Серия «Демофон»

Когда ему выплачивали премию, он заканчивал фразу с усмешкой: «Для оплаты кредита». В ожидании выходных слова превращались в волшебный ключ: «Для того, чтобы оторваться». А в тёмные дни, когда от него ушла жена, финал пульсировал болью: «Для неё». Так каждый день, прячась от чужих глаз, он мчался к бочке, чтобы создать новую фразу – свою мантру для мира, с которым он никогда не ладил.

Сегодняшним девизом Данилы было: «Всё для перемен». Действительно, дела у Данилы Дурова шли из ряда вон плохо, и в этом был виноват в первую очередь сам Данила. Однако признаться в своей вине он мог разве что бочке. Данила истратил последние деньги на новую удочку, тогда как подходил срок оплаты ипотечного платежа; бывшая подала на него в суд за неуплату алиментов, а ржавая «девятка» окончательно сдохла, выпустив последнее в своей жизни облачко углекислого газа в атмосферу.

В состоянии полного отчаяния, когда Данила медитировал перед бочкой, не торопясь возвращаться к своим скучным и унылым обязанностям, на него могло повлиять всё что угодно: будь то облако, принявшее форму танка, или муха, севшая на плечо. На самом деле он даже ждал чего‑то такого, поскольку в силу некоторых особенностей своего характера не хотел и боялся принимать решение.

Данила докурил сигарету, сунул бычок в отверстие бочки и зашёл в помещение банка, где цифры на записках операционисток превращались в реальные деньги на счетах клиентов, а доходы и расходы непрерывно переливались из одной банковской карты в другую. Здесь всё служило тому, чтобы посетитель сразу мог ощутить себя мелким и жалким по сравнению с силой капитала – святилищем которого банк являлся. Непомерно гигантские золотые люстры, просторное помещение, способное вместить в себя физкультурный зал и столовую, строгие стойки информаторов, высокие столы и идеальный дресс‑код персонала – белые блузки и синие брюки – заставляли любого, в особенности Дурова, почувствовать себя жалким червяком в могучей и безжалостной машине, перемалывающей толщи банкнот ежедневно.

В предобеденный час в холле было полно посетителей и сотрудников, которые словно бы не замечали Дурова. Пробираясь между ними, окружённый гулом и шёпотами, он на какое‑то мгновение почувствовал себя призраком. Его цель – стеклянная стена, отделяющая столы операционистов от остального зала, – манила спокойствием за пределами хаоса.

У двери, когда он достал связку ключей, его охватила лёгкая тревога. Дуров ощутил, как пальцы начали подрагивать, перебирая ключи в поисках нужного. Магнитный кругляш не сразу вошёл в паз, вызывая у него раздражение и страх того, что дверь может оказаться закрытой для него навсегда – словно преграда на пути к спасению. Однако наконец замок поддался, и дверь открылась с приглушённым стуком – для Дурова это стало сигналом к краткому, но столь необходимому облегчению.

Остановившись у двери, он отстегнул от ремня связку ключей и долго с ними провозился, подыскивая нужный. Магнитный кругляш не сразу лёг в гнездо, заставив Дурова понервничать, но в конце концов дверь приветственно брякнула и открылась.

Дуров зашёл за стойку и направился прямо к кофейному автомату, где заметил угрюмого уборщика Кешу. Здоровенный детина, он постоянно носил синюю бейсболку с надписью «I’m the Boss» и такого же цвета линялый комбинезон, в нагрудном кармане которого неизменно торчали карандаш и небольшой блокнот. Кеша работал с понедельника по пятницу, махал своей шваброй и пропадал к концу рабочего дня так же внезапно, как и появлялся.

Дуров давно привык к присутствию Кеши, как и Кеша – к нему. Оба они были своего рода незаметными для окружающих их в банке людей – считай, те же предметы мебели, о существовании которых знают, но никто не обращает внимания. Наверное, поэтому они оба начали понемногу общаться. Время от времени Кеша приходил постоять у бочки и послушать россказни Данилы о его злоключениях. Иногда последний заглядывал в душную каморку Кеши – посидеть у старого радиоприёмника среди пластиковых вёдер и бутылей для кулера.

Кеша кивнул, и Дуров кивнул в ответ. Он молча подошёл к кофейному автомату и стал выбирать напиток, обводя пальцем рисунки на электронном табло. Обычно он пил «Американо» с двумя порциями сахара, поскольку «Американо» не так сильно бил по его кошельку, как тот же «Моккачино». Однако сегодня он решил себя побаловать и остановил палец на рисунке с дорогим кофе – этот напиток должен был немного скрасить всю паршивость ситуации Дурова. Он потянулся за банковской картой, когда его буквально подвинула девушка в белой блузке и синих брюках. Она молниеносно стукнула пальцем по табло, взмахнула картой и встала перед ним, скрестив на груди руки.

