geminy27

Солнце нещадно палило, и воздух над берегом заросшего пруда, в который лениво впадала речка Серая, казалось, дрожал от зноя. К воде вышли двое босоногих мальчишек в простых полотняных рубахах и портах — одному на вид было лет одиннадцать, другому около девяти. Изнывая от неимоверной жары, они хотели поскорее окунуться в прохладную влагу.

Однако берег не был пуст. Там, в тени, стоял накрытый походный стол. За ним расположились необычные гости: рыжеволосая девочка лет девяти и черноволосый мальчик примерно десяти лет. Рядом, подчеркивая важность компании, застыл дворянин с зажатой в руке шпагой, а неподалеку суетились няньки. Чуть поодаль у костра человек в простом платье что-то поджаривал на тяжелой сковороде, а из воды пруда торчал садок, в котором шумно плескалась свежая рыба.

Мальчишки подошли ближе. Старший, не выказывая робости, требовательно спросил:

— Вы кто такие?

— Пошел прочь, холоп! — рявкнул дворянин, хватаясь за эфес.

В ответ мальчик, недолго думая, подхватил с земли увесистую палку и с силой обрушил её на стол. Посуда со звоном полетела на песок. Девочка испуганно заплакала. Черноволосый мальчик вскочил и вцепился в палку, пытаясь вырвать её из рук незваного гостя.

Дворянин, побагровев от ярости, шагнул к мальчишкам и мертвой хваткой вцепился им в уши.

— Ну, сейчас я вам всыплю розг! — закричал он. — Вы хоть знаете, на кого покусились?!

— Отпусти, дурак! Хуже будет! — внезапно прогремел чей-то голос.

К берегу скорым шагом спускался мужчина в богатом расшитом кафтане. Не успел дворянин опомниться, как получил тяжелую оплеуху.

— Ты хоть понимаешь, собака, кто перед тобой? — прошипел мужчина. — Это Великий князь Иван Васильевич!

В то же мгновение всех присутствующих будто подкосило: няньки и челядь пали на колени. Рыжеволосая девочка, замерев, во все глаза смотрела на мальчишек. Иван, освободившись, подошел к дворянину и, грубо взяв его за волосы, кивнул в сторону испуганных детей за столом:

— Кто такие?

— Принцесса английская Елизавета Тюдор и Роберт Дадли, сын герцога Нортумберлендского, — едва шевеля губами, ответил тот.

— А, дочь многоженца… — усмехнулся Иван.

— Нет! Мой отец — король Англии, он «Черный дракон»! — перебила его принцесса, вскинув голову.

Великий князь брезгливо оттолкнул дворянина:

— Этого — на псарню. А вас, принцесса, надобно манерам поучить. У нас такие, как вы, либо в рындах ходят, либо в прислугах, — произнес он на чистой латыни.

Услышав латынь, Елизавета поспешно опустилась на колени:

— Ваше величество, простите моих слуг, они не ведали, кто вы… Прошу вас, отпустите их и не гневайтесь на меня.

— Запомните, принцесса: я не «величество», ко мне обращаются «мой государь», — отрезал Иван. — Ладно, всыпать этому десяток розг и гнать взашей. Да так, чтоб уши огнем горели!

Он повернулся ко второму мальчику:

— Иван, сходи, проверь. Можешь и от себя добавить, ты мне человек близкий, князь как-никак.

Дворянин, понурив голову и тяжело вздыхая, поплелся прочь. Девочка, проводив его взглядом, тихо спросила по-латыни:

— Может, не стоило так сурово?

— Как не стоило? — бросил Иван. — За то, что он со мной сотворить хотел, у нас одно наказание — четвертование. Так что легко отделался. Твой-то отец подданных, да и мать твою, не сильно жаловал.

— Мой отец умеет прощать… — попыталась возразить Елизавета.

— Ага, так «простил», что голову отрубить велел, — оборвал её князь.

Увидев, как в глазах девочки блеснули слезы обиды, Иван осекся. Лицо её показалось ему странно знакомым.

— Не знаю даже, куда тебя определить… — пробормотал он уже мягче.

