Наши друзья Ника с Гришей купили квартиру в новой семиэтажке (с количеством этажей могу ошибаться). Мрамор на кухне, джакузи и так далее. Но изюминкой квартиры на первом этаже был свой кусочек земли вокруг дома. Там здорово было выращивать цветочки и жарить слабокошерный шашлык, там же и употреблять его длинными северными вечерами, запивая чем-нибудь подходящим.
Почему северными? Так все происходило на крайнем севере Израиля. Ну и, конечно, там (в этом замечательном дворике) можно было сушить белье (электросушилки в те добрые простые времена были не в моде). Довольно скоро выяснилось, что у этого дворика-садика был один позиционный недостаток. Над ним, как Голанские высоты над долиной реки Иордан, нависали все шесть этажей. Ну, с Голанами Израиль вопрос решил, а вот с домом такие штучки не проходили.
Пару-тройку окурков, посланных кем-то сверху, Ника убирала ежедневно и практически молча. Но однажды взору охреневших Ники и Гриши предстала ужасающая картина. Все подсыхающее на ласковом (особенно ласковом в июле-августе) израильском солнышке белье было залито какой-то отвратительной субстанцией. Что случилось — было понятно сразу. Этажом выше жила марокканская семья.
Для тех, кто не в курсе, поясню. Все выходцы с необъятной (будь ты хоть Иванов, хоть самый расчудесный Бурхибершмой) в Израиле называются русскими. Ну а раз марокканцы — выходцы понятно откуда. На мой сугубо субъективный взгляд, отличаются они крикливостью, суетливостью и патологическим отвращением к любого вида труду (не все, конечно). Еще встречаемые мною представители этой группы обожают чистоту в своем жилище. В квартире — ни пылинки, но донести мусор десять метров до баков им не позволяет боязнь прослыть фраером. Наверное. Поэтому пакетами с мусором усыпаны все окрестные кусты. Ага, ветер пустыни унесет.
Так вот, соседка сверху помыла полы. Мыла так, как там моют все: ведро воды на каменный пол и шваброй погонять по квартире. Затем она собрала эту водичку и вылила с балкона. А что не так?
Опыт общения с данной народностью у Ники был. Когда-то в первые годы израильской жизни их дочь начали обижать в школе марокканские девчонки. Ника пошла к директору. Обижают на уроках? Нет, после уроков. Ну, говорит, ничего не можем поделать, разбирайтесь сами. Ну, это он зря сказал — сам виноват.
На следующий день Ника поджидала дочь, хрупкую симпатичную девушку с немного грустными карими глазами, стоя в тени эвкалипта. Выйдя из школы, дочь показала глазами на обидчицу. Ника с вежливой улыбкой стала подходить к смуглой длинноволосой девице. — Ты Мириам? — Да. В глазах девицы явно читалось презрение. Что, мол, за никчемный народ эти русские, даже поругаться толком не умеют. Ее подружки подхихикивали, предвкушая удовольствие.
Но Ника уже подобралась на необходимую дистанцию. Молниеносный бросок — и роскошные волосы наглой девицы были в Никиных руках. Казалось, что Ника всю жизнь держала в руках чьи-то волосы, так ловко она обращалась с черной гривой. Ника таскала обидчицу за волосы по всему школьному двору: — ЕСЛИ. ТЫ. СУЧКА. ЕЩЕ. РАЗ...
Тут она опомнилась: что же это я делаю? Она же не понимает русского! И начала то же самое, но уже на иврите, впрочем, завершив парой-тройкой русских слов. Подруги девицы жались по углам школьного дворика — таких сумасшедших русских они еще не встречали. Из школы тоже никто благоразумно носа не показывал. Но, кстати, помогло. Больше дочь никто не обижал. Макаренко со Споком обзавидовались бы.
Но вернемся к поруганной стирке. С когда-то белой футболкой в руках Ника позвонила в соседскую дверь и мирно попросила больше так не делать. — Слиха, — отрешенно сказала соседка. И добавила: — Геверет. Типа извините. Те. А Ника пошла перестирывать белье.
Неделю спустя история повторилась. Ника не могла поверить своим глазам. Белье опять было подвергнуто поруганию марокканской грязной водой. Чтобы успокоиться, Ника занялась
трудотерапией — стала мыть полы. Все тем же израильским способом. Затем собрала грязную воду в ведро и направилась к лестнице.
Когда соседка с невозмутимым лицом открыла дверь, Ника чуть отодвинула женщину плечом и выплеснула воду в квартиру. Плеснула с размахом — высоко, задорно. Чтобы и на стол обеденный (стоящий по марокканскому обычаю напротив входной двери) попало, и чтобы брызги красиво расположились по стенам. Красота и гармония ведь должны быть во всем. Верно?
— Слиха, геверет! — произнесла Ника и, закрыв дверь, легко запорхала вниз по ступенькам. И только будучи на середине пролета, услышала сверху какой-то странный ультразвуковой визг. Жизнь была снова прекрасна и удивительна.
UPD:
Если вам понравился рассказ и вы хотите поддержать моё творчество, это можно сделать здесь: https://www.donationalerts.com/r/voron5beliy Спасибо за каждое доброе слово и помощь!