В первую секунду Дуров хотел возмутиться и даже вступить в перепалку, но одного взгляда на госпожу Кожебееву хватило, чтобы его запал испарился. Кожебеева была финансовым менеджером, и большинство того, что происходило в отделении за стеклом, происходило с её ведома и согласия. Она представляла буквально апофеоз всего, чего Дуров боялся и что ненавидел в женщинах: была властной и сильной, одним своим видом подавляла не только подчинённых, но и некоторых начальников.

Сегодня Елена Кожебеева была во всеоружии: чёрные длинные стрелки у хищных ястребиных глаз, ярко‑алая помада и шишка из волос с воткнутыми в них палочками. Обычно такой вид она принимала перед самыми крупными сделками, и Дуров это прекрасно знал – ведь он только и делал, что изо дня в день наблюдал за людьми в банке. В такие дни Кожебеева становилась стервой в квадрате, и Дуров сдался без боя. Он даже отступил на пару шагов от кофейного автомата, чтобы чего с ним не случилось.

Кожебеева ждала кофе. Нервные пальцы стучали по мобильнику, когда настойчивый голос прервал её:

— Елена Александровна, срочно в третий кабинет! Нужна ваша помощь!

Она вздохнула, выругалась и уронила связку ключей – они упали у ног Дурова. Ключи коротко звякнули, и от этого звука в помещении образовалось напряжение, словно всё происходило не в банке, а у высоковольтной линии электропередач. Время словно остановилось: ни гула компьютеров, ни разговоров операционистов.

Взгляд его упал на маленькую красную флешку с логотипом «КЭП». «Остановись, не делай этого! Замри!» — кричал голос в его голове. Но он не остановился. В тот миг словно кто‑то насильно заставил его наклониться, сдёрнуть флешку с кольца и спрятать в ладони.

Он поднялся и с невинной улыбкой протянул связку Кожебеевой. Она могла бы заметить его маленькую и такую небрежную кражу, но её внимание всецело было увлечено срочным вызовом.

Кожебеева фыркнула, схватила ключи, резко развернулась и зашагала к выходу.

Когда она покинула зал, Дуров почувствовал, как у него начинает звенеть в ушах от накатывающего адреналина. Его захлестнула волна храбрости, превращая меланхолию в решимость.

«Всё для того, чтобы выбраться из дерьма», — думал он. Образы побега обжигали его сознание.

Он в красках представлял, как сможет заполучить огромный куш и смотаться куда‑нибудь с кучей денег – например, на Кипр или в Мексику. Он никогда не бывал ни там, ни там, но оба этих места казались ему такими далёкими и недосягаемыми до этого самого момента. Именно там он осядет и будет пить пина коладу из длинного бокала, глядя, как заходит солнце над побережьем. От предстоящих перспектив на лице Дурова нарисовалась блаженная улыбка, которую заметил только Кеша. Он совершенно не понимал такой реакции друга и потому в очередной раз пожал плечами.

Дуров и Кеша дождались, пока Кожебеева покинет отделение операционистов. Потом он повернулся к своему приятелю и, понизив голос, сказал:

— Идём.

Дуров повёл своего друга к выходу. Он быстро шагал, с трудом подавляя желание побежать. Они вышли в общий холл, оттуда направились в кабинет Кожебеевой.

Из‑за закрытой двери доносился голос радиоведущего, который предлагал слушателям прислать короткое сообщение о том, что бы они сделали, если бы у них оказался миллион долларов. Дуров готов был сразу ответить на этот вопрос. Чёрт возьми, да он выпалил бы целую сотню вариантов того, куда можно потратить миллион! Он прислонился ухом к двери и на всякий случай подергал ручку. Голос ведущего сменился рекламой: «Просто сделай это – и вся твоя жизнь изменится!»

Они вошли в кабинет. Дуров знал его как свои пять пальцев: не раз обходил весь банк перед закрытием и надолго останавливался здесь. Не кабинет, а мечта любого служащего: панорамное окно с видом на парк, белые стены, небольшая обеденная зона с микроволновкой и широкий стол с компьютером. Над столом висел постер с мешком зелёных денег и надписью «MAKE MONEY». Ещё здесь по‑особому пахло – запах был приятный: смесь мандарина и горького шоколада. Дуров не мог понять точно, но пару раз замечал в мусорке палочки для ароматизатора.