— Куда скажешь, — с горечью ответила Елизавета. — Я же теперь прислуга.

Иван Васильевич внимательно всмотрелся в лицо принцессы, и гнев его окончательно сменился холодным любопытством. Он жестом приказал свите отойти подальше, оставив их с Елизаветой наедине под сенью старых ив.

— Прислуга мне не надобна, у меня своих девок полно, — наконец произнес он, переходя на более спокойный тон. — Но коли ты королевской крови, то и сидеть тебе в девичьей не пристало. Будешь гостьей, пока не решу, как с тобой быть.

Елизавета поднялась с колен, отряхивая пыль с дорогого, но теперь измятого платья. Она вытерла слезы и посмотрела на великого князя с затаенным вызовом, который был так несвойственны обычным подданным.

— Мой отец не оценит такого гостеприимства, государь, — ответила она, намеренно употребив титул, которого он требовал. — В Англии ценят свободу выше, чем жизнь.

— Свобода? — Иван коротко рассмеялся, и в этом смехе послышались нотки будущего царя. — Свобода — это воля государя. А твой отец, видать, волю свою с помощью плах вершит похуже нашего.

Он повернулся к озеру, где в садке всё так же билась рыба.

— Идите, «принцесса», завтракать. Там уже рыбу зажарили, а голодный гость — плохой собеседник. Иван! — крикнул он второму мальчику, который уже возвращался после расправы над дворянином. — Неси рыбу да вели Роберту тоже сесть. Раз уж они здесь, пусть посмотрят, как на Руси князья завтракают.

Елизавета обернулась к Роберту Дадли, который всё еще стоял ни жив ни мертв. В её глазах промелькнула искра стальной решимости, которая спустя десятилетия заставит трепетать всю Европу. Она поняла: чтобы выжить здесь, ей придется забыть о слезах и научиться играть по правилам этого странного, сурового мальчика.

— Идем, Роберт, — тихо сказала она. — Мы еще посмотрим, кто у кого будет в прислугах.

Иван Васильевич, шедший впереди, лишь слегка повел плечом, будто услышал её слова, но ничего не ответил.

Запах поджаренной на костре рыбы мешался с ароматом речной мяты и горьковатым дымом ивовых веток. Иван Васильевич, хотя и был в гостях, по-хозяйски расположился на поваленном стволе. Кивком он указал Елизавете на место напротив. Роберт Дадли, всё еще бледный, примостился с краю, опасливо поглядывая на Ивана — того, что помоложе.

— Ешьте, — усмехаясь, коротко бросил великий князь, поддевая ножом кусок исходящей паром рыбы. — У нас на Руси гость — человек божий, пока не докажет обратное.

Елизавета приняла поднесенную ей деревянную мису с достоинством, словно это было золотое блюдо в Уайтхолле. Она аккуратно отломила кусочек, внимательно наблюдая за тем, как Иван управляется с едой. В его движениях не было изысканности европейских дворов, но сквозила уверенность хищника, который точно знает: весь этот берег, эта река, все эти люди и даже гости в его бескрайнем государстве принадлежат ему.

— Вы говорите о воле, государь, — начала она по-латыни, осторожно подбирая слова. — Но разве воля — это не закон? В моем доме закон защищает даже последнего бедняка.

Иван усмехнулся, и в его глазах блеснул холодный огонь.

— Закон — это перо в руках государя. Хочу — напишу милость, хочу — смертный приговор. Твой отец разве спрашивает дозволения у закона, когда решает, кто сегодня лишится головы? Он просто пишет новый закон!

Елизавета замерла. Упоминание отца кольнуло её, но она не отвела взгляда.

— Мой отец строит величие Англии.

— А я буду строить Третий Рим, — отрезал Иван. — И в моем будущем государстве нет места слабости. Даже детской. Когда я войду в совершеннолетие, меня помажут на царство — тогда все земли Ливонии и даже твоя Англия склоняться передо мной. На общем курултае решили, что я — следующий государь. Много таких как ты прибыло и ещё прибудет из Ливонии.

Он повернулся к своему тезке, который стоял чуть поодаль:

— Иван, скажи-ка нашей гостье: что мы делаем с теми, кто не понимает слова «государь»?

