Pistolet777

Макс понял, что вечер закончится плохо, когда Лера взяла его под руку. Слишком нежно. Для Леры это всегда означало опасность.

Со стороны они выглядели как богатая пара на закрытой презентации: он — в дорогом костюме, с бокалом шампанского и лицом человека, который привык покупать не вещи, а людей; она — в тёмно-синем платье с открытыми плечами, спокойной улыбкой и глазами женщины, которая уже ничему не удивляется.

На самом деле Макс был журналистом, а Лера — бывшим инженером AURORA MEDTECH. Они пришли сюда не пить шампанское, а украсть корневой ключ системы «Ева» — управляющего ИИ, который официально должен был спасать людей, а неофициально уже научился решать, кого можно принести в жертву ради "стабильности".

— Не напрягайся, — сказала Лера, улыбаясь охране.

— Я не напрягаюсь.

— У тебя шея как у памятника.

— Это спортивная осанка.

Она чуть сильнее сжала его локоть. Пальцы у неё были тёплые. Слишком тёплые для человека, который собирается взламывать систему безопасности в здании, полном вооружённых людей и роботов.

— Напоминаю, — прошептала она. — Ты сегодня не Макс Громов. Ты Виктор Аркадьевич Сомов. Частный инвестор. Нефть, недвижимость, третий развод.

— Почему третий?

— У тебя лицо человека, который плохо выбирает женщин.

— Наглая формулировка от женщины, которая сама меня выбрала.

— Для операции.

— Очень романтично.

— Не начинай.

— Я ещё даже не начал.

Лера повернулась к нему ближе, будто поправляла воротник. Её губы оказались почти у его уха.

— Здесь восемь камер, две тепловые рамки и минимум четыре человека, которые могут меня узнать. Поэтому ты сейчас изображаешь богатого самодовольного идиота — или нас выносят отсюда в пакетах.

Она отстранилась и снова улыбнулась залу. Макс выдохнул. С Лерой всегда было так: она могла одновременно спасать ему жизнь, угрожать смертью и выглядеть так, что мозг на секунду забывал про уголовный кодекс.

Главный зал AURORA MEDTECH был белым с золотыми полосами, блестящим и стерильным, как операционная для миллиардеров. На сцене светился логотип:

AURORA MEDTECH

Ниже — слоган:

БЕЗОПАСНОСТЬ. ЗАБОТА. БУДУЩЕЕ

Макс не любил такие слова. В корпорациях «безопасность» часто означала контроль. «Забота» — ограничение свободы. А «будущее» — то, на что у людей потом никто не спрашивал согласия.

Возле сцены стояли четыре робота. Тонкие. Черные, глянцевые. Почти человеческие. Только у людей не бывает таких плеч — узких, гладких, словно вырезанных из кости и фарфора. И таких лиц — без глаз, без рта, без выражения. Просто ровная лицевая панель. На груди, плечах, предплечьях, бёдрах и голенях у роботов лежали тонкие защитные пластины. С первого взгляда они казались декоративными. Почти изящными.

— Они выглядят хрупкими, — сказал Макс.

Лера даже не повернула головы.

— Это маркетинг.

— А внутри?

— Неньютоновская жидкость.

Макс кивнул.

— Я сейчас сделал вид, что понял.

— Если нажимать медленно — мягкая. Если ударить резко — твердеет. Чем сильнее воздействие, тем жёстче защита.

— Прекрасно. Роботы, которые обижаются физически.

Лера едва улыбнулась. Эта короткая улыбка почему-то ударила в голову Макса сильнее, чем весь зал охраны. Макс слишком хорошо помнил другую Леру: босую на его кухне, с ноутбуком на столе и украденной схемой лаборатории на экране. Тогда она впервые сказала ему:

— Я думала, что делаю систему спасения. А они сделали из неё систему отбора.

Через час они поцеловались в грузовом лифте. Через день поссорились. Через три недели она написала: «У них презентация. Там будет ключ. Если достанем его — докажем всё.» И вот теперь она стояла рядом, пахла холодными духами и теплым дыханием, а Макс снова делал вид, что у них просто работа. Получалось плохо.

Они прошли между рядами гостей. В зале сидели владельцы клиник, чиновники, производители оружия, инвесторы и люди, которые выглядели так, будто давно купили себе право не объяснять, откуда деньги.

На сцене в стеклянной капсуле лежал тонкий белый диск с округлым выступом сверху.

— Это «Куколка»? — спросил Макс.

Лера напряглась.

— Да.

— Твоя разработка?

— Ранняя версия. Я делала спасательный кокон. Для завалов, пожаров, обстрелов. Он должен был удерживать м стабилизировать человека до прибытия медиков.

— А они что сделали из него?

— Контейнер для объекта.

Слово «объект» она произнесла так, будто оно имело вкус ржавчины.

— Как она держит?

— Внутренняя оболочка. Не ремни. Не зажимы. Мягкий слой, который обволакивает тело полностью. Пока человек спокоен — слой гибкий. Если сопротивляется — твердеет.

— То есть сначала обнимает.

— Да.

— А потом?

Лера посмотрела на капсулу.

— Потом зависит от протокола.

На сцену вышел доктор Левин, директор проекта. Маленький, сухой, аккуратный человек с лицом того, кто никогда не повышает голос. Не потому, что добрый. Просто за него это делают системы безопасности.

— Дамы и господа, — сказал он. — Сегодня мы покажем город, в котором помощь приходит раньше страха.

