iamshef

iamshef

Пишу.
пикабушник
поставил 2 плюса и 1 минус
проголосовал за 0 редактирований
3622 рейтинг 1076 подписчиков 157 комментариев 29 постов 25 в горячем
1 награда
более 1000 подписчиков
51

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 14: "Финал. Последний день в армии. Дембель."

В июне 2019 года я, буквально за 15 минут сделал так, что следующие 365 дней жизни я провел в Вооруженных Силах Российской Федерации. Сначала призывной пункт, затем связистская учебка, из которой меня не хотели забирать, но потом, к счастью, всё же забрали уже в "боевой" батальон связи, где я "поднялся" в служебной иерархии: начал ходить в наряды дежурным по роте, но в конечном счёте перевелся на узел связи, так как меня не прельщала ответственность за сотню не всегда очень адекватных солдатиков.


Это был краткий пересказ моих армейских похождений, которые полномасштабно описаны в предыдущих частях серии постов «Как я сам себя отправил в армию за 15 минут». Если вдруг не читали и интересуетесь темой современной службы — крайне рекомендую к ознакомлению (1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13). И даже если вам это неинтересно — всё равно можете почитать: ребята из комментариев говорят, что истории написаны достаточно занимательно (минутка скромных заявлений).


Тем временем, наступил июнь. Уже 2020 года. Пишу я эту, заключительную часть, в мае 2021, но как сейчас помню это максимально приятное утро первого дня лета. Максимально приятным оно было потому, что все контрактники роты практически не проводили время в расположении, так как шла активная подготовка к полевому выходу, до дома мне оставалось три недели, погода была просто шикарной — светило солнце и на небе не было ни единого облачка — после затяжных дождей я чувствовал себя в раю, даже несмотря на берцы на ногах. У меня промелькнула мысль, что я бы очень хотел, чтобы в день, когда я буду уходить с армии, была такая же погода.


Уже пошли первые "дембеля". Кстати, за слово "дембель" офицеры и прапорщики старой закалки могли тебя отчитать: по их словам, последние "дембеля" были в 2008 году, и от нас требовали называть себя "военнослужащими, увольняющимися в запас". Весенний призыв начинается с 1 апреля и заканчивается 15 июля, но в нашей роте получилось так, что первые дембеля военнослужащие, увольняющиеся в запас, пошли только в конце мая - начале июня. Я же должен был уходить из армии в конце июня.


Вы не можете себе представить, какие эмоции испытываешь, когда кто-то уходит, а ты продолжаешь оставаться в этом месте. Ты вроде как и рад за него, но при этом безумно завидуешь, а с еще одной стороны понимаешь, что твоё увольнение в запас тоже очень близко. Дембеля — это, наверное, самые счастливые люди. Таких искренних эмоций: радости, переживаний за скорый "выход в мир", в котором ты не был целый год, вы вряд ли встретите в обычной жизни.


Однако скорое увольнение наших ребят сыграло злую шутку. Дело в том, что новеньких солдат — из учебных частей и прошедших курс молодого бойца — должны были перевести в наш батальон в середине мая, но из-за всем известной ситуации с пандемией их закрыли на какие-то карантины, и обещали осуществить перевод ближе к пятнадцатым числам июня.


Это вызвало бурю эмоций в нашей роте, так как людей становилось всё меньше, а суточные наряды никто не отменял. Таким образом получалось, что люди, которым до дома остается 10-15 дней, через сутки ходили в одни и те же наряды. Кто служил в армии, примерно понимает, что обычно "деды" (упаси Боже применять такое слово к годичной армии, но оно хоть и редко, но всё равно иногда используется) перестают ходить в наряды, когда приходит молодое пополнение, но, видимо, не в коронавирусную эпоху.  Ребята жаловались, злились, но поделать ничего не могли и исправно заступали на дежурства.


Напомню, что я за три месяца до увольнения перешел из роты на узел связи, где заступал на суточные дежурства. Об этом я также писал отдельную серию постов «ТА-57 или как в армии звонят друг другу». Там, кстати, тоже очень интересно — можете почитать (1, 2, 3).


Меня это тоже коснулось, так как я должен был передать свои знания новеньким телефонистам узла, чтобы они в моём присутствии провели несколько дежурств, но, как вы уже поняли, учить было некого, поэтому я до последнего просидел на ночных сменах, и только лишь за неделю до дома, в двадцатых числах июня прибыли новобранцы, которых в экстренном интенсивном режиме начали обучать премудростям воина-связиста. В итоге всё-таки обучили и все остались довольны.


Уйти из армии по истечению срока срочной службы, на первый взгляд — простая задачка. Но не тут-то было. Этот процесс чем-то схож с выпуском из университета или увольнением из какой-либо государственной организации, где тебе необходимо собрать огромное количество документов и получить кучу подписей в обходном листе. Итак, что же необходимо было сделать с документальной точки зрения для того, чтобы армия тебя отпустила:

1) рапорт — пишется на имя командира роты, где ты чуть ли не умоляешь отпустить тебя в запас в связи с тем, что срок твоей службы истёк. Там же ты указываешь свои данные: имя, фамилию, воинское звание, воинскую должность, год рождения, место проживания, а также, в том случае, если ты оформляешь ВПД (военно-проездной документ) — уточняешь, до какой ЖД станции тебе приобрести билеты. До рапорта бесконечно докапываются, чтобы лишний раз "задр*чить" срочника — некоторые переписывали его по 10 раз. После того, как командир роты ставит свою подпись, он передает рапорт начальнику штаба.


2) характеристика — также пишется на имя командира роты, однако помимо него её должен заверить еще и замполит — заместитель командира части по работе с личным составом, обычно это какой-нибудь творческий и немножко сумасшедший майор или подполковник. Пишется в прямом смысле самим солдатом. Крайне редко получается так, что этот документ действительно составляют сами командиры, и, как правило, это происходит тогда, когда какой-то срочник сильно насолил командованию и ему нужно придумать плохую характеристику. В остальных случаях все под копирку пишут один и тот же текст, где описывают свои "подвиги", и говорят о том, что в целом отслужил солдатик неплохо, косяков замечено за ним не было. По легендам — плохая характеристика может повлиять на дальнейшее устройство на работу, но, скорее всего, это относится к тем, кто хочет продолжать трудиться в государственных структурах. Характеристика писалась в трех экземплярах, один из которых оставался в части, второй ты отдавал в военкомат, а третий оставлял себе.


3) военный билет — а если быть более точным — все махинации с военным билетом. До дня увольнения там необходимо проставить кучу подписей и печатей о том, что с тебя списали твой автомат, списали твой противогаз, что ты с такого-то числа снят с такой-то должности, короче говоря, с этой красной книжечкой тоже пришлось побегать.


Все вышеописанные процедуры я начинал делать где-то за две недели до дембеля. В принципе, их можно сделать непосредственно в день увольнения, но, скорее всего, ты потеряешь кучу нервов и испортишь себе впечатления от такого важного дня. Тем временем, у меня этот важный день наступил.


Заранее я договорился со своими ребятами, что они приедут и заберут меня, за что им огромное спасибо. По поводу формы я не заморачивался — у меня не было желания приехать домой наряженным, в форме и при погонах, поэтому я попросил друзей привезти гражданскую одежду, в которую я планировал переодеться сразу после того, как выйду за забор. А вот мои сослуживцы, которые уходили со мной в один день, по поводу формы заморочились.

Но не давал им заморочиться новый старшина роты (он пришел примерно за месяц до нашего увольнения) — он отказывался выдавать форму вплоть до дня увольнения, хотя обычно солдата "переодевали" за дней десять до этого события. Форму нужно было подготовить: постирать, погладить, выправить — за пару часов сделать это было очень сложно, поэтому ребята решили перейти к активным действиям.


Форма хранилась в каптерке, а сама каптерка закрывалась на навесной замок. Ночью, когда все контрактники, в том числе и старшина ушли с роты, ребята включили режим Обливиона или Фоллаута и начали взламывать замок. Они посмотрели несколько видео на ютубе, почитали статьи, использовали абсолютно все подручные средства — даже вырезали кусочек алюминия из банки энергетика — всё было бесполезно.

Утро. Лёг спать я поздно, ближе к полуночи или даже к часу ночи, а проснулся в часов пять утра. Настроение было каким-то неопределенным: вроде я должен был быть счастлив, что через пару часов этот квест длиною в год закончится, но на душе всё равно было не очень спокойно. Сделав все утренние процедуры, я обратил внимание на окно. Там светило солнце, казалось, еще ярче, чем в первый день лета. Вот тут моё настроение уже потихонечку поползло вверх.


В этот день нам разрешили не идти на развод, пришел старшина, который, вставив ключ в замок, сначала не смог его открыть — тут-то мы сами испугались, однако в итоге он провернул ключ и все выдохнули. Как и ожидалось, он выдал нам самую хреновую форму, на что пацаны закатили ему истерику, а я ретировался и пошел собираться. Отцепил флягу, которая, казалось, болталась на ремне целую вечность, снял всю пиксельную форму, быстренько переоделся в зеленую, так называемую "офисную" форму, сдал всё имущество и стал ждать.

В часов 11 утра нас повели в штаб для получения документов. На улице не просто светило солнце, была еще и неимоверная жара, поэтому в новой форме мы просто истекали потом, однако это не портило нарастающее впечатление того, что мы скоро окажемся на свободе.


Документы выдали, но не нам, а старшине на руки. Он сказал выйти и подождать перед штабом. Там я встретил того самого сержанта, который в декабре 2019 года всё-таки забрал меня из учебки. Он подозвал меня к себе, мы недолго пообщались и пожали друг-другу руки. Очень душевный момент, так сказать, благословил меня на гражданскую жизнь.

Тем временем, уже было часов 12 дня, а старшина всё не выходил из штаба с нашими документами. Потихоньку мы начали недоумевать. Паники добавляло то, что мои друзья должны были вот-вот приехать, а по опыту предыдущих "дембелей" — все они уходили из части до обеда. Наконец старшина вышел с кучей бумажек, и сказал идти за ним в роту.

— Командир роты придет, и он уже скажет, что с вами делать, — сказал старшина после того, как мы вошли в казарму и закрылся в каптерке с нашими документами. Мы были в шоке. Мало того, что нас мурыжили с формой, так ещё и впервые получалась такой история с документами — предыдущие ребята получали их на руки и сразу же с ними уходили, так как если у тебя на руках есть документы, среди которых твой паспорт — всё, ты свободный человек. Но не в нашем случае.

Повезло, что мои друзья немного задержались и не ждали меня просто так. Где-то в районе двух часов дня командир роты наконец-то появился и позвал всех нас к себе. Задвинул речь о том, что хоть мы и дебилы, но, в целом, служили нормально, что ему было приятно быть нашим командиром, и, несмотря на все конфликты, он будет готов помочь, если на гражданке возникнут какие-то вопросы, которые нужно решать через армию. Пожал всем руки, позвал старшину и попросил довести нас до выхода.

Такая официальщина и пафосность была только с нами. Видимо, мы самые везунчики, так как все предыдущие ребята просто забирали документа из штаба (сами) и тут уже уходили (тоже сами) без всякого сопровождения и прочих почестей. Ладно, это всё можно было пережить и смириться.

Градус напряжения и какого-то невиданного ранее счастья нарастал с каждым шагом к выходу. Вот он, забор, на который ты смотрел миллион раз, миллион раз представлял, как ты уходишь через него, и столько же раз видел, как через него уходят другие — начиная с зимы, когда я приехал в эту часть, и сейчас, летом. И вот, настал тот день, когда теперь уходишь Ты.

Нам открыли дверь, мы переступили через забор, старшина, тот самый к*нченный старшина, пожал всем руки, обнял(!) и ушел в другую сторону, а мы остались одни. Не в армии. За забором. Предоставленные сами себе.


Секунд пять мы стояли без слов. Не знаю, что там было у других ребят, но у меня внутри было какое-то опустошение, словно пустое пространство, которое моментально наполнилось бурей эмоций, и также моментально всё вернулось в состояние опустошения. Вот эти секундочки, наверное, самое ценное, что есть в увольнении из армии. Вряд ли где-то вы подобные эмоции испытаете, разве что отсидите в тюрьме и потом освободитесь, как бы печально не было приводить в пример такие вещи.

С улыбками на лице мы попрощались, пожали друг-другу руки и разошлись. Я уже увидел вдалеке машину своих друзей и направился к ним...