Второй мальчик, поправив пояс на рубахе, ответил спокойно и жестко:

— Учим, пока не поймут. А не поймут — земля примет.

Елизавета посмотрела на Роберта, который сжал кулаки так, что побелели костяшки. Она поняла: здесь, среди этих бескрайних лесов и суровых лиц, старые правила не работают. Ей нужно было создать новые.

— Я научусь, — тихо произнесла она, и в её глазах уже не было слез — только сталь. — Я очень быстро учусь, мой государь.

Запах поджаренной на костре рыбы мешался с ароматом речной мяты и горьковатым дымом ивовых веток. Иван Васильевич, хотя и был в гостях, по-хозяйски расположился на поваленном стволе. Кивком он указал Елизавете на место напротив. Роберт Дадли, всё еще бледный, примостился с краю, опасливо поглядывая на Ивана — того, что помоложе.

— Ешьте, — усмехаясь, коротко бросил великий князь, поддевая ножом кусок исходящей паром рыбы. — У нас на Руси гость — человек божий, пока не докажет обратное.

Елизавета приняла поднесенную ей деревянную мису с достоинством, словно это было золотое блюдо в Уайтхолле. Она аккуратно отломила кусочек, внимательно наблюдая за тем, как Иван управляется с едой. В его движениях не было изысканности европейских дворов, но сквозила уверенность хищника, который точно знает: весь этот берег, эта река, все эти люди и даже гости в его бескрайнем государстве принадлежат ему.

— Вы говорите о воле, государь, — начала она по-латыни, осторожно подбирая слова. — Но разве воля — это не закон? В моем доме закон защищает даже последнего бедняка.

Иван усмехнулся, и в его глазах блеснул холодный огонь.

— Закон — это перо в руках государя. Хочу — напишу милость, хочу — смертный приговор. Твой отец разве спрашивает дозволения у закона, когда решает, кто сегодня лишится головы? Он просто пишет новый закон!

Елизавета замерла. Упоминание отца кольнуло её, но она не отвела взгляда.

— Мой отец строит величие Англии.

— А я буду строить Третий Рим, — отрезал Иван. — И в моем будущем государстве нет места слабости. Даже детской. Когда я войду в совершеннолетие, меня помажут на царствие — тогда все земли Ливонии и даже твоя Англия склонятся передо мной. На общем курултае решили, что я — следующий государь.

Он повернулся к своему тезке, который стоял чуть поодаль:

— Иван, скажи-ка нашей гостье: что мы делаем с теми, кто не понимает слова «государь»?

Второй мальчик, поправив пояс на рубахе, ответил спокойно и жестко:

— Учим, пока не поймут. А не поймут — земля примет.

Елизавета посмотрела на Роберта, который сжал кулаки так, что побелели костяшки. Она поняла: здесь, среди этих бескрайних лесов и суровых лиц, старые правила не работают. Ей нужно было создать новые.

— Я научусь, — тихо произнесла она, и в её глазах уже не было слез — только сталь. — Я очень быстро учусь, мой государь.

— Зачем ты мстишь всем нам? — Яга растерянно огляделась. Её рыжие волосы больше не развевались на весу, а тяжело лежали на плечах в стерильной тишине зала. — Ты ведь никогда не был монстром.

— В моих действиях нет мести, Яга. Только горькая реальность, — Велес горько усмехнулся. — Ты думаешь, наша трагедия началась здесь, на этой планете? Нет, всё началось дома. Мне надоело смотреть, как наши братья и сестры разрушают миры, бросая людей в топку войн ради собственного славы и мифического величия.

— Я не понимаю... что именно ты сделал? — голос Яги дрогнул.

— Давай вернемся к истокам. Помнишь нашу встречу, когда родичи едва не спалили планету в новой междоусобице? — Велес мягко улыбнулся и указал на стену, за которой пульсировала бесконечность.

— Конечно, помню, — прошептала Яга. — Я тогда вышла замуж за самого умного из нас... за тебя.