Он тяжело сел в кожаное кресло, которое приятно заскрипело под ним. Монитор засветился сразу, как только мышь сдвинулась с места, — и появился главный экран с изображением львицы. Она стояла, высоко подняв голову, и смотрела прямо на Дурова. Одна лапа упиралась в тушу зебры, шерсть на шее была окрашена в ярко‑алый оттенок, пасть широко раскрыта. Торчащие острые клыки производили устрашающее впечатление. По телу Дурова пробежал холодок.

На его плечо опустилась огромная ладонь – он даже подпрыгнул от неожиданности. Кеша сунул перед лицом блокнот с надписью, выведенной корявыми буквами: «Что ты делаешь?»

Его буквы подскакивали и выглядели странно. Он всегда писал небрежно и с ошибками из‑за старой травмы руки, полученной на тренировке по боксу. Повреждённые пальцы плохо слушались, и о красивом почерке оставалось только мечтать.

Дуров порылся в кармане и вытащил на свет красную флешку. Выглядело это так, будто он достал какой‑то волшебный артефакт, который вот‑вот засияет.

— Видишь это? — спросил Дуров.

Кеша кивнул.

— Это электронная подпись. Такие штуки используют, чтобы получить доступ к важной информации. Считай, что у нас личная подпись суперстервы! Ключ от всех этих данных! — возбуждённо говорил Дуров, водя мышкой по экрану монитора.

Кеша перелистнул блокнот и вновь зашуршал по нему карандашом. «Это опасно. Нас могут застукать», — прочитал Дуров.

— Суперстерва ушла обслуживать важного клиента. У нас полно времени, — небрежно парировал Дуров.

Кеша перелистнул очередную страницу. «Ты сможешь перевести нам деньги?»

— Нет, балда! Я понятия не имею, как это сделать! — замотал головой Дуров.

«Тогда зачем мы здесь? Лучше уйдём», — появился следующий листок блокнота.

— Ты что, струсил? В этом всё дело? — Дуров брезгливо посмотрел на своего приятеля.

Крепкий здоровый мужик, который мог уложить быка, боязливо озирался на дверь. Он отрицательно покачал головой.

Его товарищ одобрительно кивнул и сосредоточился на двух рядах иконок, расположенных по сторонам от львицы. Он отыскал ту, в названии которой было слово «База. Клиенты», и дважды щёлкнул по ней мышью. На экран выскочило окно для выбора электронной подписи. Оно скрыло морду львицы, и Дуров почувствовал себя более уверенно.

— Я пару раз наблюдал, как работают с этими штуками. Если разобраться, то ничего сложного. Всё, что нужно, чтобы получить данные клиента, — это вставить флешку! Данные богатеньких клиентов, Кеша. Понимаешь? — ответил Дуров, вставляя её в компьютер.

Кеша не понимал. Он растерянно пожал плечами.

— Сейчас всё будет. Сейчас, — бормотал себе под нос Дуров.

Флешка ожила и замигала красной лампочкой. Дуров выбрал для подтверждения входа подпись на имя Кожебеевой, и программа вывела на экран данные последних клиентов, с которыми работала менеджер. Дуров и Кеша уставились на фотографию клиентки, которая приняла на счёт фирмы «Проект „Люмен“» кругленькую сумму денег.

Девушка на фотографии сразу не понравилась Дурову. Она была потрясающая – просто красотка. Эти безупречные пепельные локоны до плеч, такие пронзительные глаза и пухлые губы… Таким всё достаётся просто так: внешность, деньги, Кипр и Мексика. Только на кой чёрт ей такие отвратительные цыганские серьги? Дуров даже на мгновение не хотел поверить в то, что девушка могла достигнуть чего‑то сама.

«Красотка», — появилась новая надпись в блокноте Кеши. «Ты ведь не хочешь…»

— Конечно! Именно это я и хочу! Узнать, где живёт и сколько денег ей перевели! — проговорил Данила.

«Деньги не настоящие. Они на карточки».

— Если она ворочает таким баблом, то, значит, деньжата у неё и дома водятся. Поверь моему опыту! — раздражаясь, сказал Дуров.

Он отправил на печать файл с карточкой блондинки и откинулся в кресле, положив ноги на стол.

— Это всё изменит, Кеша! Раньше я даже не думал о таком, но сейчас… Сейчас самое время, чтобы заработать деньжат! Мы ведь с тобой не раз это обсуждали, помнишь?

«Мы просто фантазировали», — новая запись. Кеша сконфуженно покачал головой.

