OlgaKoLos

прочесть другие произведения автора можно здесь
подписаться на личный блог автора можно здесь

Наташа стояла у окна, оперевшись лбом о холодное, слегка запотевшее стекло. Сегодняшний день так долго тянулся! В будни легче. В будни она обычно погружена в работу: заполнение отчётов, бесконечные звонки, переговоры. А сейчас на улице во всю лупил сильный дождь со снегом. Прохожие спешили покинуть серую, продрогшую ноябрьскую улицу, прячась поглубже в свои капюшоны. Наташа равнодушным взглядом смотрела на гнущееся под напористым ветром голое дерево и тихонько барабанила пальцами по подоконнику. Он не пришёл. Он снова не пришёл. Завтра, она знает это точно, от него прилетит смс: "Малыш, прости, не получилось вырваться". А через пару дней он заявится без предупреждения с алым букетом, шампанским и чеширской улыбкой. "Встречай, родная, я так замотался!"


Но сегодня он не пришёл. Не пришёл к ней, в её день рождения. А всё потому, что календарь в телефоне с утра бессовестно высвечивает квадратик синим цветом "суббота". В субботу он прийти никак не может. Как, впрочем, и в воскресенье и в праздничные дни. В такие моменты Наташа старается занять себя по максимуму: генеральная уборка, поход с подругой по магазинам, вылазка в кино. Что угодно, лишь бы отвлечься от мыслей, от осознания того, что она нужна ему только по будням. "Малыш, это же так здорово, что у тебя есть время на себя! Ты абсолютно свободна и можешь проводить свои выходные, как только пожелаешь!". Да, наверное, это и правда, здорово - принадлежать только себе. Но сегодня Наташа желала провести время именно с ним! Она хотела принадлежать ему в этот вечер. Никакая это не свобода, это самый настоящий мыльный пузырь. Дешёвый фокус заезжего цирка. Иллюзия. Она стоит сейчас в своей пустой квартире, абсолютно свободная и абсолютно одинокая, пока он дома уплетает горячие борщи, приготовленные другой женщиной. Законной. Слово-то какое, надо же. А как же Наташа? Она, что - не законная? Преступница, посягнувшая на чужое семейное счастье?


Внезапно в тишине надвигающихся сумерек раздался телефонный звонок. Сердце бешено заколотилось, дофамин резко взлетел вверх, он вполне мог проделать огромную дыру в глянцевом натяжном потолке. Но, после того, как на экране высветилось имя входящего абонента, гормон радости мигом упал вниз.


"Да, мама, я тебя слушаю" - еле выдавила из себя Наташа. Она опустилась на мягкий диван, поджала колени к подбородку, изо всех сил пытаясь спрятать дрожь в голосе. "Нет, не пришёл. Всё хорошо, я и не ждала, мы сейчас в кафе с Иркой идём. Мама, я тебе позже наберу, очень тороплюсь". Ей не хотелось слышать очередное мамино: "а я тебе говорила". Ей хотелось просто исчезнуть, раствориться в потоке нахлынувшей боли. В ушах набатом били первые мамины слова, когда та только узнала о романе дочери с коллегой по работе: "Наташенька, ну зачем тебе женатый? Опомнись! Ты будешь страдать с ним". "Ах, мама!" - горько усмехнувшись, подумала Наташа: "ну как же тебе объяснить, что страдать я буду не с ним, а без него! Ты не представляешь, как сложно надышаться, когда он рядом, как тает тело от одного только его взгляда, как кружится голова от его мягкого, бархатного голоса. А его улыбка! Она расположит к себе даже самую закостенелую ханжу. Ах, мама, как же ты не понимаешь этого?" Девушка окинула взглядом прибранную комнату, празднично накрытый стол на двоих и тихо произнесла: "Ах, мама, как же ты права".


Наташа вышла в прихожую, сняла с вешалки пуховик, наскоро замотала длинный шарф вокруг шеи и отключила телефон. Ей хотелось убежать поскорее из этой давящей своей пустотой, квартиры, ей хотелось воздуха. Много воздуха. Она засунула ноги в мягкие кроссовки и выскочила в подъезд. Разумеется, ни в какое кафе она не идёт. А Ирка сейчас наверняка хлопочет по дому: возится с уроками своих детей, запекает мясо с овощами в духовке для мужа.


Рядом с домом Наташи был парк. Она часто в нём совершает пробежки. Ведь нужно выглядеть на все сто. Для него. При очередном воспоминании о Никите её лицо исказилось, словно от боли, она уселась на первую попавшуюся скамейку и громко расплакалась. Было уже темно, фонарь, стоявший рядом, не работал, народу в такую погоду тоже не густо, поэтому девушка наконец-то дала волю слезам.


Наташа всхлипывала и икала, растирая мокрые полосы по своим щекам. Но вдруг послышался жалобный писк, исходящий из-под скамьи. "Может, птенец выпал из гнезда?" - мелькнуло у неё в голове. Но от этой мысли сразу пришлось отказаться, какой птенец в ноябре? Наташа заглянула под скамью и увидела там помятую, раскисшую снизу от талого снега обувную коробку. Она открыла крышку и воскликнула: "Ты что здесь делаешь?". Внутри, лёжа на грязной, мокрой тряпке, копошился, дрожа от холода и страха, маленький щенок. Ещё совсем крошка, он пронзительно пищал и тыкал в углы свою мордочку в поисках матери. "Да ты совсем замерз! Иди ко мне, я тебя согрею" - Наташа вынула найдёныша и посадила себе за пазуху. Аромат от него исходил отвратительный. "Срочно мыться и кушать!" - строгим тоном произнесла она и покрепче прижала к себе озябшее животное.


Поднявшись со скамейки, Наташа отправилась в небольшой магазинчик, что был на первом этаже её дома. Девушка купила непромокаемые пеленки, корм для щенят и молоко. Выходя, Наташа увидела дверь нового, только открывшегося павильона, над ним красовалась надпись "Изготовление ключей. Ремонт и замена замков". Ноги сами понесли её в этот ролет. "Здравствуйте, я бы хотела заказать у вас дверной замок с установкой и одним комплектом ключей".


Вечером, уже перед самым сном, Наташа позвонила маме. "Мамочка, можно я приеду к тебе завтра? Так соскучилась! Только я не одна буду. С кем? С очень дорогим для меня другом, то есть, с подругой. Её зовут Найда".


