Есть такое философское выражение: Проверить то, что мужчина БЫЛ хорошим отцом, можно только тогда, когда его сын стал хорошим отцом.
То есть достоверность придает повторяемость.

Если вы один раз испекли вкусный торт, то это не значит, что вы умеете готовить торты, это значит, что у вас просто получился один торт. А вот если вы умеете этот торт приготовить на разных кухнях, в разных духовках, из разной муки - вот тут вы мастер. Так же и с детьми.

Одни из главных задач женщины - это НАЙТИ отца ребенку. Не того, кто ТЕБЕ будет петь серенады под окном (для этого ума много не надо, достаточно смазливой внешности). А того кто детям будет петь колыбельные на ночь... и от этого кайфовать. Другая задача - СОХРАНИТЬ отца. Несмотря на разное понимание родителей, дети тут не при чем. Третья задача - это направить любовь (уважение) ребенка на отца, и направить любовь отца на ребенка. Сами себя эти двое могут найти с трудом. Во всех счастливых семьях именно женщины направляют отцов и детей. И если дочь потом наша прекрасного отца для своих детей, значит ее мать была умницей.

Почему эти мысли связаны с постом автора?
А когда женщины ищут себе "адвокатов" и "защитников" в виде детей?
И ответ очевиден... Когда чувствуют вину и нуждаются в защите (в детях-адвокатах).
Но детская любовь к матерям безусловна. Хрен ли ею гордиться?
Гордиться нужно СОЗДАННОЙ любовью, гордится нужно результатами труда, а не тем что возникло само собой.
Когда женщина ищет защиты в глазах детей - она ищет индульгенции, прощения, искупления грехов.
Это как надо так "накосячить", что даже при безусловной любви детей, ждать от них индульгенции и прощения?

Ответ то очень прост. Потому что дети не только главные АДВОКАТЫ мам, но и главные ПРОКУРОРЫ мам и отцов. По сути семья создавалась "по заказу детей" (а не потому что часики тикали или секса очень хотелось). И только дети имеют право СУДИТЬ и обвинять своих родителей за то, что они делали и чего они не делали для своих детей. И вот когда у детей появляются свои дети... они заявляют "не дай Бог у моих детей будет такое же детство как у меня". Это не про детство. Это про то, что ПРОКУРОР обвиняет своих родителей. Или наоборот, дети говорят: "мамочка, ты же будешь рядом с нами и с детьми? я хочу чтобы у моих детей было такое же счастливое детство, как и у меня". Это адвокат.

И когда женщины боятся этой грани... кем будут для них выросшие дети, адвокатами? или прокурорами? Вот тогда женщины и вспоминают и письмах 6 летних детей. Они на этом "высшем суде" прикладывают доказательства своей невиновности. Очень слабые доказательства. Письма 6 летнего ребенка о безусловной любви. Потому что 26 летняя дочка напишет: мама, какая ты была дура, что выгнала папу, он же хороший мужик и вместо нас у него была другая счастливая семья, а мы как дурочки, учились закручивать винты ножами.

А возникает это тогда, когда мамы начинают лезть в семью дочерей: что это у тебя за муж разгильдяй? Выгони его. Нам такой не нужен. У него нет квартиры и машины. Мы найдем лучше. "лучше быть одной чем с кем попало". А муж ее дочери вспоминает все анекдоты про любимую тещу и просит ее "прикусить язычок", потому что он в доме хозяин. А как же письмо моей 6 летней дочери?

О невидимом подвиге детской любви

Неделю назад у меня был день рождения. Поздравления от банков и провайдеров (смешно, но всё равно приятно получать от них не дурацкие коммерческие предложения). Пожелания от друзей. Слова любви от уже взрослых детей.

День рождения – один из поводов подтвердить, что тебя помнят и любят.А накануне, перебирая старые семейные фотографии, я наткнулась на один «документ», который хранится у меня уже почти двадцать лет.

Это письмо моей младшей дочки, написанное ею в первом классе на День святого Валентина. Ей тогда было шесть или семь, сейчас — почти двадцать шесть. Буквы там кривые, почерк неуверенный, полно ошибок… но в этих неровных строчках столько любви, что её хватило бы на целую вселенную.

Мы привыкли воспевать материнскую любовь. Мы возвели её в абсолют, окружили ореолом жертвенности. «Я тебя в муках рожала», «Я на тебя все силы положила», «Я ради тебя терпела…» — эти фразы эхом отдаются в судьбах миллионов людей.

Материнской любовью прикрывают насилие, ею шантажируют. «Мать всегда желает добра». «Мать не может желать зла». «Ты просто не понимаешь, как она тебя любит».Материнская любовь часто выставляет счёт. Она громкая. Она имеет право на обвинение.