— Да не дрейфь! — Дуров потянулся к принтеру, взял свеженапечатанный лист, свернул и спрятал за пазуху.

Он закрыл клиентскую базу как раз в тот момент, когда дверь кабинета отворилась. За ней появилась Кожебеева. Её взгляд метнулся к Дурову, который всё ещё держал ноги на столе, к Кеше, который замер с записной книжкой в руках. На лицах обоих отражался не страх, а просто ужас. Лицо её перекосилось от злости.

— Вы! Двое! Что вы здесь делаете? — закричала она.

Дуров осторожно убрал ноги со стола, а Кеша отшатнулся от него, словно мог заразиться какой‑то смертельной болезнью.

— Я спрашиваю! Что вы здесь делаете? — гневно повторила Кожебеева.

Ещё мгновение оба не могли шелохнуться, и выражения их лиц не менялись. Кожебеева продолжала переводить взгляд с одного на другого – яростная и готовая к атаке, как львица на экране её компьютера. Дуров отчётливо ощущал себя зеброй в её когтистых лапах.

В конце концов Дуров и Кеша не выдержали. Сначала Кеша опустил взгляд, а потом Дуров поднялся с кресла. Парочка могла бы ещё выкрутиться, если бы не допустила ошибку – критическую ошибку. Оба переглянулись и посмотрели на красную флешку, которая всё ещё мигала в компьютере.

— Чёрт бы вас побрал, идиоты! Вы хоть понимаете, что нарушили закон? Это моя личная подпись! Я сейчас же доложу руководству! — кричала Кожебеева.

Она и дальше бы продолжила кричать и втоптала бы начинающих грабителей в пол, но телефон в её руке разразился громким жужжанием. Она глянула на экран. Увиденное заставило её умолкнуть. Глаза её округлились: видно было, что этого звонка она никак не ожидала. На несколько секунд Кожебеева замерла, подобно восковой статуе. Поднесла телефон к уху и прислушалась.

До Дурова долетел чей‑то голос с другого конца трубки Кожебеевой – знакомый мужской голос, который он не раз слышал. Однако никак не мог понять, кому принадлежит этот голос.

— Елена Александровна, — проговорил он твёрдо и властно.

— Да, я слушаю, — ответила она.

— Мне доложили, что вы по своей небрежности потеряли электронную цифровую подпись.

— Я, но… Я…

— Наш охранник. Вы его знаете. Он доложил, что нашёл её в кофейной луже. Я беспокоился, что подпись может быть испорчена, и попросил его пройти в ваш кабинет и проверить её работоспособность. Надеюсь, вы не против?

— Я… Я… Нет… Конечно.

Перед Дуровым и Кешей теперь стояла не львица, а испуганный ребёнок, которого застали врасплох за кражей конфет.

— Вы меня очень огорчили. Такое халатное отношение к электронной подписи… Вы хоть представляете, что было бы, если бы она попала не в те руки? Хорошо, что её нашёл наш охранник. Надеюсь, вы поблагодарите Дурова за помощь. Он очень славный малый.

— Я… Да. Больше не повторится. Вообще, я бы никогда… — залепетала Кожебеева.

— Тоже надеюсь, что меня больше не будут отвлекать по пустякам и мы не вернёмся к этому разговору. До свидания, — громко и отчётливо произнёс голос.

Дуров и Кеша вылетели из кабинета Кожебеевой и направились по своим делам. Дуров хотел добежать до комнаты охраны через главный холл. Он обогнул пару колонн и проскользнул между несколькими посетителями, но за очередным поворотом врезался в одного из клиентов – высокого и крепкого мужчину в джинсах и рубашке. Тот тут же оттолкнул от себя Дурова.

Дуров был худенький – как говаривала его бывшая жена: «Мог и ветерок унести». Он замахал руками и едва не упал, когда его подхватил кто‑то из посетителей.

— Данила, — раздался мужской голос.

Дуров поднял глаза на незнакомца с телефоном в руке.

— Слушай внимательно. Я сегодня помог тебе, когда ты попался, — сделал важный звонок, — мужчина подмигнул.

— Но как ты?.. — удивился Дуров.

— Это не важно, — перебил его тот. — Скоро мы встретимся, и ты получишь дальнейшие указания. Я знаю, что ты задумал, и в наших интересах, чтобы у тебя всё получилось. Очень важные вещи на кону.

— Ничего я не задумал!

Мужчина наклонился к уху Дурова и прошептал:

— Мне всё известно. Не вздумай облажаться.

С этими словами он быстро направился к выходу из банка, а Дуров ещё несколько секунд растерянно смотрел ему вслед.