© Ольга Косенко - Лось декабрь 2021

прочесть роман полностью бесплатно можно здесь
подписаться на личный блог автора можно здесь

Ночью Анна видела сон. Вообще, ей редко снятся сны. Но этот был необычным. Очень ярким, эмоциональным. Девушка брела одна по мрачному, стоящему в низком, густом тумане лесу, освещённому полной луной. Сухие, безлиственные ветви вековых деревьев царапали её тонкую, светлую кожу. Совы то тут, то там зловеще ухали где-то над головой. Анну бил озноб, шаги острой болью отдавались в ступнях. Она посмотрела на ноги и увидела, что те босы. Тело её было облачено в просторную серую сорочку без рукавов. Длинные, каштановые волосы оказались спутанными, распущенными. Анна захотела отряхнуть налипший песок с пяток и заметила, что кисти рук её покрыты тягучей, бардовой кровью. Она бросилась в темноте к луже, блестевшей неподалёку, и принялась усердно отмывать руки. Вода мгновенно окрасилась в красный цвет. Вдруг эта лужа начала расплываться вширь, а в центре неё образовалась глубокая воронка, которая с бешеной скоростью вращалась против часовой стрелки всё быстрее и быстрее. Поднялся мощный ветер, ветви деревьев со скрипом зашатались. Совы, взмахнув большими крыльями, сорвались  с насиженных мест. Анна отступила назад, как вдруг из середины воронки вырвался вверх огромный столп из красной жидкости. Он вздымался, словно весёлый фонтан на городской площади, осыпая мелкими, алыми брызгами напуганную девушку. Анна вскрикнула и инстинктивно закрыла лицо руками. Столп зашевелился, он начал извиваться и раскачиваться, постепенно меняя свой цвет из красного в рыжий. И вот, это уже не кровавая вода, а яркое, огненное пламя. Оно поднялось высоко, отбрасывая сотни пляшущих искр вокруг себя. Анна хотела убежать, но ноги её были, словно прикованы к месту. Пламя распростерлось над головой несчастной девушки, готовясь поглотить её. Анна зажмурившись, начала усердно молиться: «отче наш, сущий на небесах, да святится имя твоё…» - дальше слова стали путаться и перескакивать с места на место. От волнения Анна забывала, на чём останавливалась, она читала молитву заново. Так повторялось несколько раз по кругу. И тут начался сильный ливень. Столп с шипением быстро погас, превратившись в лёгкую, едва различимую сизую дымку. Анна облегчённо выдохнула, а в это время дымка вытянулась в тонкую, белую, будто сигаретную, струйку и залетела ей прямо в открытый рот.

Дверь в палату распахнулась. Сон был прерван появлением санитарки.

- Проснулась уже? - спросила Матвеевна Анну.

- К счастью да, - тяжело дыша, ответила она, - а вы что же и сегодня работаете?

- Так в восемь смену сдаю. А сейчас только шесть. Вот закончу уборку и пойду собираться. Ты-то как? Полегчало тебе?

- Не знаю. Сон я видела. Страшный.

- То грех твой покоя не даёт. Да ты не косись на меня, на старуху занудную. Вы молодёжь к душе не прислушиваетесь, да только слёзы льёте потом.

- Ах, Матвеевна, Если бы вы знали, как глупо жизнь свою я сломала! Как беспечно труд и мечты в одночасье перечеркнула! А ведь всё могло быть иначе.

- Не о том ты горюешь. Ты о славе, о богатстве упущенном плачешь. Так пыль всё это. Пустое. Душу спасать тебе надо. О ней думай. А деньги с собой на тот свет ещё никто не уносил.

- Но я-то пока живу на этом! А зачем?! Если, как оказалось, запросто можно меня заменить! Я два года жилы рвала, а теперь на моём месте Коптева плоды пожинать будет.

- Значит другая твоя миссия. Молись девонька, прощение тебе заслужить надо. Не плачь о содеянном, нельзя вернуть время, не дано этого людям. Но есть у каждого шанс на другую дорогу выйти. Ты уж теперь сама выбирай на какую. А прежнее оставь, не береди душу. Вот и думай, чем жить дальше будешь. Хорошо думай, чтобы снова не ошибиться.

Анну задели слова санитарки. Она и сама прекрасно понимала толкование этого сна, но боялась себе признаться в истинном его значении. Человек всегда оставляет себе шанс на оправдание.

- Вот вы, Матвеевна, высокоморальная такая, набожная. Грехом мне моим тычете. А сами-то здесь работаете. Я один раз всего оступилась. А вы скольких детей растерзанных из ведра на помойку выбросили?

- Да ты! - от возмущения Матвеевна всплеснула руками, - да чтоб меня винить?! Это ж надо такое ляпнуть! Не  я младенчиков гублю, а вы, мамашки нерадивые!

- Мы, но вашими руками!

- Так не мои это руки! Ты на меня не наговаривай. Врачи операции проводят. А я только мусор убираю.

- Мусор?! - Анна рассмеялась, - Матвеевна, как же вы тела невинно убиенных мусором-то называете? Куда ваша святость подевалась? Или напоказ вы одна, а в сердце другая?

- Боль в тебе говорит сейчас! Не на меня ты злишься. На себя, но собак спустить надо. Вот и попалась я тебе под руку горячую. То, что грешна я – знаю, все мы не без греха. А за то, что на гордыню мою мне сейчас указала – спасибо. Права ты. Каждый день человеку следить  за собой надо. За мыслями и делами своими. Не обиделась я на тебя. Ты себя простить попробуй, тогда и злоба твоя уйдёт.

- Лучше вы, Матвеевна, уйдите. Всем бы только женщин винить в абортах! А мужчины, что же, не причём? Не их это дети разве, мрут, не родившись? А врачи, выходит, святые? Не они ли давали клятву о не причинении вреда? А общество, вынуждающее жертвовать самым дорогим, ради того, чтобы только остаться на плаву и не умереть с голоду? Оно ответственности не несёт? А родственники? Самые близкие, те, на моральную поддержку которых больше всего надеешься. Они не грешат, твердя, что не надо сейчас ртом лишним себя обременять? Будто из их кармана я ребёнка кормить собиралась. Нет. Им всем лишь бы утопить женщину, поставить её ниже себя, заставить вину испытывать и бояться поднять голову! Тогда они чувствуют величие своё. Тогда они упиваются праведностью своей, кивая брезгливо на грех чужой! А у самих-то рыльце в пушку. А мечта, в конце концов?! Как мечту свою предать? Так неужели я одна во всём виновата?!

Анна горько расплакалась. Утирая слёзы, она еле слышно произнесла:

 - Только я одна и виновата. Только я.

Санитарка вышла из палаты, молча прикрыв за собой дверь. Анна проплакала почти целый день, а после успокоилась. Ровно две недели провела она на больничной койке. За это время конкурс эстрадного танца в столице состоялся, коллектив, из которого исключили Анну, одержал победу. Сперва девушку это повергло в уныние, но потом она смирилась. «Сделанного не воротить» - утешала она себя словами Матвеевны. Со старушкой они больше не ссорились, но и в разговоры старались не вступать без надобности. Лишь, при выписке, крепко обняла Анна санитарку и ласково сказала: «спасибо!».