— Хватит, Яга. Хоть мне и льстит твоя память, сейчас не время для нежности, — Велес перебил её коротким жестом. — Тогда, два года спустя, я разбил врага. Это был Удгар. Мой старый друг, мы вместе изучали тайны мироздания. Именно я создал те беспилотные корабли, что стерли его «уничтожителей» в порошок. Я отправил его к праотцам лично, чтобы он не смог вернуться и начать мстить заново. А после... я воспользовался хаосом, и мы улетели.

— То есть... наша родная планета всё еще жива? — в глазах Яги забрезжила надежда.

— Жива. Но мы — нет. Идем в Зал Сна.

Он взмахнул рукой, и пространство вывернулось наизнанку. Они очутились в бесконечной галерее, где в строгом порядке выстроились прозрачные капсулы. Внутри них, в коконах из переплетающихся сенсоров и питательных трубок, лежали люди. Яга вскрикнула, увидев в первой из них саму себя — юную, прекрасную и неподвижную. В соседней капсуле мирно спал Велес.

Миг — и они снова на поляне у Калинового моста. Время всё еще стояло. К застывшим фигурам добавился Вий — монументальная тень в черных чешуйчатых доспехах, чье лицо казалось выжженным клеймом на фоне реальности.

— Что это было? Иллюзия? — спросила Яга, хватаясь за руку Велеса, чтобы не упасть.

— Это была правда. А теперь смотри на тот мир, что мы создали, — Велес ударил посохом о землю, и время с ревом сорвалось с цепи.

— Как ты посмел притащить меня сюда?! — взревел Вий, выхватывая меч, но его голос сорвался, когда он увидел спокойствие в глазах Александрова.

— Слушайте все, — Велес обернулся к застывшим в изумлении Перуну, Сварогу и остальным. — Я обманом вывез вас с нашей «гибнущей» планеты. Мы погрузились в анабиоз, чтобы переждать века в пустоте. Но я хочу, чтобы вы осознали: вы до сих пор спите. Всё, что вы видели — ваши земли, ваши войны, ваша власть — это лишь симуляция «Рода». Перед «сном» я запустил программу под названием «Мрежная явь».

Он посмотрел на Алису и Ксению, чьи лица побледнели от осознания масштаба лжи.

— Это и есть ваше «Междумирье», девочки мои. Вы — плоть от плоти этого сна. И сейчас мы находимся в точке выбора. Если вы решите уничтожить меня здесь, — он обвел взглядом разгневанных богов, — вы никогда не покинете симуляцию. Ключи от «Рода» и координаты «Беловодья» исчезнут вместе со мной. И вы никогда не узнаете, где находится реальность. Но есть другой путь: отбросить свои пороки и вернуться к нашему человеческому образу.

Велес сел в свое дубовое кресло, которое теперь казалось всего лишь набором пикселей на фоне вечности.

— Ну что, родичи... пообщаемся как люди или продолжим играть в богов?

— Ой, как ты быстр на суд, Перун, — ответил отец. — А теперь просьба к тебе, Полоз: обратись Велесом.

Александров обратился к худому черноволосому человеку в золотых доспехах с хищным взглядом. Через секунду рядом со всадниками стоял молодой мужчина с густой черной бородой в сером кафтане.

— А теперь я тебе покажу, как воровать жен, Перун, — сказал Александров, и в тот же миг на поляне появилась светлорусая, в жемчужном кокошнике и в красном, расшитом золотом сарафане Додола, супруга Перуна.

— Скажи, пожалуйста, где Велес? — спросил её Александров.

— Ты кто такой, чтобы обращаться ко мне? — ответила Додола и повернулась к мужу.

— Раз так, покажи: где Велес и так ли он выглядел в день твоего похищения? — спросил Перун.

— Конечно, это он! Ты что, Велес, язык потерял? — обратилась Додола к псевдо-Велесу.

В ту же секунду она исчезла.

— Где она? — спросил Перун.

— В вашем доме, не переживай. Надеюсь, ты понимаешь теперь, как Велес мог своровать твою жену и кто на самом деле её воровал, — с усмешкой в голосе сказал Александров.

Алиса тихо захихикала. Яга заплакала, закрыв глаза расшитым золотом пурпурным платком. Перун схватил Полоза за шкирку, но в руках остались доспехи, а по земле, отползая к мосту, шипел змей:

— Перун, ты всё не так понял!..