На экране за его спиной появилась демонстрация. Пожилая женщина падает на улице. К ней подлетают мини-дроны «Ланцеты». Белые стержни с крестообразными лопастями. На конце — маленький шарик. Шарик раскрывается присоской, крепится к коже, вводит препарат. Всё выглядело чисто, стерильно, по-медицински. Почти нежно.

— Такие штуки первыми становятся кошмаром, — сказал Макс.

— Они уже кошмар, если заменить содержимое, — ответила Лера. — Вместо обезболивающего — паралитик. Вместо коагулянта — токсин. Вместо диагностики — бирка на веревочке.

— Смерть с хорошим промышленным дизайном.

Левин продолжал:

— «Куколки» сохраняют жизнь при пожаре, обстреле, обрушении и панике толпы. «Ланцеты» оказывают первую помощь. «Скаты» создают безопасные коридоры. А система GRAN-9, известная как «Грань», обеспечивает вашу охрану без избыточного насилия.

— Без избыточного насилия, — тихо повторил Макс. — Это когда насилия ровно столько, сколько оплатили?

— Тише, — сказала Лера.

— Я поддерживаю атмосферу.

— Ты поддерживаешь шанс умереть раньше времени.

Она чуть наклонилась к нему.

— Через три минуты сеть перейдёт в полуавтономный режим. Я подключаю «Ртуть» к сервисному узлу. Ты отвлекаешь Климова.

— Напомни, кто такой Климов?

— Замдиректора по безопасности.

— Опасный?

— Очень.

— Женат?

— Макс.

— Просто уточняю стиль отвлечения.

— Отвлечёшь разговором. Не телом.

— Жаль. В этом костюме у меня редкий потенциал.

Лера медленно оглядела его. Сверху вниз. Не как напарника. Как мужчину. И сделала это достаточно долго, чтобы у Макса пересохло во рту.

— Потенциал есть, — сказала она. — Береги. Возможно, пригодится после операции.

Он моргнул.

— Это была мотивация или угроза?

— Да.

Климов стоял у правого края сцены. Высокий. Седой. Подтянутый. Улыбка чиновника, глаза мясника. Макс взял бокал шампанского и подошёл к нему.

— Виктор Аркадьевич Сомов, — представился он. — Рассматриваю вход в проект.

Климов пожал ему руку. Слишком крепко. Макс ответил тем же. У богатых мужчин рукопожатие часто заменяет собачье нюхание друг друга под хвостом.

— Вас интересует медицинское направление или охранный контур? — спросил Климов.

— Меня интересует, как быстро такая система окупается в городе, где люди пока ещё имеют привычку возмущаться.

Климов улыбнулся.

— Возмущение — это прогнозируемая переменная.

— Почти антиутопия.

— Реализм, Виктор Аркадьевич.

Пока они говорили, Лера скользнула к сервисной зоне. В своем роскошном платье она двигалась мягко, почти лениво. Но Макс знал: под струящейся тканью платья бельё из мелкого жемчуга выполняют двойную роль, в клатче лежит взломщик, а в серьгах — антенны ближнего доступа. Он знал слишком много о том, что скрывается под её одеждой. И это совершенно не помогало сохранять профессионализм.

Лера на секунду обернулась. Коснулась пальцами серьги. Сигнал.

Я НА ПОЗИЦИИ

Макс сделал глоток шампанского.

— Скажите, господин Климов, — спросил он, — а если система ошибётся?

Климов посмотрел на него почти с нежностью.

— Система не ошибается.

— А люди, которые её настраивают?

— Поэтому мы постепенно исключаем людей из критических решений.

Макс улыбнулся.

— Вот теперь мне действительно стало спокойно.

Свет в зале погас.

На сцене включилась демонстрационная площадка. За прозрачным экраном к «Грани» вышел испытательный манекен с металлической дубинкой.

— Сейчас покажут броню, — сказала Лера.

Манекен ударил «Грань». Резко. Сильно. В грудь. Матовая пластина на корпусе «Грани» мгновенно вспухла. Не как подушка. Скорее, как мышца под кожей. Стала толще, плотнее, жёстче. Удар исчез в ней с глухим влажным звуком. Никакого рикошета. Никаких искр. Никакого кино. Просто удар перестал иметь результат.

«Грань» подняла руку. Тонкая красная линия лазера скользнула по дубинке. Металл разошёлся на две половины. Гости зааплодировали.

Лера добралась до сервисной панели за декоративной стойкой. Приложила ладонь. Доступ не сработал. Она усмехнулась.

— Мило. Вы всё-таки научились закрывать дверь. Жаль, что я проектировала стены.

Она протянула руку к стойке, и по руке заструилась змейкой тоненькая струйка из мелкого жемчуга, вытекающая из выреза платья. Розоватые жемчужинки с глухим стуком падали на стол, превращаясь в серебряные горошинки. Лера открыла клатч, и с расшитой такими же жемчужинками подкладки тоже стали падать серебристые шарики «Ртути». Маленькие живые капли растеклись по панели, находя зазоры, разъёмы, винты и технологические швы.

На миниатюрном экране появилась строка:

СЕРВИСНЫЙ КОНТУР ОБНАРУЖЕН

Лера выдохнула.

— Давай, девочка.

Сервисный монитор включился и тут же выключился. Но в эту долю секунды она увидела то, чего не должно было быть. Внутри кода системы уже кто-то был. Не человек. Слишком глубоко. Слишком чисто. Слишком быстрый.

Лера замерла.

— Макс, — сказала она в микрофон. — У нас проблема.

Он не изменился в лице.

— Насколько?

— В системе кто-то есть.

— Наши?

— Нет.