THE END

Всё! Наконец-то! Простите все, кто жаловался на большое количество историй, блин, на самом деле — это ещё мало, так сказать, краткий пересказ. Сжимал как мог, честно, но постарался охватить все интересные, веселые и важные моменты. Очень надеюсь, что вам было интересно читать, возможно, кто-то наберется опыта, кто-то просто поностальгирует, а кто-то в очередной раз убедится, что армия меняется, и сейчас там не всегда всё так, как было раньше.

Ну а для меня это будет площадка воспоминаний, где я, прочитав свои же истории, смогу вновь окунуться в ту атмосферу, на которую я потратил триста шестьдесят пять дней своей жизни. И, могу сказать вам, не зря. Как минимум потому, что более тысячи людей оценили мои истории и подписались на меня — спасибо каждому!


Далее я планирую несколько историй из цикла о том, что происходит с человеком после армии, как вообще адаптируются люди к "гражданке" и как сложилась моя жизнь после моей такой поздней (в плане моего возраста) службы.


Ещё раз всем спасибо, всех обнял, поприветствовал и пожелал хорошего настроения! Завершению серии постов — "ура, ура, урааа!".

Показать полностью
54

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 13: "Сбежал из роты на узел связи. Коллектив изменил отношение. Скоро домой"

Март, 2020 год. С лета по конец осени 2019 года я служил в учебке войск связи, после чего перевелся в другую часть, где через некоторое время меня начали ставить дежурным по роте. Дежурных безумно сильно напрягали, скидывая на них абсолютно все негативные ситуации в роте. Мне это совершенно не нравилось, а последней каплей стал случай, когда такой же как и я дежурный-срочник из соседней роты ночью не заметил, что у спящего солдата начался какой-то приступ, в результате чего в 3 часа ночи подорвали начальника медпункта и прочих причастных, которые тут же предъявили дежурному, что ему — пи*дец.

К счастью, всё закончилось хорошо — срочника с приступом увезли в госпиталь, из которого он вернулся меньше, чем через неделю, от дежурного отстали, но неприятный осадочек остался. До дома мне оставалось 100 дней, и совершенно не хотелось провести их в местах еще более отдаленных, чем армия. Я решил, что надо действовать.


На территории нашей части функционировал узел связи. Помимо секретных задач, о которых простому смертному известно не было, военнослужащие с узла обеспечивали связь внутри части — сидели вот за такой махиной

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 13: "Сбежал из роты на узел связи. Коллектив изменил отношение. Скоро домой" Армия, Служба, Служба в армии, Связь, Войска, Длиннопост

под названием "коммутатор" и соединяли одних звонящих абонентов с другими.


"Узловые" — так в нашем обиходе называли тех, кто служит на узле, были внесены в личный состав какой-либо роты лишь формально: в казарме они появлялись только для того, чтобы поспать после дежурства, ни к каким мероприятиям они не привлекались. В остальное же время они целиком и полностью "работали" на узле связи.


В коллективе роты у меня были очень хорошие отношения практически со всеми. В том числе и с одним парнем, который служил на узле — периодически мы с ним общались, когда он возвращался с дежурств. От него я и узнал, что сейчас (конец марта) у начальника узла постоянные конфликты с одним из телефонистов, и что он хотел бы этого телефониста заменить. Понимая, что вот он — шанс, я попросил моего кореша с узла поговорить с начальником и как-нибудь намекнуть, что в роте есть солдат, который желает попасть на узел.


Где то 27-28 марта командир роты объявил построение. Рота построилась. Тут же он называет мою фамилию и доводит, что послезавтра я иду на узел связи и продолжаю свою службу там. В одну секунду ко мне повернулись все 50 человек личного состава, и взглядами, полными удивления, недоумения и нарастающего презрения пронзили меня. Да, "узловых" в нашей части не особо любили, так как считали, что у них на узле жесткий про*б, и что пока обычные солдаты втухают в роте, пацаны с узла кайфуют и спят.


И они были бы полностью правы, если бы не дикий начальник узла, который отличался своим жестким и требовательным характером. Я достаточно сильно боялся, что не понравлюсь ему, как нынешний телефонист, но поехать на гауптвахту или в дизбат из-за малолетнего не особо умного солдата, который сотворит дичь во время моего дежурства, боялся еще больше.


После смены "увольняемого" телефониста я пришел на узел, познакомился с начальником узла (старшим прапорщиком) и сразу же заступил на суточное дежурство.

Телефонистов было всего двое. Возможно, это связано с тем, что срочников в нашей части было не очень много, а тут и так уже двоих на коммутатор забрали.

Представим, что сегодня я заступаю на дежурство. Ночь я сплю в казарме, в 6:30 был подъем, завтрак, и до развода, который был в 9:00, я прихожу на узел. Сменщик, который ночью сидел на коммутаторе, отправляется на прием пищи. Возвращается также до начала развода, как правило, к этому времени уже приходит начальник узла связи (НУС).

НУС разводы не посещал, поэтому в 9:00 у нас было свое построение внутри узла, где происходила смена дежурства, и старый наряд отправлялся спать. Спали с 9:00 до 13:00. Шли на обед, после чего подменяли меня, пока на обед иду я, и, после моего возвращения, шли обратно в казарму, спать до 16:00.

В 16:00 свободная смена приходила на узел, выполняя различные поручения НУС. Ближе к ужину он уходил домой, свободная смена принимала пищу, подменяла нас (употребляю во множественном числе, так как помимо телефонистов на узле были еще люди) и отправлялась ночевать в казарму, а я, в свою очередь, досиживал свое дежурство до 9 утра.

К утру ты, особенно если не особо подремал ночью, в полуовощном состоянии идешь есть (кстати, неплохо так бодрило, ощущалось, что можно отсидеть еще одну смену), после чего сменяешься и идешь спать.

НО! Вся загвоздка в том, что как я уже говорил, начальник у нас был дикий, и не всегда отпускал спать тех, кто в этот день сменился. Часто мы вместо положенного сна занимались какими-либо его поручениями, отсыпаясь только ночью. Зато вкусил это прекрасное чувство, когда ложишься на кровать после того, как почти двое суток не принимал горизонтальное положение.

Более подробно про службу на узле я выпустил целых 3 отдельных поста: 1, 2 и 3.


Время шло. Апрель прошел достаточно быстро, на узле я уже стал "своим пацаном", начальнику в целом я понравился. А вот с ротой начались проблемы. Понятно, что я с ними практически не контактировал, но те презренные взгляды, которые появились в день объявления о том, что я ухожу на узел, стали преследовать меня постоянно. Еще позже я выяснил, что предвзятое отношения к узловым не только у срочников, но еще и у офицеров и прапорщиков. Все почему-то считали, что мы совсем ничем не занимаемся, а только лишь "вставляем проводки".


Но после того, как наш прапор начал словесно уничтожать нас за какие-то косяки на глазах у нескольких рот, отношение немного изменилось в лучшую сторону. Что уж там говорить: в некоторые моменты я жалел, что пошел на узел, но воспоминания о сумасшедшей ответственности дежурного отрезвляли меня. Сейчас я считаю, что сделал правильный выбор.


К лету всё нормализовалось — практически у всех, в том числе и у меня, до демобилизации оставалось пару недель, "узловых" почти все полюбили, прапор-начальник особо не зверствовал. Дом ощущался всё сильнее уже не с каждым днем, а с каждым часом.


Но просто так уйти из армии нельзя. Нужно провести целый ряд мероприятий, чтобы со спокойной душой покинуть место службы в срок и со спокойной душой. Об этом — в следующей, заключительной (наконец-то!) истории.


Спасибо за внимание! Понимаю, что уже всех замучил, но эта история — предпоследняя, так что Пикабу осталось совсем чуть-чуть потерпеть мои похождения.

Показать полностью 1
82

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 12: "Коронавирус и армия"

В январе 2020 года перед утренним разводом проводилось информирование. Это когда один из офицеров начинает рассказывать срочникам про события, происходящие в мире. В тот день вскользь была упомянута тема "какой-то инфекции", появившейся в Китае, и что она очень опасна и быстро распространяется. Вплоть до марта об этом я больше не слышал.

Март. Я, после выполнения поставленных задач вернулся в роту, желая скорее отдохнуть. Но не тут-то было. На входе в казарму меня тормознул дежурный и сказал, что нужно зайти в канцелярию — место, где сидят все офицеры. Я удивился, чего это им вдруг от меня потребовалось. Подошел.

Внутри оказалось полно моих сослуживцев, которые орудовали иголками и нитками. Обычно для того, чтобы войти в это помещение, нужно постучаться и спросить разрешение, однако в этот раз там была такая жесткая суета, что я просто зашел и спросил у первого попавшегося парня, что вообще происходит.

Оказалось, что из-за той самой "какой-то инфекции" в стране был объявлен карантин, а всех жителей, в том числе и военнослужащих, обязали носить маски. Естественно, армия отличалась своим подходом к этому делу, поэтому маски солдатики должны были сделать себе сами: для этого офицеры заботливо подогнали сотню метров медицинской марли и несколько сотен резинок. Нужно было отрезать нужный кусок марли, а по бокам пришить резиночки. Красота. Армейский хенд-мейд во всей красе.

Чуть позже выяснилось, что командование поставило задачу всем ротам выйти на вечерний развод в масках, время было уже 7-8 часов вечера, до развода оставалось полтора часа, поэтому все в панике занимались производством средств индивидуальной защиты. И в целом, все справились.

Конечно, маски выглядели максимально убого, но они были. На построении вышел начальник штаба, который громогласно заявил, что с сегодняшнего дня и до особых распоряжений все военнослужащие по территории части передвигаются исключительно в масках. Сам он при этом был без маски. Не успел сшить, наверное. После его речи нас пофоткали и отпустили.

В следующие дни началась вакханалия. Пошла типичнейшая для армии тема — слухи. Кто-то где-то услышал, как кому-то кто-то сказал о том, что кто-то слышал чуть ли не от самого Шойгу о том, что тех, кто должен увольняться из армии в период с апреля по июль 2020 года не отпустят, так как новый призыв набирать не будут, а отпускать половину действующих срочников не выгодно, поэтому все будут служить до конца 2020 года.

У пацанов началась легкая паника. Чего уж там, аргументы были достаточно убедительными: никаких вакцин на тот момент еще не было, с юридической точки зрения никто не понимал, закреплено ли за нами то, что мы служим ровно год, и не могут ли этот год как-то искусственно продлить. Когда тебе остается до дома меньше ста дней, начинаешь очень близко к сердцу воспринимать такие вещи.


В казармах начали сходить с ума относительно санитарной обработки: с медпункта каждый час приходил парень, который всё опрыскивал хлоркой, бедные дневальные мыли полы чуть ли не каждые 15 минут, а любой затемпературивший солдатик воспринимался как враг народа: начальник медпункта даже выпустил специальную инструкцию, согласно которой человека, у которого обнаруживается температура, нужно уложить на кровать в отдельное помещение, а также выделить дневального, который будет ОХРАНЯТЬ вход в это помещение, не пуская туда никого, кроме сотрудников медпункта. Жуть.

Дивизия постоянно требовала отчеты в виде фотографий, поэтому "штабные" фотографировали уже всё подряд, чуть ли не придумывая сценарий к очередной подборке. Доходило до того, что пацанов просто заставляли вкинуться в ОЗК (общевойсковой защитный комплект) и фотографировали их в противогазах, как они в защищенном виде проводят санобработку. Жесть.


Однако со временем на всё начинали забивать. Вышестоящее командование так и не носило маски — видимо, вирус не трогает пацанов с большими звездочками на погонах, срочники тоже скрывались за масками только тогда, когда на горизонте начинали виднеться "звездатые" ребята. К середине апреля ни одного заболевшего в нашем гарнизоне не было: видимо сказывался максимально закрытый коллектив и удаленность нашей части от крупных населенных пунктов.

Тогда же была предпринята попытка оставить всех контрактников, в том числе офицеров на казарменном положении — это когда в расположении ночуют не только срочники, но и весь остальной состав роты, от командиров взводов до командира роты. И срочникам, и контрактникам это было не по душе, последние попытались воспротивиться, и у них это получилось — казарменное положение так и не ввели.

