Когда пришло время отправлять меня в школу, родители решили, что я должен учиться именно в гимназии и никак иначе. Получилось поступить в одну, но она находилась в центре Минска, а мы жили на окраине. Поэтому меня отправили жить к бабушке по папиной линии, которая как раз жила недалеко. А жила она в номенкулатурной сталинке, где при союзе давали жилплощадь, в том числе, сотрудникам минской филармонии. Каждое утро перед школой, в 5 часов, девочка сверху, через крики и слёзы, садилась за фортепиано. И каждое утро очень криво и косо, больше часа к ряду, исполнялся собачий вальс. У девочки абсолютно отсутствовали слух и чувство ритма, но её родителей это не волновало. Уважать соседей они тоже не собирались. Через полгода этого ужаса я, семилетний пездюк, исполнил первую в своей жизни хитрость - завалил четверть, был отчислен из гимназии, вернулся жить к родителям и учился дальше в самой обычной школе.