CatherineGreen

CatherineGreen

пикабушник
поставил 30953 плюса и 2108 минусов
отредактировал 2 поста
проголосовал за 3 редактирования
76К рейтинг 5579 комментариев 102 поста 20 в "горячем"
4 награды
самый комментируемый пост недели лучший авторский пост недели лучший пост недели объединение 100 и более тегов
17

Вера в трудоспособность

Захожу утром в офис, за мной блокируются двери и везде выключается свет. Чувствую, что сейчас начнутся всякие паранормальные ужасы...

- Зачем переживать это всё, если в конце все равно убьют? Лучше уж я сама, чем в мучениях, - подумала я и начала ногтями раздирать себе горло.

И проснулась.


Сегодняшний сон идеально отражает мою готовность к рабочей недели))

6574

Почта России, ничего необычного

Я: Будьте добры пакет за 35 рублей.

П: У нас нет пакетов за 35 рублей.

Я: Вон у вас стенд (upd: повернут в сторону улицы, увидеть ценники можно только с улицы), там написано 35 рублей.

П: Ну девушка! У нас нет пакетов за 35!!

Я: Ладно, дайте средний пакет, пожалуйста.

П, кладет пакет: С вас 35 рублей.

855

Удобный Билайн или Как заблокировать номер мошенника

Пришли мне сегодня две волшебные смс-ки: первая говорила о том, что мне перечислили через Киви 200 рублей, вторая - ой, я ошиблась, пожалуйста, положите 200 рублей на номер моей дочки.
Чтобы не давать им дальше обманывать людей, я пошла на сайт Билайна, чтобы сообщить о мошенничестве.

На сайте Билайна нет ни окна общения с роботом, ни кнопочек, где предупреждают о мошенниках и просят быть бдительными. А раньше были. Взамен мне предложили установить мобильное приложение и там пообщаться с роботом.

Робот в приложении на любое словосочетание со словом "мошенник" отвечал "переформулируйте вопрос" и "я вас не понял". Полазив в приложении и не обнаружив там ничего полезного, решила позвонить в 0611.

По 0611 говорят кучу всякой информации - всё кроме той, которая нужна. Кнопка 0, по которой всегда можно было перейти на оператора, не работает.

Пришлось выбрать опцию "Мы подготовили для вас специальное предложение", и там уже связаться с оператором.

Оператор мне ответил, что он не может блокировать мошенников, ибо этот оператор работает только с мобильным телевидением, зато предложил вернуться в главное меню и набрать 4, а затем 0 - так, мол, вы сможете связаться с оператором по всем вопросам.

Набрав 4, а затем 0, я услышала любезное сообщение, что комбинация клавиш неверная.

Если вы что-то там хотите, нажмите 1.
Если вы пополнили счет неверного номера, нажмите 2.
Ну, это что-то близкое, - подумала я и нажала 2.

- На вашем номере не подключено дополнительных платных услуг, - ответил мне робот и выкинул в главное меню.

Казалось бы, здесь можно уже было забить на все это? Ну нет))

Я снова выбрала опцию "Мы подготовили для вас специальное предложение", снова связалась с оператором и обрисовала ситуацию.

- Наверно, какие-то неполадки со скриптом, - ответил мне оператор. - Попробуйте позднее.

- А вы можете заблокировать номер мошенника? - спросила я.

- Сожалею, я работаю только с мобильным телевидением.

А пока я буду пробовать позднее, мошенник нарубит немного денег с доверчивой категории граждан.

Дорогой @BEELINEsupport, вы игнорируете существование мошенников, раз у вас невозможно заблокировать их номер ни на сайте, ни в приложении, ни по номеру 0611 - даже у первого освободившегося оператора?

Скриншот смс-ок сделан, номер мошенников записан. Очень хотелось бы узнать, как можно его заблокировать.

47

Посылка-путешественница

Предыстория. Мой Тайный Санта решил не отправлять мне посылку. Я честно ждала ее до середины января, но однажды увидела пост, где автор пишет, что человек никак не может дойти до почты за своим подарком и нигде не отвечает... Было дико обидно, что кто-то вообще без подарка сидит, а тут два с половиной килограмма счастья пропадают зря!