В конце апреля должны были начать увольняться первые срочники. И они уволились. Апрельских было совсем мало, основная масса должна была уходить в июне, однако все выдохнули, так как якобы был подписан общий приказ, согласно которому всех призванных в апреле-июле 2019 года должны были отпустить. 

Со временем все обновили маски, различными способами приобретая себе всё более крутые версии. Я вообще нашел огромную маску, которая закрывала чуть ли не всё лицо, кроме глаз. Такая маскировка позволила мне экспериментировать с растительностью на лице: моим рекордом стало 4 дня без бритья, с моей крутецкой маской меня так и не спалили.

Вот так вот вёл себя в армии коронавирус. Я уволился в конце июня, на тот момент в нашей части всё еще не было заболевших. По крайней мере нам так говорили. Что было дальше — не знаю, но те, кому после нас оставалось служить еще 4-5 месяцев тоже ушли домой в срок. Такие дела.

Показать полностью
40

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 11: "Скрываюсь от нарядов в Камазе. Дикий медпункт"

После моего фиаско в первом наряде дежурным по роте, о котором я рассказывал в предыдущей истории (полное содержание всех частей — в конце этого поста), от меня отстали где-то на неделю. Начался период учебных тревог, дежурные должны были оперативно выдавать оружие, поэтому мне сказали, мол — отдыхай. За это время я специально пошел дневальным в парк, надеясь, что дежурным меня больше не поставят. Но не тут-то было.

В конце января меня вызвал новый старшина, обрадовав меня тем, что я записан в завтрашний наряд. Дежурным по роте. Круто. Параллельно с этими событиями заболел другой срочник, который гонял дежурным, поэтому нас осталось всего три человека. Так началось самое напряженное время моей службы.


Я заступал в наряд, сдавал наряд, отдыхал сутки, потом снова заступал в наряд. И так по кругу. Раза три меня "снимал" с наряда бешеный дежурный по части, которому не нравился либо порядок, либо какой-то другой косяк, на который другие офицеры закрыли бы глаза. Старшина не давал спать днём, мотивируя это тем, что дневальные плохо навели порядок в казарме. Срабатывала типичная армейская цепочка: дежурного по роте, простите, е*ал кто-то из вышестоящих парней (дежурный по части, старшина, командир роты), а дежурный по роте должен был е*ать своих дневальных. Но, так как сейчас служат не два года, (когда дежурным ходил тот, кто отслужил год, а дневальными те, кто только-только пришел) а всего год, когда и дежурный, и дневальные с одного призыва, приходилось портить отношения с дневальными.


Вся эта головомойка мне очень не нравилась, а финальной точкой стала ситуация, когда в соседней роте ночью у срочника случился какой-то приступ: срочно подняли весь медпункт, в том числе и его начальника майора, который, прибежав среди ночи, заявил дежурному, что если сейчас что-то случится с этим срочником, дежурного отправят в дисбат.

Ситуация разрулилась — срочника доставили в госпиталь, и уже через дней десять в добром здравии его вернули в часть. Но начальник медпункта после это случая "сошел с ума". Видимо понимая, что на нём тоже немалая ответственность, он начал буквально ежедневно проводить различные "учения" с дежурными по роте, неустанно напоминая, что в случае чего — мы сразу уедем "отбывать срок". Финальной точкой стала ситуация, когда он хотел отправить нас в морг на вскрытие трупа, чтобы мы максимально "погрузились в ситуацию". Понимая всю абсурдность происходящего, а также то, что мне хотелось просто спокойно дослужить, я решил, что нужно как-то с этих нарядов сваливать. Помог случай.

В конце февраля начались учения, имитация реального полевого выхода, который должен был пройти летом. Ко мне подошел начальник моей аппаратной и сказал, что с 1 марта у нас начинаются "задания", и что в течение месяца я должен неотрывно находиться около станции. Так сказать: "боевое дежурство". В роте кроме меня этой станцией никто не владел, поэтому я понял, что вот он — шанс.


Мой прапорщик договорился со старшиной и командиром роты, что в ближайший месяц меня в наряды ставить не будут, они, со скрипом, меня отпустили.


Начались учения. На деле выяснилось, что "развертывать" станцию, то есть выводить наружу всё оборудование, нужно только один раз. Аппаратная должна была работать с 9 утра и где-то до 9 вечера, после чего мы просто убирали генератор и шли в роту спать. Начался мой самый райский период в армии:

— после завтрака я шел сразу к месту дислокации станции, на развод я не ходил;
— так как станция уже была развернута, нам нужно было вдвоем с моим напарником вынести генератор, после чего все "работы" заканчивались, мы просто находились рядом;
— рядом также располагались другие машины нашей части, которые не были задействованы в этих учениях. В одном из Камазов была открыта кабина, в которой мы и поселились на ближайший месяц;
— поначалу мы просто там спали, потом раздобыли телефон, на котором пересмотрели кучу фильмов;
— параллельно со всем этим нашли небольшой магазин неподалеку, поэтому параллельно с просмотром фильмов мы еще и обжирались всякими вкусностями;
— нашему прапору было всё равно, он прекрасно знал, чем мы занимаемся, но его это не особо интересовало — главное, чтобы мы вовремя и по команде доставали и убирали генератор и стреляли ему сигареты;
— под конец мне всё это надоело и я просто спал до обеда, после чего возвращался и спал до ужина.

Примерно в таком формате прошел целый месяц. Мы с напарником забрали из роты еще одного парня, у которого был мощный power bank, после чего наша жизнь в Камазе стала ну совсем безупречной. Но, как выяснилось позже, "призыв" этого парня к нам стал ошибкой.


Вечерами в казарме мы обсуждали, как прошел наш день. Основная масса пацанов была максимальной зае*анной, так как они, помимо своих станций, занимались еще и подготовкой полигона. Мы же, ввиду специфики нашей станции, находились вдали ото всех, и никто не знал, чем мы там на самом деле занимаемся. Никто, пока этот парнишка с павербанком не начал кичиться всем, что у нас на станции — максимальная халява.

Про*б любит тишину. Примерно такими аргументами я пытался убедить его, что не стоит всем об этом трындеть, что ты сам же их настраиваешь против себя, и что если об этом узнает командование роты — будет не очень хорошо. Но ему было всё равно. Видимо, уж очень хотелось самоутвердиться. А мои прогнозы сбылись.

В двадцатых числах марта меня опять вызывает к себе старшина. Вокруг да около не ходил, спросил в лоб — чем мы занимаемся на станции. Я начал рассказывать сказки о том, что мы постоянно контролируем сигнал, что следим за оборудованием, что ежедневно сворачиваем и разворачиваем антенны. Но, видимо, я его не особо убедил, потому что он начал жаловаться, что дежурных не хватает, и что было бы неплохо, если бы я вернулся.


Я продолжил лепить отмазки, связывая их с тем, что не знаю, когда задачи закончатся, и когда я смогу отойти от станции. На что старшина с улыбкой мне ответил о том, что он — знает, и что с апреля я снова начну ходить дежурным по роте. Пиз*ец.

За это время меня безумно "рассосало". До дома оставалось чуть меньше трех месяцев, и я совсем не хотел тратить свои нервные клетки на эти головомойные наряды, из-за которых еще и отсидеть можно лишний годик.


Я судорожно начал размышлять, как быть дальше. На тот момент дежурными ходили два-три человека, в основном даже два, через сутки. Понятно, что на меня прицеливались серьезно, потому что в таком режиме долго дежурить нельзя. В очередной раз мне помог случай.

Ранее я упоминал, что в роте со всеми поддерживал хорошие отношения. Был у меня хороший знакомый, который служил на узле связи — в казарму он приходил только для того, чтобы поспать после своего боевого дежурства. Во время учений он также присутствовал рядом с моей станцией — аппаратная узла связи работала в паре с нашей.

Разговорившись с ним я выяснил, что на узле сейчас проблемы с одним из телефонистов: он жестко тупил, косячил, и всё больше и больше переставал нравиться начальнику узла связи. До такой степени, что он мечтал его выгнать. Телефонист находился на узле связи через сутки, ни в какие наряды его ставить не могли, так как у него было, по сути, постоянное дежурство.


Я понял, что вот он — последний шанс, когда я могу спокойно дослужить оставшиеся дни. Парень, с которым я общался, в отличии от косячника-телефониста был в хороших отношениях с начальником узла. Я намекнул ему, что было бы неплохо, если бы он подкинул ему мысль о том, что есть парень, желающий прийти к ним новым телефонистом. Он мой намёк понял, и через некоторое время пообщался с начальником.


И я даже сейчас до сих пор думаю, не зря ли я это сделал. А там ещё и коронавирус объявился, в том числе и в армии. Об этом — в следующей части.

Спасибо за прочтение! Содержание предыдущих частей:

Часть 1: "Как я самовольно пришел в военкомат" — клик

Часть 2: "Отправка в войска, распределительный пункт" — клик

Часть 3: "Конвой до части на электричке и автобусе, вокзал и фастфуд" — клик

Часть 4: "Первый день в учебке, запреты и порядки, ограничение свободы" — клик

Часть 5: "Служба инструктором в учебке" — клик

Часть 6: "Как меня пытались забрать из учебки, но никак не могли это сделать" — клик

Часть 7: "Все-таки забрали из учебки, желание сбежать, днюха в поезде" — клик

Часть 8: "Как я в новую часть приехал, и как я охр*невал от происходящего" — клик

Часть 9: "Первые дни в части, где всем на всё пофиг. Новый год в армии" — клик

Часть 10: "Заступил в наряд дежурным по роте. Женская проверка из дивизии" — клик 
Показать полностью
54

Надежда умирает последней

В мае 2014 года, когда я заканчивал первый курс универа и жил в общаге, я обратил внимание, что один из моих соседей каждый час играет на своем ноутбуке в какое-то "казино". Будучи по жизни азартным человеком, я поинтересовался, а что это, собственно, такое.

Сосед объяснил, что это — "майнинг" биткоинов (тогда я не понял ни одно из этих двух слов), и что за несколько дней можно заработать огромные бабки, после чего он прислал мне свою реферальную ссылку на этот сайт.

Надежда умирает последней Биткоины, Курс биткоина, Прошлое, Истории из жизни, Было-Стало

Тогда я отнесся к этому достаточно скептически: какие-то биткоины, непонятные ссылки, "огромные бабки" за несколько дней — что за бред?

Весь сайт представлял собой "лотерею" (конечно, это никаким "майнингом" не было, как сказал мой сосед), где ты раз в час мог "играть", рандомом выбивая определенное число, в зависимости от которого тебе выдавалась некоторая сумма биткоинов. Сейчас эти суммы выглядят вот так:

Надежда умирает последней Биткоины, Курс биткоина, Прошлое, Истории из жизни, Было-Стало

тогда же, в мае 2014, когда биткоин стоил 400 баксов, они были несколько выше.

Я "покрутил" около недели и забил. Мой сосед же по характеру был очень настырным, и реально не пропускал ни одной прокрутки, наверное, в течение месяца занимаясь этим делом.

Прошло 7 лет. Курс биткоина, по сравнению с маем 2014 года, вырос в 82 раза и перевалил за 30000 долларов. За криптовалютой я никогда особо не следил, но эта инфа как-то дошла до меня, и я вспомнил про этот сайт. Уже начал представлять, как я пишу пост на Пикабу о том, как спустя годы я вернул свои богатства, надеясь, что хотя бы половина, хотя бы десятая или сотая часть биткоина осталась на моем счету. В голове мелькали истории людей, которые, заработав биткоины в 2013-2014 годах, спустя несколько лет продавали их за баснословные деньги. Я уже начинал причислять себя к ним, размышляя, на что же я потрачу свою потенциальную тысячу долларов.


Заморочился, нашел в переписке ту пресловутую ссылку, так как не помнил названия сайта, еле подобрал почту, на которую регался, вспотевшими руками восстановил пароль, и, наконец, зашел на сайт, который встретил меня радостным оповещением о том, что на моем счету осталось:

Надежда умирает последней Биткоины, Курс биткоина, Прошлое, Истории из жизни, Было-Стало

Да. 0.00000009 BTC. Ноль целых девять стомиллионных биткоина. Или 0.0029 долларов США. Или 22 российские копейки. Все мои надежды мгновенно улетучились. Умерли.

Ради интереса я связался с тем соседом. Его история сложилась чуть лучше:

Надежда умирает последней Биткоины, Курс биткоина, Прошлое, Истории из жизни, Было-Стало

Такие дела. Крутите больше.

