Всем доброго времени суток!
Пробую себя в написании коротких рассказов)
Буду рад любому отзыву, включая негативные)
Заранее огромное спасибо!
Я была самой счастливой матерью на свете. Ну, так ведь думает каждая мама, верно?
В тот день, когда родился мой сын я плакала от счастья и боли. Но в тот же самый миг, когда маленький комочек передали мне в руки и он заплакал — боль ушла. Осталось только счастье. Вот оно, здесь, рядом. Спрятано в крохотном, кричащем тельце. Моё счастье.
Потом, конечно, были трудные времена взросления. Бессонные ночи, грязные подгузники, крики в поисках соски и вечные "Мама, мама, мама....". Но знаете что? Все те, кто говорят что их это достало — нагло врут. Ведь это их ночи, памперсы и крики. Часть их счастья. Каждую ночь я пела перед сном ему колыбельную, гладила его волосы и нежно-нежно целовала. Ведь это моё счастье.
А счастье надо холить, лелеять и хранить. Хранить бережно и очень осторожно. Ведь мальчик не должен быть перелюблен матерью. А как его не перелюбить? Ведь вот он, рядом, такой маленький и красивый. И такой беззаботно счастливый.
Времена были такие, что всё было сложно и времени не было. Да, наш президент заботился о вдовах и одиноких матерях, но растить маленького мальчика это то ещё развлечение, должна вам сказать. Так и прокружившись в заботах о своём счастье, я забыла дать ему имя. Он был просто Моё Счастье. Даже как-то и не думала о другом. А потом как-то лежала и думала "Моё счастье. Мой Тимочка". Так и назвала. Тимочка. Тимоша. Моё Счастье.
А потом он начал взрослеть. Причём быстро, стремительно, как настоящий мальчик. Сначала был сад, потом школа. И вроде бы всё было ничего. Но... Всегда есть это но.
Началось всё с садика. Ну как? Как я могла отпустить его? Ведь вот он, с самого рождения со мной, а я с ним. И я даже сейчас не могу сказать, кому было сложнее — мне или ему. Для меня это был самый страшный день. Сначала просилась пойти с ним, но воспитатели меня пустили. Поэтому просидела в предбаннике до самого вечера. А он...Он чувствовал, что я рядом и переживаю. Сначала бегал ко мне, говорил "Мамочка, всё хорошо, со мной всё в порядке. Я тебя люблю" и убегал дальше играть с малышами. А потом, уже под вечер, пришёл ко мне, серьёзный такой и сказал "Мама. Я тебя очень люблю. Но нам ведь не один раз сюда приходить, верно? Значит надо привыкать, мам". Я тогда знатно опешила. Мой крошка, мой малыш выдал такую фразу, на которую у меня не хватило бы ни сил ни мозгов. А он, своим маленьким мозгом понял, осознал и выдал мне план действий. Моя умничка.
Так и прошли те тяжелые для меня годы. Не знаю, было ли ему тяжело или же наоборот. Он очень тщательно скрывал от меня все свои переживания. Видимо не хотел, чтобы я переживала ещё больше.
Ну а потом... Ну вы ведь знаете. как это бывает. Переходный возраст, первая любовь, первые друзья и первые предатели. Но мой Тимочка всегда приходил домой и с улыбкой говорил "Я дома, мама!". И никаких переживаний, никаких тревог. Дома он всегда улыбался и был счастлив. Ведь он знал, что он моё счастье. Мой Тимочка.
Когда он стал ещё постарше, его забрали на войну. Я орала и рыдала на призывном, но никто меня не слушал. Только и говорили "Вы вырастили отличного воина для своей страны". А я кричала им "Я НЕ ДЛЯ ВАС ЕГО РАСТИЛА, ИЗВЕРГИ! ОТДАЙТЕ МОЕГО ТИМОЧКУ! ВЕРНИТЕ МОЁ СЧАСТЬЕ". Но ничего не помогло. Его забрали и увезли в страну, где жили чужие люди и чужой народ. Сражаться за страну в чужой стране. Сражаться ни за что. Проливать кровь ради непонятно чего. По телевизору говорили, что мы одерживаем ошеломляющие победы и враг бежит в стразе перед нами. Их потерь не сосчитать. Но я же видела. Я всё видела. Сьюзан получила свою похоронку через неделю после того, как забрали её сына и мужа. Нестор Феджидан вернулся без рук и теперь просто молча сидит в своём кресле на веранда. И ещё куча и куча таких, И никаких вестей от моего Тимочки.
Прошло уже два года после начала войны. Страна всё ещё где-то сражалась, по телевизору дамочки в дорогущих нарядах и с белоснежной улыбкой вещали о нашем величии, а надушенные и гладко выбритые генералы в лакированных ботинках рассказывали о том, насколько сильна наша армия. А я видела. Весь город показывал изнанку этой войны. Разорённые горем семьи, калеки, слоняющиеся в пьяном виде по центру города и ищущие гроши на выпивку, чтобы забыть те ужасы, что они пережили.
И вот и сейчас я сижу на веренде и смотрю вдаль. И всё жду непонятно чего. Хотя бы весточки от Тимочки. От моего счастья. Лишь бы не похоронку. Пусть инвалидом, пусть калекой. Да хоть бы пусть вообще без рук и ног, лишь бы был со мной. По телевизору диктор говорит что-то о капитуляции и возвращении войск домой. А я не слышу. Потому что вижу вдалеке силуэт в нарядной форме. И он идёт ко мне и я чувствую, что это он. Моё счастье. Мой Тимочка!
"Объявлена срочная тревога......сотни боеголовок....последняя война...всем спрятаться" надрывается телевизионный диктор в срочном эфире.
—Я дома, мама!
Взрыв.