В общем, я высказала свое негодование в комментариях. А спустя некоторое время автор попросил мой адрес - посылку так и не забрали - и предложил отправить ее мне.

И вот она пришла! Заветная коробочка, начавшая свой путь во Владивостоке, дошедшая до Архангельска и нашедшая свой дом в Москве.

Посылка-путешественница Новогодний обмен, Тайный Санта, Обмен подарками, Доброта, Длиннопост

Кот помог открыть коробку и не умереть от счастья :)

Много, ОЧЕНЬ МНОГО КОНФЕТ!!! Как человек, обожающий шоколад, я тут же залила весь пол слюнями!

Посылка-путешественница Новогодний обмен, Тайный Санта, Обмен подарками, Доброта, Длиннопост

Это потрясающе! Внутри меня ждали: чудесная шкатулка с чаем, магнитиком и и прекрасными видами на далекий Владивосток; пяяяяяять плиток шоколада с самыми разными вкусами; горячий шоколад; зефир; леденцы (вот эти с иероглифами); еще плитка шоколада с красивыми видами на Владивосток; печеньки с шоколадной начинкой; еще два великолепных магнитика; копилка в виде петушка (единственное, что нельзя вероломно сожрать) и еще коробка шоколадных конфет! Да, и еще одна шоколадка с дальневосточным леопардом!

И письмо, адресованное Егору - первому получателю. Я перепишу пожелания Санты, но сладости умну сама :))


Дорогой Егор!
Счастья тебе и твоей семье, удачи во всех начинаниях и любви - большой и светлой.

Дорогой @MishkaC! Ты вроде пикабушник, но посылка мне пришла от Ксении. Если это твоих рук дело или у тебя есть возможность передать мои слова Ксении... Спасибо тебе огромное за посылку! Благодаря тебе какой-то незнакомый человек стал счастливее во сто крат! И еще я сильнее убедилась, что настоящие чудеса появляются благодаря добрым и отзывчивым людям!

P.S. Доплат за пересылку с меня не взяли. Но теперь я знаю твой адрес, жди от меня благодарных вкусняшек! :) добра тебе и всего самого светлого!

Показать полностью 1
-32

Хозяин нашей квартиры - му*ак (часть 2 из 2)

ОСТОРОЖНО! Очень длиннопост.

Начало: http://pikabu.ru/story/khozyain_nashey_kvartiryi__muak_chast...

IV.


Перемены начались весной, вскоре после крымского референдума. Шел четвертый год нашего знакомства. Анатолий вдруг стал суетливым и каким-то потерянным. Мы совсем перестали говорить о картинах. Я сама была вымотана до предела. Физическая война на Украине, идеологическая война в России. Соцсети наполнились ненавистью и кровавыми видео. Родители моей соседки кричали ей в трубку, что она враг народа. У меня начались панические атаки в метро и совсем расстроился сон. Я и без обсуждений знала, что Анатолий, скорее всего, приветствует захват территорий, поэтому старалась с ним лишний раз ни о чем не беседовать. Но как-то раз — кажется, это опять было лето — все же спросила, не писал ли он новых картин.


— Нет. Вы знаете… — он замялся, а потом вдруг сказал так, словно сделал серьезнейшее признание: — Я не могу. Я не могу рисовать. Ничего не могу.


— Как же так? — удивилась я. — Почему?


— Я не знаю! Может быть… может быть, вся эта атмосфера. Я так радовался, что мы взяли Крым. Знаете, в Советском Союзе был Крым. Но теперь эта война. Я смотрю телевизор. Ведь там погибают люди! Но кто эти люди? Зачем они там?


— Ну как кто? — удивилась я. — Наши люди. Наши войска.


— Нет, это я понимаю. Я даже рад, что там наши войска. Но зачем же там умирают?


Я моргнула.


— Так вы за войну или против нее?


— Я за, я, конечно же, за. По телевизору говорят, по-другому нельзя. Я же все понимаю. Нужно спасать русское население.


— Да от кого спасать-то?


— Я не знаю. Европа, США. Ведь на нас нападают!


— Так на нас нападают или на Украину?