Выйдя на улицу, первым делом девушка отправилась в церковь. Она поставила свечу за упокой души своего не рождённого малыша и ей стало легче. Отстояв службу, Анна собралась домой. Был уже поздний, тёплый вечер, она уселась на скамейку около церкви, чтобы немного передохнуть, но через время задремала. Во сне девушка почувствовала, как кто-то мягко коснулся её головы. Она посмотрела вверх и увидела кружащуюся в небе белую птицу с большими, густо оперёнными крыльями. От этой птицы исходил приятный, золотистый свет в разные стороны. Анна подумала, что это ангел и спросила его:

- Простит ли меня мой ребёнок?

И тут прозвучал тихий, успокаивающий голос:

- Ты сама себя прости, тогда и он тебя простит. А пока, помоги душе какой-нибудь, оступившейся. Выведи её из тьмы. И будет тебе награда. Уйдёт тогда вина.

- Я сделаю! Я всё сделаю! Только где найти мне душу такую?

- Она сама тебя найдёт. Хоть и тёмные дела вершат люди, а всё одно к свету тянутся.

Анна перекрестилась правой рукой и улыбнулась, слегка приоткрыв рот. Вдруг из этой улыбки вылетела, извиваясь и перекатываясь в воздухе, лёгкая, едва различимая сизая дымка. Ветер подхватил эту дымку и погнал прочь от лица девушки.

Анна проснулась. Приятное спокойствие было в её сердце. Она поднялась со скамейки и побрела к своему дому.

Через несколько дней девушка устроилась на работу преподавателем гимнастики в детскую спортивную секцию дополнительного образования. У детей в это время каникулы. До начала сентября группы были распущенны, а преподаватели отправлены в отпуска. Потому у Анны оказалось полтора месяца в запасе, чтобы подготовиться к новой жизни.

Однажды утром Анна решила прогуляться по летнему городу, развеяться. Проходя мимо стен какого-то кирпичного здания, она увидела худощавого молодого человека, широко улыбающегося. У него были светлые, практически белые волосы, которые забавно светились на солнце. Внешне он напоминал беззаботного подростка. Девушке так легко стало от его улыбки, что она не удержалась и  улыбнулась ему в ответ.

- Красавица, благодарю вас за подаренную улыбку, она принесёт мне удачу! - радостно воскликнул он.

- Рада помочь, - кокетливо ответила Анна.

Ей отчего-то захотелось сделать для него что-то приятное. Она остановилась и сказала:

 - А чтобы фортуна никогда не отворачивалась от тебя, я подарю ещё кое-что.

Анна приблизилась к молодому человеку. Её длинные каштановые волосы, разлетаясь от ветра, коснулись его лица. Она посмотрела на него лукавым взглядом своих больших, серых глаз, а после, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в колючую щёку.

прочесть роман полностью бесплатно можно здесь
подписаться на личный блог автора можно здесь

Такси плавно ехало по ночным улицам. Анна полулежала на заднем сидении и равнодушно смотрела в окно. В голове гудело, а внизу живота неприятно ныло и тянуло. Когда машина подъехала к её дому, девушка с трудом выбралась наружу и в полусогнутом положении медленно побрела к своей двери. Войдя в квартиру, она не стала включать свет, а в темноте прошла по коридору и прямо в одежде упала на кровать. Плакать сил не было. Анна закрыла глаза и вскоре уснула.

Через два дня девушка отправилась к привычному времени на очередную репетицию.

- Беляева, где ты пропадала? Пропустить две репетиции в нашем случае смерти подобно! Чего такая бледная, заболела? - начал строго расспрашивать её худрук.

- Обыкновенная я. Всё хорошо.

- Тогда вставай к станку! Не явись ты сегодня – на твоём месте уже была бы другая. Времени остаётся мало! Сейчас мы должны работать на износ. Напоминаю всем – до конкурса меньше недели!

Анна подошла к металлическому станку, установленному возле высокого зеркала. Она заняла своё место между танцоров и уложила руку на исходную позицию.

- И-и-и, раз! - скомандовал худрук.

Девушка приосанилась.

- И-и-и, два!

Голос руководителя вдруг перестал долетать до Анны. В ушах её отчего-то послышался звон, а перед глазами всплыло множество белых точек. Она попыталась сделать необходимое па, но тело её совершенно не слушалось. Очнулась танцовщица, лёжа на полу, от того, что кто-то бьёт её по щекам.

- Беляева! Ты что коньки тут отбросить удумала?! - кричал худрук, - Коптева, Симонов, отведите её в медпункт и бегом возвращайтесь назад.

Когда Анну подвели к двери медицинского пункта, Никита Симонов шепнул ей на ухо:

- Расскажешь кому-нибудь о враче, до конкурса не доживёшь. И я вместе с тобой. За старикашкой стоят  очень серьёзные дяди. Лучше помалкивай.

Через несколько часов Анна лежала в больничной палате, вся опутанная прозрачными системами от капельниц.

- Ох, девонька, кто ж это с тобой дело такое поганое сотворил? - худенькая, невысокого роста седая санитарка стояла над Анной и сокрушённо покачивала головой, молитвенно сложив ладони на груди.

- Я сама, - слабо ответила девушка.

- Да где ж сама-то? Врачи, что идиоты по-твоему? Ясно, как божий день – не сама ты грех состряпала.

- Говорю сама! Оставьте меня! - Анна заплакала и отвернулась от санитарки.

-  Поплачь, милая, легче станет.

В палату вошёл врач. Мужчина лет сорока, сорока пяти, он сел на край постели Анны и спросил:

- Как чувствуете себя? Лягте на спину, я должен ощупать ваш живот.

Девушка послушно выпрямилась.

- Всё хорошо, - сказала она.

- Да уж вижу, как хорошо. И кто же это вас надоумил с такой запущенной анемией прерывать беременность? Да ещё и столь варварским способом? Почему не обратились к специалистам?

- Никто. Сама. Сама я всё сделала. Дома. В ванной. Времени не было раздумывать. Не до специалистов. На кону карьера.

- Ну, дело ваше. В душу лезть не буду. И сообщать тоже никуда не стану. Хотя, почерк коновала мне знаком. Странно, вы не похожи на девиц Лебедева. Новенькая, что ли?

Анна напряглась, она вспомнила слова Никиты возле медпункта, тогда они напугали её, но только сейчас до неё дошёл их истинный смысл.

- Нет. Я танцовщица. Артистка.

- Артистка, - усмехнулся он, - так из вашего народу чаще всего и попадают в сети гнилых, однако очень влиятельных людей! Манит их ваша красота с молодостью. Как вампиры до последней капли силы высосут, а потом в канаву  выбросят. И никто вас, бедолаг, найти не сможет.

- Что? - девушка заволновалась, ей были неприятны речи врача, но ещё больше её ужаснуло причастие Никиты к страшным делам. Иначе откуда у него такие связи?

- Сейчас главное – поставить  вас на ноги, - твёрдо сказал врач, - как вы довели себя до такого состояния? У вас гемоглобин на критически низкой отметке! Этот безрассудный поступок мог стоить вам жизни!

- Я выступать должна! К конкурсу важному готовлюсь. Последние пол года на диетах сидела, худела.