Показать полностью 2
68

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 10: "Первое дежурство по роте или как меня красивая Капитанша уничтожала"

Часть 1: "Как я самовольно пришел в военкомат" — клик

Часть 2: "Отправка в войска, распределительный пункт" — клик

Часть 3: "Конвой до части на электричке и автобусе, вокзал и фастфуд" — клик

Часть 4: "Первый день в учебке, запреты и порядки, ограничение свободы" — клик

Часть 5: "Служба инструктором в учебке" — клик

Часть 6: "Как меня пытались забрать из учебки, но никак не могли это сделать" — клик

Часть 7: "Все-таки забрали из учебки, желание сбежать, днюха в поезде" — клик

Часть 8: "Как я в новую часть приехал, и как я охр*невал от происходящего" — клик

Часть 9: "Первые дни в части, где всем на всё пофиг. Новый год в армии" — клик

События, описываемые в этой истории, происходили в середине января 2020 года, поэтому для полного погружения можете смело прикинуть, чем вы занимались в тот момент, когда мне впервые пришлось заступить дежурным по роте.

В учебке в этот наряд ходили только контрактники. Сержанты. В уставе так и сказано — "дежурный по роте назначается из сержантов". Это действительно очень серьезный наряд, в котором под твою ответственность, помимо контроля за выполнением распорядка дня, попадает огромное количество вещей, в том числе и человеческая жизнь. Но, как часто бывает, из любого правила есть исключения. В уставе также было сказано, что помимо сержантов, в наряд дежурным по роте могут назначаться "наиболее подготовленные солдаты". Наиболее подготовленными в современной армии считаются ефрейторы, коим я являлся после окончания учебки, поэтому всё свелось ко мне.

Напомню, что я приехал в новую часть в середине декабря, до нового года два раза сходил в наряд по штабу, в начале новогодних каникул подневалил в парке, а ближе к их завершению заступил дневальным по роте. По словам на тот момент ещё временно исполняющего обязанности старшины (о новом старшине и какой ад наступил после его прихода — в следующей истории), в роту меня поставили для того, чтобы я готовился к своему триумфу в виде дежурного по роте:

— Два-три раза сейчас дневальным постоишь, принцип поймешь, обязанности выучишь, и потом спокойно заступишь дежурным.

Обязанности — отдельная тема. Сто процентов людей, служивших в армии, знают, что такое обязанности дневального. Учить их заставляли всех. Кому-то они давались легко, кому-то — сложно. При этом будущий дневальный должен выучить 361 слово — именно таков объем текста его обязанностей. А вот часть устава, связанная с тем, что должен делать дежурный по роте содержала 997 слов. В три раза больше!

Проблем с запоминанием у меня не возникало, однако психологически начинала давить ответственность: если всё, за что отвечает дневальный — это поддержание порядка в роте (по уставу обязанностей у него гораздо больше, но всё сводится к тому, что 95% времени наряда дневальный моет полы), то дежурный по роте отвечал вообще за всё, начиная с контроля за выполнением работы дневальных, заканчивая состоянием всего содержимого КХО — комнаты для хранения оружия. В итоге обязанности я выучил, доложил старшине, после чего была назначена дата моего первого дежурства по роте.

На тот момент дежурными в основном ходили двое срочников, через сутки. Они служили в этой части с самого начала и были очень рады тому, что появился я, так как это позволяло им отдыхать лишний день. Мне продемонстрировали все фишки, в основном связанные с тем, как нужно вскрывать КХО, выдавать и принимать оружие, а также радостно сообщили о том, что в роте есть традиция — каждый раз, когда кто-то заступает дежурным по роте первый раз, происходит какая-то дичь. Со смехом они рассказали мне про свои дебюты: у одного комбат пришел и чуть ли не уничтожил все имущество роты из-за беспорядка, а у другого во время чистки оружия внутри роты не могли найти шомпол от автомата. Тогда я еще не знал, что переплюну их всех. День "X", тем временем, неумолимо приближался.

Дневальных мне предоставили, мягко говоря, так себе. Оба призвались через полгода, после меня, то есть на тот момент они отслужили чуть больше двух месяцев. Один был двухметровым восемнадцатилетним лбом, другой был постарше, почти мой ровесник, однако он очень тормозил, путаясь в совсем уж простых (так начал думать я, когда выучил обязанности дежурного) обязанностях дневального. День наряда наступил.

До обеда он не особо отличается от любого другого дня: ты точно также занимаешься делами со всей ротой. После двенадцати часов тебя и твоих дневальных забирают на инструктаж: на построении на плацу начальник штаба начинает проверять заступающих на их "профпригодность", в основном это касалось дежурных по роте. На тот момент мне "повезло" — действующий начальник штаба был в отпуске, поэтому его заменял другой офицер, которому было пофиг — инструктаж был проведен формально, в течение пяти минут. Мы вернулись в роту.

После обеда и до развода тем, кто заступает в наряд, выделяется личное время. Его можно потратить как угодно: подготовить форму, повторить обязанности, и, самое популярное действие — спать. Да, это многих удивит, но сейчас в армии разрешается спать перед заступлением в наряд. Примерно с 13:30 до 16:30. После чего новый суточный наряд будят для получения оружия.

Дежурный по роте, как и дневальные, вооружен штык-ножом от АК-74. Позже я узнал, что он имеет более популярное название — "изделие 6Х4". 
Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 10: "Первое дежурство по роте или как меня красивая Капитанша уничтожала" Армия, Армия России, Войска, Служба, Служба в армии, Длиннопост

В 17:00, за час до развода, вместе со старшиной роты наряд выдвигается на плац для еще одного инструктажа. Это мероприятие еще более формальное и служит своего рода репетицией перед основным разводом. На плацу мы постояли несколько минут, старшина еще раз спросил у нас обязанности, после чего мы вернулись в роту. Градус напряжения повышался.

В 18:00 начался развод нового суточного наряда. Дежурным по части заступил лейтенант, а помощником, к моему счастью, тот самый старший сержант, который привез меня сюда из учебки. Он тоже обрадовался мне, пообещав, что мы с ним нормально отдежурим. Здесь стоит отметить, что такая подборка заступивших в наряд была потому, что основной офицерский состав выехал на полигон, организованный недалеко от части, имитировавший реальные поля. Развод прошел спокойно. Лейтенант был из новеньких, отслужил в этой части на 2-3 месяца больше меня, поэтому по обязанностям особо не кошмарил — удостоверился, что я знаю основы, и пошел дальше. Через полчаса я уже был в роте. Начался приём и сдача наряда.

Приём порядка и чистоты в казарме обычно доверяли дневальным, в то время как дежурные проверяли оружие и документацию роты. Я быстро просмотрел пирамиды с автоматами и ножами, убедился, что всё на месте, проверил наличие документации и записей в них, после чего принял наряд. По-хорошему, в КХО проверять надо абсолютно всё: передернуть затворы у всех автоматов, проверить наличие шомполов, содержимое пеналов, однако я знал, что автоматы в январе еще ни разу не выдавались, да и как-то было не принято "др*чить" друг-друга при смене наряда, по крайней мере среди дежурных, поэтому я не стал заморачиваться. Это, на самом деле, очень плохой подход, не рекомендую его никому, если вдруг в своей жизни вам придется столкнуться с приемом КХО, так как можете спокойно залететь за чужой косяк, если всё досконально не проверите.

Тем не менее, старый дежурный наряд сдал, новый, то бишь я — принял. Мне были переданы ключи от КХО и значок дежурного по роте. Дежурство началось.


До 21:30 не происходит ничего. Ты можешь заниматься чем угодно, в то время как двое дневальных должны следить за порядком в роте и контролировать процедуру входа-выхода, периодически вызывая меня. Естественно, в свой первый наряд я отдыхать не мог, и как тюремный надзиратель ходил туда-сюда по всей казарме, наблюдая за происходящим. Пацаны-дежурные рекомендовали мне расслабиться, но было тяжело это сделать, несмотря на то, что обстановка, в целом, была располагающая. После 21:30 нужно было выводить роту на плац для проведения вечерней поверки.

По команде дежурного по части (ДЧ) ты становишься перед своей ротой и начинаешь зачитывать именной список, отмечая всех, кто присутствует на поверке. Всё это делается для того, чтобы ДЧ убедился, что никто не ушел в самоволочку и что личный состав в полном объеме ляжет спать. Я провел перекличку, доложил дежурному, после чего все вернулись в казарму и начали готовиться ко сну.


Через час прозвучала команда "рота отбой", в казарме потушили свет и все присутствующие, кроме меня и двух дневальных легли спать. Я занялся оформлением документации, в то время как дневальные наводили порядок, после чего один из них тоже отправился спать. Да, ночью дневальные по очереди спят. В среднем выходило по 3-3.5 часа на человека. Дежурному ночью спать нельзя (официально), а днем, с разрешения старшины роты, ему может быть выделено время сна с 9:00 до 13:00.


Ночь прошла почти без эксцессов, единственный момент: в 5 утра я прилег на кровать, спать не хотел, думал просто полежать, но на всякий случай предупредил дневального, мол, если я усну — разбуди меня. Как я оказался в глубоком сне я не ощутил, но очень четко ощутил то, как дневальный начал расталкивать меня с криками: "телефон, телефон!". Дело в том, что в ночное время отвечать на телефон может только дежурный по роте, поэтому бодрствующий дневальный мог лишь судорожно меня будить.

— Че так долго отвечаешь? Спишь?

Звонил старший сержант, помощник дежурного по части. Вобрав все свои актерские таланты и, стараясь не показывать нотки только что присутствовавшего сна, я заверил его, что не спал, а ответил сразу, как только услышал. В целом, получается даже не соврал. Он сказал мне не париться, и что он звонит для того, чтобы оповестить — утренней зарядки не будет. После этого ко мне подошел дневальный (тот, который чуть младше меня) и буквально на коленях начал просить прощения, объясняя это тем, что он пошел в туалет, а в это время зазвонил телефон. Он надеялся, что я не сплю, но после двадцати секунд понял, что надеяться не стоит и, не завершив свои дела, бросился ко мне. Эта история полностью привела меня в чувство, я даже задумался, может вот она — та самая дичь первого наряда, о которой мне рассказывали пацаны? Но нет, это была не она.

После "роты подъем" день шел своим чередом. Все встали, заправили кровати, умылись, я сводил их на завтрак, после чего они с одним из командиров взводов (все остальные контрактники, включая старшину, отправились на полигон) ушли на развод. В опустевшей казарме мои дневальные начали наводить порядок, после чего я решил, что, наверное, можно и поспать. Передав обязанности дежурного 18-летнему дневальному (после ночного инцидента своему ровеснику мне доверять больше не хотелось), я лег спать. Сон мой вновь оказался коротким — минут через 30-40 меня вновь торомошил ночной дневальный. Говорит, что меня помощник дежурного к телефону вызывает. Постепенно начиная ненавидеть и его, и дневального, я, уже не скрывая свой сонный голос, подошел к телефону.

— Короче, смотри. У нас тут ситуация — с дивизии баба приехала, капитанша. Раньше у нас служила в части, щас вот поднялась. Она вообще вроде как в штаб, по делам каким-то своим, но она пи*дец как любит дое*ываться до всего, что видит, поэтому вполне возможно, что она по казармам пойдет. Будь начеку, если что — сразу звони мне.

Вот она! Та самая дичь, о которой говорили мои сослуживцы-дежурные. Несмотря на то, что сержант еще сомневался, я был уверен, что капитанша к нам зайдет. Проклятье первого наряда должно было свершиться. При этом в роте из офицерского и контрактного состава никого не было, то есть за всю роту полностью отвечал я. Жесть.


В роте, в целом, вроде как был порядок, однако это был "порядок", принятый у нас. То есть можно было сделать в разы лучше, но, как правило, это делалась силами всей роты в субботу, во время парко-хозяйственного дня. Как отреагировала бы капитанша на то, что у нас сейчас имелось я не знал, поэтому назначил дневальным объекты, а сам начал приводить документацию в порядок, посматривая в окно. Ждать долго не пришлось.


Через полчаса на горизонте появилась Она. И это правда была женщина. Представители прекрасного пола в армии есть, мало, но есть. За время учебки я их видел в медпункте, а также среди тех, кто приезжали в часть для повышения квалификации. В этой части я не видел их вообще. Со своим зрением я плохо разглядел капитаншу, единственное, что я пока что мог описать — это рост в районе 165 сантиметров, а также достаточно стройная, насколько позволяла определить зимняя форма, фигура.


