Pelikan32

Супруга, прикрыв глаза, дышала залетающим с мостика свежим воздухом и с наслаждением впитывала угадывающийся снаружи хмельной морской простор. За кормой кричали бестолковые чайки. Погодка баловала. Слева по борту величаво проплыли Три Брата, лодка вышла в открытый океан и повернула налево.
Сынок вместе с папой юркнул в прохладные недра лодки. Ему, как и папе, там всё было интересно. Но если сын интересовался лодкой вообще и с восторгом лазил по всем отсекам, то папа первым делом осмотрел центральный и полез в журнал боевой подготовки. Оказалось, что лодка вот уже целый месяц вовсю отрабатывает курсовую задачу номер три.
- Вот и прекрасно! - потёр руки. - Проверим, а то и примем пару элементов. Ну-ка, где тут у нас...
Ну, комбриг - всегда комбриг.
Бегло пролистав ЖБП, комбриг решил, что хватит рыться в бумагах и пора скомандовать «срочное погружение».
- Дык, тащ комбриг, там же в ограждении рубки...
- Я вам что, идиот? Без фактического погружения.
- Есть, понял.
И понеслась.
Можно представить выражение лица комбриговой супруги, сидящей в ограждении рубки на чемоданах, когда всё зазвенело, заверещало, загромыхало и захлопало, когда все с мостика внутрь попрыгали, а потом прямо перед ней мохнатые руки со стуком захлопнули верхний рубочный люк. ИЗНУТРИ!!! Лодка ощутимо дёрнулась, изнывая от желания нырнуть в глубину. Бедная женщина вдруг почувствовала себя невыразимо одинокой посреди широкого Авачинского залива. Бездна вод была готова принять её. Впереди наметилась незапланированная аудиенция у морского царя с катанием на морских коньках и собиранием жемчуга без акваланга. Чего она там кричала и кричала ли - сейчас не скажет никто. Это знает только вечный и вольный ветер Тихого океана. Между тем снятие нормативов внутри прочного корпуса закончилось, и удовлетворённый уровнем боевой слаженности экипажа комбриг самолично откупорил верхний рубочный люк, чтобы вылезти «на улицу» к любимой супруге и родным чемоданам. И тут же получил импортным каблуком. Прямо в румяную дыню. Чуть не свалился мешком обратно в центральный.
Потому что у жены офицера воинское звание на ранг выше, чем у самого офицера.
Контр-адмиральша она то есть. Была на тот момент. Имела право вонзить каблучок. Ещё как имела. Ибо частенько было за что.
А малолетний сын продолжал радостно ползать по недрам лодки и играть «в папу».

Семь слов - Мироощущение

– Водоплясов! Ты знаешь, какая у тебя фамилия? Водоплясов! То есть «пляшущий по воде», понимаешь? То есть легкий, воздушный. А ты что пишешь мне здесь ежедневно? Слово «шинель» через две буквы «е»?! Ты чего, Водоплясов?!

Я через полуоткрытую дверь каюты слышу, как начштаба отчитывает молодого писаря.

– Слушай меня, Водоплясов! В русском языке есть слова. Их там много. Среди них попадаются глаголы и существительные. А есть прилагательные, понимаешь? А? И есть наречия, числительные, местоимения. Они существуют отдельно. Это ясно? Хорошо. Уже хорошо. Уже не безнадежно, Водоплясов. А когда их, эти самые слова, составляют вместе, получаются предложения, где есть сказуемые, подлежащие и прочая светотень. И все это русский язык. Это наш с тобой язык. У нас великий язык, Водоплясов! В нем переставь местами сказуемое и подлежащее – и появится интонация. Вот смотри:

«Наша Маша горько плачет» и «Плачет Маша горько… наша». А? Это же поэзия, сиськи на плетень! Былины, мамина норка! А есть предложение в одно только слово. Смотри: «Вечереет. Моросит. Потемнело». Одно слово, а сколько в нем всякой великой ерунды! Ты чувствуешь? Да ни хрена ты не чувствуешь! У тебя ведь член можно сломать, пока до конца абзаца доберешься! Где тебя научили так писать?! Кто тебя научил?! Покажи мне его, и я его убью! Зверски зарежу! Я его расковыряю. Я отомщу за тебя, Водоплясов! За твое неполноценное среднее образование. Когда я читаю все, что ты тут навалял, я же чешусь весь в нескромных местах многократно!..

Я отхожу от двери. Я думаю о Водоплясове и начальнике штаба и о том, что они, в сущности, очень подходят друг другу. Мало того, пожалуй, друг без друга они уже не могут существовать, потому что не могут обойтись без этих обоюдных встряхиваний, и еще я думаю о том, как все в этом мире устроено таким замечательным образом. Как в калейдоскопе – чуть тронул картинку, и она сбивается только на какое-то неуловимое мгновение и только затем, чтоб опять сложиться в чудесный орнамент. В этом месте я вздыхаю – ах! А утром опять полуоткрытая дверь в каюту начальника штаба, и из-за нее:

– Водоплясов! Ну-ка, иди, с*ка, опять сюда!..

И все, видите ли, с самого начала.