- Что же это за конкурсы такие, ради которых себя истязать нужно? Ну, ничего пару неделек полежите у нас, оклемаетесь, всё наладится.

- Пару недель?! Нет! Я не могу, у меня через шесть дней важное выступление! Я обязана быть на нём, иначе подведу всю группу!

- Об этом и речи быть не может! Я не имею права выписывать вас с вашими показателями. Значит, выступит вместо вас кто-то другой. Незаменимых нет. Будут ещё в вашей жизни конкурсы. И не один. А сейчас важно эту самую жизнь сохранить! И первым делом остановить кровотечение. Поэтому лежите, отдыхайте столько, сколько я скажу. Я несу за вас ответственность и в тюрьму не хочу. Вы итак должны мне быть благодарны, за то, что я умолчал про подпольный аборт.

- Да как же вы не поймёте – я и решилась ведь пойти на это только ради конкурса! Нельзя было мне беременной ехать, вдруг на сцене в обморок упала бы, или ещё что случилось, - Анна была в отчаянии от вердикта врача.

- Замечательное решение вы приняли, нечего сказать. То есть беременной на конкурс она поехать не могла, а угробить себя в неизвестной подворотне – это запросто. Девушка, да у вас проблемы с расстановкой приоритетов.

Он поднялся с постели и направился к выходу.

- Вы режете меня без ножа! Я напишу расписку, вы обязаны меня отпустить! - Анна вскочила на ноги, но тут же рухнула обратно.

- Лежи! - засуетилась санитарка, - нельзя тебе сейчас вставать. Еле откачали её, еле кровотечение замедлили, а она скакать принялась. Лежи, если помереть не хочешь!

Сопротивляться было бессмысленно. Анна послушно накрылась одеялом и тут же залилась слезами.

- Дайте мне, хотя бы телефон, - попросила, всхлипывая, девушка.

- Матвеевна, принесите телефон, он в приёмной, с вещами её лежит, - распорядился врач.

Санитарка спешно отправилась в приёмную, а когда вернулась обратно с телефоном, врача в палате уже не было. Анна нашла в списке контактов номер Никиты и нажала на зелёную кнопку.

- Алло, - раздался в трубке мужской голос.

- Никита, привет, меня отпускать не хотят. Но я напишу расписку и завтра же выйду на репетицию! Слышишь? Я никому ничего не сказала, клянусь!

- Не нужно. Лежи, поправляйся. Некуда теперь спешить. Коптеву поставили вместо тебя. Она и на конкурс поедет.

Мобильник выскользнул из рук девушки, а через секунду из него послышался звук завершения вызова. Слова Никиты прозвучали как самый страшный приговор, от чего внизу живота её будто бы упал тяжеленный камень.

- Что же я наделала? - упавшим голосом произнесла Анна, - я не только дитя убила, я себя уничтожила.

прочесть роман полностью бесплатно можно здесь
подписаться на личный блог автора можно здесь

МЕСЯЦЕМ РАНЕЕ

Июнь самый молодой и самый многообещающий месяц лета. Именно в июне люди живут яркой, полной надежд и планов жизнью. Одни мчатся в отпуска, ныряя с головой в безрассудство и абсолютную свободу. Другие отбрасывают в самый дальний угол обязанности с надоевшей рутиной и срываются из пыльных городов на цветущие дачи в объятья щедрой природы. А третьи заводят романы. Лёгкие, редко длящиеся больше нескольких недель отношения, о которых так приятно вспоминать поздней осенью, сидя в уютном, тёплом кресле и слушая шум холодного ливня, стучащегося в запотевшие окна. И если, по началу, разрыв таких отношений кажется катастрофой, то с приближением холодов люди отчётливо понимают, что приключения эти были не более чем блик слепящего озорного солнышка, так приятно согревающего, но так неизбежно ускользающего.

Анна тоже окунулась в головокружительный летний роман с коллегой, но, как и полагается всем молоденьким девушкам, она свято верила в прочность и долговечность этих отношений. Как вдруг, неожиданное, хотя и весьма закономерное обстоятельство, внесло в её грёзы свои коррективы.

В один из последних дней июня Анна сидела на скамейке возле театра современного танца, в котором она вот уже два года работала танцовщицей. Поза её довольно красноречиво говорила о том, что девушка находится в полном замешательстве. Вскоре к ней подошёл темноволосый высокий молодой человек.

- Привет, чего такая кислая? - он поцеловал Анну в лоб и уселся рядышком.

- Никита. Тут такое дело. В общем. Я сама не знаю, как так получилось. Но…

- Не пугай. Мне перед выступлением нельзя волноваться. Потом все партии насмарку.

- Поверь, я напугана не меньше твоего. Короче, я беременна, - вымолвив это, девушка густо покраснела и опустила голову.

- Что? Ты серьёзно? Анют, ты в своём уме?

- Абсолютно. Ты так возмущаешься, как будто я одна в этом виновата.

- А кто? Кто виноват, Анюта?! - вскрикнул он, - ты работаешь в коллективе и должна была позаботиться о своей безопасности, чтобы не подвести всех!

- Прекрати называть меня таким дурацким именем! Ты же знаешь, что я терпеть этого не могу!

- При чём здесь имя? Ау! У тебя сейчас проблемка посущественней образовалась. На носу конкурс, к которому мы готовились два года! Два года изнуряющего труда! Или ты готова пожертвовать этим из-за какого-то недоразумения?

- Недоразумение? Ты, может, и отношения наши считаешь недоразумением? Давай уже, говори начистоту, - глаза Анны увлажнились, а подбородок затрясся. Девушка была готова вот-вот разрыдаться.

- Анюта, не дури. Ты знаешь, что принято делать с незапланированной беременностью. Вечером я познакомлю тебя с хорошим врачом, он может разрешить ситуацию очень быстро. Уже через пару дней ты обо всём забудешь. Не волнуйся, многие наши девчонки обращались к нему. Всё всегда проходило гладко. Но на этом наше общение с тобой заканчивается. Контактируем только по рабочим вопросам. Побаловались и хватит. Неужели ты думаешь, что у нас всё серьёзно было? Просто двое взрослых, ничего не обязанных друг другу, людей сняли нервное напряжение перед предстоящим тяжёлым проектом. Так бывает, не обижайся. А сейчас нам всем надо готовиться к конкурсу. Мы во что бы то ни стало, должны в нём победить и уехать из этого дна. Я столько лет пахал не для того, чтобы обвешивать себя случайными наследниками и пускать корни в провинции! Меня ждёт большая сцена! Тебя, кстати, тоже. Так что, вытри слёзы. Чем быстрее ты исправишь ошибку – тем лучше будет для тебя. Победа в конкурсе сулит пятилетний контракт в самой столице всей нашей команде! Нельзя разбрасываться таким шансом.

- Да ты, я смотрю, воробей стреляный. И многих девушек успел познакомить со своим хорошим врачом?

- Так, уйми свою гормональную истерику! Мне через полчаса выступать. Вечером всё обсудим.

