"Ну что, русский выучил?"⁠⁠

Дышало, осенью ранней, небо за моим окном. Я поднял со стола большой англо-русский словарь и держал его в обеих руках. Тяжелый. Я еще не знал слово “тяжелый”. Вообще не знал русский. Ну, кроме нескольких слов как “Почта”, “Здравствуйте”, и “Женщина”.

"Здравствуйте" с трудом и ошибками произносил.

Я и кириллицу только начал осваивать. Ни разу не слышал вживую “ы” или “щ”.

Пристально смотря на словарь я решил, что смыслом моего существования на следующие четыре года станет перемещение каждого слова из этой книги в свою голову.

“Мама и папа не пожалеют, что я поступил в университет” сказал я себе. “Будут гордиться мной. Буду стараться, чтобы по-русски совершенно мог изъясняться и писать;

Я выучу русский”.

Эту свою маленькую клятву я произнес в кртшечной комнате на третьем этаже серой бетонной коробки под названии “Birks Halls” в университете Эксетера в сентябре 2001-го года.

Я совершенно один был во всем общежитии, приехав на день раньше. Мои родители привезли меня на машине и мы добралист ночью так как от Ройтона до Birks Halls целых семь часов ехать.

Для англичанина, это равно как полететь в космос. Другая сторона страны, другой акцент, говор и даже климат. Семь часов езды тогда означало - другой мир. Теперь я вижу расстояния по-другому; если меньше чем 10 часов, то это пофиго-пляшемная удаленность.

А тогда это было огромный разрыв.

Родители помогли мне поставить вещи в комнатку, поболтали со мной немного. Папа дал пару советов; “вступай в регбийную команду, корми себя хорошо, учись властвовать собою”. Но долго они не могли остаться, их ждали дома обед в глуши забвенного селенья.

Мама непослушную слезу пустила, папа пожал мне руку. Оба обняли меня, пожелали удачи и уехали. Разлука не без печали. И я остался один, как Гагарин в космосе.

Они потом по телефону сказали, что было грустно из машины смотреть на эти темные здания под звездами. Только в одном окошке горела лампочка.

Под этой лампочкой стоял я, рпзмышляя что год грядущий мне готовил, держа в руках тяжелый словарь, ожидания моей семьи и задачу “выяснить что это за йеробукфы”.

Теперь мне невозможно себе представить, что я не могу читать русские буквы. Как только вижу их, сразу превращаются они в звуки в моей голове. Иногда даже когда буквы английские.

А когда-то велт пришлось заставить мозг их узнавать, учить, запоминать. Часами направлял я зрачки своих глазовых яблочек на бумагу пока они не отдали свое знание мне.

Самое горькое, горечковое было потом, когда кровьизносно выучив алфавит, мы первый раз увидели прописные буквы. Эти лишние усилии лишили нас малышей защищенности. И мы просто плакали, слезизгласно.

Пожалуй тут остановлюсь. Но напоследок скажу, что моя мечта выучить язык сбылась. Несмотря на большие сомнения и вопреки руссколингвистных сложностей, все-таки это всегда было возможно. И хотя цена большая с пушистым хвостиком, это стоило того. Я могу по-настоящему, без ломанного перевода, без призмы чьих-то злых лжей или испорченного телефона, зная контекст, архетипы, мифы, по-настоящему, искренне общаться с русскими.

25 лет усилий сердечных

227-ой день рождения Пушкина

Мечтам и годам нет возврата.

Нет сожалений никаких.