MonsterBeatsss

Русские – один из самых чистокровных народов в Евразии.

Недавние совместные исследования российских, британских и эстонских ученых-генетиков поставили большой и жирный крест на обихожем русофобском мифе, десятки лет внедрявшемся в сознание людей ‑ дескать, “поскреби русского и обязательно найдешь татарина”. Результаты масштабного эксперимента, опубликованные в научном журнале “The American Journal of Human Genetics” совершенно однозначно говорят, что “несмотря на расхожие мнения о сильной татарской и монгольской примеси в крови русских, доставшейся их предкам еще во времена татаро-монгольского нашествия, гаплогруппы тюркских народов и других азиатских этносов практически не оставили следа на населении современного северо-западного, центрального и южного регионов”.

Вот так. В этом многолетнем споре можно смело поставить точку и считать дальнейшие дискуссии по данному поводу просто неуместными.

Мы не татары. Татары не мы. Никакого влияния на русские гены т.н. «монголо-татарское иго» не оказало. Никакой примеси тюркской «ордынской крови» у нас, русских, не было и нет.

Более того, ученые-генетики, подытоживая свои исследования, заявляют о практически полной индентичности генотипов русских, украинцев и белорусов, доказав тем самым, что мы были и остаемся одним народом: «генетические вариации Y-хромосомы жителей центральных и южных районов Древней Руси оказались практически идентичны таковым у украинцев и белорусов».

Один из руководителей проекта, российский генетик Олег Балановский признал в интервью Газета.ру, что русские являются практически монолитным народом с генетической точки зрения, разрушив еще один миф: «все перемешались, чисто русских уже нет». Как раз наоборот ‑ русские были и русские есть.

Далее, исследуя материалы останков из древнейших захоронений, ученые установили, что «славянские племена освоили эти земли (Центральную и Южную Россию) задолго до массового переселения на них в VII-IX веках основной части древних русских». То есть земли Центральной и Южной России были заселены русскими (русичами) уже, как минимум в первых веках по Р.Х. Если ещё не раньше.

Это позволяет развенчать и еще один русофобский миф ‑ о том, что Москва и окружающие ее области, якобы, издревле были заселены угро-финнскими племенами и русские там — «пришельцы». Мы, как доказали генетики ‑ не пришельцы, а совершенно автохтонные жители Центральной России, где русичи жили с незапамятных времен. “Несмотря на то что заселены эти земли были ещё до последнего оледенения нашей планеты около 20 тысяч лет назад, свидетельств, прямо указывающих на наличие каких-либо «исконных» народностей, живших на этой территории, нет” ‑ указывается в докладе. То есть нет никаких свидетельств, что до нас на наших землях жили какие то другие племена, которых мы, якобы вытеснили или ассимилировали. Если так можно выразиться ‑ мы тут живем от сотворения мира.

Определили ученые и дальние границы ареала обитания наших предков: «анализ костных останков указывает на то, что основная зона контактов европеоидов с людьми монголоидного типа находилась на территории Западной Сибири». А если учесть, что археологи, раскопавшие древнейшие захоронения 1 тысячелетия до Р.Х. на территории Алтая, обнаружили там останки ярко выраженных европеоидов (не говоря уже о всемирно известном Аркаиме) ‑ то вывод очевиден. Наши предки (древние русичи, протославяне) ‑ исконно проживали на всей территории современной России, включая Сибирь и Дальний Восток. Так что поход Ермака Тимофеевича со товарищи за Урал с этой точки зрения был вполне законным возвращением ранее утраченных территорий.

Вот так, друзья. Современная наука разрушает русофобские стереотипы и мифы, выбивая почву из-под ног наших «друзей»-либералов. Дальнейшие их спекуляции на данные темы уже окончательно выносятся за рамки здравого смысла, представляя интерес исключительно для психиатров, исследующих механизмы навязчивого бреда..