Он скрылся во входных дверях театра, оставив Анну в полной растерянности. Разные мысли штурмовали её уставшую голову. Но все они, как одна были невыносимо тяжелы. Родить сейчас ребёнка, равно отказаться от карьеры, от блестящей возможности обеспечить себе сытую, безбедную жизнь в мегаполисе. А избавиться от него, означало взвалить на себя тяжёлый крест детоубийцы. Именно это жуткое слово пришло на ум несчастной девушке. Несколько лет упорной, кропотливой работы лежали в эту минут на одной чаше весов, когда как на другой торжествовали страх, неизвестность и всеобщее презрение коллектива. Три часа просидела Анна неподвижно на деревянной скамье возле театра.

- Ты что, всё это время была здесь? - голос Никиты вывел девушку из её размышлений. У него уже закончилось выступление, и он был весьма удивлён, обнаружив Анну на прежнем месте.

- Да, - тихо ответила она.

- Ну, здесь всё предельно ясно. Начались муки совести. Эх, все бабы дуры, что с вас взять?

- Для потенциальной столичной звезды эстрадного танца ты слишком низкосортно выражаешься, - Анна злобно посмотрела на своего собеседника.

- Хватить язвить, иди за мной, если хочешь, чтобы карьера твоя не пошла прахом.

Он двинулся вперёд, а девушка машинально поплелась следом. Она настолько устала за последние несколько часов, что голова её в эту минуту была совершенно пуста. Вскоре они подошли к какому-то дому. Никита остановился и сказал:

- Пойдёшь одна. Квартира тридцать два. Скажешь, что от Лебедева. Не спрашивай кто это, тебе знать незачем. Когда он назовёт сумму – отдашь деньги, - парень протянул ей  белый конверт.

- Надо же, тебе и расценки известны, - горько усмехнулась Анна.

- Иди, давай, сама же потом благодарить меня будешь. Всё. Теперь прощай.

Он развернулся и зашагал прочь. Когда силуэт его скрылся из вида, Анна глубоко вздохнула и вошла в обшарпанный подъезд. Поднявшись на третий этаж, она увидела криво висящие золотистые цифры три и два на чёрном металлическом фоне. Девушка нажала кнопку звонка, а через пару секунд дверь открылась. Из квартиры выглянул сухонький,  с блестящей лысиной старичок. На вид ему было лет семьдесят, не меньше.

- Вам кого, барышня,  - прошамкал он блеющим голосом.

- Здравствуйте, я от Лебедева, - еле выдавила из себя слова Анна.

- Вот как? Входи.

Старичок распахнул по шире дверь, и девушка вошла в тёмную прихожую.

- Да ты не робей. Вон, лица на тебе совсем нет. Всё сделаю в лучшем виде. Не ты первая, не ты последняя. Ну, чего стоишь? Проходи в комнату, раздевайся. Цену хоть знаешь?

- Знаю, - холодно произнесла она и протянула конверт.

Пересчитав деньги, он скомандовал:

- Иди, стели пелёнку, располагайся, я сейчас подготовлюсь и начнём.

Анна ступила в комнату. Тёмный кожаный диван с лежащей с краю застиранной пелёнкой стоял возле крашеной в цвет кофе с молоком стены. Рядом был деревянный лакированный стул и маленький стеклянный столик. Девушка остановилась около дивана в замешательстве.

- Да где же располагаться-то? - спросила она.

Тут же вошёл старик. На нём был надет белый халат и резиновые медицинские перчатки.

- Так здесь и располагайся. Чего уставилась? Одежду на стул, сама на диван ложись. Ногами к окну, мне свет нужен.

- Что же вы прямо на диване это делать будете?

- А ты как хотела? Операционную с креслом? Ага. А потом ко мне придёт кто из органов, да и заметёт за незаконную врачебную деятельность. Ложись, тебе говорят! Или передумала?

- Не передумала.

- Ох, девки, девки, что же вы с собой творите?

Прочесть роман полностью бесплатно можно здесь
Подписаться на личный блог автора можно здесь

Остаток ночи Платону совершенно не спалось и, чтобы хоть как-то скоротать время, он уселся за ноутбук. Вдохновение снова мощной волной накрыло его сознание. Мужчина, привычно подчиняясь этой волне, стал записывать очередную историю. К утру свеженький файл был полностью готов для отправки в издательство. Платон решил передохнуть и выпить крепкий кофе в утренней тишине, а после выслать роман на сайт Лиры. Как вдруг за окном взвыл звонкий рокот бензопилы. Писатель, выглянув на улицу, увидел коммунальщиков, спиливающих разросшиеся ветви старого тополя.

- Вот уж неймётся им в такую рань, - раздражённо проворчал Платон.

И тут одна из срезанных ветвей проехалась со скрипом по оконному стеклу его маленькой комнатки. Во дворе раздались разъярённые крики бригадира:

- Да твою ж канитель! Все провода пообрывали! Как вы пилите, недоучки?! Санёк, вызывай электриков!

Свет в настольной лампе погас, следом погас экран  ноутбука. Платон вышел в кухню, первым делом он заглянул в холодильник. Темно было и там. Он забрался на табуретку, чтобы осмотреть роутер, висящий под потолком кухни – индикаторы модема тоже потухли.

- Да, без Бурсона здесь явно не обошлось, значит, придётся самому топать к Горицкому, - задумчиво произнёс он.

Набросив ветровку, писатель вышел на мокрую улицу. Ноги его сами зашагали по знакомому маршруту, прямиком в издательство, а рука в кармане сжимала старенькую, заполненную текстами флешку.  

Как только дверь издательства распахнулась, на Платона с порога посыпались льстивые приветствия и натянутые улыбки.

- Платон Александрович! Дорогой! - Горицкий, выйдя из-за широкого письменного стола, заваленного бумагами, распахнул объятья, - рад, очень рад нашей встрече! Чем побалуете в этот раз? Какой-нибудь пронзительный роман? Или увлекательная повесть? Ну же, родной, не томите. Я так счастлив, что судьба свела нас! Это явно божий промысел, не иначе! Такой талантливый писатель, да ещё и живущий в нашем городе – просто вершина удачи! Поверьте, мы созданы друг для друга! Вы и Лира – две части одного целого! Теперь мы просто обязаны идти рука об руку до конца дней наших.

Платон стоял и молча слушал длинную хвалебную тираду потного, тяжело дышащего, периодически похрюкивающего человека, а в голове крутились слова Бурсона: «всего этого может и не случиться, если развесишь уши при самой первой похвале, не упусти момент».

- Я принёс новый роман, его нужно опубликовать в ближайшее время, - писатель протянул флешку Горицкому.

- А что же сами принесли? Почему не выслали на почту? Впрочем, какая разница! Постараемся до конца недели выпустить его в свет. Уверен, он великолепен! Божий промысел, божий промысел!

Горицкий, весь сияя, взял флешку и помчался к секретарше.

- Таня! - завопил он, - срочно распечатай новый макет договора для Платона Александровича!