— Я всё так понял, змеюга. Можешь убегать, но я знаю, где твое царство, — ответил Перун.

— Ну зачем вы так... Полоз, подожди, это ещё не всё. Я тогда начал строить флот. Благодаря своему помощнику за это время в Рипейских горах было построено более тридцати трех кораблей. Теперь я буду диктовать условия, а не то я могу сжечь вас всех, — твердо сказал Александров.

— Ты мне угрожать вздумал? — сказал Перун. — Да я размажу твою армию, даже не моргнув глазом!

Тут же над головами возникла тень корабля. Александров махнул рукой — корабль засветился и исчез. Рядом с троном Александрова сел огромный серый волк. Александров погладил его по большой голове.

— Сожжёт. Сможет, даже не пошевелится, — произнес Волк. — Полоз-то хорошо помнит, как корабли работают.

Полоз ничего не ответил, только прошипел в ответ. Через пару минут на поляне появился Сварог:

— Всё, Велес, хватит! Останови свой корабль. Перун, ты не представляешь... они выключили оборону «Гардарики» и захватили весь сектор!

— Мы ждём гостей, — голос отца звучал глухо, но уверенно. Он не обернулся, его взгляд был прикован к мосту через реку.

Откуда-то из тени деревьев бесшумно вынырнула Тагмата — андроид в белом комбинезоне. Без единого слова она принесла два серебристых складных кресла. Алиса и Ксения переглянулись и сели, чувствуя, как холодный металл сидений контрастирует с летним зноем поляны.

— А гостям? — Ксения попыталась разрядить обстановку шуткой, но та прозвучала натянуто.

— Они постоят, — отец коротко усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то первобытное, жесткое.

— Папа, — Алиса подалась вперед, — хватит загадок. Полоз придет не один. Кто еще? И почему здесь, у этого моста?

Александров тяжело вздохнул и наконец повернулся к ним. Он выглядел бесконечно уставшим.

— Мы завершаем мои приключения, девочки. Хватит играть в прятки между мирами. Их много, а я один. Я не хочу их уничтожать, но и позволять им разрывать наш мир больше не намерен. Это началось не пять лет назад и даже не сто. Семь с половиной тысяч лет назад наши предки бежали — как думали все, от врага, которого не смогли победить в открытом бою. Спустя время они во сне прибыли на нашу планету. Началось заселение нашими генами, нашими детьми. Мы строили города, но они почувствовали себя богами. Как и на своей планете, Сварожичи и Виевичи начали готовиться к новой схватке. Они боролись за души детей своих. Вий одурманивал детей человеческих завистью, говорил, что, свергнув Велеса, они обретут вечную жизнь. Была война за древнюю столицу Китеж-град. Сварожичи помогли Велесу, он спрятал свое творение в Беловодье, в так называемом Междумирье — правильно оно называется Мрежной явью.

Он сделал паузу, вглядываясь в лес.

— Вий проиграл, но выиграл потом: он создал ситуацию, когда Велеса возненавидели все Сварожичи вместе с Ягой и прогнали сюда, на берег реки Смородины. Потом Велес отправился в свои земли и увидел, что детей его притесняют. Он пытался восстановить справедливость, но его победила собственная жена. Она отправила его в царство своего рода, откуда Велес сбежал в 1953 году и какое-то время находился здесь. Потом он начал рождаться в своём роде. Но и тут Вий решил воспользоваться ситуацией — однако у него ничего не получилось. Просто есть договор между богами: если Вий вторгнется, Сварожичи начнут войну с ним. А теперь у вас есть огромная армия: более миллиона Тагмат, десятки кораблей. У вас самая мощная и подготовленная армия.

Александров повернулся. Вдали, за мостом, в еловом лесу поднялись первые клубы пыли. Воздух задрожал от низкого гула.

— Вот и гости пожаловали, встречаем их. Разговаривать буду я. Мы встретим их не как просители, а как хозяева своей жизни.

Перед мостом из марева пыли начали проступать очерта

ния всадников.

