Долго рассказывать об ассоциативном ряде, но на память пришла давняя, ещё ленинградская университетская байка.

Весьма древняя, правда не ленинградская, а воронежская. Опубликованная еще в повести "Грибы на асфальте" 1964 года. В математике автор байки Е. П. Дубровин (в будущем главред "Крокодила"), правда, не разбирался и придумал какое-то интегральное уравнение для площади треугольника.

В классе было шумно. Все яростно спорили о какой-то нерешенной задаче.

- Наверно, Рыков решил, - сказал кто-то. Грянул хохот.

- Рыков, сколько будет дважды два? Я сел рядом с шофером Сенькиным.

- Содрать нет? - спросил тот, дыша на меня хлебом и луком. Спросил он так, для очистки совести.

- А что на сегодня задавали?

- Какие-то трехугольники. Попухли мы.

На парте лежала газета. Я стал читать ее, не понимая ни слова. В голове словно подвесили колокол. Бум… бум… бум…

- Дорогой товарищ! Зачем вы читаете газету на уроке математики? - проскрипел над ухом голос. Оказывается, уже начался урок. - Встаньте, когда с вами разговаривает учитель. Идите-ка к доске!

Я встал и, глядя в пол, чтобы не выдать ненависти, кипевшей во мне, пошел к доске.

- Дорогой товарищ, э-э-э, Рыков, - сказал Сергей Сергеевич с некоторой долей ехидства. - Что вы видите перед собой?

- Вас

- Я попрошу, дорогой товарищ, не острить на уроках математики. Остроты снижают восприимчивость коры больших полушарий. Повернитесь на девяносто два градуса. Ну, а теперь?

- Геометрическую фигуру.

- Что это за фигура?

Я уставился в пол и молчал.

- Треу… ник, треу… оль… ник, - прошелестело по классу. И только шофер Сенькин бухнул:

- Румб!

- Это равнобёдренный треугольник, - сказал я.

- Уберите точки над «е».

- Убрал.

- Что же теперь получается?

- Равнобедренный.

- Вы явно делаете успехи, Рыков. Так вот, дорогой товарищ, надо вычислить площадь этого треугольника.

Класс оживился, предчувствуя развлечение.

- За сколько времени?

- В вашем распоряжении вечность, Рыков, то бишь весь урок.

В классе засмеялись. Маша, толстая добродушная девушка, желая выручить меня, навалилась большими грудями на парту и зашептала:

- Сначала пятнадцать на тридцать пять, потом…

Я повернулся к доске, взял мел и за минуту высчитал площадь при помощи интегрального уравнения.

Лицо у Сергея Сергеевича сделалось длинным и глупым. В комнате воцарилась мертвая тишина. Маша сидела с открытым ртом. Только шофер Сенькин равнодушно жевал пирожок.

- Во второй строке снизу ошибка, - сказал он.

В этот день 2015 года пришла весть о том, что ректор МГУ решил закрыть университетские издательство с типографией — мол, денег нет (без всяких "но вы держитесь").
То есть два с половиной века деньги были. 250 лет. У гнилого царского режима были, у гнилой советской власти были, у гнилой перестроечной и постперестроечной России были. Потом были при благословенном нынешнем режиме — и теперь вот закончились вдруг.
Чудеса!
Долго рассказывать об ассоциативном ряде, но на память пришла давняя, ещё ленинградская университетская байка.

В СССР стипендия аспиранта была раза в два-три меньше, чем зарплата слесаря. Допекла молодая жена одного выпускника матмеха Ленинградского Государственного Университета: сколько же можно нищими жить?! Взял он в аспирантуре академический отпуск и пошёл устраиваться рабочим на завод.
Диплом ЛГУ был убран подальше, а в качестве документа об образовании отдел кадров увидел аттестат об окончании восьмилетки. Аспиранта приняли на работу, но потребовали, чтобы он поступил в вечернюю школу — доучиться до обязательных в стране десяти лет. Это тоже оказалось кстати: никому ещё не мешал дополнительный оплачиваемый выходной на учёбу плюс время, которое можно спокойно потратить на подготовку диссертации.
Стал бывший аспирант ходить в школу рабочей молодёжи. Старательно косил под дурачка, делил на "камчатке" место с каким-то вечно поддатым дремлющим работягой и крутил в голове будущую кандидатскую.
Однажды его, погружённого в заумные выкладки, подловила учительница математики, которая разбирала с классом формулу объёма конуса и заметила, что товарищ её совсем не слушает. Учительнице стоило просто привлечь к себе внимание — и этим ограничиться. Она же на беду принялась глумиться: мол, до чего тупыми бывают некоторые!
Класс ржал. Аспирант вспылил — ах, так? Щас я вам покажу! Но у доски его перемкнуло: о слишком высоких материях думал и быстро переключиться на уровень школьных формул не смог, поэтому решил взять двойной интеграл.
И вот аспирант стучит по доске мелом, объясняя каждое действие. Одноклассники испытывают непривычный научно-культурный шок, а учительница — ужас от крушения стройной картины мира. Смотрит на доску, покрывающуюся интегралами, и повторяет, как заведённая: "Этого не может быть, этого не может быть..."
"Этого не может быть", — вслед за ней повторяет аспирант, когда объём конуса получается отрицательным. Стирает написанное, начинает с начала — и опять выводит отрицательный объём. Класс уже находится в глубоком ступоре, учительница — в предынфарктном состоянии...
...но финальную точку в спектакле ставит сосед аспиранта по парте — сонный нетрезвый работяга. Он приоткрывает глаза, произносит: "Слышь, чувак, ты пределы интегрирования местами поменяй, тогда всё получится", – и задрёмывает снова.