Полностью согласен, что в армии делать нечего. Расскажу свою историю. Я рядовой, 2010г, служить 1 год.
Служил я в космических войсках ВЧ 14053 в Плесецке. В основном личный состав из офицеров был в адекватный, но были исключения.
Майор Шевченко - командир 1 группы. Постоянно заводил в канцелярию и пиздил бойцов за пустяки, капитан или майор Гавриков, тоже самое.
Но самый мой нелюбимый начальник это капитан Карташкин, про него и пойдет речь.
Первые пол года я отслужил в расположении, как и остальные бойцы, потом попросился хлеборезом, на что получил одобрение от начальника штаба. Работа простая, сделал дело - гуляй смело. Было много преимуществ такой службы, у меня была своя каморка, от которой ключи были только у меня, там прятались телефоны, деньги, зарядки, книги итд, вставал перед подъемом роты и уходил досыпать в каморку. Все бы было хорошо, если бы не капитан Карташкин. Он пиздил меня через день, за малейшие косяки. Например не поставил за него подпись в журнале обхода, крошки на полу итд. И ничего не сделаешь, я привык. В ответ тоже ударить нельзя, так как 2 года дизбата.
Помню приехала проверка и меня с поварятами заставлял прятать в лесу тухлое солдатское мясо. Помню грузили газель с мукой, маслом, Карташкин кому-то продавал, помню как заставлял заполнять журналы до утра, пока он со своей любовницей поварихой развлекался (почти каждый день).
Если ты читаешь, гнида, сдохни и не размножайся, таких как ты нужно истреблять.

ЗЫ. Я своего ребенка в армию не отправлю, буду всеми способами стараться отмазать. Вообще Армия - зло. Дедовщина есть, только она в лице доблестных офицеров. Наверное, если бы меня вернуть в то время, то я бы обратился в прокуратуру.

Каждый раз, читая подобную дичь, я пытаюсь понять истоки этого армейского говна в истории СССР, царской России и глубже. Как-то так получилось, что в нашей истории в армии доводят военнослужащих до последних, самых ужасных условий жизни. Человека доводят до крайнего состояния, и если он не подох, то служит и воюет дальше. Это касается и мирных времен, и особенно военных событий. Это такое состояние берсерка, когда выживший стоит десятерых, а невыживший отбрасывается в самом начале.
Всего этого нет во многих армиях мира. Это наша основная фишка армии. Возможно, секрет выживания, но очень жестокий при этом способ добиться победы. Может быть, все это в наших генах, когда со школьной скамьи, кто-то кого-то обязательно третирует.

А как это происходит в Израиле? Я, будучи неевреем, каким-то образом отслужил две трети срочной службы и на этот момент пришлась Вторая Ливанская война (почитайте мои Еврейские приключения). Там все по другому. Никто не заставляет тебя прыгать выше головы, никто тебя просто так не бьет. Дедовщины нет, есть землячество, которое в очень редких ситуациях применяет силовые способы. Офицерский состав имеет глубокое уважение к низшим по званию. Если офицер не является твоим прямым начальником, ты не обязан даже отдавать ему честь. В элитных частях (я служил в цанханим), если у тебя есть предъявы к конкретному офицеру, который является твоим начальником, то ты сам можешь вызвать его на выяснение отношений. После прошедших реальных военных действий, тебя обязательно вызовет к себе офицер душевного здоровья, проведет с тобой беседу, попытается понять твое состояние и, если нужно, стабилизировать его. Это такая интеллектуальная война.

Арабский мир уже давно перестал обьявлять открытые войны Израилю, потому что бизнес-процесс ведения войны у израильтян отработан др мельчайших подробностей. Арабам нечем крыть. "Аллах-акбар" не работает.

А почему этого не делают сейчас в Росиии? Мне кажется и в России сейчас дело идет к тому же. Но эта наша злосчастная дедовщина в генах, и хрен ее вытащишь.

Сижу с ковидлой дома, почитал пост про дичь, вспомнил и наваял первую в своей жизни простыню в ответ. Хотите читайте, хотите нет. Верьте, не верьте, а так все и было.