— Вы совсем меня, Оля, запутали!


— Да это не я вас запутала, а ужасный ваш телевизор! Зачем вы вообще его смотрите?


— Я же должен знать, что происходит! Война… видимо, по-другому нельзя. Видимо, мы должны были так поступить…


— Слушайте, — бормотание Анатолия меня раздражило, — ну… вам не кажется, что это все как-то подло? Ну хорошо, война. Тогда надо открыто ввести войска, признать свое присутствие в регионе. А наш президент говорит, что нас там как бы и нет. Что мы там ни с кем не воюем.


— Но сейчас все так себя ведут! На стороне украинцев выступают американские солдаты! Я же сам видел по телевизору!


Я торопливо вручила Анатолию деньги и под каким-то предлогом выставила его за дверь.


Но с этого раза политический разговор возникал у нас регулярно.


Однажды мы чуть было не поругались.


Я опять безуспешно пыталась пробиться через броню пропаганды, которой он окружил себя, как вдруг Анатолий сказал:


— Да чего же мы с вами спорим? Оля, ведь вам же нельзя иметь свое мнение.


Заявление это так меня поразило, что секунды я хватала ртом воздух.


— То есть… как это нельзя?


— Вы в журнале таком работаете. Вам же там запрещают.


— Кто запрещает?


— Наверное, ваши иностранные владельцы.


Я схватилась за голову: принялась объяснять, что инвесторы русские, называть фамилии, которые Анатолий никогда не слышал, рассказывать, как устроена наша подписка и насколько самостоятелен наш бюджет.


Анатолий долго смотрел на меня рыбьим взглядом, а потом заявил, что инвесторы наши, скорее всего, наворовали свои миллионы в 90-е годы, а сейчас поклоняются Западу. И снова сочувственно повторил:


— Я все понимаю. Вы просто не можете говорить то, что думаете.


В голове моей все как будто перемешалось. Я не знала, где найти такие слова, которые могли бы его убедить, — слова, обладающие силой крушить безумие, глупость, ложь. Мне казалось, что слов этих нет со мной, никогда не было и не будет. Что мне нужен новый язык — еще не созданный, несуществующий. Может быть, даже какое-то заклинание.


— Да что ж вы несете такое?! — крикнула я в отчаянии. — Это в государственных СМИ журналисты не могут говорить что хотят! Это там они вынуждены, обязаны следовать заданной линии! Заниматься пропагандой! У нас в журнале мы пишем о том, что ни за что не покажут по телевизору!


— Ну и что же там, например? — спокойно, даже скучающе, спросил Анатолий.


— Господи, да я не знаю, — ярость мешала мне соображать. — Ну хоть про дворец президента в Геленджике. Огромный дворец, за безумные деньги!


— Ну так и что, что дворец? Он же президент, почему бы и не дворец? Это все ерунда. И это все еще нужно ведь доказать. Вы вот в суде докажите, что он там украл что-нибудь.


Мне хотелось вцепиться в свои волосы. В его волосы. В волосы президента. Да хоть во что-нибудь бы вцепиться и закричать.


— Как ваше творчество? — процедила я.


— Ничего. Взял паузу.


Следующие несколько месяцев мы почти не разговаривали.


Один раз затронули тему санкций, когда курс валют скакал особенно яростно.


Анатолий сказал, что давно уже ждал от Европы какой-нибудь подлости.


Особенно от французов.



V.


За год до того, как мы съехали из квартиры Анатолия, случились сразу два события, которые, как я надеялась, благотворно на него повлияют.


Во-первых, зимой Анатолий вдруг уехал в Австралию, где у него жили какие-то родственники. О том, что за границей у него кто-то есть, он никогда нам не говорил, поэтому весть о его отъезде, конечно, нас поразила. Более того, вдруг выяснилось, что эта поездка была не первой и что в Австралию он ездит примерно один раз в пять лет.


Я очень надеялась, что близость океана, природа, цвета и краски вернут Анатолию способность писать картины. Что чужая жизнь, которую так ругают по телевизору, немного его успокоит. Что, в конце концов, родственники приведут его в чувство.