Как только все подписи были проставлены, а экземпляры документов выданы на руки, Платон Крылатый вышел из стен душного издательства. Сердце его горело жгучей радостью и предвкушением. Теперь-то он знал наверняка, что ожидает его в будущем. «Продам условленное количество романов, и помашу Горицкому ручкой. Бурсон прав – пора перебираться в столицу!» - эта мысль заставила писателя широко улыбнуться. Проходящая мимо девушка в лёгком летнем платье улыбнулась ему в ответ.

- Красавица, благодарю вас за подаренную улыбку, она принесёт мне удачу! - смеясь, воскликнул Платон.

- Рада помочь, - кокетливо ответила незнакомка, - а чтобы фортуна никогда не отворачивалась от тебя, я подарю ещё кое-что.

Она приблизилась к Платону. Её длинные каштановые волосы, разлетаясь от ветра, коснулись его лица. Писатель поймал лукавый взгляд больших серых глаз, ощутив, как от их задора у него приятно перехватило дыхание. Девушка, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в колючую щёку, а после, быстро развернувшись, направилась к пешеходному переходу, произнеся:

- Держи удачу крепко, эта дама очень капризная!

Сердце Платона выписало в груди немыслимый кульбит! Смелость с озорством незнакомки настолько очаровали его, что он, не раздумывая последовал за ней. Девушка уже успела перейти дорогу на противоположную сторону улицы, а ему пришлось ожидать нового зелёного сигнала светофора. Когда Платон, наконец-таки смог миновать зебру, цель его уже скрылась в ближайшем магазине, но он решил караулить её у двери. Через несколько минут незнакомка вышла.

- И снова здравствуйте - радостно выпалил Платон.

- Привет, рада тебя видеть, - она игриво улыбалась ему.

- Надо же! Вы так легко говорите мне «ты», как будто мы давно знакомы. Или это действительно так?

- Нет. Однако к чему нам формальности? Если люди нравятся друг другу, зачем всё усложнять?

- Признаться, мне лестно услышать, что я приглянулся вам, но откуда взялась в вас уверенность, что вы понравились мне? - Платон испугался последних своих слов, ведь они могли оскорбить девушку, - простите, я веду себя, как последний дурак. Разумеется, вы мне очень нравитесь!

- Ещё бы! Иначе, ты не пошёл бы за мной. Ну, а раз ты здесь – значит, захотел продолжить общение. Не сегодня-завтра мы итак перейдём на «ты». Поэтому оставим этикет – так проще.

- А и правда! - Платон рассмеялся, ему было очень легко на душе от их общения. Затем он понизил голос и добавил:

- Тем более, мы уже целовались.

- Тогда ты просто обязан на мне жениться, - девушка тоже засмеялась.

- Я согласен! Но для начала хотелось бы узнать имя своей будущей жены.

- Анна.

- Анюта. Какое замечательное имя! А я Платон.

- Нет. Не Анюта. Анна. Терпеть не могу детских имечек во взрослых отношениях.

- Исправлюсь. Теперь я само олицетворение взрослого, брутального мужчины. Я полон серьёзности и ответственности! - выправив спину, заявил он.

- И глупости, - добавила Анна, - прошу, будь всегда самим собой. Просто запомни, что не люблю я, а я запомню, что не любишь ты. Давай будем всегда честны друг перед другом.

Анна взяла Платона под руку и повела по тротуару. Весь день пара не расставалась. Они гуляли по городу, заходили в кафе, сидели на берегу реки, свесив босые ноги в воду. И без конца говорили. Платон был поражён тому, как просто, оказывается, общаться с женщиной. Он рассказывал ей о своих мыслях, мечтах, надеждах. Она ему о своих. Он совершенно не стеснялся выглядеть глупым, не стеснялся собственных эмоций с душевными порывами. Единственное, о чём Платон умолчал – это Бурсон, слишком уж смахивают на сумасшествие его беседы с облаком. Писатель легонько держал тонкую, расслабленную руку новой подруги, нежно перебирая её длинные пальцы и ему было очень хорошо от этого.

Прочесть роман полностью бесплатно можно здесь
подписаться на личный блог автора можно здесь

Июль подходил к концу, венчая свой последний закат багровым небом с фиолетовыми перистыми облаками. Постепенно эти облака затянули бо́льшую часть горизонта, полностью закрыв собой заходящее солнце. Тёплый, летний ветерок довольно быстро нарастил силу, превратившись в холодный, порывистый шквал. Запахло дождём. Платон развалился в кресле на балконе собственной квартиры и умиротворённо рассматривал вечернюю, измученную долгой жарой улицу. Он вдыхал полной грудью влажный, пьянящий аромат предстоящей стихии. Приятная расслабленность волной разлилась по телу молодого писателя, он принялся любоваться новеньким, роскошным серебряным перстнем с  большим, синим камнем посередине, одетым на указательный палец его правой руки. Другой рукой писатель держал прозрачный стакан с вязкой бордовой жидкостью.

- М-м-м, кое-кто перешёл на дорогие напитки, - раздался за его спиной знакомый писклявый голос. И в эту же секунду неподалёку сверкнула яркая молния.

Платон, вздрогнув от неожиданности, обернулся. Но в поле его зрения никого не оказалось. «Возможно, мне это почудилось» - подумал он.

- А вот и не почудилось! - рассмеялся, после раздавшегося над головой раската грома,  всё тот же голос.

Стакан выпал из рук мужчины и разбился вдребезги.

- Платон, ты зачем переводишь продукт? - из-за плеча писателя выскользнуло эфирное облачко: - привет, давненько не виделись!

- Бурсон? - удивлённо произнёс мужчина, - а-а-а, понятно, я,  наверное, опять сплю?

- Во даёшь! Да не спишь ты, дуралей. Просто, наконец, наступила гроза, поэтому я снова смог навестить тебя.

Дождь холодными струями резко ворвался на незастеклённый балкон. Бурсон стремительно нырнул в комнату и крикнул:

- Скорее, айда домой, не-то промокнешь!

Платон вскочил с пластикового белого кресла и вслед за облачком забежал в квартиру. Он тряхнул мокрой головой, а затем отёр ладонью дождевые капли со лба. Фантом тут же принялся расспрашивать его, лихо выписывая виражи под  потолком:

- Ну, валяй, выкладывай всё про свои успехи. Помогло тебе наше соглашение? Нравится ли ощущать себя талантом? На что тратишь роялти?

- Да не мельтеши ты, и без того голова кружится! - раздражённо ответил Платон.

Он ущипнул себя сначала за щёку, потом за руку, потом подёргал шевелюру. На что фантом, подбоченившись, выпалил:

- И долго ты ещё будешь этим самомассажем заниматься? Я не сон! Когда уже до тебя дойдёт это? Ей богу! - в эту минуту Бурсон непроизвольно зашипел, - да простят меня черти! Я ведь и обидеться могу.

