Алексей Степанович Хомяков - светило славянофильства.
Алексей Степанович Хомяков – имя, сегодня известное любому, кто знаком с историей Отечества. «Хомяков – славянофил» — прилежно соотносит эти два слова одиннадцатиклассник на ЕГЭ, а образ сурового мужчины с пронзительным взглядом запоминается с первого раза. Зачастую кроме этого больше человеку ничего не известно о философе, действительно любившем Россию. Насколько прогрессивны его идеи? Как нам относиться к ним сейчас, спустя более чем полвека? Живы ли они? Ответы на субъективные вопросы я оставляю читателю. Итак…
CURRICULUM VITAE – О ЖИЗНИ И СМЕРТИ
Родившийся в дворянской семье 13 мая 1804 г. (по новому стилю) маленький Алеша получил полноценное домашнее образование – в 17 лет одаренный и трудолюбивый мальчик сдает экзамен на степень кандидата математических наук и начинает учебу в Москве. В это же время он пробует себя в качестве поэта и переводчика. В 18 лет Алексей поступает на военную службу, в 1825 году, не дожидаясь мятежа декабристов, в котором принимали участие его близкие знакомые, оставляет ее, уезжает во Францию, где занимается живописью, написанием стихотворений, изучением немецкой философии и драматургией. К этому периоду относится известная написанная им историческая драма «Ермак».
В 1828 г. грянула очередная русско-турецкая война, и Хомяков отправляется на сражения. Спустя год война заканчивается Адрианопольским мирным договором – победой России, а Алексей Степанович получает чин штаб-ротмистра и тихо уезжает в свое имение, где хочет дальше заниматься творчеством и хозяйством. В 1836 году Хомяков женится на Екатерине Михайловне Языковой – сестре братьев Языковых, один из которых был известным поэтом, а второй – ученым-геологом. В браке супруги были счастливы. Екатерина Михайловна стала личным секретарем Алексея Степановича, его музой – Хомяков находил в ее образе вдохновение посвящал любимой стихи.
Начало работы над тезисами славянофильства ученые склонны относить к периоду рубежа 1838-1839 годов, когда Хомяков начинает работу над своим фундаментальным историко-философским трудом «Записки по всемирной истории», или «Семирамидой», оставшейся незавершенной, и выпускает статьи и очерки на данную тематику, одна из статей – «О старом и новом» – произвела настоящий фурор после выхода и долго муссировалась в кругах интеллигенции. Он активно сотрудничает с разными периодическими изданиями – среди них «Москвитянин», «Московский сборник» и «Русская беседа». С течением времени Алексей Степанович начинает более глубокое изучение религиозных вопросов, в том числе вопрос православия в России.
В 1860 г. он занимался лечением крестьян от эпидемии холеры, заразился и скоропостижно скончался 5 октября по новому стилю. Был похоронен в Даниловом монастыре рядом с Языковым и Н. В. Гоголем – близким другом семьи. При Сталине, в 1931 г., прах Хомякова перенесли на Новодевичье кладбище.
«ИСТОРИЧЕСКОЕ ПРИЗВАНИЕ РОССИИ» — ИСТОРИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ ФИЛОСОФА
Выдающиеся теоретики славянофильства в России – братья Киреевские, братья Аксаковы, Юрий Самарин и сам Алексей Хомяков – во многом сходились во взглядах, особенно во взглядах, касающихся незыблемых основ русской истории и русской жизни. Основная идея философа заключалась в том, что Россия имеет особое историческое призвание. В нем нет ничего схожего с западным, более того, западное – России чуждо, поскольку она взросла на высшем – духовном – принципе. По его мнению, чтобы возродить действительную Россию, следовало отказаться от навязанного западного мышления – слишком узкого, чтобы быть достойным русского человека. Оторванная от исторической почвы в еще допетровские времена, Русь пошла по иному пути и перестала быть прежней – святой и православной. В статье «О старом и новом» он рассуждает:
«Что лучше, старая или новая Россия? Много ли поступило чуждых стихий в её теперешнюю организацию?.. Много ли она утратила своих коренных начал и таковы ли были эти начала, чтобы нам о них сожалеть и стараться их воскресить?».
В тезисах Хомякова, как нетрудно заметить еще в самом начале, прослеживается глубокая религиозность, привитая в детстве и оставшаяся в его сердце до самой смерти – о ней мы поговорим позже, дорогой читатель.
В 1840-ых годах Хомяков активно начинает высказываться о положении современного ему крестьянства, что совершенно неудивительно: вопрос крепостничества решен не был, а у власти находился консервативный во всех отношениях император Николай I Павлович. Апеллируя к векам русской истории, Алексей Степанович активно защищал крестьянскую общину, которую он ясно представлял себе в качестве отправной точки развития гражданского мира, и требовал освобождения крестьян с землей. Жизнь общины он видел в полусоциалистическом укладе и писал:
«Рабовладелец всегда бывает более развращен, чем раб; христианин может быть рабом, но не может быть рабовладельцем».
