Наверное, каждому знакомо понятие «по-настоящему дерьмовый день». Тот самый день, когда у тебя важное собрание на работе, а ты никак не можешь оторвать голову от подушки или хотя бы банально открыть глаза. Когда ты, наконец, находишь в себе силы встать и только спустя пару минут осознаешь, что ты уже давно должен ехать в автобусе и быть почти на работе. Когда ты со всех ног бежишь по лестнице, не то что не выпив кофе – даже зубы не почистив, а потом боишься на собрании открыть рот из-за запаха изо рта. Тебя обязательно с ног до головы окатит машина из лужи, ты обязательно забудешь купить в магазине мешки для мусора, а вечером у тебя обязательно закончится газ в зажигалке и ты не сможешь банально прикурить.
Мой день начинался совсем не так.
Я не проспал – я встал даже раньше нужного. Я неплохо себя чувствовал, а чашка кофе помогла мне взбодриться и даже слегка повеселеть. Автобус приехал как раз в тот момент, когда подошел к остановке, и в нем для меня нашлось свободное место у окна. На работе тихо и спокойно, часы летели незаметно, а вечером я возвращался домой, почти не чувствовав никакой усталости.
Мою руку резко ошпаривает болью, и я с удивлением смотрю на несколько капель крови.
В этот момент я уже подходил к дому, когда почувствовал острую боль. Я шел слишком близко к забору, случайно мазнул по нему ладонью, и, разумеется, именно на этом участке нашелся какой-то острый заусенец, который меня и оцарапал.
Забавно, но тогда я подумал, что это неплохая компенсация за все приятные бонусы, которые мне подарил этот день. Я даже не сбавил шаг – просто отметил у себя в голове, что нужно обязательно полить царапину перекисью, а спустя пару секунд и вовсе о ней забыл.
Как оказалось, зря.
Уже спустя пару часов ребро ладони, где был порез, покраснело и заставляло меня мучиться от боли. Я сделал себе отметку зайти ко врачу, если станет хуже, но время вечернее, я устал и собирался лечь спать – идти в травмпункт не хотелось, поэтому я еще раз полил рану перекисью, а потом начал застилать постель.
Боль разбудила меня ровно в четыре часа утра.
Я проснулся, не сразу поняв, где я и что происходит. Лишь спустя несколько секунд я поднялся с кровати, включил свет, а потом брезгливо нахмурился. Ребро ладони выглядело вполне нормально – небольшое покраснение, но ничего страшного, а вот в центре ладони откуда-то появился большой зеленоватый прыщ. Некоторое время я молча его разглядывал и думал о том, что он был похож на пузырь от ожога. Только вот я нигде сегодня не обжигался. Потом я все-таки решился прикоснуться к нему пальцем и резко вскрикнул от боли.
Нужно будет показаться врачу. Нужно будет обязательно показаться врачу, только вот время позднее, больница далеко, на такси денег нет, да и…
Я засыпаю прямо с включенным светом, неуклюже повалившись на кровать, а когда просыпаюсь, то мне кажется, что я и не спал вовсе.
В зеркало смотреть на себя не хотелось. Не хотелось видеть темные синяки под глазами и воспаленные глаза, не хотелось отмечать бледность, на фоне которой редкие веснушки на носу казались чересчур яркими, и не хотелось видеть этот понурый взгляд. Этим утром я чистил зубы левой рукой. Выпил ибупрофен в надежде на то, что это снимет боль. Как собирался на работу, не помню – помню лишь, что в автобусе никто не хотел садиться со мной рядом, а на работе каждый посчитал своим долгом спросить, не заболел ли я.
Нужно будет обязательно сходить ко врачу. Я мог занести инфекцию, мог действительно заболеть, только вот внутренний голос, на который я вообще никогда не обращал внимания, почему-то упорно меня убеждал, что все хорошо.
Когда я прихожу домой, то есть мне совершенно не хочется. На столе стоит открытая банка пива, но каждый раз я протягиваю к ней правую руку, одергиваю себя, а потом снова на нее смотрю пустым взглядом. Нужно показаться врачу. Только вот…
Я смотрю на свою ладонь и понимаю, что пузыря больше нет. Он словно лопнул, оставив после себя немного гноя и кусочки обвислой кожи. Возможно, мне и не надо показываться врачу. Это просто нарыв, который вскрылся и теперь больше не будет меня беспокоить, все обязательно наладится и я буду чувствовать себя очень хорошо.
По столу ползет зеленоватый слизняк.