Создатели прошивки защищенного гаджета гарантируют полную защиту от «утечки» данных.
В России создали TaigaPhone — смартфон с усиленной защитой от кибершпионажа, сообщают «Известия». Разработчик — ООО «Тайга систем», на 99% принадлежащее главе группы компаний InfoWatch Наталье Касперской. Новый российский смартфон предназначен только для корпоративных клиентов и будет распространяться вместе с программными продуктами InfoWatch.
— Никакая информация с устройства — фотография, документы, телефонный разговор, данные о местоположении — не сможет «утечь» без ведома пользователя, — уверяет второй совладелец «Тайга Систем» Алексей Нагорный. — Это не готовое решение, а полностью сделанное нами устройство — собственные дизайн, инженерия и схемотехника. Производиться телефон будет в Китае.

При этом он отметил, что компания не стала разрабатывать новую операционную систему, что было бы очень дорого, а переработала платформу Android и создала собственную прошивку — Taiga.

— Эта прошивка обладает несколькими уровнями защиты. Пользователь по своему усмотрению может отключать или включать отдельные компоненты системы. Например, можно полностью выключить доступ к фотокамере или определение местоположения. Или сделать из телефона «кирпич», который умеет только звонить. Или даже звонить не сможет, только показывать, кто звонит, — пояснил Алексей Нагорный, добавив что у пользователей сохранится возможность скачивать приложения из официального магазина Google.

В случае, если одно из приложений попытается включить микрофон или камеру, или отправить сообщение — телефон немедленно уведомит об этом пользователя при помощи звукового сигнала.

Однако, эксперты скептически отнеслись к идее создания смартфона, гарантирующего полную защиту данных. Аналитик Mobile Research Group Эльдар Муртазин отметил, что TaigaPhone собран на иностранных чипах, а зная их уязвимость можно обойти и систему безопасности.

Параметры и стоимость TaigaPhone представители компании пока объявлять не стали. При этом Алексей Нагорный сообщил, что «Тайга систем» ведет переговоры с рядом производителей устройств об установке прошивки Taiga на смартфонах сторонних компаний.

Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН) в конце января назвала лучшие тюрьмы 2014 года по бытовым условиям и техническому оснащению. При этом в конкурсе участвовали только те учреждения, в которых не было зафиксировано тяжких преступлений. К сожалению, не всем выпадает шанс отбывать наказание в образцовой тюрьме. Нередко заключенные попадают в такие условия, когда речь идет не столько об условиях содержания, сколько о выживании человека. «Лента.ру» побеседовала с осужденными и правозащитниками, которые рассказали, через что приходится пройти людям, оказавшимся в российской тюрьме.

В 2006 году Руслан Латыпов сел на восемь лет. Тогда ему было 24 года. Первые четыре года он отбывал в ИК-24 города Озерска, а в 2010 году его перевели в ИК-6 города Копейска — ту самую, где в ноябре 2012 года заключенные устроили бунт, протестуя против пыток и систематических поборов.

«Самое мягкое, на что можно было рассчитывать, это избиение. Причем бить старались по гениталиям, чтобы доставить максимальные страдания. В шестой колонии били током, прикрепив оголенные провода к конечностям, при этом человека подвешивали за руки на решетке, которая отделяет основное помещение карцера от входной двери. Я так по 18 часов висел», — голос собеседника в телефонной трубке на удивление спокойный. Вот уже полчаса он рассказывает мне о своей жизни в колонии, а я не могу понять, как человек, переживший такие страдания, может спокойно о них говорить.

Полтора года из восьми лет Руслан провел в условиях штрафного изолятора (ШИЗО), при том что по закону это наказание могут назначить максимум на 15 суток.

Все это время он подвергался побоям и издевательствам со стороны сотрудников колонии.

Избиения и другие издевательства над заключенными, по словам Руслана, были нормальной практикой в обоих учреждениях. Поводом для истязаний могло стать что угодно, будь то незначительное нарушение режима, отказ отдавать деньги или жалоба на условия содержания.

По словам Руслана, сотрудники копейской колонии были весьма изобретательны, придумывая новые способы истязаний.