Анатолий вернулся весной — загорелый и чуть менее мрачный, чем был до отъезда. Но на все вопросы отвечал неохотно.


— Ну а что там самое удивительное? Я никогда не была в Австралии.


— Знаете, Оля, — вздохнул Анатолий, — какие они там платят счета за коммунальные услуги! Упаси нас Боже от такой жизни.


Больше я про Австралию его не спрашивала.


Вторым событием, на которое я возлагала надежды, стала роспись нашей стены. Дело в том, что кухня наша на четвертом году уже требовала ремонта, и Анатолий уперся, что сделает его сам. Убедить его нанять какого-нибудь рабочего было решительно невозможно. А работник из Анатолия был из рук вон плохой. Отремонтированная им квартира сыпалась на глазах. Отваливались хлипкие плинтусы, отходили дешевенькие обои, чудил кухонный кран и взрывались розетки. Но хозяин наш полагал себя мастером благоустройства.


Стены он выкрасил отвратительно. Дешевая белая краска легла неровно, а где-то и вовсе пошла комками. Тогда-то Анатолий и предложил расписать одну стену, чтобы скрыть недостатки своих трудов. Соседка моя, которая к творчеству Анатолия относилась весьма прохладно, любое его художество в квартире строжайше запретила. Но тут же неосмотрительно уехала отдыхать за границу. И я на свой страх и риск все позволила.


Анатолий сиял.


И я поняла, что поступила правильно, что бы он там ни нарисовал.


Но стена получилась отличная.


В ней угадывались какие-то сферы, которые можно было принять и за мыльные пузыри, и за шарики мороженого в креманке, и за головы удивительных расплывающихся созданий. Когда Анатолий закончил, он попросил меня сесть на фоне стены и сделал фотографию на свой телефон.


— Смотрите, Оля, у вас тут как будто нимб, — сказал он.


Но на этом все и закончилось. Он прислал мне еще пару картин, которые написал в Австралии, но они не произвели на меня впечатления.


Анатолий по-прежнему являлся раз в месяц и настойчиво зависал в коридоре. В этот последний год разговоры с ним стали невыносимыми. Оказалось, жильцы его дома ввязались в какую-то тяжбу с управляющей компанией. Анатолий решил не стоять в стороне, и в итоге на него легла почти вся бумажная работа. Он подробно рассказывал мне суть претензий к компании, объяснял коррумпированную составляющую, бесконечно описывал тонкости составления жалоб. Я изнывала. Прервать его не было никакой возможности, поэтому я просто скользила взглядом по седой козлиной бородке и представляла, что, если надеть на Анатолия меховые штаны, он мог бы играть сатира в фильме «Хроники Нарнии».


Помимо коммунальных войн Анатолия настигла и масса других несчастий. Во-первых, вдруг обнаружилось, что брат его просрочил выплату по кредиту. И требовать эти деньги представители банка пришли к нам домой. Анатолий забрал оставленные нам бумаги и в случае чего велел не открывать дверь коллекторам. Еще одним ударом стали злополучные счетчики. Выяснилось, что по новым правилам те, у кого нет счетчиков, будут платить недостачу за весь подъезд. Перспектива эта Анатолия испугала, но счетчики поставить он так и не решился. «Может быть, обойдется, может быть, еще обойдется», — суетливо бормотал он у нас в коридоре.


И вот в конце апреля мы решили съезжать. Соседка моя нашла себе хороший вариант. Да и я уже поняла, что пора попрощаться — сколько уж можно жить общежитием? Для Анатолия эта новость стала ударом.


— Как? — бормотал он. — Как? Но что же… но как же… да-да, вы правы, когда-нибудь это должно было произойти. Да, я все понимаю. Да-да.


Голос его был бесцветным. В утешение мы пообещали оставить ему купленные нами шкаф и комод, а также найти новых жильцов.


Спустя пару дней он пришел с ревизией. Осмотрел кухонный гарнитур, плинтусы и обои. В моей комнате он неожиданно спохватился.


— А где же стул?


— Какой стул?


— Стул! У меня есть опись имущества. Здесь еще должен быть стул.


Стул — старый, хлипкий советский стул — обнаружился на кухне.