«Семирамида» — труд, работу над которым Хомяков вел до самой смерти (более 20 лет) и, к сожалению, не успел завершить, рассказывает читателю о течении мировой истории под тем углом, под которым его видел автор. А видел он историю в постоянной многовековой борьбе двух духовных начал, каждое из которых олицетворяло антагонистические составляющие жизни: «иранское» начало было символом духовности, а «кушитское» — «преобладанием вещественной необходимости». В своих оценках мыслитель некатегоричен, поскольку «история не знает чистых племен и чистых религий», но отмечает, что русский народ вплоть до XIX века сохранил иранский культурный и религиозный типы. Идеалом для Хомякова стала древнерусская соборность, которая, как он считал, обязательно должна быть воскрешена.
Политика, по словам философа, не представляла для него никакого интереса, и в дебри рассуждений на эту тему он никогда не заходил, однако отмечал, что единственная форма правления, которая приемлема для России – самодержавие, согласованное с народным представительством и широкой гласностью. Политические строи Запада Хомяков яростно отвергал, называя их продуктами «ложного развития». Впрочем, нельзя обвинять философа в консерватизме – он выступал за реформирование России и видел основой нового государства не право, как на Западе, а чистую русскую нравственность:
«Всякое общество находится в постоянном движении; иногда это движение быстро и поражает глаза даже не слишком опытного наблюдателя, иногда крайне медленно и едва уловимо самым внимательным наблюдением. Полный застой невозможен, движение необходимо, но, когда оно не есть успех, оно есть падение. Таков всеобщий закон».
ФИЛОСОФИЯ И РЕЛИГИОЗНЫЕ ВЗГЛЯДЫ
Личная религиозность Хомякова сильно повлияла на направление его философии. Соборность не просто так идеализировалась философом – он видел в ней высшее единение народа, его силу и мощь. Алексей Степанович пишет:
«Все глубочайшие истины мысли, вся высшая правда вольного стремления доступна только разуму, внутри себя устроенному в полном нравственном согласии с всесущим разумом, и ему одному открыты невидимые тайны вещей божеских и человеческих».
Хомяков был сторонником идеи того, что прозрение приходит вместе с любовью, и невозможно познать истину посредством измышлений – она открывается только через веру: «Там только сила, где любовь, а любовь там, где личная свобода». Несколько писем посвящены резкой критике филиокве – учению Римско-католической Церкви об исхождении Святого Духа не только от Отца, но и от Сына. Свои точки зрения он яро отстаивал в переписке с Иваном Гагариным – членом ордена иезуитов и «Кружка шестнадцати» — общества оппозиционно настроенной молодежи, в которое, к слову сказать, входил и великий М. Ю. Лермонтов, а также активно переписывался с протестантами и папистами, разделяя в своих рассуждениях Церковь на видимую и невидимую, ветхозаветную и новозаветную.
Хомяков с возмущением относился к коленопреклоненному отношению России к Европе. В его голове не укладывалось, как великий народ, хранитель святого православия может с обожанием взирать на разлагающийся Запад. И, конечно, он видел в этом причину оскорбительных в адрес русских заявлений в Европе – в том, что русский народ сам словно признавал свою отсталость. Впрочем, Хомяков оставался в этом вопросе реалистом – он признавал, что многое было перенято от протестантского мира, но неизменно подчеркивал, что односторонний и ограниченный рационализм, всегда господствовавший на Западе (помним о кушитском начале!), неизменно погубит эти державы.
ВЕЛИКИЕ – О ВЕЛИКОМ
Конечно, личность Алексея Степановича Хомякова не могла остаться без внимания. О нем высказывались, его критиковали при жизни, помнили и вспоминали его после смерти. Настало время ознакомиться с мнениями его современников и потомков. Когда в 1860 году в Обществе любителей российской словесности узнали о скоропостижной кончине Хомякова, то вспомнить о нем собрались действительно великие люди.
Из воспоминаний Н. П. Погодина – русского историка-консерватора, публициста, писателя-беллетриста:
«Хомяков! Что это была за натура, даровитая, любезная, своеобразная! Какой ум всеобъемлющий, какая живость, обилие в мыслях, которых у него в голове заключался, кажется, источник неиссякаемый, бивший ключом, при всяком случай, направо и налево. Сколько сведений, самых разнородных, соединенных с необыкновенным даром слова, текшего из уст его живым потоком!».
П. И. Бартенев – историк и литературовед – долго сожалел о его кончине, рассказал о его жизни и добавил:
«Про Хомякова можно сказать, что он был вполне крепок земле русской».
М. Н. Логнинов – литератор, библиограф, историк литературы, а также видный государственный деятель – высказался следующим образом:
«Тот, которого собрались мы помянуть, был далек от того, что обольщает большинство людей. Он был просто Хомяков, и этого достаточно, чтобы сошлись сюда те, кто любит свободную мысль и родное слово, кто чтит память достойного гражданина своего отечества. В этом сочувствии не слышится ли голос возникающего у нас общественного мнения, не видится ли один из проблесков зари, возвещающей новое время на Руси?».
А. Ф. Гильфердинг – русский славяновед и фольклорист – после кончины Хомякова решил осветить его филологическую деятельность на заседаниях. Он говорил:
«Хомяков был человеком всесторонним по преимуществу, и вся многосторонность его знаний, его деятельности составляла в нем живое органическое целое. Эту многосторонность, эту целость он внес и в свои ученые труды. В том его великая, бессмертная заслуга».