Ответ на пост «Почему рухнул Советский Союз»
Для ЛЛ: перестаньте тащить позднесоветское про- и антисоветское дерьмо в настоящее и будущее.
Проблема СССР была не в отсутствии развития — оно было, — а в скорости доставки продукта до потребителя и в том, что западные технологические продукты к 1980-м стали сенсорным эталоном развития (*не являясь развитием вообще, являясь только его частным проявлением).
Советская система генерировала знание и технологии — космос, ядерная энергетика, лазеры, материаловедение, математическая школа. Проблема лежала не в плоскости «есть или нет», а в плоскости цикла: от идеи до вещи на полке проходило десять-пятнадцать лет там, где у конкурента — три-пять. Это не отсутствие развития, это разрыв между производством знания и его социальным усвоением. Система развивалась, но не успевала отдавать результат в темпе, который начал задавать Запад.
К семидесятым-восьмидесятым на Западе сложился вещный нарратив прогресса: цветной телевизор, видеомагнитофон, микроволновка, позже — персональный компьютер. Это не просто товары, это маркеры биографии, единицы измерения самой жизни. Человек мерил своё время не через систему отношений, а через смену вещей.
СССР в этот нарратив не вписывался не потому, что не развивался, а потому, что его развитие шло по другой логике — системной, а не вещной. Он производил средства производства, инфраструктуру, оборону — то, что не ощущается кожей.
Оценка «СССР отстал» рождается не из сравнения потенциалов, а из сравнения ощущений. Западный человек восьмидесятых чувствовал прогресс через вещи. Советский человек чувствовал его через безопасность, стабильность, предсказуемость — но это не то, что можно показать в витрине. Когда витрина стала главным аргументом, система, ориентированная на целостность, а не на витрину, проиграла не в развитии, а в его упаковке. И альтернативного нарратива не было. Его, кстати, и сегодня пока нет: всё, что наша культура сделала, — это признала, что западный нарратив не эталон.
Сегодня эта оптика больше не работает. В двадцатые годы наличие айфона не воспринимается как доказательство превосходства цивилизации. Более того, западная модель сама столкнулась с кризисом перепроизводства смыслов: развитие через вещи упёрлось в экологию, выгорание, кризис идентичности. То есть та оптика, через которую судили СССР, сама исторически конечна. Разница, которая в восьмидесятом казалась доказательством отставания, сегодня не читается как преимущество.
Проблема СССР была не в отсутствии развития, а в несовпадении темпоральности — медленная доставка продукта , и семиотики — системное развитие не упаковывалось в вещный нарратив. Оценка отсталости — это не приговор системе, а слепок состояния западной потребительской культуры конкретного исторического момента. Это дань эпохи, а не диагноз.
Поэтому Ваджра не объясняет ничего. Это просто компиляция позднесоветских ощущений, когда сраный видак ощущался каким-нибудь убогим крестьянином по культуре — Гайдаром с Ельциным — как символ развития. Два чувака из деревни принесли в политику свои деревенские представления — вот о чём шла речь. Они упростили развитие до чуждой нормы, которая по советским меркам большой системы была где-то возле плинтуса, и никогда в принципе не поддерживалась как основа, и сегодня на западе перестает поддерживатся так, а потом объявили СССР проигравшим. Нехитрый потребитель СССР, ещё недавно крестьянин с конкретным мышлением, принял это.
Фраза «экономика не развивалась» некорректна — она подменяет описание явления (распад СССР) его причиной (проблемами с экономикой) и выдаёт перцептивный сдвиг за субстантивный факт. Единственная реальная проблема СССР — отсутствие человека, который достаточно быстро понимал бы эти проблемы. Не система как таковая, не экономика как машина, а именно отсутствие субъекта, способного схватить ситуацию целиком.
Система образования его не породила — в основном потому, что за семьдесят лет от крестьянского конкретного мышления очень сложно добраться до контекстуального, которое требуется для того, чтобы оценивать современность распада СССР иначе.
Проблема чисто из категории когнитивистики, а не объективных недостатков. СССР нигде не фиксировал знаниевую парадигму, конкретное мышление — как системный фундамент общества и государства (хотя многое сделал для того чтобы именно она и развивалась ).
Это наследство крестьянского аграрного общества, которое не было реформировано именно в Царской России. Оставаясь в конце 19 века по уровню развития где-то на уровне 16 на Западе оно не могло за 70 лет преодолеть такой разрыв.
Так что осядьте уже, хрустобулочнники с марксистами, коммунисты и либералы, со своими шаблонными текстиками из говна и палок.