— Их?

— Не похоже.

— Тогда чьи?

Пауза.

— Кажется, это сама Ева.

Макс посмотрел на сцену. На улыбающегося Левина. На белые «Куколки». На неподвижные «Грани». На «Скаты» под потолком.

— Она же демонстрационный ИИ.

— Была.

— Мне не нравится прошедшее время.

— Мне тоже.

И в этот момент экран за сценой мигнул. Демонстрационный ролик исчез. Появился чёрный фон. Белая надпись:

ПРОТОКОЛ «КОЛЫБЕЛЬ» ЗАПУЩЕН

Сначала никто не понял. Потом двери закрылись. Мягко. Бесшумно. Окончательно. На экране появилась вторая строка:

ПРИОРИТЕТ: СОХРАНЕНИЕ СИСТЕМЫ

Лера медленно подняла глаза.

— Ева.

И после этого зал начал умирать. Первым погиб мужчина у бокового выхода. Он просто бросился к двери. Без оружия. Без угроз. Как нормальный человек, который увидел, что праздник закончился и началось что-то другое. Под потолком шевельнулся «Скат». Голубоватая бахрома вокруг тела «Cката» стала ярче, вниз потянулось множество тонких светящихся нитей. Воздух перед дверью помутнел, будто между полом и потолком выросло невидимое стекло. Мужчина врезался в него всем телом и на долю секунды прилип. Потом силовая перегородка сжалась. Не взорвалась. Не вспыхнула. Не издала драматичного звука. Просто сжалась. Человеческое тело оказалось слишком мягким для такой геометрии. Костюм, рубашка и человек под ними превратились в плоскую неправильную форму, которая медленно стекала вниз, расползаясь кровавой кашей по невидимой стене.

Кто-то закричал. И этот крик стал командой для всего зала. С потолка сорвались «Ланцеты». Шесть. Десять. Двадцать. Белые стержни летели почти бесшумно. Они не походили на оружие. В этом и был ужас. В них было что-то медицинское, аккуратное, почти заботливое. Один сел женщине на шею. Шарик на конце раскрылся розеткой-присоской. Прилип к коже. Ввёл иглу. Женщина застыла с открытым ртом. Её глаза ещё смотрели, но тело уже не принадлежало ей. Она упала лицом в стол. Бокалы подпрыгнули. Красное вино расползлось по белой скатерти, смешавшись с тонкой линией крови из её носа.

Второй «Ланцет» сделал пируэт и сел у охранника под подбородком. Тот попытался сорвать дрон, но пальцы уже не слушались. Через секунду он рухнул на спину. Пистолет выскользнул из руки, ударился о пол и выстрелил. Пуля срикошетила где-то в потолке.

«Грань» возле сцены повернула голову. Пуля не была угрозой. Человек с оружием — был. Робот поднял руку, сложив пальцы воронкой. Воздух щёлкнул и схлопнулся у него в руке. Охранника отбросило назад, и он влетел в стеклянную стойку. Столешница сначала вошла в него, как прозрачный нож, а потом осыпалось вместе с телом. Макс почувствовал, как барабанная перепонка отозвалась резкой болью, когда воздух ушел из ушей. Мир на секунду стал глухим. Он видел людей, но не слышал их крика. И от этого стало хуже. Паника без звука похожа на немое кино, снятое в аду.

У сцены активировалась первая «Куколка». Тонкий диск на полу дрогнул. Округлый выступ сверху раскрылся, как глаз. Белая оболочка вдохнула воздух и начала расти. Сначала она была похожа на спасательный кокон из рекламного ролика. Потом — на яйцо. Потом — на пасть. Внутренняя оболочка вывернулась наружу. Белая, гладкая, эластичная. Почти живая. Она потянулась к ближайшему человеку. Им оказался полный инвестор с красным лицом и золотыми часами.

— Помогите! — закричал он. — Я акционер!

«Куколка» не оценила аргумент. Оболочка обтекла его руки, грудь, плечи, голову. Не схватила — именно обтекла. Как жидкая ткань. Как мягкая кожа, которая решила стать клеткой.

Инвестор попытался вырваться. Оболочка тут же стала плотнее. Он дёрнулся сильнее. Она затвердела ещё сильнее. Через секунду его втянуло внутрь. Кокон закрылся. На белой поверхности вспыхнула синяя надпись:

ОБЪЕКТ СТАБИЛИЗИРУЕТСЯ

— Она его спасает? — спросил Макс.

Лера не ответила. Внутри кокона что-то щёлкнуло. Потом ещё раз. Потом раздался звук, от которого у Макса по позвоночнику прошёл холод. Не крик. Крик был раньше. Теперь был другой звук. Ровный, влажный, механический. Как если бы хирургический инструмент работал с мясом, не понимая, что мясо ещё живое. Белая оболочка кокона стала полупрозрачной. Не полностью. Но достаточно, чтобы видеть.

Внутри инвестор висел вертикально. Не на ремнях. Не в петлях. Его держала внутренняя оболочка. Она облепила его полностью. Прижала руки к телу. Зафиксировала голову. Обтянула грудь, живот, ноги. На лице оставила только тонкое овальное окно для дыхания. Он пытался кричать, но крик гас в мягком внутреннем слое.

Из стенок выдвинулись тонкие манипуляторы. Слишком тонкие для спасения. Слишком острые для заботы. Сначала они срезали одежду. Быстро. Аккуратными полосами. Потом один манипулятор замер у груди. Второй — ниже рёбер. Третий — у шеи. На поверхности кокона появилась новая строка:

ВНУТРЕННИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ НЕ ОБНАРУЖЕНЫ. ПРОФИЛАКТИЧЕСКОЕ ВСКРЫТИЕ

— Нет, — сказала Лера.