Анатолий облегченно вздохнул. Мы обо всем договорились и попрощались.


Однако еще через два дня он позвонил с неожиданным предложением.


Анатолий вдруг очень лихо попросил, чтобы мы заплатили еще за месяц.


— Это как? Ведь мы же, когда въезжали, внесли вам плату за первый и за последний месяцы.


— Да, все это так. Но, знаете, вот в договоре написано, что плата за последний месяц — это как бы не плата даже, а залог. Так что… вы бы мне вот сейчас заплатили, а я бы вам в конце месяца эти деньги вернул.


— Но в этом же нет никакой логики! Зачем?


— Затем, что… ну это же залог. Его ведь требуют для того, чтобы жильцы ничего не украли.


В глазах у меня потемнело.


— Украли?! Украли?! Да что мы могли бы у вас тут украсть?


— Ох… ну я даже не знаю… ключи?


Я в бешенстве чуть не расколотила трубку.


Разумеется, мы ничего ему больше не заплатили.


Но проблемы на этом не кончились.


Вот именно в тот момент, когда я уже размещала в соцсетях пост о поиске новых жильцов для нашей квартиры, Анатолий мне позвонил и очень холодно проинформировал, что жильца он уже нашел. Сообщил, что человек этот — оператор на телевидении. И что, прежде чем принять окончательное решение, потенциальный жилец хотел бы пожить в квартире.


— Это как так пожить?


— Но ведь ваша соседка уже уехала, и ее комната свободна.


— Но у нас оплачено до конца месяца.


— Я не взял с вас залог и пошел вам навстречу. Так что и вы мне теперь окажите услугу.


— Да какой залог, что за бред вообще?! Мы заплатили вам деньги. Вы хотите вселить ко мне незнакомого мужика на две недели! Это недопустимо!


— Почему?


— Я девушка! Вы хотите подселить ко мне чужого, незнакомого мужика!


— Почему незнакомого? Он знакомый одной моей приятельницы. И к тому же он — оператор на телевидении.


— Да хоть Константин Эрнст! — орала я в исступлении.


Анатолий был непоколебим. Оператора он обещал привести в тот же день.


В панике я металась по полупустой квартире. Я не знала, что делать и кому мне пожаловаться. Я вдруг снова почувствовала себя кем-то нелепым и маленьким в этом городе — как когда-то давно, когда я только переехала в Москву. У меня нет прописки. У меня нет жилья. Я боюсь обратиться в полицию, я же сама сколько раз читала в новостях — там пытают! И чего я им принесу? Договор об аренде? Господи, где этот договор и куда я его задевала? Ко мне въедет незнакомый мужчина. Ко мне въедет незнакомый мужчина! Что, если он на меня нападет? Я сама столько раз читала в интернете — изнасилование потом не докажешь!


И вот, когда я уже практически впала в истерику, в квартиру зашла забрать какие-то книжки соседка. Спокойно выслушав мой сбивчивый рассказ, она набрала Анатолия и так же спокойно ему объяснила — тоном сурового пушкиноведа, — почему никакого оператора в этой квартире не будет. Анатолий что-то там бормотал в трубку, но вскоре затих. А после перезвонил мне и извинился. И попросил, чтобы мы все же нашли ему новых жильцов.


Жильцов мы нашли ему в тот же день.



Эпилог


В ночь перед переездом я долго не могла уснуть.


Мне страшно, до нервической дрожи хотелось выкрасть у Анатолия стул.


Тот самый — старый советский стул с кухни.


Я представляла себе француженку. Как она в приступе злобы разламывает кровать, разбирает ее на части и тащит, тащит, тащит от Анатолия прочь.


Я не смогла бы украсть диван.


Но я могла утащить стул.


Я представляла, как перевезу его в новую квартиру и Анатолий спустя пару дней начнет мне звонить. Писать сообщения. Требовать стул назад. Угрожать.


Я представляла, как он открывает дверь своей второй, такой же дурацкой, потрескавшейся квартиры и видит на дверном коврике отпиленную деревянную ногу. На следующий же день — еще одну.


Я присылаю стул по частям, и на последней ноге Анатолий бросается на колени, бьется лбом об пол и молит пощады.