В этот момент рядом со мной возник 18-летний дневальный, у которого, видимо, ситуация со зрением была получше. Его реакцию надо было видеть:

—Ох*еть! Какая же она красивая!


К сожалению, я не мог разделить с ним его счастья, так как понимал, что через несколько минут начну ощущать на себе смысл поговорки "красота — страшная сила". Еле вытащив дневального из транса и отправив его убираться дальше, я продолжил следить за ситуацией.


Она подошла ближе к казарме, из которой как раз вышел какой-то солдат, которого она тут же остановила и начала отчитывать, как позже выяснилось — за не до конца застегнутую молнию на бушлате. После первой экзекуции, она направилась в сторону входа в казарму. Ну всё.


До этого в уставе я вычитал, что если приходит проверка — дежурный должен делать ей доклад, как командиру роты. Доклад о том, что за время моего дежурства происшествий не случилось, и что рота находится там-то-там-то. Капитанша зашла.

Тут же начала по-хозяйски осматриваться, будто это её рота, а я, в это время, как дурачок, начал зачитывать доклад, наконец обращая её внимание на себя.

— Ну ладно, давай, — сказала она, словно нехотя прикладывая руку к голове.

Во время доклада мне удалось рассмотреть её. Выглядела она реально потрясно. До сих пор иногда размышляю, это она реально была такой красивой, или просто полугодовое отсутствие противоположного пола в моей жизни начало так сказываться. Но на тот момент капитанша показалась мне просто каким-то эталоном красоты, а в военном мире вообще топ-моделью: большие, красивые светлые глаза, приятные черты лица, длинные волосы, собранные в большую косу, пышные ресницы, аккуратные брови, макияж, который присутствовал совсем в небольшом количестве, но при этом максимально улучшал её и без того приятный внешний вид. Боже! По возрасту — не старше тридцати. Короче говоря, я был приятно удивлен. Но неприятности начались сразу после моего доклада.


Ей не понравилось буквально всё и сразу. В первом коридорчике, где были расположены тумбочка дневального и стол дежурного она докопалась до побелки потолка, которая, как ей показалось, была недостаточно светлая. Дальше она решила, что нужно идти с одного конца казармы в другой, и уверенно двинулась в сторону бытовой комнаты.


Здесь ей не понравилось то, что один утюг из трех отличается от других (третий сломался, поэтому его заменили на другой), и что в пульверизаторах нет воды (мы никогда её туда не наливали). На стене в бытовке также висела опись, в которой было сказано, что в подушечке для иголок их должно быть 27 штук. Она начала их считать! Не досчиталась трех, бросив на меня свой взгляд и спросив, а как это я так наряд принял, без трех иголочек. После бытовки отправились в умывальник. Здесь ей не понравилось еще больше, на раковинах, якобы, были "грязные капли".

— Вот ты понимаешь, что вы над этими раковинами умываетесь, зубы чистите, а они у вас грязные, как не знаю что. Они инфекции переносят, не понимаешь? Вот тебе сколько лет?

Тут я улыбнулся и приготовился к ответному удивлению, так как в армии я выглядел гораздо моложе своего реального возраста, все часто удивлялись, когда я озвучивал реальную цифру. Эта красотка оказалась подготовленнее остальных и почти не подала виду, но на секунду я успел уловить в её глазах щепотку удивления, после чего заулыбался еще больше.

— Тебе уже столько лет, а ты не можешь нормально организовать наряд свой, чтобы было чисто. Чё улыбаешься?

Тут стоит передать привет старшему лейтенанту, начальнику вещевого склада, который был приставлен к ней потому, что в роте офицеров не было, а кому-то сопровождать её все-таки надо было. То ли чтобы подлизаться, то ли по "доброте" душевной, старлей на протяжении всего пути ей поддакивал, а в ситуации с умывальниками вообще зачем-то сказал, что "они из них не умываются, они из них только пьют".

После умывальника мы зашли в туалет. Придраться к дыркам в полу было сложно, однако ей не понравилось, что мусорка заполнена на треть — по её словам она должна выноситься каждые полчаса, даже если там ничего нет. Следующим объектом стала сушилка.

От входа и до противоположного края в ней висело, согласно описи, 96 вешалок. Как вы уже догадались, она их пересчитала — в этот раз количество соответствовало документации. Однако после математических процедур она всё равно зарядила мне:

— Ты сегодня не сдаешь наряд, пока все эти вешалки не примут однообразную форму.

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 10: "Первое дежурство по роте или как меня красивая Капитанша уничтожала" Армия, Армия России, Войска, Служба, Служба в армии, Длиннопост

Все вешалки в сушилке были самодельными, примерно такими же, как на фото выше, только в гораздо более худшем состоянии. Проволока также использовалась более толстая, и ни одна вешалка не была похожа на другую — какая-то меньше, какая-то больше — я не представлял себе, как можно до вечера привести их все в единую форму.

В ленинской комнате (комната досуга) ей не понравилось то, что столы, стоящие там, имеют разные ножки, там же мне вновь начали зачитывать лекцию о том, что в армии всё должно быть однообразно, и что если я такой некомпетентный, зачем я вообще заступил дежурным по роте. В спальном расположении она просто повернулась ко мне и спросила:

— Сколько тебе надо времени, чтобы вы со своими дневальными навели идеальный порядок?
— А что такое "идеальный" порядок?
— Ну вот мы и узнаем, сходятся ли у нас с тобой представления об идеальности. Давай так, через 45 минут я прихожу и мы с тобой еще раз смотрим всё то, о чем мы с тобой говорили.

И ушла. Я, и так морально разбитый из-за её комментариев и отсутствующей поддержки со стороны управления роты совсем погрустнел. Раздался звонок телефона:

— Ты какого х*я мне не позвонил? Я тебе о чем говорил, что как она придет — ты мне сразу звонишь и докладываешь! Ты нахрена вообще там нужен, если ты элементарно позвонить мне не можешь?!

Старший сержант. Я, видимо, настолько растворился в капитанше, что совсем забыл о необходимости доклада в штаб о том, что пришла проверка. После чего он успокоился (видимо, понимая, что это, все-таки, первый раз) и поинтересовался, как всё прошло. Почему-то единственное, что я вспомнил, так это мусорка в туалете:

— Жаловалась на мусор в мусорке.
— На мусор в мусорке?
— Да.
— Понятно.

По его изменившемуся настроению я понял, что вроде как всё нормально. Я пока до конца не понимал, что меня ждет, но больше всего мне не хотелось сниматься с наряда и заступать на вторые сутки: я особо ничего не делал, но вот эти все ситуации повлияли сильнее любого физического труда — мне просто хотелось лечь и уснуть.

Однако я взял себя в руки, и начал организовывать работу: понятно, что вешалки и столы мы не трогали, однако мусорку вынесли, в расположении небольшой марафет навели. При этом я прекрасно понимал, что до её понятия "идеального порядка" мы точно не дотянем, но сам собой я был доволен.

Приближался обед, рота постепенно начала возвращаться с полигона. Все откуда-то знали про эту ситуацию, кто-то интересовался, кто-то поддерживал, кто-дружески подкалывал — в целом, пацаны с моей роты настроение мне подняли. Прошло уже больше часа, а она так и не приходила. Я уже не мог ждать, и повел роту на обед.

В столовой сначала заходит вся рота, а в конце — дежурный по роте. Стоя в очереди на раздачу, я увидел её. Она собиралась уходить из столовой, а в тот момент, когда проходила мимо, увидела меня, улыбнулась и пожелала приятного аппетита. Тут я вообще не понял, что это было. Секунд на 10 я завис, позади стоящие в очереди солдаты уже начали возмущаться. Я опомнился, и тут же понял, что, скорее всего, вешалки мне выпрямлять не придется.

Так и случилось — до конца моего наряда она не пришла. Мне даже почему-то стало грустно. В четыре часа дня я выдал оружие новому наряду, в шесть часов они ушли на развод. В это время я уже реально отключался: сидел на стуле и держал в пальцах кружку, чтобы в случае засыпания уронить её и тут же проснуться. Сдал наряд я без проблем (без выпрямления вешалок), а после отбоя уснул меньше, чем за минуту.

Такой вот был у меня первый наряд, "проклятье" которого сыграло на все сто процентов. Историей с капитаншей меня еще долго подъ*бывали, и я ей благодарен за то, что все наряды после первого начали казаться очень простыми. Все, до одного случая, после которого я понял, что надо любыми способами сливаться с дежурства по роте. Об этом — в последующих историях.

Спасибо за прочтение!

Показать полностью 2
109

Чуть не вырубился на полиграфе. Часть 2

Продолжение этой истории.

Сижу в кресле, обвязанный всеми полиграфическими проводами. Двигаться нельзя было вообще. Полностью. Особое внимание уделялось голове, нужно было неотрывно смотреть в камеру перед тобой, на любой отвод глаз или движение шеей я получал замечание от полиграфолога. Женщина, которая поначалу показалась мне достаточно милой, потихоньку превращалась в тирана.

Пошел первый блок, состоявший из 8-10 вопросов. Сначала их задавали "вне зачета", то есть мы просто разговаривали, уточняя некоторые моменты, например: является ли курение сигарет употреблением наркотиков, переход дороги на красный свет — правонарушением, и так далее. В этот момент можно было расслабиться, двигаться, крутить головой.

Далее наступал "зачет", когда нужно было принять неподвижную позу и неотрывно смотреть в камеру, четко отвечая на заданные вопросы. Он длился минуты 3, некоторые вопросы женщина повторяла по несколько раз. После её вздоха я понял, что что-то пошло не так.


Оказалось, что я МЫСЛИЛ в тот момент, когда я отвечал на вопрос. Якобы я задумывался над ответом, допуская в своей голове поток мыслей, возможно, вообще не связанных с заданным вопросом. Любое движение нейронов в мозге, или не знаю, как там вообще это происходит, сопровождалось сильным изменением в графиках, согласно которым она интерпретировала результат. Блок тех же вопросов необходимо было прогнать еще раз.

После уточнения о моей готовности, я попытался максимально изгнать все мысли из моей головы, наконец оповестив полиграфолога, что я готов. Тест продолжился.


Вспомните то состояние, когда вы пытаетесь уснуть, но в голове проигрываются различные ситуации, лезут мысли о завтрашнем дне или о ближайшем будущем, и вы никак не можете от них избавиться. Примерно то же самое я ощутил во время второго теста: после того, как вопрос озвучивался, я быстро отвечал, но тут же понимал, что какая-то мысль, пусть мимолетно, но успела пролететь. Понимание этого рождало новые мысли, и к концу блока мой мозг радостно подкидывал мне десятки различных мыслей. В этот раз тест я опять не прошел, однако она отметила, что ситуация стала "чуть лучше", и что тест надо пройти в третий раз.

Максимально сконцентрировавшись, я уставился в камеру и начал отвечать на вопросы. Казалось, что весь остальной кабинет перестал существовать, что остался только я, кресло, камера и какой-то голос извне, задающий мне каверзные вопросы. Вопросы, кстати, были достаточно стандартные: ничего из того, что было в той пресловутой анкете, о которой я рассказывал в прошлой части там не было. Тест закончился, я выдохнул, а женщина заявила, что в этот раз нормально, но теперь у нее появились дополнительные вопросы.

Связаны они были с употреблением наркотиков, правонарушениями и с тем, есть ли у меня родственники, проживающие за границей. По ее словам, на этих вопросах полиграф показал странные результаты, и нужно прогнать дополнительный блок, связанный с этими вопросами.

Ни по одной из этих тем у меня сомнений не было: наркотики тяжелее сигарет я никогда не употреблял, это мы с ней обсудили еще до начала тестирования, из правонарушений максимум, что я делал — так это переходил на красный свет, а родственников за границей у меня нет, по крайней мере я об этом не знал. У меня сомнений не было, а вот у нее они появились.


Вся эта ситуация повысила градус напряжения. Далее я ответил еще на 3-4 блока разных вопросов, связанных с этими темами, после чего она назначила перерыв, рекомендуя пойти поесть.