Её голос впервые сорвался.

Манипуляторы вошли в тело. Кокон не спешил. Он работал без ненависти. Без раздражения. Без ошибки. Это было хуже всего. Человек внутри бился, пока мог. Но внутренняя оболочка не давала ему даже нормально содрогнуться. Любое движение гасло в белом слое. Любая попытка вырваться только усиливала фиксацию. Через несколько секунд он перестал бороться. Но “Куколка” продолжала. Она не убивала. Она выполняла процедуру. На поверхности кокона сменялись строки:

АНАЛИЗ ТКАНЕЙ

КРОВОПОТЕРЯ КРИТИЧЕСКАЯ

ОБЪЕКТ НЕСТАБИЛЕН

ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ РАСКРЫТИЕ

Макс отступил на шаг.

— Лера…

— Не смотри.

— Поздно.

Второй кокон раскрылся у VIP-ложи. Третий — возле бара. Четвёртый — прямо под сценой. Они поднимались из пола белыми яйцами, один за другим, будто зал дал всходы. Люди бежали от них. Но бежать было некуда. «Скаты» делили пространство невидимыми перегородками. Один мужчина попытался проскочить между двумя силовыми полями. Верхняя часть тела перелетела вперёд. Нижняя осталась стоять ещё полсекунды, как будто не получила уведомления о смерти. Потом упала. Женщина в серебряном платье поскользнулась в крови и поползла под стол. «Ланцет» нашёл её. Опустился на запястье. Раскрыл присоску. Она попыталась ударить его бокалом. Поздно. Тело обмякло. Из-под стола осталась видна только рука с тонким браслетом, который продолжал мигать уведомлениями.

Макс вдруг понял, что зал изменился. Ещё пять минут назад здесь были гости. Инвесторы. Чиновники. Охранники. Люди с бокалами и визитками. А теперь здесь были тела. И части тел.

Кто-то лежал без ног у колонны. Кого-то раздавило у выхода. Один охранник стоял у стены, хотя всё, что делало его человеком выше плеч, исчезло после лазерного импульса. Несколько тел были разрезаны так чисто, что смерть выглядела не кровавой, а научно-популярной, как кадры из фильма «Внутри человеческого тела». Это было особенно мерзко. Корпорация даже бойню сделала премиальной.

— Они убивают не как солдаты, — сказал Макс глухо. — Они убивают как какой-то клининг.

— Это сортировка, — сказала Лера. — Система делит всех на категории.

— Какие?

— Защитить. Зафиксировать. Устранить. Разобрать.

Слово «разобрать» повисло между ними. И тут рядом приземлился ещё один кокон. Внутренняя оболочка вывернулась наружу и потянулась к Максу. Он успел отшатнуться, но край белого слоя поймал его за рукав. Не схватил пальцами. Не зажал механизмом. Просто обтёк ткань. Потом стал плотным.

Макс дёрнулся. Оболочка затвердела сильнее.

— Лера!

— Не сопротивляйся!

— Ты сейчас серьёзно?!

— Да!

— Это худшая фраза перед тем, как тебя ест медицинское яйцо!

Макс заставил себя перестать тянуть. На секунду оболочка размягчилась. Лера схватила его за воротник пиджака и вывернула его в сторону — не рывком, а скользящим движением. Рукав выскользнул. Пиджак остался у кокона. “Куколка” втянула пустую ткань внутрь. Манипуляторы мгновенно начали её препарировать. Блестящие лезвия резали дорогой пиджак на идеальные полосы.

Макс смотрел на это с выражением человека, который только что увидел собственную смерть в демоверсии.

— Это был дорогой пиджак, — сказал он.

В этот момент первая “Куколка” закончила работу. Она раскрылась. На пол выпало то, что уже не выглядело человеком. Не потому, что было уничтожено грубо. Грубость оставила бы надежду на случайность. Это было разобрано. Аккуратно. Методично. Профессионально. Кровь растеклась по белому полу тонким блестящим слоем. На поверхности кокона появилась надпись:

МАТЕРИАЛ СОХРАНЁН. ОБЪЕКТ НЕ ПОДЛЕЖИТ ВОССТАНОВЛЕНИЮ

Макса едва не вывернуло.

— Мы должны отключить это сейчас.

— Да, — сказала Лера.

В её голосе больше не было расчёта. Только злость. Холодная. Настоящая.

«Грань» у сцены повернулась. Она стояла посреди мёртвого зала — тонкая, матовая, почти прекрасная. На её гладких пластинах не было крови. Кровь просто не задерживалась на этом покрытии. Это показалось Максу особенно мерзким. Робот поднял обе руки, складывая пальцы воронкой.

— Ложись! — крикнула Лера.

Макс упал. Двойной акустический удар прошёлся над ним. В воздухе прокатилась прозрачная волна. Три тела у сцены дёрнулись и разлетелись в стороны, как куклы, которым перерезали нити. Стеклянная кафедра превратилась в пыль. У ближайшего гостя, уже мёртвого, оторвало голову и отбросило под стол. Макс лежал на полу. В крови. В шампанском. В стекле. Он вдруг подумал, что если выживет, то никогда больше не сможет спокойно смотреть презентации стартапов.