«Закрепляли на ушах динамики от автомобильных сигнализаций и включали, а потом выходили из помещения и заполняли его перцовым газом, — рассказывает он. — Вдохнуть невозможно, все дерет, кашель до рвоты. Потом, когда газ осядет, они снова входят, снова бьют и опять пускают газ. Летом, когда жара 30-градусная, окна и двери камер плотно закрывали, так что люди от жары и духоты сознание теряли. А зимой, когда мороз минус 30, наоборот, могли открыть все двери и на улицу, и в камеры. Чтобы не замерзнуть, приходилось прижиматься вплотную к трубам отопления, а они горячие. У меня после этого вся спина, все бока в ожогах были».

Заключенных в копейской колонии могли на несколько дней лишить пищи, а медицинская помощь, по словам Руслана, в большинстве случаев не оказывалась вовсе. Помимо физических страданий заключенные подвергались и психологическому давлению. В порядке вещей, говорит бывший заключенный, было включить в ШИЗО на полную громкость какую-нибудь музыкальную композицию, например «Голубая луна» или песни из мультиков, и проигрывать ее непрерывно целый день.

В ИК-24, по словам Латыпова, ситуация мало чем отличалась от ИК-6.

Его били деревянными молотками по коленям за то, что он добивался положенного по нормам питания. «Мне потом после освобождения пришлось операцию делать, чтобы колено спасти, — рассказывает Руслан. — Причем если в шестой колонии старались бить так, чтобы следов не оставалось, то в Озерске, в закрытом городе, они вообще ничего не боялись. Туда же нельзя внезапно приехать с проверкой, пропуск в город надо заранее заказывать. Пока то да се, заключенного спрячут где-нибудь на производстве, и никто его не увидит».



Олег Аржанухин отбывал 7,5 лет за мошенничество и растрату в ИК-13 Саратовской области. На момент вынесения приговора в 2008 году ему было 47 лет.

«О том, что творится в ИК-13, рассказывали еще в пересыльной тюрьме, — говорит Олег. — Ничего хорошего эти рассказы не обещали. В это учреждение свозили людей по заказным делам из Москвы и там вымогали с них деньги, выбивали нужные показания и явки с повинной. Раскрываемость там была лучше чем на любом "радио милиции". Но и трупов было много. Рассказывали, что в худшие времена, в 2002-2003 годах счет шел на десятки. Я застал там четыре администрации, и каждый раз с приходом нового руководства ситуация повторялась».

По словам Олега бывали периоды, когда ситуация в колонии становилась почти нормальной. Вымогательства и побои обычно прекращались после каких-нибудь резонансных случаев, когда информация о случившемся выходила за пределы колонии. Но затишья были не долгими. Через 2-3 месяца все возвращалось на круги своя.

«В малом карантине, куда раз в неделю приходил этап по 5-10 человек, был план — 100 тысяч рублей в месяц надо было собрать для администрации, — рассказывает Олег. — В большом карантине, где одновременно могли находиться по 100 человек, расценки были другие — по 600 тысяч в месяц. Собирали деньги "козлы", так называемые "активисты" секции дисциплины и порядка. Не брезговали они и более мелким вымогательством — продукты, сигареты, личные вещи. То, что обычно присылают в передачах. Они же выполняли и другую грязную работу — угрозы, побои, изнасилования. У них такой лозунг был: "Чем с ворами чифирь пить, жижицу вонючую, луче в СДП вступить — секцию могучую". Пьянь и наркоманы. За свою работу они получали всякие привилегии: мобильные телефоны, спиртное, вольную форму одежды, ну и, конечно, вседозволенность. У них там лучшие годы жизни проходили».

Какое-то время после очередного бунта в 2009 году ситуация была терпимой. Но в 2010 году, по словам Аржанухина, в колонии в очередной раз поменялась администрация, и репрессии возобновились уже с удвоенной силой. «Пришел начальником Новиков Олег Николаевич, который, по слухам, эту должность купил, и тут же начал отбивать эти деньги. Поувольнял сотрудников, которых не считал нужным держать, и привел новую команду. Тогда появились сотрудники Четвертных, Данилов, Серов, Павлов и Бобряшов, которых после осудили. Бить и вымогать стали просто беспредельно. Эти были убежденные садисты».

