Было дело, ездили мы с одной мадам на Тенерифе, лет десять назад. В один из дней отправились на прогулку по ущелью Маска, - это такой скалистый каньон длиной километра четыре, идущий к морю. Известная достопримечательность, и по тропе ходит немало туристов. Места живописные; впрочем, тропа местами дикая, и нужно быть осторожным, чтобы не навернуться.

Идем, не торопясь, фотографии, перекусы, то да сё. На весь путь часа три уходит. И вот, уже ближе к концу пути, внезапно набредаем мы на дедка, который сидит на каменистой тропе, нога в крови, видно, что идти особо дальше не может.

Что характерно, - смеркалось.

Дедок (или, может, дядька сильно в годах) по-английски рассказал, что сослепу шагнул туда, где тропа обрывалась метра на два вниз, ушиб и ободрал ногу, идти может с большим трудом. Ну, что делать, - его руку на плечо, и поковыляли вперед. Было много мест, где он бы сам не прошел: где-то траверсом, держась за трос, по стене надо идти, где-то и ползти. Ну, покряхтели вместе, вариантов нет.

Дед австриец оказался, Густав, кажется. Жена его в Альпах где-то отдыхает, дети разъехались давно, а он вот тут один бодрится-молодится, по горным тропам кувыркается. Вспоминал свою молодость, как в советские времена бывал в Грузии, даже пару слов на русском вспомнил. "Помоги" и "спасибо".

Мадам бегала впереди, смотрела, каким лучше путем идти дальше. У нас оставалось очень мало времени, меньше часа до отправления последнего катера, и мы явно на него не поспевали, на трёх ногах-то. Мобильной связи в ущелье не было.

Иногда мимо проходили другие туристы, немцы, французы, испанцы, и тех, кто понимал английский,  я просил передать, чтобы тормознули там катер, а то мы тут не успеваем. Они кивали, и с озабоченными лицами шли дальше. Их пугал кровавый вид ноги мужика.

Лишь один чувак подскочил, сразу помог, без разговоров взял на плечо вторую руку дедка. По-английски пытались общаться, потом я по матерным междометиям понял:

- Ебать, да ты же русский.

- Да. Серёга.

Серёга тоже путешествовал с мадам по ущелью Маска. У него с собой БЫЛО, и он поделился с нами последним вискариком из фляжки. Втроём мы дошли до конца тропы куда быстрее, а на пляже нас таки дожидался катер, который им пришлось задержать на часок. Спасибо, товарищи испанцы, а то я бы вообще х.з., что делать, места-то там дикие.

Доплыли до Лос Гигантес, дедок приходил в себя. Дал нам с девушкой по половинке мандаринки - всё, что у него с собой было. На причале он довольно бодро вскочил и уковылял в закат. Тепло попрощались с Серёгой и сами поехали на автобусе восвояси. Фоток сделать много не получилось, но прогулка запомнилась.

К чему я всё это? - ХЗ, но тогда осталось странное впечатление, что в беде помогут только наши.

Как-то отдыхал в небольшом отеле в Египте. Февраль, народу не так уж и много. Из русских только я. Мой английский хотел бы стать много лучше, но ему постоянно что-то мешало. В общем, как-то вечером познакомился за чашкой кофе с одним общительным дедком - тот был прямо из Лондона прибывши. Вместе с внуком лет семнадцати. И приехали они понырять да подышать морским воздухом. Сижу значит с дедком этим, кое-как разговариваю: как жизнь мол, вообще, и что сейчас с пенсиями в Англии ну и т.п.? Он живо кивает, объясняет и увидев на моем лице непонимание тут же чуть не на пальцах старается объяснить всё насколько можно проще. Но с усердием и без тени иронии. Чего не сказать о его внуке. На каждый мой ответ его так и тянуло заржать, он еле сидел и кусал губы. Наконец после одного моего ответа он разразился диким хохотом. Дед посмотрел на меня извиняющимся взглядом и со всего маху дал внуку подзатыльник. Тот, явно не ожидавший столь нетолерантного подхода в воспитании, воскликнул:

- За что!?

- Почему ты засмеялся, Том?

- Ну он (тычет на меня) так смешно говорит по-английски...

- Скажи ему это по-русски.

- Что!? Как по-русски? Как я скажу? Я не знаю русский, дед.

- Вот именно, придурок.

Отправил своего внука в номер, наговорив ему ещё с три короба. Но Том перед уходом извинился.