Vostok25

Вставлю пожалуй и я свои 5 копеек в эту всю историю. Школотроном пошёл в 1 класс ещё в 91 году в ПГТ на Урале, когда весь героиновый пиздец только начал начинаться, жил с родителями в кирпичной пятиэтажке на 4м этаже. На втором этаже дома был алкопритон хозяином которого был какой-то старый дед. Точнее хозяином он был номинальным потомучто хозяином там давно уже по факту были толпы алкашей, которые благополучно повысили свою квалификацию в плане веществ до героиновых торчков. И понеслась как водится череда синих тел в подъезде, шприцов, блевотины смрада и тому подобных явлений. Тоесть идешь из школы вечером мимо торчков у подъезда, потом перешагиваешь блевотину, этажем выше лежит синее тело непонятно живое или уже нет.
И так продолжалось гда до 2002 наверно, пока эту всю блатхату не выселили каким-то образом жильцы подъезда, потомучто эти ребята явно не отличались финансовой дисциплиной по теме оплаты квитанций за газ и его им отключали, но потом нарколыги всегда находили способ как его подключить самостоятельно. И вот тут у жильцов сработал видимо ахтунг когда слова газ и самостоятельное его подключение наркоманами сложились в одно предложение). Вобщем их выселили из дома но пока там этот притон находился чего там только небыло. Как водится окна были выбиты давно и тупо заткнуты матрасами, дверь в квартиру была как в деревенском сортире, а то истрашней. Мама моего одноклассника работала в скорой и очень часто видели её как она опять кого-то откачивает возле подъезда. Ещё по неподтвержденным слухам там был ребенок который там в этой хате и умер и был закопан где-то втихоря, но правда или нет не знаю свечку не держал, хотя при всём что там творилось вполне себе могло произойти.
Но на момент детства это кстати не казалось таким ужасным. Это всё было вроде как рядом но и в то же время далеко от меня, наверное как раз потому, что это было детство.
Одновременно с этим мой друг жил в соседнем доме на первом этаже и его соседка очень активно барыжила герычем. Все толпы нарколыг постоянно стучались к нему в окно, пока его бате это не надоело и он не начал вылывать ментов, когда те приезжали он всё время был понятым при обыске. На той хате обои не клеились вобще потомучто менты при обыске каждый раз их сдирали, клали всех кого там найдут мордой в пол, но на этом конечно ни торговля ни страждущие не кончались. Потом всё как-то само собой опять же к 2002 году и утихло.

Тракторист Аркадий проснулся рано утром от крика петуха. Голова гудела, как пустой бак от трактора, но сегодня он твердо решил: неделю не пить. Хватит. Вчерашний вечер снова стерся в памяти, только обрывки: смех соседа Василия, звон стаканов, темнота за окном. Он потянулся к тумбочке, где обычно стояла бутылка, но рука наткнулась на что-то другое — фотографию.

Аркадий прищурился, разглядывая снимок. На нем он сам, но какой-то другой: в чистой рубашке, с улыбкой, на фоне московских высоток. И тут его будто ударило током. Он вдруг вспомнил: полгода назад он приехал в эту деревню всего на выходные — порыбачить, отдохнуть от городской суеты. А потом... Потом что-то пошло не так.

Он встал, пошатываясь, и подошел к окну. За ним расстилались бескрайние поля, а вдалеке виднелась река, которая когда-то манила его своей тишиной. Аркадий закрыл глаза, пытаясь собрать воспоминания, как пазл. Москва, работа, ссора с начальником, звонок старого друга, который предложил "вырваться на природу". Дорога, деревня, вечер у костра... А дальше — пустота.

Вдруг в дверь постучали. На пороге стояла соседка Мария, держа в руках тарелку с пирогами.
— Аркаша, ты как? — спросила она, смотря на него с беспокойством.
— Да ничего, — буркнул он, но вдруг спросил: — Мария, а я... я давно здесь живу?

Она удивленно подняла брови:
— Полгода уже, Аркаша. Ты что, забыл?
— А почему я остался? — спросил он, чувствуя, как в голове начинает что-то проясняться.
Мария вздохнула:
— Ты тогда сказал, что город тебя достал. А тут тихо, спокойно. Да и тракторист как раз нужен был. Ты и остался.

Аркадий кивнул, но внутри все кипело. Он вспомнил, как в первый же вечер познакомился с местными, как они угощали его самогоном, как он смеялся и чувствовал себя своим. А потом... Потом он просто остался. Бросил работу, квартиру, друзей. И даже не заметил, как это произошло.

Весь день он провел за рулем трактора, пытаясь разобраться в себе. К вечеру, когда солнце начало садиться, он пошел к реке. Там, на берегу, он нашел свою старую удочку, которую привез с собой полгода назад. Она была покрыта пылью, но все еще цела. Аркадий сел на берег, закинул удочку и закрыл глаза. В голове всплывали обрывки воспоминаний: звонок от бывшей жены, которая звонила пару месяцев назад, но он не взял трубку; письмо от друга, которое он даже не открыл; обещание самому себе, что "завтра начну новую жизнь".

На следующий день Аркадий снова не пил. И на следующий. К концу недели он уже почти вспомнил, кто он такой. И понял, что пора возвращаться. Но перед этим он решил зайти к Марии.
— Спасибо, — сказал он, — за все.
— Ты куда? — спросила она, словно уже догадываясь.
— В Москву, — ответил он. — Там меня, наверное, уже забыли. Но я попробую начать сначала.

Мария кивнула, а он вышел на улицу, где его ждал старый трактор. Он сел за руль, но вместо того чтобы ехать в поле, повернул на дорогу, ведущую к шоссе. Впереди была Москва, а вместе с ней — шанс все исправить.