Я смотрю на него и пытаюсь понять, откуда он взялся – в моей квартире вообще никогда никто не заползал, даже пауков не видел, а теперь передо мной на скатерти извивается какая-то мокрая смесь гусеницы и слизняка и чуть дергает мелкими лапками, словно пытается дотянуться до моего носа. Я чувствую ее запах – чувствую этот запах даже с такого расстояния, а потом медленно, слишком медленно подношу ладонь к лицу и принюхиваюсь.
От руки пахло точно так же.
В первую секунду я захлебываюсь паникой – она заставляет меня отшатнуться на стуле назад и сбить рукой бутылку, но я успокаиваюсь так же резко, как и испугался минутой ранее. Точнее, меня успокаивает мой внутренний голос. Я вспоминаю слова своей бывшей девушки, которая увлекалась буддизмом, эзотерикой или чем-то в этом духе – я так и не научился во всем этом разбираться и слушал ее в пол уха, но эти слова всплыли в сознании удивительно отчетливо. Что нужно идти навстречу своим внутренним чувствам, что в мире есть волны и энергии, к которым нужно прислушиваться и тянуться – и этот самый внутренний голос кажется той самой вещью, о которой мне говорила Ира. Голос звучит даже не в его голове, я слышу его где-то со стороны, а потом громко смеюсь, когда понимаю, что со мной говорит этот самый слизняк.
Бывает.
Нужно будет обязательно показаться врачу и тем более заглянуть в психдиспансер, только эта тварь на моем столе почему-то говорит, что мне этого делать не нужно. Не нужно, Илюша. Ты здоров. А теперь возьми из холодильника вторую бутылку пива, выпей, а потом ложись спать.
Мне это показалось чертовски хорошей идеей.
На следующий день я еду на работу к обеду. Мой телефон разрывался от звонков, пока не сел, а я прислонился виском к прохладному стеклу и смотрел на проплывающие мимо здания. Забавно. В любой другой ситуации я бы начал думать, что у меня сегодня неудачный день, но сейчас мне было все равно. На улице было солнечно, но все казалось серым, словно лучи выжгли из предметов и кожи все цвета, оставив вокруг лишь серый песок с лунного кратера.
Я чувствую, что на левой руке мой ноготь подергивает болью, и с безразличием опускаю на него взгляд. Ноготь двигался, словно из-под него что-то просилось наружу, а я с тем же немым безразличием смотрел на то, как постепенно пластина приподнимается над кожей, а потом и вовсе оказывается валяющейся в моих ногах.
Крови почти не было. Был лишь все тот же зеленоватый гной, лениво выбирающаяся помесь слизняка и гусеницы и мерзкий запах.
Я поднимаю глаза на окно, а потом снова прислоняюсь виском к стеклу.
Мне сильно хочется есть.
Я обматываю палец бумажной салфеткой, но от запаха никуда не деться, и поэтому в столовую я не захожу.
Вместо этого по приходу домой я набрасываюсь на еду – пихаю в рот белый хлеб, не успевая его разжевывать, запиваю все колой, из которой давно выветрился газ, кладу в микроволновку трехдневные пельмени из холодильника, а сам откусываю зубами ветчину.
По столу медленно передвигается слизняк. За день он успел вырасти до десяти сантиметров, и теперь он передвигался на одних задних лапках. Было видно, что он с трудом держит равновесие – в любой момент он мог повалиться набок, но нет – он продолжает медленно передвигаться, и я вновь слышу в своей голове его голос.
Тебе не нужно ко врачу, Илья. Ты в порядке.
Тошнота подкатывает к горлу так резко, что я едва успеваю добежать до туалета. Первый рвотный позыв заставляет меня широко раскрыть рот над унитазом, слюна медленно капает с моих губ, а потом изо рта выплескивается вся еда, которую я только что в себя запихал.
Я со стоном опадаю на колени, горло сводит спазмами, а еще безумно хочется встать и прополоскать рот водой, чтобы не чувствовать этого мерзкого привкуса. Но вместо этого я снова свешиваюсь над унитазом и крепко вцепляюсь пальцами в сидение.
Второй поток был зеленым.
Мерзкая и уже такая знакомая вонь заполняет собой всю комнату – мне кажется, что от одного этого запаха меня будет рвать всю ночь, а потом я смотрю на свою рвоту и вижу, как в ней копошатся слизняки.
Их было множество – все они извивались и пытались забраться наверх, они продвигались на пару сантиметров по гладкой краске, а потом снова скатывались воду. Но я уже почти их не замечал. Мою голову атаковал целый рой голосов.
Тебе не нужно ко врачу, Илья. С тобой все в порядке, Илья. Мы обязательно справимся, Илья.
Я тихо смеюсь, а потом откидываюсь назад и прислоняюсь затылком к стене.
Я ведь как раз так давно мечтал стать почетным донором.
Мечты сбываются, Илья.