Служили мы с тобой, автор, в одно и то же время и, похоже, рядом. Что-то мне сдается, что описываемые тобой события происходили в В.Пышме, хотя могу и ошибаться. Дичи в отношениях между кадровыми офицерами (от капитана и выше) и двухгодичиниками тогда хватало, на пиджаков смотрели изначально, как на говно. Потом кто-то поднимался и становился полноправным (почти) членом офицерского коллектива, слугой царю, отцом солдатам))). А некоторые падали в бездну деградации и опускались ниже уровня рядового-срочника. Пиджаков в армию тогда призывали массово, ибо на уровне взводов и технических специалистов была катастрофическая нехватка младших офицеров - выпускники военных училищ не сильно рвались в войска и многие всячески косили от службы. Среди кадровых офицеров, по моему мнению, около трети были кончеными мудаками, прям вот как комбат у автора. Особенно, "ушибленные девяностыми", как мы их в своем кругу называли. Полубратки-полувояки. Для них действительно было в порядке вещей кому-нибудь дать в бубен, исходя из своих извращенных понятий. Или отжать какие-нибудь ништяки. И да, это я про отношения между офицерами. А уж с каким садистским наслаждением они отрывались на солдатах, вспоминать противно...

Вот два случая, когда я был практически в таком же положении, как и автор первоначального поста.

Первый случай произошел, когда я стоял дежурным по парку (мой самый частый наряд был). Так вот, выходной. Парк сдан под охрану караула, то есть свободного перемещения по парку нет. Я с нарядом нахожусь на КТП, основные и запасные ворота закрыты на замок (ключ у меня, так как ворота и КТП находятся за границей караульного поста). У ворот выставлен так называемый "антитеррор" - это ежи из швеллеров и дополнительный шлагбаум с шипами для защиты от возможного тарана автомобилем и прорыва на территорию парка. Сплошная показуха, но тем не менее это требовали.

Вот так примерно это выглядело:

Время ближе к обеду, так как парк под охраной и движения нет, я валяюсь на койке в комнате отдыха, бойцы сидят на пульте, водитель дежурной машины моет ее на мойке около ворот. Вдруг всю эту идиллию нарушает истеричный стук в ворота со стороны улицы. Отправляю бойца проверить, он возвращается с докладом: "Там какой-то подпол бешеный, требует дежурного по парку, немедленно!" Привожу себя в божеский вид, подхожу к воротам, представляюсь, интересуюсь должностью, званием и целью визита уважаемого гостя. В ответ трёхэтажный мат с оскорблениями, пинками в ворота и требованием немедленно его впустить вместе с машиной, УАЗик у него там рядом с водителем стоял рядом. Что за гусь это был, я так и не понял до сих пор. А он продолжал орать, сыпать именами-званиями-должностями... и вдруг полез на ворота... БольнойУблюдок.жпг...

И тут я зассал по-настоящему...вернее, надпочечники зассали адреналином в кровь. Я отступил на два шага назад, достал из кобуры свой ПМ 1957 года выпуска, из которого в тире части стрелял один раз и три пули даже попали в мишень))) Направил на него и спокойно (внутри колотило всего и руки дергались) сказал: "Стой, назад."

Он завис на воротине в позе качающегося орангутана на три секунды (сердце мое сделало шестикратное бубух...). Потом спрыгнул с ворот, буркнул себе под нос что-то вроде: "ну ты, лейтенант, совсем ебанутый..." Сел в УАЗик и уехал, как и не бывало его. Дежурным по бригаде стоял один из ротных нашего батальона, мой хороший товарищ и собутыльник. Когда я перестал фыркать, плеваться и шипеть, аки перегретый чайник, то позвонил ему и доложил "без протокола" о произошедшем. Посоветовавшись, мы решили этот случай нигде не фиксировать. Так все и умерло между нами и осталось только в моей памяти.

Второй случай был самый ублюдочный за всю мою службу. Оставалось мне служить полгода. Я опять стою дежурным по парку, пацаны из моего взвода в наряде по роте.

Будний день, поздно вечером после возвращения всех машин я сдал парк под охрану караула, сам пошел в свой кабинет в располагу, чтобы заполнить паспорта на технику. Захожу в роту, а там наш зампотыл (майор, кадровый естественно), пьянющий просто в уматинушку, исполняет хуиту. Короче, это чмо взяло дневального (лучшего водителя моего взвода) двумя руками за черепушку и методично бьет его носом о тумбочку, которая уже весь в крови.