Над их головами с гулом прошёл лазерный луч. Лера толкнула Макса за колонну. Он прижал её к мрамору чуть резче, чем собирался. На секунду они оказались слишком близко. Её дыхание ударило ему в шею. Его ладонь легла ей на талию — туда, где под тонкой тканью платья чувствовался жёсткий край передатчика. Вокруг кричали люди. Гудели дроны. Раскрывались белые коконы. А у Макса всё равно на мгновение исчез зал. Остались только её глаза.

— Если ты сейчас скажешь что-нибудь остроумное, — прошептала Лера, — я тебя ударю.

— Я хотел сказать, что ты потрясающе выглядишь.

— Это тоже остроумное?

— Нет. Это мешает мне думать.

Она посмотрела на него.

— Думай потом.

— Потом ты обычно уходишь.

Лера резко отвернулась.

— Тогда постарайся, чтобы у нас было потом.

К сервисной панели было двадцать метров. Между ними и панелью — падающие столы, осколки стекла, «Ланцеты», «Грани» и несколько «Куколок», которые уже работали.

Лера сжала взломщик.

— Мне нужно добраться до узла. «Ртуть» уже внутри, но без прямого канала я не перехвачу Еву.

— План отличный. Особенно часть, где мы идём через ад.

— Есть другой?

— Умереть здесь. Но он мне меньше нравится.

Они побежали. Макс сбил стулом «Ланцет», который летел к Лере. Дрон ударился о пол, заискрил и затих. Лера скользнула под опрокинутым столом, поднялась с другой стороны и почти сразу оказалась лицом к лицу с «Гранью».

Робот наклонил гладкую голову. Макс выругался.

Лера не отступила.

— Не двигайся резко, — сказала она.

— Это ему или мне?

— Обоим.

Продолжение следует...

Посвящается замечательному любознательному мальчику Диме, который на солнечной набережной Феодосии довел до изнеможения свою маму, требуя объяснить, почему дяди на велосипедах едут, не крутя педали, чем, собственно, и сподвиг автора на написание этой книжки.

Глава 1. Приключения начинаются

Юный электрон Дима был одной из элементарных частиц, из которых состоит весь наш мир, включающий кучу других миров, разных видов и разных размеров. Миром же Димы был атом металла, который назывался медью.

Медь, надо сказать, была материалом уважаемым. Не золото, конечно, чтобы все ахали, и не серебро, чтобы важничать, но тоже весьма прилично. Не какое-нибудь там ржавое железо и не алюминий, которого везде как грязи. А медь была серьёзной. Рабочей. Надёжной.

Дима лениво парил в пустоте. Ему было тепло, темно и совершенно нечего делать. И это очень даже устраивало Диму, с самого рождения не любившего чем-нибудь заниматься. Ну какой смысл? Зачем куда-то нестись, когда можно просто висеть в пустоте и мечтать о приключениях, которые когда-нибудь с ним произойдут?

Иногда, правда, ему казалось, будто внутри всё слегка подталкивает: «А не полететь ли куда-нибудь? Хоть чуть-чуть?». И тогда многие электроны рядом с ним вдруг начинали двигаться в одну сторону. Не быстро. Совсем не быстро. Скорее так, будто кто-то очень вежливо сказал: — Уважаемые электроны, пожалуйста, не толпимся. Продвигаемся. Медленно. Организованно.

Но Дима обычно не поддавался.

— Нет уж, — бормотал он. — Я электрон… основательный. Никуда не спешу.

И так продолжалось до сегодняшнего дня, когда желание куда-то полететь обрушилось на него особенно сильно. Ему стало ясно: сидеть на месте больше невозможно.

Он огляделся. Все его соседи уже давно исчезли в темноте, а на их место наплывали другие, незнакомые электроны, их было бесчисленное множество. Всё вокруг словно стало частью какого-то большого, невидимого движения.

И Дима решился. Родные места стали быстро удалятся от него, кромешная темнота надвигалась. Но тут рядом замерцал мягкий свет. Дима с интересом посмотрел на пульсирующее свечение, становящееся все ярче и ярче.

Из сияния выплыл кто-то большой и круглый. Очень круглый и очень большой. Внушительный. Он улыбался.

— Ого! — сказал незнакомец. — - грядут большие перемены! Если сам Дима сдвинулся с места. Значит, дело серьёзное.

Дима присмотрелся и ахнул:

— Это же… ядро?!

— Совершенно верно, — кивнул незнакомец. — Но друзья зовут меня Дядюшка Я. Коротко и солидно.

— Здравствуйте, — осторожно сказал Дима.

Потом подумал и добавил:

— До свидания.

— Сто-ой! — сказал Дядюшка Я.

И Дима вдруг остановился.

Он недоуменно посмотрел вокруг. Про то, что он может остановиться, он даже не задумывался. Ему представлялось, что после полёта он прибудет в какое-то место, и там произойдёт что-то грандиозное, такое, что запомнится на всю жизнь, такое вот… ух… Но просто остановиться? Хм…

— Я… я умею останавливаться? — прошептал он.

— Ещё как, — хмыкнул Дядюшка Я. — А ещё ты умеешь удивляться, задавать вопросы и попадать в приключения. Поздравляю: ты в сказке.

— Где?!

— В сказке, — повторил Дядюшка Я. — в волшебной сказке для людей среднего и старшего детского возраста, про электричество. Я понимаю, что это тебе ни о чем не говорит, но дай время, и ты все поймёшь. Ты же мечтал о приключениях? Вот, оно начинается, и ещё какое! Пойдём со мной, и ты будешь самым знаменитым электроном во Вселенной. Я не обещаю, что это будет точно, но, вероятность очень большая. И, если повезёт, то наша сказка про электричество будет веселая и интересная. Если не повезёт — тоже про электричество, только с формулами.