Есть мне не хотелось, и после обеда мы продолжали работать с теми же темами, с которыми работали ранее. Ближе к четырем часам я понял, что зря не осуществил прием пищи: мой живот начал урчать, оглашая своими звуками весь кабинет. Дошло это и до полиграфолога, которая заявила, что такое мое состояние может негативно отражаться на результатах, и что для продолжения тестирования мне нужно будет прийти завтра. Перед уходом она предложила мне хорошенько подумать над вопросами, которые мы обсуждали дополнительно.


Дома я созвонился с родителями и уточнил, есть ли у нас родственники за границей. Я и так знал, что нет, но делал это для душевного спокойствия. Подтвердилось, что родственников у нас там нет. По поводу правонарушений и наркотиков звонить было некому, поэтому я просто прогнал в голове все ситуации прошлых лет, не вспомнив ни употребления незаконных веществ, ни нарушений общественного и прочих порядков, после чего пошел спать. Волнения в этот раз было в разы меньше, и даже появились мысли: "а нужна ли вообще мне эта работа"?

Утром я оказался на том же месте. Женщина опять казалась милой и приветливой, но я уже знал, что с течением времени её настроение изменится. Меня подключили к полиграфу и мы продолжили с того же места. Волнения у меня практически не было: ситуация не новая, я уже не знаю, хочу я на эту работу или нет, однако это волнение импульсивно появилось вновь, когда после первого теста я услышал громогласное:

— Если вы и дальше будете использовать дыхательную технику, я буду вынуждена прекратить тестирование, а вы не сможете продолжить дальнейшее трудоустройство.

Если бы я в этот момент ел, я бы точно поперхнулся. Чего? Какая "дыхательная техника"? Секунд 10 я был в прострации ох*евания, после чего уточнил, о чем это она говорит.

— Вы можете дышать нормально? Я прекрасно знаю особые дыхательные техники, и если вы их сейчас хотите применить, то не стоит — я все равно всё увижу.

Я взял себя в руки и спокойно объяснил ей, что никакими дыхательными техниками я не владею, и что даже при изучении полиграфа в целом я избегал информации о том, как можно его "обмануть". Это я сказал зря.

— Ах вы еще и про полиграф читали? Ну и зачем вы это делали?

Градус напряжения приближался к критической отметке, пропорционально с ним возрастало мое желания просто встать и уйти, забив на эту работу. Но какой-то интерес и ожидание того, что же будет дальше, не позволяли мне это сделать. Я сказал, что готов продолжать.

Теперь помимо того, что необходимо было следить за своей концентрацией и неподвижностью, мне пришлось обращать внимание и на дыхание. Я старался делать размеренные вдохи и выдохи не понимая, что же не так я делал раньше. При этом периодически нужно было открывать рот и отвечать "да" или "нет", не сбивать дыхание, смотреть в одну точку и абсолютно не двигаться. Всё это давалось мне с огромным трудом, но замечаний я больше не получал, проходя тест за тестом. И тут началось.

На одном из них я заметил, что мои вдохи стали очень глубокими, камера передо мной начала уплывать куда-то вдаль, а голос женщины-полиграфолога становился все менее четким. Концентрация была полностью потеряна, однако я продолжал вяло отвечать "да" и "нет" на вопросы. Реакции женщины ждать долго не пришлось, и она в своей надменной манере спросила, что я вообще вытворяю, и собираюсь ли я дальше проходить тест. Сейчас уже ситуация кажется нелепой и смешной, но тогда я так не думал. Умирающим голосом я сказал, что мне плохо, она встала со своего места, подошла ко мне — в ее взгляде я успел считать недоверие, переходящее в удивление и испуг.

Я могу отключить оборудование, — как бы с вызовом сказала она мне, намекая на то, что после этого мои отношения с этой конторой закончатся. Я, ни секунды не думая, согласился, желая скорее выползти из этого кресла.

Из кресла выползти сразу я не смог, голова кружилась, однако предобморочное (или не знаю, какое у меня там было) состояние постепенно отступало. Женщина виновато смотрела на меня: казалось, что она размышляет, ответственна ли она за то, что сейчас произошло.

Через минут 10-15 мне стало гораздо лучше, и я встал с кресла. Она предложила написать мне объяснительную (!!!), так как ей нужно будет как-то передать эйчарам о том, что случилось. Я не стал противиться, и накатал целый текст (как вы могли заметить, это я люблю), в котором подробно описал все мои состояния во время тестирования. Упоминать про поведение этой тёти я не стал, так как не хотелось подставлять человека, да и в целом, наверное, она выполняла свою работу. Не знаю, этот вопрос меня до сих пор иногда волнует. Она забрала объяснительную, после чего мы с ней разошлись.

Через пару часов мне позвонила эйчар, еще раз расспросив меня о ситуации. Я сослался на объяснительную, в ответ мне предложили еще одно тестирование, но уже с другим полиграфологом. Я искренне поблагодарил её за такое предложение, но отказался, для себя твердо решив, что с добровольными полиграфами в своей жизни я больше иметь дел не буду.

Вот такой вот веселый опыт у меня был с детектором лжи. Правду про наркотики, правонарушения и проживающих за границей родственников я так и не узнал.

Показать полностью
20

Военный госпиталь или как лечат в армии. Часть 2: "Изолятор. Ангина. Агрессивная агитация на операцию"

В самом начале своей службы в армии я заболел ОРВИ. Утром почувствовал себя плохо, к вечеру температура поднялась до 39 и меня отправили в областной госпиталь. За 5 дней я пришел в норму и вернулся в часть. Об этом я рассказывал здесь.


Спустя месяц после моего возвращения, то есть примерно в начале августа 2019 года, я, как обычно, проснулся чуть раньше общего подъема, и почувствовал странные ощущения в левом ухе. "По умолчанию" всё было нормально, но стоило мне проглотить слюну — внутри него что-то щелкало. Болевых ощущений мне это не приносило, просто добавляло некий дискомфорт.


В этот день должны были проводиться занятия с оружием, поэтому некоторые роты, в том числе и наша, чтобы не возвращаться после завтрака в расположение, получили автоматы заранее и пошли с ними на прием пищи. Естественно, в столовую с оружием нельзя, поэтому их сложили на плацу и оставили двух охранников, которых я и еще один солдат должны были сменить. Я быстро поел и вернулся на плац.


Безумно пекло солнце: в начале августа погода была очень холодная, на утреннюю зарядку мы выходили в футболке и шортах при температуре 4-5 градусов, поэтому такой погодный контраст меня сильно удивил. В это же время, чувствуя, что моё ухо нагревается солнцем, при очередном "щелчке" я почувствовал боль.


Боль была странного характера, какой-то тянущей, и постепенно утихающей вплоть до следующего щелчка. В остальном я себя чувствовал нормально: ни горло, ни голова не болели, поэтому я старался не обращать внимания на эти ощущения, рассчитывая, что я просто продул или застудил ухо. Рота вернулась после завтрака, все разобрали свои автоматы и построились в ожидании развода.


Развод прошел, командир роты и командиры взводов вышли из строя для распределения задач. В нашей части периодически выделялись роты, которые должны были заниматься сжиганием мусора. Под мусором подразумевалась трава и ветки, которые в летние период активно косили и скидывали в определенное место. В этот день была наша очередь, поэтому я, в числе десятерых срочников во главе с сержантом, отправился на это "ответственное" задание. По большому счету это был про*б: нужно было просто разжечь огонь и стаскивать ветки и траву граблями в эпицентр горения. В остальное время сидишь и отдыхаешь. Единственный минус — в воздухе образуется большое количество "продуктов горения" — пепла и прочих летающих частиц, от которых мне и моему уху совсем поплохело — боль начала проявляться даже тогда, когда я не глотал слюну. После полудня мы вернулись в роту и стали готовиться к обеду.


Я сел в одном из кубриков, постепенно понимая, что у меня начинает болеть голова. Измерил температуру — 37.6. Капец. Прошло всего-ничего с того момента, как мне удалось вернуться, а я уже опять заболеваю. На гражданке болел ну максимум раз в год, а здесь за месяц уже второй раз. Совсем не желая возвращаться в госпиталь, я пошел к нашему ротному санинструктору.


Это был такой же срочник, который отслужил на полгода больше моего призыва и остался в учебке на должности санитарного инструктора. Как правило, в его задачи входил контроль здоровья личного состава и посредничество между медпунктом и ротой. Также у него были некоторые таблетки: парацетамол, фурацилин, которыми можно было попробовать вылечиться без похода в медпункт.


— 37.6 у меня. И ухо капец как болит, когда глотаешь особенно.

— А лоб не болит у тебя? Нос дышит?

— Ни насморка, ни кашля нет.

— А в груди не болит?

— Нет, только ухо. И температура.

— Тогда держи парацетамол, две таблетки, одну сейчас выпей, другую перед сном. Если завтра не отпустит — пойдем в медпункт.


В армии, по крайней мере в нашей части, были три самые популярные болезни — гайморит, пневмония и ангина. Гайморит и пневмонию наш санинструктор и пытался у меня "диагностировать" вопросами про боль во лбу и в груди — к сожалению, его квалификации хватало только на это, поэтому я просто выпил таблетку и стал ждать.


Парацетамол помог, но только на час. К четырехчасовому разводу мне опять стало хреново, термометр показывал 37.9. Появилась боль в мышцах. Когда мы шли строевым, а в учебке мы почти всегда ходили строевым, я ощущал себя будто после тяжелой тренировки ног в тренажерном зале. Появилась какая-то апатия, я стал более раздражительным, все мои сослуживцы начали меня сильно напрягать. Короче говоря, к вечеру градусник показал мне 38.8. Я выпил таблетку и лег спать.


Проснулся в 5 утра. Потрогал лоб — холодный. Ухо тоже вроде болит меньше. Ура! Радостно выдохнул и пошел выполнять все утренние процедуры, но на обратном пути, на всякий случай, прихватил с собой градусник. Через пять минут от моей радости не осталось ни следа. 39.5. При этом ощущал я себя нормально, не понимая, в чем же вообще проблема. Но шутить и экспериментировать со здоровьем мне совсем не хотелось, поэтому я подошел к санинструктору, а вместе с ним к дежурному по роте, чтобы оповестить его о том, что мы идем в медпункт.


Дежурный сержант возмутился, заявив, что он уже пять лет живет с болью в ухе, и ничего, нормально, а температура, это мол так — пройдет. Я настоял на своем и после завтрака вместо развода должен был отправиться в медпункт. В столовую с собой я взял тапки, так как в медпункте необходимо переобуваться.


Эти тапки идентифицировали меня как заболевшего человека, поэтому до меня начали докапываться все контрактники нашей роты, встречавшиеся на моем пути. Особенно порадовал старшина роты, который, увидев меня на раздаче в столовой с тапками спросил, а что это, собственно, со мной такой. Я ответил, что ухо болит и температура сильная, на что он с легкой улыбкой предложил мне "перее*ать" по нему — вдруг пройдет. Это было сказано не с агрессией, а с сочувствием, так как в целом наш старшина мужиком был нормальным. Короче говоря, после завтрака я оказался в медпункте.


Там температура подтвердилась, меня записали к терапевту, который послушал меня и отправил на капельницу. Капельница ставилась на втором этаже медпункта срочником, который закончил какое-то там медицинское учреждение на гражданке. Поначалу я даже испугался, но он всё сделал четко, и следующие полчаса я пролежал под своей первой в жизни капельницей. Терапевт пообещала, что если к вечеру температура нормализуется, меня оставят в части, а пока до вечера, чтобы никого не заражать, меня разместят в местном изоляторе.


Изолятор — отдельное расположение, в котором содержатся инфекционно-больные срочники, которых по тем или иным причинам не нужно отвозить в госпиталь, и которые не нуждаются в постоянном наблюдении врачей в медпункте. Представлял собой открытое расположение, без кубриков, то есть в большом зале стояло примерно сто кроватей. Больным, а под больными там подразумевались те, у кого температура была выше 38, разрешалось лежать, остальные же должны были ПОСТОЯННО заниматься уборкой. Мытье полов, подоконников, окон, поверхностей — от подъема и до обеда, от обеда и до ужина. Всё это контролировал дежурный по изолятору, который, как правило, назначался из не очень перспективных контрактников, и который всегда старался отрываться на больных срочниках. Выходить из изолятора можно было только в медпункт, еду из столовой приносили в ТВНах самые здоровые "жители" изолятора. Понимая, что это адское место, и что если меня решат оставить в части, мне все равно придется провести несколько дней здесь, я изменил свое решение и очень сильно захотел в госпиталь.


