F_K
На город опустилась ночь. Мягкими, но цепкими пальцами обняла дома, проникла в узкие улицы, потекла между стенами. Отразилась в глазах Дышащего.
Его звали Сонх. Он судорожно прижимался спиной к холодной стене случайного здания, кожей ощущая сквозь разорванную рубашку каждую неровность и леденящий холод камня. Холод всегда был там, где были Молчащие.
Тихий шелест. Будто осенняя листва скользит по тротуару. Любой Дышащий боится этого звука до дикого ужаса. Так шелестят полы изумрудных плащей Молчащих.
Он задержал дыхание. Этот навык Дышащие совершенствуют всю жизнь. Лучшим из них удается не дышать почти половину часа. Каждый знает, каждый помнит: задышишь в присутствии Молчащих - умрёшь.
Шелест стал отчётливей. Ночной мрак не давал разглядеть изумрудные плащи в переплетении улиц. Чтобы не задышать, он закрыл себе рот дрожащими ладонями, липкими от холодного пота.
Молчащие плыли по безлюдным улицам, тусклый свет луны отражался от их темно-зеленых одеяний. Ни один звук не нарушал их молчания, кроме тихого шелеста, который для Дышащих был звуком самой Смерти.
Они осматривают улицы. Они следят за порядком. Никто не смеет присутствовать во время Досмотра. Редкий житель города осмелится выглянуть в окошко в этот час, когда Молчащие плывут по улицам. И каждый знает непреложное правило: сколько нарушений заметят Молчащие в эту ночь, столько Дышащих утром будут найдены мёртвыми.
Молчащие были элитой. Их застывшие в своём совершенстве организмы не требовали ни питания, ни дыхания, ни отдыха. Дышащие были уязвимы, потому и подчинялись. Их тела слишком зависели от воздуха, от еды, от сна. У Дышащих не было ни одного способа убить Молчащего. У Молчащих находились тысячи способов для убийства несовершенных.
Шелест стал чуть тише, и Сонх сорвался с места. Он знал, что его услышат, но единственным спасением были мёртвые. Он мчался к городскому кладбищу, зная, что Молчащие не войдут туда. Никто не знал, что их останавливает. Но всякий раз, когда Молчащие подплывали к ограде, они застывали на месте, будто не в силах преодолеть невидимую преграду. Таким странным и по-своему ироничным было то, что те, кто олицетворяют Смерть, не могут переступить границ её владения.
Кто-то называл их проклятыми. Когда-то худшие из людей были отобраны неведомой силой, лишены своих черных душ и прокляты... Отсутствием смерти. Поначалу бессмертие вдохновило их. Невозможность умереть делала их всемогущими, и мир погрузился во тьму. Но вместе со смертью они были лишены и жизни. С тех самых пор они замолкли... Навеки.
Сонх добрался до кладбища, перемахнул через ограду и судорожно вдохнул, заново наполняя легкие воздухом. Все давно перестали бояться мертвецов в могилах, куда страшнее было снаружи. Главное - дожить до утра, когда Молчащие уйдут.
Сонх колотился от холода, прижимаясь к одному из гранитных памятников. Он вглядывался в улицу за оградой кладбища и, кажется, различал их силуэты. Но здесь им было его не достать. Моросил дождь. От пробирающего до костей холода капли превращались в мелкие льдинки и неприятно кололи кожу. Ветви дуба неподалеку зашумели и заволновались.
Молчащие подошли к ограде. Они заметили его. Тлеющие огоньки в черных провалах их глаз слабо мерцали во тьме. Каждый, кто хоть раз видел эти отблески их потерянных душ, не забудет их никогда. Ледяные огни их глаз проникали в его сознание и заставляли вспоминать самые худшие мгновения жизни. Сонх замер, прикованный к их глазам, и губы медленно синели от холода, что пробирался в душу. Воспоминания вспышками прорезали сознание. Смерть матери. Предательство любимой девушки. Младший брат, умирающий от голода.
По лицу Сонха потекли слёзы.
Но близился рассвет.
Молчащие стали таять, а небо посветлело, и на горизонте показались первые лучи солнца. Сонх, опомнившись, вскочил и стал неловко разминать затекшие руки и ноги. Начиналось новое утро. Утро без забот и леденящего ужаса. Утро, в котором каждый снова будет делать вид, что всё в порядке. Утро, где каждый просто порадуется тому, что он жив. Утро, когда каждый на миг забудет о том, как боится ночи.
Ночи, в которой снова кто-то умрёт.
Ночи, после которой снова наступит утро.