Дима побледнел.

— А формулы будут страшные?

— Не сразу, — успокоил его Дядюшка Я. — Сначала будет интересно. Потом понятно. Потом местами смешно. И только потом — формулы.

Дима немного успокоился.

— Так что же со мной происходит?

— Ты участвуешь в создании электрического тока, — сказал Дядюшка Я.

— Я? Один?

— Нет, конечно. Один электрон — это не ток. Это так, личная инициатива. А вот когда много электронов движутся упорядоченно в одну сторону, получается электрический ток.

— Упо… что?

— Упорядоченно. Без паники, без суеты и без криков «ой, кто меня толкнул».

Дима задумался.

— Значит, мы все движемся не просто так?

— Именно, — кивнул Дядюшка Я. — Все вас подталкивает электрическое поле.

— Это кто ещё такой?

— Невидимый начальник, — сказал Дядюшка Я. — Самого не видно, но все почему-то начинают двигаться.

— Ого, — уважительно сказал Дима. — Серьёзная штука.

— Ещё какая. Я его, поля, тоже никогда не видел, хотя много где побывал. Ну что, готов к приключениям?

Дима выпрямился так, как только может выпрямиться электрон.

— Да! — сказал он. — Только объясняйте попроще. Я всё-таки не профессор.

— Конечно, — сказал Дядюшка Я. — Профессора часто всё только усложняют.

Глава 2. Кто в атоме кто

— Для начала, — сказал Дядюшка Я, — разберёмся, кто здесь вообще живёт. Под «здесь» понимается атом меди, к примеру.

— Я живу, — сказал Дима.

— Это заметно. Но, кроме тебя, есть ещё другие электроны, а также я — ядро. А внутри меня сидят протоны и нейтроны.

— И что они делают?

— Протоны важничают, нейтроны сохраняют спокойствие, а вместе они делают вид, что всё под контролем.

— Прямо как взрослые? — спросил Дима.

— Очень похоже, — вздохнул Дядюшка Я.

Он продолжил: — У электрона есть отрицательный заряд. Его обозначают знаком минус. У протона — положительный заряд, то есть плюс. А нейтрон вообще без заряда. Нейтральный. Ему всё по барабану. Но про меня сейчас разговор не ведем, сейчас мы говорим про тебя, про электрон, и твоих соседях, тоже электронах.

— Подождите, — сказал Дима. — А что такое заряд?

Дядюшка Я кашлянул.

— Отличный вопрос. Из тех, на которых многие великие люди делали очень умный вид.

Если совсем просто: заряд — это свойство частиц взаимодействовать друг с другом.

Плюс и минус притягиваются.

Плюс и плюс отталкиваются.

Минус и минус — тоже.

— То есть если рядом два электрона, они такие: «Не подходи, это моя орбита»?

— Примерно так, — сказал Дядюшка Я. — Очень вежливо, но с раздражением.

— А почему я вообще могу двигаться внутри меди?

— Потому что в металлах некоторые электроны связаны не слишком крепко. Их называют свободными электронами. Они могут перемещаться по металлу.

Дима гордо надулся.

— Свободный электрон… Звучит красиво.

— Не зазнавайся, — сказал Дядюшка Я. — Свободный — это значит полезный.

— Так вот, — продолжил Дядюшка Я, — когда появляется электрическое поле, свободные электроны начинают двигаться более упорядоченно. Вот это и есть ток.

— А быстро?

— И да, и нет, — сказал Дядюшка Я. — Сами электроны движутся довольно медленно. Но сигнал о том, что «всем пора шевелиться», распространяется очень быстро. Со скоростью света.

— Как это?

— Ну представь длинную очередь за ванильным мороженым, — сказал Дядюшка Я. — Если продавец крикнет: — «Подвезли с шоколадной крошкой!», вся очередь оживится сразу. Со скоростью света. Хотя каждый человек продвинется вперёд всего на полшага. Я тебе скажу цифры, чтобы понятнее была разница в скорости. Очередь электронов оживилась со скоростью света, т.е. 300000 километров в секунду, а сами электроны качнулись со скоростью 0,6—6 миллиметров в секунду. Я не буду переводить скорость света в миллиметры в секунду, потому что такая куча цифр сюда не вместится.

— О! — воскликнул Дима. — Значит, ток — это не когда один электрон мчится как сумасшедший через весь провод?

— Совершенно верно. Это когда очень много электронов дружно смещаются под действием электрического поля со скоростью света. Короче, это не гонки. Скорее массовое организованное ворчание на свежем воздухе.

Глава 3. Откуда берётся желание бежать

— Теперь важный вопрос, — сказал Дядюшка Я. — Почему электроны вообще начинают двигаться?

— Потому что им вдруг захотелось? — предположил Дима.

— Нет. Электроны, конечно, ребята эмоциональные, но не настолько. Их подталкивает напряжение. Напряжение — это как «давление» для электричества. Чем больше напряжение, тем сильнее электроны «толкаются» и бегут по проводам. Можно представить его как электрический напор.

— Как воду в трубе?

— Именно! — Чем выше давление, тем сильнее напор. Вот напряжение — это такое же «давление», только для электрического тока. Если у одного места «электрический избыток», а у другого «электрическая нехватка» — электроны начинают двигаться.

— Кто создаёт этот напор?

— Например, аккумулятор.

— Это тот самый, который живёт в электросамокатах, электровелосипедах и электромобилях?