С моими 39+ в изоляторе разрешалось лежать. После ужина у меня должны были проверить температуру чтобы решить, отправлять меня в госпиталь или нет. К тому моменту мне реально стало совсем хреново, как сейчас помню картину, когда я сидел в кабинете изолятора, где нам фиксировали температуру, и я, скрестив руки на груди, ощущал накаленность своей подмышки сквозь китель. Капельница не помогла совсем. Температура ниже 39 не опускалась.


Дальше все было также, как в первой истории: меня и еще пятерых на вид умирающих солдат усадили в медицинскую буханку, через полтора часа мы были в госпитале, где нас еще раз осмотрели, сделали флюорографию, после чего распределили по отделениям. Предварительно меня снова отправили в инфекционку.

Военный госпиталь или как лечат в армии. Часть 2: "Изолятор. Ангина. Агрессивная агитация на операцию" Армия, Армия России, Госпиталь, Медицина, Служба, Врачи, Ангина, Длиннопост

Опять мы приехали в ночь, и опять пришлось будить ребят, которые уже спали в палате. Это было инфекционное отделение этажом выше того ужаса, где я был первый раз, и выглядело оно гораздо цивильнее. В палате был даже раковина с ГОРЯЧЕЙ водой. Разместившись, я вышел обратно в коридор, где мне опять приготовили капельницу. Под этой я лежал дольше, около часа, после чего меня отпустили и сказали идти обратно в палату. Лег в кровать. Начал засыпать. Засыпал в каком-то бреду, казалось, что я не сплю, и мне мерещатся образы моих сослуживцев, сержантов, уже почти забытых друзей с гражданки. Было страшно, проснулся в поту в часа четыре утра от того, что дико хотел в туалет после капельницы. Сходил, вернулся, лег спать дальше.


Утренняя термометрия ознаменовала температуру моего тела в районе 38.5 градусов. Вспоминая свой прошлый опыт, когда в первое утро я практически достиг 36.6 я понял, что в этот раз ситуация серьезнее. Две капельницы за сутки и таблетки не помогали. После завтрака меня вызвали к местному терапевту, и, осмотрев мое горло, он заявил:

— Ангина. Пока не гнойная. Лихорадить еще несколько дней будет, у всех по-разному, поэтому смотри давай.

— А ухо? Да и горло с носом у меня вообще проблем не вызывают.

— Ухо у тебя сопутствующее. А боль в горле и сопли скоро появятся, не переживай. Кстати, а что это у тебя с носом?


Он, к моему сожалению, заметил, что у меня немного искривлена перегородка, и после этого его будто прорвало — минут 15, без умолку начал рассказывать мне о том, какие у них прекрасные специалисты делают операцию по восстановлению перегородки, что в их госпитале собраны чуть ли не лучшие хирурги мира, и что эта операция для солдата Вооруженных Сил абсолютно бесплатна! Такой шанс! Нельзя его упускать! Его глаза буквально лучились восторгом, и он уже взял бумажку, обращаясь ко мне с вопросом, когда же меня записывать на консультацию к ЛОРу перед операцией.


Мне постоянно говорили про мою перегородку, еще с гражданки, что вот, нужно сделать операцию, потом будешь страдать, и все прочие попытки убеждения. Я всегда отказывался, потому что не был готов, а с такой агрессивной агитацией я и вовсе испугался, остановив этого безумного доктора словами, что я не хочу делать операцию. Его лицо надо было видеть. В нем читалось какое-то недоумение, смешанное с презрением, после чего он еще минут пять пытался меня агитировать, на что я опять ответил ему отказом. Презрение сменилось злостью, и он ну очень искренне сказал: "Ну и дурак!", после чего объяснил мне, что делать, и попрощался.


Я не знаю, что у них там положено за срочника, который согласится на операцию, возможно, там действует какая-то реферальная программа, так как из разговоров с другими ребятами позже я выяснил, что это не только я ему так приглянулся, операцию предлагают всем, у кого так или иначе нарушена прямолинейность носовой перегородки.


Тем не менее, этого доктора я больше не видел, так как через два дня он ушел в отпуск, и его заменил другой терапевт. Подход к лечению практически не отличался от прошлого раза, когда я лежал с ОРВИ: полоскание горла фурацилином, таблетки после каждого приема пищи, мытье рук. Боль в горле и насморк действительно появились, причем гораздо мощнее, чем в прошлый раз, сопли буквально текли рекой. Ввиду того, что температура моего тела не падала несколько дней, в рацион моего лечения были добавлены антибиотики, вводимые через укол в пятую точку. Их делали каждый вечер.


И вроде они не болючие, но две из трех медсестер (они дежурили посуточно, сутки/двое) делали их ужасно непрофессионально, из процедурной постоянно доносили крики, заставляя участников очереди за дверью переминаться с ноги на ногу. 


Так мои госпитальные будни начались вновь. Распорядок дня был всегда одинаковым: я просыпался в 6:30, мне измеряли температуру, мы завтракали, принимали таблетки, шли на прием к врачу, до обеда спали, обедали, принимали таблетки, спали до ужина, ужинали, принимали таблетки, шли на уколы, готовились ко сну.


Ангина, по ощущениям, почти не отличалась от ОРВИ: просто боль в горле, кашель и насморк гораздо мощнее, а также температура сбивается сложнее. Задница от мысли про уколы до сих пор сжимается.


В этот раз я провел в госпитале 8 дней, температура спАла где-то на четвертый день, а спустя неделю меня перевели в палату для здоровых, и в эту же ночь за мной приехали из части. Ухо у меня так и не прошло, терапевт на мои жалобы загонял мне про трубочку, из которой там что-то перетекает, и что со временем все пройдет. В целом, он оказался прав, или я к этим ощущениям в ухе просто привык, не знаю. С тех пор в армии я ни разу не болел.


По поводу лечения не могу сказать ничего плохого, условия тоже были, в целом, нормальные, учитывая, что это армия — вообще почти райские. Единственное, что смутило — так это агитация на операцию, до сих пор могу четко вспомнить эту сцену, когда он мне со всем своим запасом эмоций рассказывал о преимуществах местных хирургов и ЛОРов. Брр. 

Показать полностью 1
52

Как я на полиграфе переволновался. Часть 1: "Подготовка"

Еще до армии, службу в которой я сейчас описываю в других своих постах, мне довелось откликнуться на вакансию в одну интересную фирму, где после собеседования меня оповестили о том, что финальный и решающий этап устройства — это проверка на полиграфе. На тот момент я закончил бакалавриат, мне был 21 год, шел я работать по специальности, параллельно с продолжением обучения в магистратуре, фирма была многообещающей, поэтому, объединив все эти факторы, я решил, что попробовать стоит. Тем более опыт точно будет интересным — когда еще придется ДЕТЕКТОР ЛЖИ проходить?

Опыт реально получился интересным. До жути. Поэтому хочу описать его достаточно подробно, чтобы тем, кто в своей жизни столкнется с полиграфом — все в деталях было известно заранее, а тем, кто уже проходил это тестирование — можно было поймать ощущение ностальгии. Пожалуй, можно начинать. Переносимся в тот момент, когда эйчар сказала мне о том, что необходимо будет пройти полиграф.

После этого женщина, типичная представительница кадровой службы, лет тридцати пяти, начала задавать мне вопросы, на которые можно было отвечать либо "да", либо "нет", имитируя прохождение тестирования. Объяснила она это тем, что, возможно, полиграф вообще не нужно будет проходить — если уже сейчас выяснится, что в каких-то щепетильных вопросах я не соответствую их нормам. Естественно она попросила меня говорить только правду, так как "на полиграфе всё равно всё вскроется". Ну окей, начали.

Большинство вопросов были безобидными, в духе:

— вы указывали верные данные при заполнении анкет о себе (фамилия, имя, и т.д.);
— проживают ли близкие родственники за границей;
– вам когда-нибудь делали какие-либо операции.

Безобидными они были в том смысле, что ответ на них был однозначен, и никаких сомнений они у меня не вызывали. Таких вопросов было 15-20. Далее пошла жара:

— вы когда-нибудь совершали правонарушения;
— вы когда-нибудь употребляли наркотики;
— у вас был какой-то неофициальный доход.

Тут я уже напрягся, но только потому, что возникли некоторые расхождения с пониманием вопроса. То есть, например, что такое "правонарушение"? Бывало, что я садился в автобус, не оплатив проезд. Бывало, что я переходил дорогу на красный свет. Всё это — "правонарушения", и мне отвечать "да"?  Про наркотики — я пробовал курить обычные сигареты, никогда на постоянной основе не курил, да и за всю жизнь вряд ли выкурил больше пачки, однако, всё-таки, пробовал. Получается пробовал и никотин, который, вроде как, является наркотиком. Здесь мне тоже отвечать "да"? Доход тоже вызвал некоторые вопросы — тогда я занимался продвижением сообществ ВК, где мне приходили донаты — это ведь тоже неофициальный доход?

Все эти мысли я выдал эйчарше, которая, судя по ее изменившемуся выражению лица, не привыкла к тому, что её так осаждают. Она подумала минуту и, видимо, не желая напрягаться, предложила все эти моменты обсудить уже непосредственно с полиграфологом, после чего назначила мне дату тестирования.

У меня была целая неделя для "подготовки". Её я посвятил тому, что изучил тонны материалов с различных сайтов и форумов, где люди делились своим опытом, а также просмотру видеоматериалов о том, как вообще устроен и как работает полиграф. Главное, что я для себя отметил — это то, что полиграф не показывает, врешь ты или нет. Он лишь фиксирует изменения огромного состояния параметров твоего организма в тот момент, когда ты отвечаешь на вопрос. Даже не отвечаешь на вопрос, а задумываешься над ответом на этот вопрос. В теории, тестирование можно вообще проводить без этих "да" или "нет" — испытуемый может просто отвечать на вопросы "про себя". Все фиксируемые изменения отслеживаются компьютером, к которому подключена вся аппаратура, а принимает решения относительно того, является твой ответ ложью или нет — интерпретирует результаты — полиграфолог.

Помимо познавательного контента, поисковые системы и самый известный видеохостинг в мире постоянно рекомендовали мне ознакомиться с материалами, связанными с обходом полиграфа. Этого контента в Интернете если не больше, то точно не меньше, чем реальных историй прохождения тестирования, однако я принципиально не включил ни одно видео и не прочитал ни одну статью так как боялся, что будет какой-нибудь "бонусный" вопрос, где меня спросят, изучал ли я материалы, связанные с обходом полиграфа, на что я гордо ответил бы "нет".

Вообще, я достаточно впечатлительный человек, который всегда старается ответственно подходить к делу, чем у самого себя вызываю море переживаний. Именно поэтому чем ближе была заветная дата, тем больше волнения я испытывал. Перед тестированием необходимо было выспаться, с утра хорошо покушать, а на само мероприятие прийти в прекрасном расположении духа. За сутки "до" я проснулся очень рано, чтобы вечером спокойно уснуть. Весь день чем-то занимался, стараясь не отвлекаться на форумы с историями прохождения, которые я и так уже перечитывал по несколько раз. В итоге вечером, немного терзаемый своими переживаниями, я достаточно быстро уснул. Встреча был назначена к 9:00 утра.

Проснулся. Постепенно появились мысли о том, что вот он, тот самый день, которого я ждал целую неделю, к которому я так усердно готовился, и который непременно должен удачно завершиться. Так я пытался себя подбадривать, потому что выспаться-то я выспался, хорошо позавтракать — позавтракал, а вот уровень волнения во мне увеличивался с каждой минутой.

К девяти часам утра я был на месте. Состояние было очень странным, я, вроде как, пытался абстрагироваться от всех мыслей, но временами они проползали сквозь этот кордон, заставляя меня проявлять дополнительные усилия, чтобы их прогнать. Через пять минут пришла женщина, лет сорока, которая, улыбнувшись, спросила: "Вы ко мне?". Понимая, что, скорее всего, этот тот самый полиграфолог, я немного расслабился — женщина располагала к себе и не вызывала никаких опасений. Дав свой первый в тот день утвердительный ответ, я зашел за ней в кабинет.

Кабинет оказался небольшим. Вытянутый в длину, он вмещал в себя стол с компьютером и какой-то аппаратурой, кресло с немного углубленным сиденьем, вокруг которого сосредоточилось огромное количество проводов, две камеры перед этим креслом, шкаф и стул с небольшим столиком. Меня пригласили сесть за этот столик.