В феврале 2012 года начальником колонии назначили Вадима Бочкарева. Новый начальник поменял «самоуправление» из числа осужденных, а тем, кто не желал выполнять его указания по сбору «налогов», создавались просто невыносимые условия. «Дисциплинарные комиссии заседали каждый день, и каждый день по несколько человек отправляли в ШИЗО, — вспоминает Аржанухин. — Артему Сотникову, который сидел за грабеж и при Новикове был на положении авторитетного зека, предложили создать такую "зондер-команду", которая по указанию администрации занималась бы вымогательством, побоями и изнасилованиями, но он отказался. Началось с угроз ШИЗО и отказом в УДО, а закончилось тем, что его просто забили насмерть. Уже без признаков жизни его перевезли на больницу и сказали, что он от сердечной недостаточности умер. Вы себе только представьте: молодой крепкий парень, спортсмен под два метра ростом. На нем пахать можно было, и вдруг сердечная недостаточность. После оказалось, что его несколько дней избивали, подвесив на дыбу за наручники. Запястья до костей протерты были. Ну да, от этого не умирают. Они ему позвоночник сломали».

Родственники Артема Сотникова не пожелали смириться с случившимся, и делу дали ход. В 2014 году пятеро сотрудников ИК-13 получили в общей сложности 52 года колонии.

Впрочем, Олегу посчастливилось избежать побоев и пыток, которые были и, как он утверждает, остаются обычной практикой в этом учреждении.

Особой изобретательностью в пытках сотрудники ИК-13 и их подручные из числа "активистов", по словам Аржанухина, не отличались. Но компенсировали это усердием. «В зоне все становится известно, — говорит он. — Те же козлы сидят вместо дежурных за мониторами и смотрят картинки со всех камер. Потом все эти рассказы расходятся по отрядам. Но и сами жертвы, само собой, рассказывают многое. Процедура была стандартной: электрошокером человека валят на пол, затем подвешивают за наручники и бьют. Бьют резиновой палкой, деревянными молотками, бейсбольными битами. Могли при этом надеть человеку полиэтиленовый пакет на голову и придушить. Или брызгали в этот пакет дихлофос. Если человек был небольшого роста, его могли ногами затолкать в сейф, закрывали там и начинали долбить снаружи деревянными молотками и палками. У некоторых после этого ушные перепонки лопались».



По словам координатора правозащитного проекта Gulagu.net и эксперта президентского совета по правам человека Владимира Осечкина, такого рода злоупотребления в пенитенциарных учреждениях носят едва ли не повсеместный характер. С той лишь разницей, что везде они достигают разных масштабов. На этом, по словам правозащитника, строится сотрудничество следователей и оперативников СИЗО и колоний, чья задача предупреждать преступления в стенах учреждений.

По негласной договоренности они оказывают давление на осужденных и подозреваемых, принуждая их к даче нужных следствию показаний, к оговору других людей, к самооговору. Взамен следователи закрывают глаза на превышение должностных полномочий со стороны сотрудников СИЗО и колоний.

В распоряжении проекта Gulagu.net оказалась аудиозапись беседы с начальником одного из региональных следственных отделов Следственного комитета (СК). Сотрудник СК на ней отвечает на жалобы по поводу пыток и жестокого обращения с заключенными в одной из колоний. Мужчина признается, что знаком с ситуацией, но тут же добавляет, что не считает нужным что-то менять.
«Я знаю, — говорит следователь, — что это пыточная колония, что там бьют арестантов, но и нас, и ФСБ это вполне устраивает». По его словам, в такую колонию следователи отправляют несговорчивых, и очень скоро они дают нужные показания. Грязную работу, как правило, выполняют «активисты» — осужденные, сотрудничающие с администрацией колонии на взаимовыгодных условиях. В качестве поощрения такие