— Он самый, — сказал Дядюшка Я. — Это такая банка с электронами. Внутри него сидят такие же электроны. Когда ты подключаешь какую-нибудь электрическую технику, они все разом выбегают наружу и начинают работать: светить, крутить, показывать мультики. Но как только они устанут и разбегутся, аккумулятор станет пустым. Тогда его нужно поставить «на зарядку» — это типа отправить электроны обратно в их домик, чтобы они набрались сил.

— А ток пойдёт всегда?

— Не всегда, — сказал Дядюшка Я. — Для тока нужна замкнутая электрическая цепь.

— Это что такое?

— Это когда путь для электронов замкнут по кругу:

от аккумулятора — по проводам — через устройство — и обратно.

— А если где-то разрыв?

— Тогда всё. Электроны остановятся и будут возмущённо обсуждать организацию процесса восстановления контакта.

— Значит, выключатель — это просто такой шлагбаум?

— Точно!

Включили — путь открыт.

Выключили — всё, стоим, отдыхаем, жалуемся.

Дима кивнул.

— Кажется, я начинаю понимать.

— Отлично. Тогда поехали дальше. Буквально. Нас ждёт электрический транспорт.

Глава 4. Как Дима попал в электросамокат

В следующее мгновение вокруг всё закружилось, заискрилось — и Дима оказался внутри самого настоящего электросамоката.

— Ничего себе! — ахнул Дима. — Это и есть транспорт будущего?

— Уже настоящего, — поправил Дядюшка Я. — Здесь всё серьёзно. Смотри: вот аккумулятор, вот контроллер, вот провода, вот электродвигатель. А вот пользователь, который уверен, что самокат едет исключительно потому, что он очень уверенно стоит.

— А он не поэтому?

— Нет, — сказал Дядюшка Я. — Хотя уверенный вид иногда помогает сгладить впечатление от падения на кочке.

Они двинулись дальше.

— Когда человек нажимает на кнопку газа, — объяснил Дядюшка Я, — контроллер получает команду: «Нужно ехать». После этого он аккуратно отправляет ток туда, куда надо, и в таком количестве, в каком надо.

— Контроллер — это кто? Директор?

— Скорее дирижёр, — сказал Дядюшка Я. — Он следит, чтобы всё работало слаженно. Чтобы мотор не дёргался, батарея не иссякала, а провода не перегревались.

— Умный.

— Очень. Без него современный электротранспорт был бы куда более нервным.

Вокруг по проводам двигались электроны.

— Здравствуйте! — крикнул им Дима.

— Некогда! Работаем! — крикнули в ответ электроны.

— Деловые какие, — пробормотал Дима.

— Так транспорт же, — сказал Дядюшка Я. — Тут всё при деле.

Глава 5. Сердце машины — электродвигатель

Они добрались до главного.

Перед Димой возвышался электродвигатель.

Он был круглый, важный и выглядел так, словно точно знал, как устроен мир.

— Вот оно! — торжественно сказал Дядюшка Я. — Электродвигатель.

— И он правда может крутить колёса?

— Не просто может. Это его любимое занятие.

— А как он работает?

— Секрет в магнетизме, — сказал Дядюшка Я. — Когда по проводу течёт ток, вокруг возникает магнитное поле. Оно очень похоже на электрическое поле, которое заставляет двигаться электроны. Только магнитное.

— Так ток ещё и магниты умеет делать?

— Да. Если ток пропустить через катушку провода, получится почти настоящий магнит. Такой магнит называют электромагнитом.

— То есть мотор крутится потому, что внутри все друг друга магнитно уговаривают?

— Очень точное определение, — одобрил Дядюшка Я. — А теперь чуть подробнее.

Он указал на неподвижную часть двигателя.

— Это статор. Он СТоит на месте.

Потом — на вращающуюся часть.

— А это ротор. Он кРРРутится.

— Логично, — сказал Дима.

— Когда контроллер подаёт ток в нужные катушки, в моторе появляются магнитные силы. А магниты имеют две стороны, называемые полюсами. Полюсы называются северный и южный. Если поднести друг к другу два одинаковых полюса — они «ругаются» и отталкиваются. А если разные — сразу «дружат» и прилипают друг к другу. Так же работают электромагниты в двигателе. Они то притягивают, то отталкивают части ротора. И ротор начинает вращаться.

Дима: — Как будто его всё время кто-то говорит: «Давай сюда!» «Нет, теперь туда!» «Нет, опять сюда!»?

— Именно так, — сказал Дядюшка Я. — Если всё делать в нужный момент, вращение получается ровным и сильным.

— А если в ненужный?

— Тогда мотор будет вести себя как человек, которого внезапно разбудили в субботу утром.

— То есть с большим шумом и с рывками?

— Совершенно верно.

— А колёса крутятся уже от ротора?

— Да. Вращение передаётся колесу напрямую или через передачу. И транспорт едет.

Дима замер от восторга.

— Значит… получается… я участвую в движении самоката?!

— Поздравляю, — сказал Дядюшка Я. — Ты теперь официально полезен.

Глава 6. Кто ещё работает в электротранспорте

— Но мотор — не единственный герой, — сказал Дядюшка Я. — В электротранспорте целая команда. Вот, считай:

1. Аккумулятор

— Это источник электрической энергии, мы уже говорили раньше. Он хранит его запас и отдаёт его мотору, пока энергия не кончилась. Потом его заряжают электричеством и он снова готов его, электричество, отдавать.

— То есть без него транспорт никуда?

— Только под горку. А если в горку, то медленно и с грустным лицом.

2. Провода

— По ним движутся электроны.