А детская любовь — она тихая. И, пожалуй, она ещё более изумительна, потому что совершенно безоружна

Дети не могут ни описать свою любовь, ни доказать её словами. Они просто любят — тотально и безусловно. В то время как взрослые могут виноватить детей в своих бедах или ставить в пример «сына маминой подруги», ребёнок никогда не ищет «маму получше».

Они не смотрят на зарплату. Не оценивают, пригодишься ли ты им в старости. Они не думают: «А достаточно ли ты для меня сделал, чтобы я тебя сейчас обнял?»

Ребёнок просто подходит и прижимается. Пишет кривое письмо. Рисует солнце с руками-палками и подписывает «маме». И это всё, что у него есть. Ни денег, ни власти, ни способности «доказать» свою любовь.

Маленький мальчик инстинктивно встаёт между мамой и чужим мужчиной, стараясь защитить её своим крошечным телом. Это нужно заметить. Это нужно запомнить. Потому что он не скажет: «Мама, я готов отдать за тебя жизнь». Он просто встанет впереди.

Мальчики и девочки ради мам становятся тише, перестают плакать. Или, наоборот, становятся бойкими и бесстрашными. Воплощают мамину мечту, становятся гордостью. Или вместе с мамой воюют с «негодяем твоим отцом».

Взрослые «девочки» и «мальчики» продолжают этот невидимый подвиг: учатся ради мам, рожают внуков, чтобы порадовать родителей, строят свои жизни так, чтобы маме не было стыдно. Это титанический труд — быть «достойным» любви того, кто априори сильнее.Парадокс оправдания

Я видела, я знаю: детская психика готова на невероятные кульбиты, лишь бы сохранить образ «доброго родителя».

«Мама так тяжело меня рожала. Я не могу ей перечить. Я не могу ограничить наше общение — ей так одиноко» — молодая девушка объясняет, почему терпит вторжение матери в квартиру, где она живёт со своим мужчиной.

«Мама била меня ремнём, но через одеяло — она ведь делала это, чтобы мне не было больно?» — в глазах взрослой женщины в такие моменты светится надежда.

«Он этого не заслужил, я сделаю для него всё! Я хочу для него достойной старости» — рыдает другая, вытаскивая отца-алкоголика из очередной пропасти.

Думаю, мальчики тоже имеют свои истории, просто они реже приходят с ними к психологу.

Ребёнок — самый верный адвокат своего родителя. Даже если родитель «не такой», даже если он несправедлив, уста ребёнка как будто запечатаны для критики. В их глазах только один вопрос: «Правда ведь, ты меня любишь?» — даже если им уже давно не шесть.

У меня есть свой горький опыт. Несколько лет назад у моей мамы начались проблемы. Мы с моим взрослым сыном приходили к ней и искренне спрашивали: «Как нам ещё доказать, что мы тебя любим?» Но она была уверена в обратном. Она жаловалась подругам, что я её обижаю. И я узнала об этом только прошлым летом, стоя у её гроба.

И сейчас, в мои 61 год, имея за плечами огромный багаж знаний, я делаю сознательный выбор. Та злая, невменяемая, не узнающая меня женщина в конце её пути — это была не моя мама. Я выбираю помнить только хорошее. Моя память хранит образы мамы, которая была мне дорога. Иначе — невозможно. Иначе эта безответная детская любовь внутри просто выжжет всё живое.

И я немного боюсь забыть, как любят меня мои дети. Поэтому храню письмо. Потому что это — всё. Это единственное неопровержимое доказательство того, что меня любили просто так. Без условий. Без контракта «я тебя родила — ты мне обязана». Без будущей старости, без «я на тебя всё здоровье положила». Просто: ты есть, и я тебя люблю.

Лет двадцать назад один мужчина, родитель кого-то из учеников, сказал мне: «Вам хорошо, вы работаете до трёх, а мы должны детей кормить». Тогда я смогла только возразить, что и моих надо кормить и даже одевать.

Но я и в самом деле много времени была с детьми. Я просто знала, как быстро они вырастут, и использовала каждую возможность быть рядом. Просто быть. Наблюдать, не мешать, защищать. Пусть даже у дочки в какое-то время была любимая игра — добраться до мамы от дверей так, чтобы мама не заметила, сидя за компом. Нам было достаточно, что это — наша игра.

Сегодня я слышу «люблю» от своих взрослых детей и, что самое важное, я в этом твердо уверена.

И если ты, моя взрослая дочка, сейчас прочитаешь это — знай: я всё помню. И я ни разу не сказала тебе «я на тебя жизнь положила, будь любезна отплатить». Потому что это была моя жизнь. И моё решение. И ты мне ничего не должна.А твоё письмо — оно не для того, чтобы ты отдала долг. Оно для того, чтобы я никогда не забыла: меня однажды любили совершенно даром.