TinSoldiere39

Меня обманывали. Обманывали в школе, обманывали на работе. Запудривали мозги книгами, телевизором. Вводили в заблуждение даже родственники и дедушки. Меня обманули и я повёлся; поверил, что женщины такие же, как и мы — мужчины. Они также могут ходить в джинсах и кроссовках. Быть руководителями, директорами школ и отличными водителями. Всё сходилось. Просто чуть-чуть другая физиология. Просто рост немного ниже, а внешность красивее.
Я раскрыл секрет, тщательно скрываемый системой. Мы разные. Оказывается, на планете параллельно сосуществуют две формы человеческой жизни. Мужская и женская.

Они другие. Они функционируют на очень странном принципе. Недоступном нашему пониманию. Но лучше и не пытаться понять почему же так устроено. Лучше проверить это в своей семье.
Женщины работают на внимании, заботе от мужа. Их батарейки заряжаются от ласковых слов и молчаливых искренних обниманий любимого, идущих из печёнок. Они становятся неутомимыми генераторами от простых слов «Ты у меня единственная и у меня нет другой женщины. Ты прекрасная мать наших детей, я так рад, что встретил тебя в жизни. Ты самая лучшая. Как же вкусно ты готовишь, моя ласковая красавица.»

Ветер наполняет паруса бригантины, на засохшую землю падают живительные капли дождя, так оживляют простые слова уставших, измотанных повседневной семейной рутиной жён.

Я долго не мог понять, что справедливости в семейной жизни нет. Мужчина живёт принципами в отношениях — око за око, зуб за зуб. Если измученная жена подходит к мужу и начинает его грызть, сверлить словами, цеплять упрёками, отравлять ядом своих эмоций, сносить с ног своими невероятными эмоциями, то это означает не нападение. Это означает, что не нужно отвечать ударом на удар. Ни в коем случае.
Это просто сработала сигнализация – топливо закончилось. Батарейки разрядились. "Срочно заряди меня, мой спаситель, мой любимый. У меня больше нет сил жить, без твоих ласковых слов, без твоей поддержки. Я вяну, у меня опускаются руки. Я невольно превращаюсь во что-то неприятное. Всего полчасика прогулки, по заснеженным дорожкам, вместе с тобой под ручку. Всего несколько минут твоего внимания. Выслушай мои тревоги и волнения, скопившиеся за день. Только пожалуйста не перебивая, не споря".

Ударили по левой щеке, подставь правую. Справедливости нет. Пришёл с работы вымотанный в усмерть. Принёс деньги, и получил очередной скандал. Хочется конечно, по справедливости ответить. Как минимум гордо замолчать и страдать в одиночестве. Я так и делал и ошибался.
Нужно же жить по принципу — Летели два крокодила один зелёный, другой направо полетел. Жена начала буравить, язвить – значит пришло время всё бросать и срочно идти её обнимать. Говорить в сотый раз «Какие у тебя красивые глаза, душа моя.» Говорить, искренне выкладываясь по полной. Халтура не проходит. Слова для отмазки вызовут лишь ещё большую бурю. Что в переводе с женского означают – "Не верю. Попробуй ещё раз. Попробуй ещё раз пожалуйста! И ни в коем случае не заткнись". Хотя именно так женщина и может ответить.
Надо идти напролом, врываться в огонь её негодования и спасать любимую, спасать мир в семье ласковыми словами, нежными поглаживаниями по голове. С таким же чувством, как успокаивают маленького сына, забирая все его тревоги.

Справедливости нет. Есть две разных формы жизни. Есть странные, необъяснимые действия, которые приводят семью в гармонию. Странные для мужчин, понятные и простые для женщин. Но переводчиков нет. Большинство пребывают в иллюзии. Большинство продолжает видеть в жёнах таких же мужчин только с чуть другой физиологией. Продолжают относиться к жёнам не как к дочкам, слабым и хрупким, (несмотря на их зашкаливающую эмоциональную силищу), а как к мамкам. Вырос, повзрослел. Ушёл от мамы и взял в жёны вторую мамку только помоложе, но с теми же функциями. Функциями домработницы и источника удовольствия когда приспичит.
Даже у сильных женщин кончаются силы, даже крепкие семьи дают течь. Если забывать заботиться о цветах они вянут. Умирая, они зовут на помощь. Они жаждут живительной влаги ласковых слов, комплиментов, знаков внимания. Времени, внимания, которое полностью сосредоточено на них.