Меня перемкнуло...в руке была тяжелая связка ключей, я со всей силы бросил ее в прямо в ебло майору. Тело переключилось на меня. Я тогда был строен, как кипарис, при росте 192 весил 85 кг. Мой оппонент был похож на боевого гнома: рост около 175, вес под сотню кг (ну а хуле, зампотыл же))) и еще бывшим борцухой. От увечий спасли меня длинные руки и ноги, так как я успевал сунуть ему в торец до того, как он до меня дотянется, а потом успеть перепрыгнуть на соседнюю локацию. И, конечно, то, что он был пьян до изумления. Сплясали мы с ним по лесенке с 4-го этажа казармы до самого крыльца, потом он устал и мы разошлись - он уполз в общагу спать, я пошел обратно в располагу. Дневальный выжил)

ИЧСХ, после этого случая меня пиздецки зауважал комбат и сам виновник торжества - зампотыл. Больше ни одного совместного батальонного застолья, организованного зампотылом (он делал это мастерски в любой точке пребывания), я не пропускал, обязательно приглашали, до самого увольнения из рядов, несмотря на мое врожденное "пиджачество".

Мораль - мудаков полно везде. Наличие звездей на погонах не избавляет от мудачества, а накладывает обязательство не быть таковым.

Вот такие дела...

Прочитав этот пост Армейская дичь
Вспомнил ссвою историю, ей и делюсь.
Немного предистории: мой отец военный, 14 лет я прожил в закрытом военном городке особо без развлечений, поэтому много времени проводил "на работе у папы". К 18 годам к армии относился нейтрально. Знал, что там как и в целом думал, что если повестка придёт пойду, не придёт не пойду. В 2009 году пришла, дали отсрочку ибо получал права. В армию ушёл 24 июня.
Уж не знаю, везение ли или конец призыва, но служить я попал в часть, находящуюся в 70 км от дома, ВЧ 62845 в лыткино.
Практически через месяц попал в автопарк, был водителем пожарной машины и старшим пожарного расчёта.
Служилось нормально, даже с учётом того, что 70% "стариков" были кабардинцами,в целом после армии начал их действительно ненавидеть.
Чуть легче было от того, что через месяц после нас в часть перевели много молодых лейтенантов и с их стороны отношение к срочникам было более чем нормальное.
Так вот. Служил в части гвардии подполковник Давыдов (инициалы уже не помню, а вот фамилию на всю жизнь). Пользуясь случаем хотел бы передать ему привет! Гори в аду, мразь. Был он начальником штаба, неадекватной личностью и любителем приложиться к стакану (как и командир части). В общем практиковал в бухом виде подъем в 3 утра и отжимания на кулаках на морозе - 30 и подобные армейские развлечения.
Так вот, однажды прохладной весенней ночью он нажрался и решил устроить учебную пожарную тревогу.
Тут стоит отступить и сказать, что я всегда был в пожаром расчёте и всегда за рулём пожарки, а вот наряд (3 человека) постоянно менялись, причём вписывали рандомных людей, которые сегодня были не в наряде. В том числе и только пришедших "молодых". Так уж вышло, что в эту ночь туда записали только молодых, которые не знали как одеваться, как разматывать и куда и как подключать рукава.
Так вот, получаю сигнал "пожар в штабе", одеваюсь, бегом к машине, прибегает наряд, стартуем, наряд одевается по дороге, я по приезду на место. На месте стоит НШ и ждёт. Молодые тупят (не их вина, 1й раз же) и естественно в норматив мы не укладываемся .
Он ннас строит, кроет меня хуя и и несколько раз прописывается мне "в душу". После этого я разозлившись говорю ему о том, что он пожалеет об этом, после чего получаю в табло.... Конец.
Нет. Если б был мой косяк я бы понял. Но тут моей вины не было.
На следующий день я позвонил отцу. Он нашёл номер НШ и попытался дозвонится. Однако НШ был пьяный и в бане с командиром части и прочей шоблой. Выслушав отца он послал его на хуй. Да, прямо так. Отец разозлился и позвонил своему другу, служившему в военной прокуратуре. Вечером того же дня меня перевели на 2й дивизион...
Однако нне надолго. Военная прокуратура действует достаточно быстро, особенно если там есть знакомые. На следующий день они позвонили в часть и сказали, что едут. Уже через 2 часа за мной на 2й дивизион приехал лично НШ. Трезвый как стекло и невероятно вежливый. Заверял, что он пошутил просто и погорячился а я создаю части проблемы.
Далее были беседы вчетвером с майором из прокуратуры, НШ, мной и моим отцом. Порешили закрыть глаза на все с условиями : денежная компенсация в размере 40к и я дослуживаю спокойно. Предлагали перевод в часть в 5 км от дома, но я отказался. Служить оставало пару месяцев
В общем то так все и кончилось. Деньги мы получили, до конца моей срочки НШ не то что меня, вообще никого не трогал. Что и как дальше было не знаю.
С тех пор к армии отношусь негативно.
Хочу ссказать тем, кто думает идти служить или нет:если есть возможность, не ходите, нечего там делать.
По традиции:чукча вообще не писатель, кошка и бра лампа в метре от меня, за ошибки не пинайте, в школе по русскому на тройку еле вывез.