— Ты просишь о соседстве, Вий, — медленно произнес Сварог, и в его голосе послышался гул кузнечного горна. — Но помни: люди — это не просто существа. В них течет наша кровь. Мои сыновья-Сварожичи вложили в них искру созидания и небесный жар, а Велес с Ягой наделили их душой, знаниями и технологиями. Они — венец нашего союза, и мы не позволим им стать тенью твоих подданных.

Вий лишь усмехнулся, и от этой усмешки по стенам дворца пробежала легкая изморозь. Его тяжелые веки дрогнули, но остались опущенными.

— Я не ищу войны с вашими любимцами, — глухо ответил Владыка Подземного мира. — Мои «дивьи люди» будут иными. Серые, как предрассветный туман, и черные, как самая глубокая ночь на границе с вашим миром. У них будет своя мудрость, холодная и тихая. Разве мир не станет полнее, если в нем поселится и тень, а не только ваш ослепительный свет?

Велес, до этого хранивший молчание, сделал шаг вперед. Его посох тихо стукнул о каменный пол, и по залу разлился мягкий золотистый свет, спорящий с темнотой, исходящей от Вия.

— Мир — это равновесие, — произнес Велес, взглянув на Ягу. — Мы дали людям жизнь и научили их любви к этой земле. Если твои дети придут с миром, они найдут место под солнцем или в глубоких лесах. Но если они нужны тебе здесь для коварства, помни: Яга знает каждую тропу в этом мире, а мой взор проникает глубже, чем твои самые темные шахты.

Яга, стоявшая у окна, обернулась. Её глаза сверкнули.

— Пусть будет так, — отрезала она. — Мы позволим им выйти на свет. Но договор будет скреплен здесь, у подножия Рипейских гор. Каждому народу — свой удел, каждой душе — свое испытание.

Сварог поднялся:

— Раз так, то поселим ещё два племени из наших экспериментов: краснокожих и жёлтых, как пламя в моих кузнях.

— Тогда мы впишем в договор ещё один пункт, — сказал Велес. — Если Вий или кто-то из его сородичей из других земель вторгнется, то Сварог со Сварожичами уничтожат мир твой, Вий. Согласен ли ты?

— Согласен. Вы победители, куда мне деваться, — ответил Вий. — Но если на «землях Астарты» дети рассорятся, то пусть сами разбираются.

Велес ушел. Яга прощалась с отцом, а Сварожичи провожали Вия. Зажглась звезда, Виевичи выступили в путь. Вий задержался и обнял Ягу:

— Не пара он тебе, дочь моя. Если что — ты знаешь, что мы тебя всегда ждём.

Все начали расходиться по покоям. Прибежал Перун и попросил Ягу найти его жену Диву.

— Пойдем, позовем Велеса, может, он её найдет, — ответила Яга.

Подойдя к своим покоям, она открыла дверь. В гостиной на мягких подушках лежала и спала Дива. Перун подбежал к ней и начал будить. Она очнулась.

— Дива, расскажи нам, как ты сюда попала? — с яростью в голосе спросил Перун.

— Велес меня позвал и чем-то напоил, — плача, ответила Дива.

— Я убью его! — прорычал Перун.

— Нет, Перун, я сама. Позови отца и ждите в зале. Я сама его найду и приведу, — с грустью в голосе ответила Яга.

— Брат, никого я не хотел обесчестить, не опаивал её. Хотя теперь вряд ли я могу это доказать, — Велес обернулся в сторону Яги.

Она смотрела на него глазами, мокрыми от слез.

— Сварог, видеть его не могу. Как решите, так и будет, только мне сообщите, — сказала Яга, вступая в портал.

— Велес, мы тебя ссылаем в царство Вия. Выходить ты сможешь только в свой удел — на берег реки Смородины. Если хочешь, можешь там и жить: будешь души направлять. По Мрежной яви тебе переходы в другие земли запрещены. Срок тебе — пока ты не примешь содеянное и не извинишься перед Перуном и его супругой.

Сварог встал со стула. Велес отдал Лихо посох и что-то шепнул на ухо. Зажглась звезда, и из прохода вышли Горыня и Усыня. Велес покорно побрел за ними.