изучает рынки сбыта для одного знакомого, который пытается что-то делать с Китаем. Упоминается тема пищевых масел. В памяти всплывает разговор. Он находит тот самый номер.)

Сергей: Владимир? Это Сергей. Который про Якутию.

Владимир: (Настороженно) А... Ну, здравствуйте. Что, передумали? Без бюджета готовы работать?

Сергей: Нет. Вопрос у меня другой. Вы говорили, у вас есть доступ к производителям алтайских масел. Холодный отжим, хоть какая-то документация. Это правда?

Владимир: (Тон сразу меняется на уверенный и деловой) Абсолютная правда! Я же говорил — продукт супер! Несколько заводов знаю лично. Решили все-таки заняться?

Сергей: Не совсем. Есть запрос из Китая. Не на розницу, на опт. Контейнерами. Нужно чистое, сертифицированное масло, но не обязательно раскрученный бренд. Бренд они свой наклеят. Нужны стабильные объемы и цена. Вы можете быть связующим звеном с производством? Обсудить скидку за объем, организовать отгрузку?

Владимир: (С явным удовольствием) Китай? Опт? Контейнерами? Да я это в две минуты организую! Конечно могу! Я же говорил — связи решают все. У меня там дядя...

Сергей: (Обрывает, но без раздражения) Хорошо. Ваша задача: найти два-три завода, которые могут отгружать стабильно по 20 тонн в месяц. Получить от них коммерческие предложения с ценами EXW (завод) и образцы с паспортами качества. Моя задача: подтвердить интерес китайской стороны и согласовать логистику. Ваш процент от сделки — 3% от суммы контракта за организацию поставки с вашей стороны.

Владимир: (Немного сбавленным тоном) Всего три процента? А кто будет общаться с китайцами? Это же я...

Сергей: С китайцами буду общаться я. На их языке. Со знанием их специфики. Вы — с алтайцами. На вашем. Это справедливо. Договорились?

(Пауза. В трубке слышно легкое сопение. Владимир явно считает, что заслуживает большего, но перспектива больших цифр и само слово «Китай» действуют на него магнетически.)

Владимир: Ладно... Договорились. Это же по-крупному. Я берусь. За неделю все предложения будут у вас.

Сергей: Жду. И, Владимир...

Владимир: Да?

Сергей: На этот раз нам понадобится не маркетинговый бюджет, а операционный. Чтобы вы могли съездить на заводы, может быть оплатить мелкие расходы. У вас он есть?

Владимир: (Снова задет за живое, но уже сдержаннее) Разберусь! Связи же! Договорюсь!

Сергей: (Тихо, почти про себя) Удачи.

(Он кладет трубку. Впервые за долгие месяцы в его взгляде, устремленном в ту же серую стену, появляется не эмоция, а слабый проблеск мысли. Не надежды — просто мысли. Два сломанных человека, каждый со своей пустотой внутри. Один ищет спасения в деньгах, которых ему не хватает. Другой — в признании, которого ему не дают. Их свела абсурдная идея, которую один с ходу отверг как нежизнеспособную. Но ту же самую идею, повернутую другой, деловой гранью, он же и использовал как скрипучую дверь, чтобы войти в сделку. Дверь скрипит, но она открылась. Что за ней — пустота или что-то еще? Он не знает. Но механизм, холодный и четкий, запущен. Анализ. Поиск. Контроль. Это он умеет. Это единственное, что пока еще держит его на плаву. И он будет делать это, даже не надеясь, что это принесет радость. Лишь бы принесло деньги. И чтобы этот шум в голове, наконец, стих.)

Следующий эпизод