Читаю очередные новости про парня, который расстрелял своих сослуживцев на аэродроме, и вспоминаю свою историю, как попал я в нешуточный переплет в армии.

Меня призвали в 24 года офицером-двухгодичником после военной кафедры, но не сразу, я успел год проработать на заводе инженером-механиком. Служил я в зенитном дивизионе танкового полка на Урале. После работы в коллективе умных интеллигентных коллег сказать, что я охуел от увиденного и что это все продлится ближайшие два года – ничего не сказать. Но, тем не менее, я во всем разобрался, как-то втянулся и более-менее исправно нес свою службу. Правда, мой непосредственный начальник – командир батареи - был человеком, скажем так – не совсем адекватным, особенно по пьяни, а пили в армии часто и много. Одним словом – дурак.

Как-то в декабре 2005 года заступил я в наряд дежурным по одному из КПП, со мной 6 человек бойцов с автоматами, у меня пистолет. КПП представлял из себя небольшую кирпичную будку с двумя помещениями, к ней была пристроена металлическая клетка, в которой находился один боец с автоматом и в доспехах, еще двое бойцов на шлагбауме.

Где-то после 12 ночи к КПП пришел мой комбат, наряд этот не считался караульной службой, поэтому военные заходили иногда, поболтать там, погреться. Он был пьян, я не сразу это заметил, поэтому впустил, да и как не впустить – начальник, к чему лишние конфликты. Мы стояли и курили в этой клетке, шутки ради, комбат решил переебать автоматчику в грудь, мол тот все равно в бронежилете. После удара выяснилось, что в бронежилете отсутствуют бронепластины, оказывается бойцы их вынимают и прячут под матрас, чтобы легче стоять на посту – о такой армейской смекалке я как-то не подозревал. Затем уже комбат распылился и переключился на меня, мол как ты не следишь – они тебя вокруг пальца обвели. Начал меня избивать, разбил мне лицо сильно, я как-то опешил в такой ситуации: драться с ним – он здоровый самбист, стрелять в него – нихуя себе происшествие будет. В итоге он еще поорал-поорал и ушел домой.

Я пребывал в подавленных чувствах, еще бы – меня избил какой-то недоумок, да еще и на глазах у личного состава. Достоял наряд, сдал оружие дежурному по части - им оказался друган комабата, он поугарал надо мной: «Ахаха, это тебя Петрович так разукрасил? Ну ничего, не переживай!» По пути домой (мы снимали квартиру в военном городке) я зашел в медсанбат, попросил их зафиксировать мои повреждения, но они отказали. Пришел домой и стал думать, что теперь делать. Идти в прокуратуру? Там у командира дивизиона зять, знаем, бывали случаи.

На следующий день не выхожу на службу, все думаю, как быть, звоню домой родным, описываю ситуацию, прошу совета. Говорят: «Приезжай, пойдем в прокуратуру здесь». Прошу сослуживца, с которым снимали квартиру, купить мне билет домой, на следующий день собираю сумку, ребята помогают мне добраться до станции, я уезжаю домой.

Дома я рассылаю заказные письма с уведомлением командиру дивизии, полка, замполиту полка, в управление кадров округа с описанием ситуации, и что, мол, служить не отказываюсь, но не в такой компании. Иду в судмедэкспертизу, получаю заключение, оттуда в военную прокуратуру, там заводят дело. Пока идет дело, меня надо куда-то определить, как военного. Прикомандировывают к военной комендатуре гарнизона, я хожу туда каждый день как на работу, помогаю какой-то тетке из делопроизводства. Из части постоянно приходят телеграммы с угрозами привлечь меня к уголовной ответственности за самовольное оставление части. Несколько раз замполит дозванивался на домашний, меня не было, родные слали его лесом.