Я был захвачен в плен семейной жизнью, захвачен на 30 лет. В плену у меня родились семеро детей. За это время я смог выучить непонятный язык. Язык, на котором общается параллельный мир женской цивилизации. Смог изучить их обычаи и нравы.

Ветер наполняет паруса бригантины, на засохшую землю падают живительные капли дождя, так оживляют нежные, искренние слова уставших, измотанных повседневной семейной рутиной жён. Только нужно чтобы слова мужчины не расходились с делом. Только тогда они будут иметь силу.

Автор: В. Иванов.

В больнице умирал старик. Диагноз его болезни был подобен приговору трибунала к смертной казни. Его имя было известно всему миру, но никакая человеческая сила не могла спасти его. Единственная помощь, которую могли оказать ему его коллеги — это вспрыснуть ту дозу морфия в вену, от которой он уже не смог бы проснуться. Но, в то время, врачи, даже атеисты, подсознательно понимали, что жизнь и смерть принадлежат ведению Бога, а не решению людей, поэтому им оставалось только беспомощно смотреть на затянувшуюся агонию. У больного был обнаружен рак челюсти и языка.

Этот старик, еще недавно напоминавший по виду почтенного раввина, всю жизнь занимался доказательством того, что человек это только пансексуальное существо, что религия, культура и искусство это только надстройки над гениталиями человека, что любовь родителей и детей друг другу — это загнанное в подсознание желание кровосмесительства. В его академических лекциях и научных трудах заключался сгусток кощунства и презрения к человеку. Он словно собрал всю накипь зла и греха, которую создало человечество со времен своего существования, и назвал это словом «наука». Мир был готов, чтобы принять это учение. Люди, далекие от вопросов психиатрии, жадно читали его книги, потому что находили в них апологию демонизма и собственного греха. Он не был причиной нравственной катастрофы человечества, но стал ферментом зла, брошенным в декадентствующую культуру ХХ столетия. Немецкий философ Шпинглер написал книгу «Закат Европы». Если бы можно было написать картину под таким же названием, то одним из главных лиц должен был стать умирающий от рака языка старик. Он как бы стал «духовным отцом» науки XX века о человеке. Он стал восприемником от диавольской купели сексуального зверя. Наверно вы догадались о имени больного, — это Зигмунд Фрейд.

Если культура двух предыдущих столетий была «фаустовской» культурой, когда человек отказывался от вечности ради убегающих мгновений, которых он не в силах остановить, то культуру XX столетия можно назвать «фрейдовской» культурой — это попрание всего святого, которое еще сохранилось в человеке. Человек потерян; доминант жизни — это проникнутое двумя мощными инстинктами — секса и убийства — сознание, в которое погружен человек, как в первобытный хаос. Фрейд уже не может говорить; он объясняется движением пальцев, язык изъеден болезнью, как червями. Говорят, что самый большой ужас — это увидеть себя в гробу. Фрейд видит себя, как уже разлагающегося мертвеца. Метастазы рака уже охватывают как щупальца паука, его тело, появляются гангренозные язвы на лице, щеки чернеют, изо рта капает сукровица; живой труп распространяет вокруг себя страшное зловоние. Около Фрейда нет родных, никто не может приблизиться к нему из-за смрада как будто исходящего из гроба. Лицо Фрейда облепляют мошки, которых привлекает сладковатый запах гноя — от них невозможно отбиваться. Тогда его лицо покрывают как колпаком марлей. Кажется, что из-за смрада сам сатана медлит приблизиться к нему, чтобы взять с собой его душу.

Агония продолжается. У Фрейда была любимая собака, с которой он не расставался никогда. Даже она, не выдержав зловония, убежала из палаты; это было последним ударом для Фрейда: он остался один, сам с собой, вернее с тем, что осталось от него. Он всегда боялся смерти, но теперь безгласно звал ее мольбой своих глаз. Говорят, что повышенная доза морфия поставила точку в истории его болезни. Фрейд — это один из зловещих символов нашего времени. Его смерть также символична: она как бы олицетворяет собой гниение той культуры, которая построена на сексе и на крови, на культе извращенного наслаждения и насилия. Этот смрад гниющего трупа, имя которому Разврат. Но он уже стал отравлять, как гангренозные язвы, все пять континентов. Богохульный язык Фрейда сгнил во рту своего хозяина, превратился в гной, который капал из губ и просачивался в горло. Фрейд, бросивший вызов небесам, умер как бессильный червь, оставленный всеми. Но сама смерть Фрейда — это символический образ, мы бы сказали пророчество о том, какой конец может ожидать человечество.


Архимандрит Рафаил Карелин