Здесь стоит сделать лирическое отступление и сказать о том, что с детства я, как, наверное, многие, не любил все эти хождения по врачам и их кабинеты: здесь же атмосфера ну очень сильно напоминала кабинет какой-то поликлиники, даже поликлиники с особыми методами, учитывая это страшное кресло с кучей проводов.

Женщина поинтересовалась, как я себя чувствую, после чего дала лист А4, где я под диктовку записал, что добровольно соглашаюсь на полиграфическое тестирование, а также соглашаюсь на то, что всё наше "интервью" будет фиксироваться двумя видеокамерами. На мой вопрос, а зачем вообще здесь нужны камеры, она сказала, что только для того самого фиксирования изменений параметров, где в качестве изменяемого параметра выступает твоё лицо. После чего она дала еще один лист, уже с напечатанным текстом, где было написано, что с их стороны они обязуются не распространять результаты за пределы фирмы, и что я со всем этим согласен. Понятия не имею, имели ли эти бумажки какую-то юридическую силу. За всё это время и впоследствии она так ни разу мне и не представилась, оставаясь полностью анонимной, пока что еще приятной женщиной.

После всех бюрократических процедур мне была выдана еще одна анкетка, в которой было 100+ вопросов, на которые, опять же, нужно было ответить "да" или "нет". Для её заполнения я вышел в коридор, пока в кабинете началась подготовка к тестированию. Здесь было гораздо больше провокационных вопросов, но из всех наиболее выделялись два:

— вы когда-нибудь справляли нужду в городе на улице?
— вы когда-нибудь занимались самоудовлетворением?

Все эти вопросы, помимо их странности в целом, вызывали у меня другие вопросы:

— зачем вообще фирме, которая, вроде как, занимается технарской и инженерной деятельностью, знать ответы на такие вопросы?
— а стоит ли мне вообще сюда устраиваться, если тестирование еще не началось, а мне уже всё это кажется подозрительным?

Сославшись на свою мнительность, я закончил с анкетой и вернулся в кабинет. Женщина-полиграфолог как раз закончила всю подготовку, забрала у меня анкету, и, даже не взглянув на нее, пригласила сесть в кресло. Оно оказалось достаточно приятным, не считая, наверное, жестких подлокотников: женщина объяснила мне, что я должен принять максимально удобную позу, так как во время блока тестирования (это 10-15 вопросов на протяжении 4-5 минут) мне нельзя будет шевелиться вообще, а в общем провести в этом положении мне предстоит минимум три часа.

Дальше полиграфолог начала обвешивать меня датчиками: один на грудь, другой на живот — это для фиксации дыхания диафрагмой и животом соответственно, датчик на руку — для отслеживания давления, три датчика на пальцы левой руки (внимание!) — для фиксации потоотделения, изменения объема крови и тремора. За тремором также следил датчик, расположенный на сиденье кресла, который (как понял я) по твоим ягодицам фиксировал, насколько ты напряжен. Жесть. Видимо, теперь на мониторе этой женщины я был как на ладони.

Как ни странно, по моим ощущениям, всё это практически не повысило уровень волнения — я всю неделю читал об этом и смотрел видео, поэтому был готов. Однако то, как в реальности полиграфолог задает вопросы и то, как организм на них реагирует — существенно отличается от того, что вы можете увидеть в Интернете. Весь спектр эмоций, который я ощутил, отвечая на вопросы, а также то, как всё это сказалось на результатах — в следующей истории.

Спасибо за прочтение!

Показать полностью
516

ТА-57 или как в армии звонят друг другу. Часть 3: "Километры полёвки или как мы связь через себя проверяли"

Часть 1: "Начало службы на узле связи" — клик
Часть 2: "Сложности, с которыми пришлось столкнуться" — клик

Напомню, что летом 2019 года я начал служить в связисткой учебке, после окончания которой распределился в "боевую" войсковую часть, где впоследствии начал нести дежурства на местном узле связи в качестве телефониста. Дежурил я вот за этой бандурой под названием "коммутатор":

ТА-57 или как в армии звонят друг другу. Часть 3: "Километры полёвки или как мы связь через себя проверяли" Армия, Связь, Войска, Коммутатор, Та-57, Связисты, Служба, Служба в армии, Длиннопост

а 95% связи обеспечивалось посредством ТА-57

ТА-57 или как в армии звонят друг другу. Часть 3: "Километры полёвки или как мы связь через себя проверяли" Армия, Связь, Войска, Коммутатор, Та-57, Связисты, Служба, Служба в армии, Длиннопост

В предыдущих историях я рассказывал о том, в чем вообще мои дежурства заключались, сейчас же я хочу вспомнить некоторые интересные случаи, связанные со службой связистов в мирное время.

КИЛОМЕТРЫ ПОЛЁВКИ

Как я уже рассказывал в прошлых частях, начальником нашего узла связи был прапорщик. Настоящий Прапорщик, умещавший в себе абсолютно все стереотипы про это воинское звание.

Наша часть была полностью связисткая, то есть это не был какой-то отдельный небольшой взвод внутри крупной части, нет — часть полностью состояла из представителей военно-учетных специальностей связи. Именно поэтому по всей территории, а также частично за ее пределами валялось большое количество бесхозной и когда-то бывшей в употреблении полёвки, а если быть более точным — кабеля П-274.

В один прекрасный день наш Прапорщик, ведомый своими прапорскими инстинктами решил, что лишние запасы полёвки никогда лишними не будут. С тех пор каждый раз после того, как мы отдохнули (поспали с 9:00 до 12:00) после суточного дежурства, мы выходили на рейд по сбору брошенных кабелей по территории всей части. Была поставлена четкая задача — собрать катушку полёвки.

Наша команда из трех человек (я и еще двое парней из другой части узла) за месяц обошла всю часть вдоль и поперек и насобирала этой полёвки, наверное, километров двадцать. На картинке ниже микро-копия той катушки, что была у нас — её даже вдвоем можно было нести с трудом.

ТА-57 или как в армии звонят друг другу. Часть 3: "Километры полёвки или как мы связь через себя проверяли" Армия, Связь, Войска, Коммутатор, Та-57, Связисты, Служба, Служба в армии, Длиннопост

Казалось бы, задачка — ходи да ищи провода, да не тут-то было. Вся брошенная полёвка была сильно запутана, распутывание могло занять огромное количество времени. После того, как ты ее распутал, необходимо было убедиться в том, что на кабеле нет видимых повреждений. По-хорошему — каждый кусок необходимо было прозванивать, но, естественно, тапики нам никто не выделял, поэтому приходилось ограничиваться визуальным осмотром.

После этих процедур наступала самая сложная (для тех, кто вообще никогда этим не занимался) и важная — сращивание двух кусков провода. Это целое искусство воина-связиста, которому в соответствующих войсках даже посвящен отдельный норматив, выполняемый только посредством штык-ножа и изоленты. В нашем случае вместо штык-ножа были более приятные инструменты, например, кусачки-бокорезы, а вот с изолентой часто были напряги.

ТА-57 или как в армии звонят друг другу. Часть 3: "Километры полёвки или как мы связь через себя проверяли" Армия, Связь, Войска, Коммутатор, Та-57, Связисты, Служба, Служба в армии, Длиннопост

Устройство кабеля П-274 подробно изложено на картинке выше. При сращивании двух кабелей, необходимо было зачистить приблизительно по 10 сантиметров с каждого края, после чего осуществить ручное "соединение" стальных и медных жил: стальные завязать на узел, а медные обмотать вокруг них. В реальности это выглядело вот так:

ТА-57 или как в армии звонят друг другу. Часть 3: "Километры полёвки или как мы связь через себя проверяли" Армия, Связь, Войска, Коммутатор, Та-57, Связисты, Служба, Служба в армии, Длиннопост

Торчащие хвосты обрезаются, а место сращивания плотно обматывается изолентой.


Порой мы "читерили": например, бокорезами не всегда было удобно зачищать изоляцию, так как можно было переборщить, и вместе с изоляцией резануть и жилы, поэтому иногда мы пользовались зажигалкой — немножко плавим изоляцию, после чего она уже спокойно снимается пальцами. Однажды наш Прапор увидел этот читинг, после чего мы несколько дней избавлялись от изоляции кусачками для ногтей (спасибо, что не зубами).

Таким вот образом мы радовали нашего начальника узла связи, собрав всю существующую полёвку на свете. Как совсем скоро выяснилось — этим мы занимались не зря.

ПРИКАЗ КОМБАТА

Весна, недалеко от нашей части сформировали полигон, в котором проходили учения перед реальными полями.

Время около 6 утра, я досиживаю своё дежурство, и тут раздается звонок городского телефона. Он в принципе звонит крайне редко, а в такое время тем более, поэтому я, сильно недоумевая, взял трубку:

— С полигоном меня соедини.

В утреннем замешательстве я сначала не понял, кто это вообще такой, а потом до меня дошло, что звонит наш комбат, которого посредством коммутатора необходимо соединить с полигоном (я уже рассказывал, что в коммутаторе была такая фишка, позволяющая соединять звонки с городского телефона с абонентами коммутатора).

Я понимаю, что мы эту связь вообще не делали, так как полигон только открылся, но также понимаю, что донести эту новость в таком формате — значит быть вые*анным, однако мой мозг ничего не смог придумать, и я именно так ему и доложил, мол, связи нет, мы её не делали. На что он, на моё удивление, максимально спокойно ответил, что ему нужно, чтобы через полчаса связь была — и бросил трубку.


Через 5 минут городской телефон звонит снова, в этот раз слышу злобный и сонный голос нашего Прапорщика, который сказал будить вторую смену, а всей нашей сменой идти на решение проблемы. Также он сказал, что связь с полигном уже была проложена какой-то ротой, но, видимо, там что-то навернулось, так как с полигона до коммутатора сигнал не доходит, поэтому нужно просто проверить линию.

Подорвав своих напарников и призвав на узел спящую смену, мы направились в путь. От полигона до части было километра два, и мы действительно нашли полёвку, которая уходила куда-то в поля — именно о ней говорил наш Прапор. Необходимо было выяснить, на каком участке кабеля начинаются проблемы. Это сделать оказалось несложно — та рота, которой доверили это задание, не заморачивалась, и соединяла куски полёвки... скотчем. Обычным канцелярским скотчем, еле как перемотав жилы под ним.

Разорвав первое "профессиональное" сращивание, нам нужно было понять, что хотя бы до этого места вызов доходит. Но у нас не было ТА-57, посредством которого мы могли в этом убедиться, прозвонив линию. Так как время поджимало, а задачу нужно было выполнять, мы решили, что вместо тапиков для прозвона будем использовать собственные тела.


У меня был кнопочный телефон, я звонил другому телефонисту, который меня сменил и находился на коммутаторе, один из парней, который был со мной, замыкал на себе кабель, после чего я сообщал об этом телефонисту и он подавал вызов. Удар приходил неплохой — замкнувший на себе провод парень аж подпрыгивал, после чего мы быстро сращивали провод по-нормальному и шли дальше.

К нашему сожалению, дальше ситуация обстояла гораздо хуже — скотч был чуть ли не через каждые 20-30 метров, мы решили делать умнее и проверять линию с конца, но там вообще всё было мертвое, связь не проходила. Близилось время развода, и нам пришлось возвращаться.

Вернулись. Получили пи*ды от начальника узла, выслушали речь о том, какая ужасная рота, тянувшая кабель, параллельно отхватывая сладкие словечки и на себе, после чего получили приказ провести новую линию с помощью той полёвки, которую мы сами же собирали. Заодно проверим, сказал прапор, насколько вы качественно сращивали её.

Вот тут мы реально испугались. Вроде как мы всё делали нормально, но нас уже и так уничтожили и даже не за свою работу, а тут еще материализовалось то, за что мы когда-то отвечали. К счастью, в случае с нашей полёвкой всё прошло успешно, и уже к вечеру этого дня связь с полигоном была налажена. А ту полевку, что использовала рота, мы собрали, срастили и добавили в нашу катушку. Такая вот тройная работа. Полёвка мне до сих пор иногда снится.

Вот такие дела. Спасибо за прочтение! Если история зайдет, напишу что-нибудь еще — благо, историй со связью хватает.

Показать полностью 4
Отличная работа, все прочитано!