«А что, если и правда, не сон? Не мог же я так просто отключиться на балконе после одного бокала вина?» - подумал мужчина, ощущая, как волосы его зашевелились на голове от этой мысли. Тут Бурсон подлетел к самому его уху и заговорщицки прошептал:

- Ну, конечно, правда. Хочешь, докажу?

- И каким же образом? - также шёпотом ответил Платон.

- Всё просто – я расскажу сейчас твоё ближайшее будущее. Но взамен, когда сказанное мной сбудется, ты исполнишь одну мою пустяковую просьбу.

- А хочу!

- Что ж, запоминай: сегодня ночью ты закончишь новый роман. Именно он вскоре  проложит тебе дорогу в большой свет. Этот роман за считанные дни всколыхнёт все столичные литературные сообщества. Тебя начнут приглашать на презентации. Тысячи поклонников буду толпиться за твоим автографом в длинных очередях. Женщины будут стаями виться вокруг, желая завоевать внимание талантливого красавца. О гонорарах вообще молчу – это будут очень красивые цифры! Просто услада для очей. Однако будь осторожен. Всего этого может и не случиться, если развесишь уши при самой первой похвале. Не упусти момент. Завтра утром, вместо того, чтобы отправить роман на сайт Лиры, тебе придётся самому отнести флешку с текстом в издательство. А Горицкий с порога начнёт нахваливать тебя, без умолку твердя о том, какой ты гениальный писатель и как он рад, что ты выбрал именно его Лиру. Ещё он будет тебя уговаривать оставаться его верным, пожизненным партнёром и никогда не менять редакторов. Но ты подумай, Платоша, оно тебе надо?

- Что надо?

- Как что?! Чахнуть в провинциальном городишке! Огласить весь список перспектив, ожидающих тебя здесь? Встречи с пенсионерами в библиотеке раз в месяц, да тематические посиделки городского клуба книголюбов, состоящего из жалкой горстки плешивых, выживших из ума от старости, участников. Платон, ты рождён для большего! Твоё место не здесь. Столица – вот наша первая цель! А дальше, посмотрим.

- Ну, вот завтра и посмотрим.

- Замётано! Однако не всё так просто, дружище. Пока я могу появляться лишь в грозу. Кто знает, сколько её придётся ждать. Увы, стихия ещё не подвластна нашему брату. Но одно твоё твёрдое слово, что ты готов видеть меня не только под ночную громовую канонаду, а в любую полночь, легко исправит эту ситуацию.

- Ох, заинтриговал, чертяка. Хорошо, твоя взяла. Я даю тебе такое слово!

- Вот и славненько.

- И всё-таки, мне определённо нравятся сны с твоим участием! - мечтательно произнёс Платон, - они такие забавные, пожалуй, я напишу по ним увлекательную историю.

- Сны?! - взбесился Бурсон, - ты всё ещё считаешь меня сном? Да сколько можно?! Ладно, сам напросился! Чтобы ты окончательно перестал сомневаться в моей реальности, сейчас мы скрепим наш договор печатью!

- Какой ещё печатью?

 - А вот какой!

Молния ярко осветила вечернюю комнату, следом гром тяжёлыми ударами прокатился за её стенами. Вдруг фантом начал с неимоверной скоростью увеличиваться в размерах, вытягиваясь в узкий, длинный шлейф. Этот шлейф за считанные секунды несколько раз опутал шею писателя своей эфирной субстанцией. Платон ощутил, как горло его стремительно сдавливается. Ему резко стало не хватать воздуха. В ушах загудело, а во рту появился вкус крови – вероятно, он прикусил язык от неожиданности. Писатель попытался дрожащими руками освободить себя от этой странной удавки, только у него совершенно ничего не получалось. Дышать уже было совсем нечем, Платона охватила настоящая паника. Отчаявшийся мужчина остервенело царапал свою шею ногтями, громко хрипел и шатался на обмякших ногах, но пальцы его никак не могли ухватиться за прозрачного противника. Новенький, серебряный перстень внезапно раскалился и очень больно, с шипением обжёг кожу чуть ниже подбородка, вынуждая Платона моментально убрать руку от горла. В глазах мужчины потемнело, сознание его помутилось, комната поплыла вокруг, заливаясь почему-то красным светом. На мгновение Платон закрыл веки, а когда открыл их обратно – Бурсона нигде не было видно.

Кислород свежим потоком резко ворвался в лёгкие, вызвав приступ сильного кашля. Уставший после борьбы Платон опустился на четвереньки. Когда он отдышался – взгляд его упал на зеркало. Увиденное в отражении повергло мужчину в шок: на шее красной полосой горел след от только-только утихнувшей схватки. В центе этого следа, в районе кадыка, вздулся огромным волдырём ожог, напоминающий оттиск печати.

- Где ты?! - обезумевшим сиплым голосом пытался кричать Платон, мечась из стороны в сторону, чтобы увидеть фантома, - Что тебе надо?!

- Мне надо, чтобы ты поверил в меня! - громкий, зловещий голос Бурсона эхом звучал внутри головы писателя, - я существую!!!

- Идиот! Ты чуть не убил меня только что!

Внезапно фантом выплыл откуда-то сбоку. Приняв вновь обыкновенный вид облачка, он уселся на плечо своей жертвы и обиженно произнёс:

- Сам такой. Прости, Платоша, но мне до жути надоело тебе доказывать, что я не сон. Пришлось пойти на кардинальные меры. Да ты успокойся, не стал бы я губить тебя. Так, пошалил чутка.

- Пошалил?! - писатель был вне себя от ярости, он взмахнул рукой, чтобы сбросить с плеча Бурсона - ничего себе шалости! Ты в своём уме?

- Но теперь-то ты веришь мне? - рассмеявшись, спросило облачко.

Платон подошёл вплотную к зеркалу и, ощупывая рукой ноющий от боли ожог, глухо ответил:

- Возможно, я схожу с ума, но… - однако договорить он не смог, тело его с грохотом рухнуло на дощатый пол.

Сколько времени Платон провёл в беспамятстве, он не стал считать, только когда глаза его открылись, за окном уже была глубокая ночь. Сквозь открытую балконную дверь в комнату прохладной рекой лился аромат мокрой земли. Гроза давно миновала, а ветер улёгся. Лишь мерное тиканье стареньких часов монотонно отсчитывало шаги тонких стрелок. Голова Платона была тяжела, она сильно гудела. Мужчина поднялся  с пола и поднёс руку к горлу. Боль от прикосновения не заставила себя долго ждать. Платон ринулся к зеркалу, нажал на выключатель, расположенный рядом и, как только в комнате вспыхнул свет, уставился взглядом в своё отражение. Водянистый, жёлтый волдырь в виде круглой печати красовался на его кадыке.

- Верю… - прошептал ошарашенный писатель.