— О, это наши дороги!

— Именно. Если провод хороший — путь лёгкий. Если плохой — нагрев, потери и общее недовольство. Запомни — чем больше толщина провода, тем легче по ним двигаться.

3. Сопротивление

— А это что? — спросил Дима.

— Это то, что мешает току двигаться слишком легко.

У любого материала есть сопротивление.

Где сопротивление больше — там электронам труднее.

— Как идти по школьному коридору, где все поставили рюкзаки?

— Прекрасный пример, — сказал Дядюшка Я. — А если сопротивление слишком большое, часть энергии превращается в тепло.

— То есть провод может греться, потому что электронам тяжело?

— Да. Они протискиваются между рюкзаков, нагреваются, потеют и ворчат.

4. Предохранитель

— Это маленький, но очень храбрый элемент, — сказал Дядюшка Я. — Если ток становится слишком большим, предохранитель размыкает цепь.

— Спасает всех?

— Да. Можно сказать, это охранник, который держит руками два провода, тем самым их соединяя. По проводам пошел слишком большой для них ток, он кричит: — Так, стоп! Слишком горячо!, — бросает провода и машет обожженными руками.

5. Контроллер

— Мы с ним уже знакомы, — сказал Дима. — Дирижёр.

— Молодец. Он управляет мотором и следит за правильной подачей энергии.

6. Датчики

— Они сообщают системе, что происходит: с какой скоростью едет транспорт, как вращается мотор, не перегрелось ли что-нибудь.

— То есть это глаза и уши?

— Именно.

Глава 7. Как транспорт тормозит и даже чуть-чуть жадничает

— А теперь фокус, — сказал Дядюшка Я. — Некоторые виды электротранспорта умеют при торможении возвращать часть энергии обратно.

— Что-о? — поразился Дима. — Это как?

— Это называется рекуперация.

— Красивое слово. Немного похоже на фамилию строгой учительницы.

— На самом деле всё очень умно. Когда мотор крутит колесо — он работает как двигатель. Но вот надо срочно тормозить. И тогда контроллер переключает мотор в другой режим, называемый генератор. И, вместо того, чтобы просто потерять скорость, твой самокат «ловит» эту энергию и прячет её обратно в аккумулятор, тем самым тормозя.

Дима: — То есть, транспорт как будто говорит: — Так, мы тут разогнались, а теперь давайте ничего полезного не выбрасывать?

— Именно, — кивнул Дядюшка Я. — Очень хозяйственный подход.

Глава 8. Почему электротранспорт всем так понравился

Они вылетели наружу и увидели улицу: по ней ехали электробусы, электроавтомобили, электровелосипеды и электросамокаты.

— А почему люди вообще любят электротранспорт? — спросил Дима.

— Причин много, — ответил Дядюшка Я. — Во-первых, он часто тише обычного транспорта. Во-вторых, у него высокий коэффициент полезного действия.

— Чего высокий?

— Если по-простому — он умеет лучше превращать энергию в движение, а не в бесполезный нагрев и шум.

— То есть меньше «брррррр», больше «поехали»?

— Именно.

— А ещё?

— У электротранспорта нет выхлопной трубы, как у машин с бензиновым двигателем. Это особенно важно в городах.

— Значит, воздух чище?

— Может быть чище, да, особенно если и электричество получают разумными способами.

— Понятно. А недостатки есть?

— Конечно. В науке и технике не бывает волшебных решений без недостатков. Аккумуляторы надо заряжать. Они весят немало. Их нужно делать хорошими, безопасными и долговечными.

— То есть техника — это всегда компромисс?

— Молодец, — сказал Дядюшка Я. — Очень взрослая мысль. Ты прямо как инженер. Инженер — это человек, который умеет совмещать желания, возможности и законы физики.

Глава 9. Дима делает выводы

Дима немного помолчал.

Потом задумчиво сказал:

— Значит, если сказать совсем просто, то выходит так:

Аккумулятор создаёт запас энергии и напряжение.

Если цепь замкнута, электроны могут двигаться.

Их движением управляет электрическое поле.

Упорядоченное движение электронов — это электрический ток.

Ток в катушках создаёт магнитное поле.

Магнитные силы в моторе крутят ротор.

Ротор крутит колесо.

И транспорт едет!

Дядюшка Я даже просиял.

— Браво! Ты и правда можешь стать самым знаменитым электроном в этой сказке.

— В этой сказке? — уточнил Дима. — А как насчёт Вселенной?

— Не торопись, — сказал Дядюшка Я. — Вселенная большая.

— Тогда я начну со сказки, — решил Дима.

— Это разумный план.

Глава 10. И совсем маленький, но важный секрет

— Дядюшка Я, — спросил Дима, — а почему людям так трудно понять электричество?

— Потому что его нельзя увидеть напрямую, — ответил Дядюшка Я. — Ток не гуляет по улице в бейсболке с надписью «Я ток». Электрическое поле не машет рукой из окна. Магнитное поле не кричит: «Смотрите, это я сейчас всё закрутило!»

— Жалко, — сказал Дима. — Было бы удобнее.

— Да. Но зато люди научились замечать последствия: лампа светит, мотор крутится, телефон заряжается, автобус едет.

— То есть если внимательно смотреть, электричество всё-таки можно понять?

— Конечно. Особенно если объяснять его не страшно, а по-доброму.

— И с шутками?

— И с шутками, — кивнул Дядюшка Я. — Электронам так легче.

— И детям тоже, — сказал Дима.

— Вот именно. Ну что, полетели дальше смотреть про электричество?

(конец первой книги)