У матери была коллега по детсаду, у которой брат был кем-то в министерстве обороны. Коллега была возмущена этой ситуацией со мной, она знала меня с детства, и рассказала ему об этом. Брат тоже возмутился и обещал помочь. Один раз он звонил мне на домашний, быстро расспросил обо всем, кто, что, когда, где, и попрощался, сказав, что попробует что-то сделать. Надежды были туманные, никто никогда его не видел, для меня он был просто голосом в трубке.

Ребята из части пишут смс, что комбат неслабо бздит, в части начался кипишь. По итогу наша прокуратура прислала местной прокуратуре поручение проверить все обстоятельства. И как следствие: никто ничего такого не видел и не слышал. Магнитогорский суд постановил в возбуждении дела отказать в виду отсутствия состава. Комбат потирает руки с надеждой подать за клевету. Мне приходит на почту постановление, я не знаю что делать, впадаю в депрессивное состояние. Думаю, надо бы начинать собирать характеристики из школы, университета и завода, я уже готов быть осужденным на условный срок. Но дадут ли условный? Не у кого спросить. Ни информации, ни денег, ни сил.

И вот как-то иду с утра на «службу» в комендатуру эту, впереди меня идет какой-то военный. Он останавливается у ворот комендатуры и спрашивает через окошко курсанта из наряда, как пройти в прокуратуру. По голосу я узнаю своего замполита дивизиона, майора. Я развернулся и быстрым шагом удалился оттуда, мне совершенно не хотелось видеть все эти рожи. Спустя где-то час, я прихожу в комендатуру, а он там сидит в коридоре. Увидел меня, обрадовался, чуть ли не обниматься лезет, весь такой добрый. «Ну что ты творишь?» - говорит. «А он (комбат) что творит? Не я эту кашу заварил!» - отвечаю. «Надо было ему в ногу стрелять!» - говорит. Ага, блядь, так точно. Сказал, мол дела нет, надо ехать в часть. Комендант гарнизона тут вылез, говорит, что так и знал, что он служить не хочет, и еще много чего. Они с майором спелись тут же, комендант уже предлагает меня конвоировать на вокзал. Я говорю, пойдемте в прокуратуру. Приходим в прокуратуру, там ходьбы 15 минут. Заходим в кабинет к начальнику, тот майора увидел: «О! Вася! Сколько лет, сколько зим! Какими судьбами?» Оказалось, когда-то служили где-то вместе. Давай на меня уже вдвоем давить-наезжать, мол я такой-сякой, служить не хочу, порочу и все такое. Я говорю майору, мол хуй с тобой, давай завтра решать. Договорились на завтра. Он в гостинице остановился, звал все водки с ним попить посидеть, в кино сходить. Я отказался.

На следующий день я пришел в гостиницу, сказал майору, что никуда не поеду, развернулся и ушел. Ребята писали, что в части меня уже «ждут не дождутся». Как теперь быть? С прокуратурой и комендатурой все ясно. Остается дурка. Сажусь в маршрутку, еду в психбольницу, мол депрессия и т.п. Захожу в фойе больницы, уже иду к какому-то окошку регистратуры и тут звонок на мобильный. Звонит мать. Говорит, что все разрешилось, меня переводят. Мы победили… Я стою в фойе психиатрической больницы, медленно прихожу в себя, страх отступает, начинается облегчение.

Тот брат маминой коллеги, от которого не было вестей, все-таки навел шороху. В течение двух-трех дней нам на домашний звонили различные большие генералы, из штаба округа, из управления кадров округа, из штаба армии. Все дико извинялись. Мне предложили дослужить в другой части в должности психолога батальона, предлагали какие-то начальственные должности еще. Комбату моему пришло предписание ехать служить куда-то в Сибирь, но он, сука как-то отвертелся в итоге. В моем полку все были выебаны и высушены. Они собирали всех сержантов писать против меня различную выдуманную грязь, но ни один из них не согласился на такое, об этом я узнал, встретив уже в новой части переведенного сержанта. А комбат потом бойцу одному тяжелое сотрясение сделал, но опять, гнида, отвертелся. Живет и здравствует, в парадах Победы участие принимает.

Если бы не тот человек, брат маминой коллеги, даже не знаю, как бы все закончилось для маленького человека и огромной прожорливой и хитрой машины. Вот мне уже 40, уже есть у всех интернет – море информации, но я до сих пор не знаю, как можно было бы поступить тогда в той ситуации.