Прочесть роман полностью бесплатно можно здесь
подписаться на личный блог автора можно здесь

ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ

- А теперь перейдём к новостям культуры, - подтянутая, средних лет женщина-телеведущая крепко держала микрофон у своего загорелого лица. Она стояла перед стенами светлого, кирпичного здания, на котором светились неоновые ярко-красные буквы «Лира». Ветер перебирал её каштановые волосы, подстриженные в аккуратное каре. Вдруг из белых пластиковых дверей вышел тучный мужчина лет пятидесяти. Телеведущая, спешно перебирая ногами, облачёнными в узкую бежевую юбку и такого же цвета туфли-лодочки, подбежала к нему и громко затараторила:

- Телеканал «Твой Город». Скажите, пожалуйста, верно ли то, что вашему издательству посчастливилось открыть новую звезду отечественной литературы?

Мужчина растерянно остановился и почесал полными, похожими на сардельки, пальцами свой лысый затылок. Было видно, что он не готов к общению с прессой. Но, всё же, деловито прокашлявшись, он ответил:

- Вполне может быть, вполне. Как я понимаю, вы желаете поговорить о нашумевшем писателе Платоне Крылатом?

- Да, вы совершенно правы. Как вы можете объяснить столь неожиданный прорыв, до недавнего времени никому неизвестного, автора?

- Признаться, для меня, как и для моих коллег, это тоже остаётся загадкой. За последние два месяца он буквально завалил нас своими рукописями и продолжает каждые несколько дней присылать новые. Конечно же, здесь играют огромную роль природный талант и упорная работа.

- В общей сложности, начиная с первых дней нынешнего лета, вы опубликовали тринадцать романов Платона Александровича, и они разлетелись как горячие пирожки среди читателей. Как вы думаете, что является изюминкой его текстов? Есть ли у автора какой-то особый секрет для привлечения аудитории?

- Затрудняюсь ответить. Думаю, об этом вам лучше спросить его самого. Я всегда говорил, и буду говорить – талант сам пробивает себе дорогу. Здесь мы наблюдаем именно такой случай. Остаётся лишь надеяться, что Платон Александрович будет и дальше верен нашему издательству, а столичные конкуренты не переманят его у нас.

- Разумеется. Если он прекратит с вами сотрудничать – вы лишитесь довольно мощного источника дохода.

Мужчина побагровел и боле низким тоном произнёс:

- Эту фразу лучше вырезать.

- Но почему же вы смутились очевидных фактов? - не унималась корреспондент, - ведь до недавнего времени о вашем издательстве знали единицы. А теперь оно прогремело на всю округу.

- Больше комментариев не будет! - вспылив, прикрикнул на неё мужчина.

Он резко развернулся и быстрым шагом направился к автомобильной стоянке. Телеведущая с оператором пытались догнать его, осыпая вопросами, на которые он демонстративно не отвечал. Когда его старенькая серая ауди выехала на главную дорогу, женщина повернулась лицом к оператору и произнесла на камеру:

- С нами разговаривал Горицкий Сергей Прокофьевич, владелец частного издательства «Лира». Он оказался немногословным собеседником, а тайна успеха Платона Крылатого до сих пор остаётся нераскрытой. «Твой город» продолжит освещать события, связанные с этим издательством, не смотря на препятствие его сотрудников. С вами была Алёна Фатеева, следите за нашими дальнейшими выпусками.

Спортивного телосложения, ещё совсем молоденький, парень-оператор опустил камеру вниз, а телеведущая, скинув неудобные туфли раздражённо сказала:

- Всё заснял? Вот ведь старый маразматик! И чего он взъелся на фразу о доходе?

- Ты бываешь довольно резка, - ответил парень, - скорее всего, задето его самолюбие. По сути, ты назвала его неудачником. Издательство – это дело всей его жизни. А тут мы со своими умозаключениями. Алён, учись тактичности.

- Да ладно, Макс, что я такого сказала? Нужно называть вещи своими именами. Согласись, о Лире практически никто ничего не слышал, а сейчас такой всплеск популярности всего за пару месяцев! Здесь явно присутствует какая-то тайна. И я клянусь, что выведу этого плешивого зазнайку с его писакой на чистую воду.

- Что-то мне подсказывает, что ты справишься, - рассмеявшись, сказал Макс и принялся укладывать оборудование в микроавтобус.

- А-то! Не будь я Алёной Фатеевой!

- Ой-ой, а помогает тебе уже целый год кто? Кто всегда за любой кипишь? Всё, списываешь Максимку со счетов?

- Куда же я без тебя, мой верный оруженосец?

Женщина ласково потрепала Максима по коротким, вьющимся русым волосам и уселась на переднее пассажирское сиденье. Вскоре микроавтобус с логотипом местного телеканала тронулся с места, громко затарахтев мотором. Макс уверенно вёл его по знакомой дороге, ведущий в их офис.

- Считаешь, в этой истории присутствуют ноунеймы? - спросил он свою коллегу.

- В правильном направлении мыслишь, дорогой. Хотя, может, всё и не совсем так. Признаться, сперва я рассматривала именно эту версию. А что? Вполне себе логично. Для одного человека написать тринадцать романов в такой краткий срок просто нереально. И вариант с ноунеймами напрашивается сам собой. Если бы не одно «но».

- Какое?

- Понимаешь. Эта версия отлично бы вписалась в какое-нибудь столичное издательство. Но никак не в наше захолустье.

- Ну, а вдруг он писал эти романы годами, а сейчас решил их за раз одним махом издать?

- Возможно. Однако сколько бы я ни общалась с людьми искусства, мнение о них у меня сложилось одинаковое – практически все они весьма тщеславные люди и бегут, сбивая друг друга с ног, чтобы поскорее явить миру свой очередной опус.

- Думаешь, Крылатый такой же?

- Даю сто процентов. Молодой, живущий в однушке на средненькую зарплату старшего продавца, он наверняка полон амбиций. Не стал бы он держать рукописи годами под подушкой. Однако он ведёт себя довольно странно. От интервью отказывается, в соцсетях достижениями не хвалится. Я тут пробовала пробить по нему информацию. Так он вообще у нас божий одуванчик. Даже ни разу не перешёл дорогу на красный свет, не говоря уже о больших прегрешениях. На него и компромат-то составить не из чего. Весь такой законопослушный, добропорядочный, аж противно. Как правило, такие фрукты и мечтают о славе больше всего. Мол, вот какой я – образец для подражания. Молитесь на меня, восхищайтесь!

- Значит, он дал на лапу Горицкому, а тот подгоняет ему ноунеймов.

- Ах, какая манящая своей лёгкостью версия! Но мне не даёт покоя тот факт, что для нашего городишки это слишком громко. Ну, посуди сам, откуда в этом никому неизвестном, еле влачащем своё существование, издательстве столько средств на теневых авторов? Да и Крылатый вряд ли обладал такими капиталами до прихода популярности. Горицкий по натуре трус, это видно невооружённым глазом. Он не стал бы ввязываться в рискованное дело. И уж точно не стал бы вкладываться в неизвестного автора.

- Тогда что же там происходит на самом деле?

- А вот в этом, Максимка, нам с тобой и предстоит разобраться.