Многие люди умирают в 25, а в могилу попадают в 75
Это не метафора, это не поэзия, это акт гражданского состояния. Самая точная, сука, справка из ЗАГСа, которую тебе никто не выдаст. Ты приходишь в 25 лет к какому-то окошку, ставишь там печать в своей душе, и всё. Дальше ты не живёшь. Ты присутствуешь.
Представь человеку 25. Он ещё относительно свежий, не прокисший. Может быть, даже с искрами в глазах. А потом бац. И всё. Глаза становятся как у варёной рыбы. С работы на диван, с дивана на работу. Ипотека. Кредит за машину, которую он ненавидит, потому что она вечно ломается. Отношения, в которых уже не любовь, а привычка переставлять тапки в прихожей так, чтобы никто не споткнулся. И всё это называется «жизнь».
А на самом деле это срок. Отсидка. От звонка до звонка. От 25 до 75. Пятьдесят лет, блядь, режима особого назначения под названием «существование».
В 25 он умер. Перестал хотеть. Перестал мечтать. Перестал просыпаться утром с мыслью «а что бы мне сегодня такое удивительное сделать?». Вместо этого «лишь бы не опоздать, лишь бы не уволили, лишь бы этот день как-нибудь проскочить, проскользить, проебаться по касательной».
И вот он ходит. Функционирует. Размножается, наверное. Даже улыбается иногда, если того требуют обстоятельства или фото для соцсетей. Но внутри пустота. Холодный, сквозняковый, заброшенный дом, где выбиты стёкла и гуляет ветер. А он ещё пытается заколачивать эти стёкла фанерой из «как у всех» и «надо же чем-то заниматься».
И так — пятьдесят лет.
Пятьдесят лет он делает вид, что жив. Ходит на эту работу, которую ненавидит. Тратит деньги на вещи, которые ему не нужны. Разговаривает с людьми, которые ему до лампочки. И все вокруг, блядь, делают вид, что так и надо. Что это нормально умереть в 25 и пятьдесят лет изображать труп с подогревом.
Самое пиздатое, что его хоронят в 75. Со всеми почестями. С цветами, с речами «Какой был хороший человек, работал, растил детей, не пил, не курил...». А какой он, нахуй, человек? Он пятьдесят лет назад уже был трупом. Просто трупом, который умел заполнять квитанции и вовремя платить за коммуналку.
Это же надо додуматься прожить полвека мёртвым. Это талант. Особый, извращённый, великий русский талант умереть рано, но продолжать шевелиться, чтобы никого не беспокоить.
Я смотрю на некоторых вокруг. Им по 30, 35, 40. А они уже ходячие памятники самим себе. На них табличка «Здесь был человек. Умер в 27 от отсутствия смысла. Тело функционирует за счёт привычки и кредитных обязательств». И ведь не поспоришь. Потому что глаза... Глаза выдают. В них нет того, что было. Там теперь только отражение телевизора и пустота.
И что с этим делать? Да ничего. Потому что если ты в 25 ещё жив ты уже знаешь, что большинство вокруг мертвецы. И они очень не любят, когда кто-то живой напоминает им об этом. Живые раздражают. Живые пугают. Живые это укор их тихому, спокойному, могильному существованию.
Поэтому живых или убивают (морально, конечно), или они сами уходят. В другие города, в другие страны, в другие состояния. Или просто перестают дышать этим общим воздухом. А мертвецы остаются. Им хорошо. Им тепло в их могилах с подогревом от батарей центрального отопления.
Ирония в том, что могила в 75 это не грустно. Это, блядь, освобождение. Наконец-то можно перестать притворяться. Наконец-то можно просто лежать и не делать вид, что ты участник этого балагана. Наконец-то твоё внутреннее состояние совпадёт с внешним.
Вот такие пироги с котятами. Умирай, если хочешь, в 25. Но знай, что потом 50 лет ты будешь присутствовать на собственных похоронах в качестве почётного гостя. Каждый день. Смотреть, как тебя закапывают заживо под слоем быта, обязательств и чужого мнения. И аплодировать. Потому что так надо.