И просит Господа о прощении.


А потом снова пишет картины.


Желтые, красные, добрые…


Как эти пятна.


Как этот сон.



27 июня 2016 года



Автор — Ольга Бешлей.

Показать полностью
-12

Хозяин нашей квартиры - му*ак (часть 1 из 2)

ОСТОРОЖНО! Очень длиннопост.

I.


Я догадывалась, что хозяин нашей квартиры — мудак. Например, о чем-то таком я думала, когда он занудно и скрупулезно, до самой последней копейки высчитывал мне коммунальные платежи, а затем не возвращал уплаченные излишки. Кроме того, мне настойчиво говорили об этом электрик и сантехник: оба они были убеждены, что только врожденное и напитанное жизнью мудачество могло заставить человека так организовать в доме проводку и приделать на кухне кран. Но мудак — это ведь не просто дурак и бестолочь. Это такое особое сочетание глупости и стихийной подлости, которое до последнего стараешься в человеке не замечать.


Впрочем, что Анатолий-то наш — мудак, можно было догадаться почти что сразу. Потому что только у настоящего, отменного мудака так драматично могли похитить икеевскую кровать.


Про кровать эту рассказал еще риэлтор, с которым я связалась, увидев подходящее предложение в интернете. Он долго переспрашивал английское название журнала, где я тогда работала, затем уточнял, нет ли у меня иностранного гражданства (что в те времена еще не было наказуемо по закону), и наконец сказал, что хозяин с некоторым опасением относится к иностранцам и женщинам.


— Понимаете, у него до этого в квартире несколько лет жила девушка. Француженка.


— И?


— Ну и вот он говорит, она у него кровать украла.


— Как украла?


— Ну как-то украла. Вывезла. Не знаю уж, что за кровать. Но, в общем, опасается он. Вы как-нибудь убедите его при встрече, что ничего такого делать не будете.


Как убедить человека, что ты не будешь красть у него кровать, — я совершенно не представляла. Поэтому на встречу с хозяином шла в некотором волнении.


Квартира эта нужна была нам позарез. Я не закрыла летнюю сессию в магистратуре, и меня выселяли из общежития. В аналогичной ситуации была и моя будущая соседка. Денег на отдельную квартиру у меня не было: я работала корреспондентом в политическом журнале, и платили мне по тем временам не то чтобы плохо, но и не то чтобы хорошо. Мать моя — человек, обладающий воистину гипнотическим простодушием, — без конца удивлялась, почему редакция не готова оплачивать съем жилья для ценного кадра. Никакой особенной ценности в 21 год я, разумеется, не представляла, о чем руководство журнала в лице главного редактора не уставало напоминать. Но маме я ни о чем таком не говорила. «Москва», — отвечала я на все ее причитания.


Обнаруженная мной квартира была спасительной находкой: у нее были замечательное месторасположение, посильная для нас стоимость и почти одинаковый набор мебели в каждой комнате. Препятствием мог стать только хозяин с его странными предубеждениями.


Анатолий оказался подтянутым, даже слегка суховатым мужчиной лет сорока — с седенькой интеллигентной бородкой клинышком и замечательными нежно-голубыми глазами. Если бы не бородка, я затруднилась бы назвать его возраст, потому что лицо его без нее казалось совсем молодым, даже юным.


Голос у него был мягкий и вкрадчивый.


— Как видите, квартира в прекрасном состоянии. Я лично провел здесь ремонт после прошлой… жилицы, — рассказывал он, показывая нам кухню. — Пришлось заменить покрытие на столешнице гарнитура. Та… женщина… вы не представляете, тут все набухло и пузырилось.


Он нежно погладил дешевую водоотталкивающую пленку. Потом похвалил чистые белые стены и широкие, густо выкрашенные подоконники. На кухне мы с трудом помещались втроем.


В комнатах смотреть было толком и нечего: паркет реечками, простые бумажные обои, лампы-плафоны, на окнах — тюль. Из мебели — советские деревянные стулья, уродливый обеденный стол, один шкаф на две комнаты, два дивана. Держа в уме историю про кровать, диванов я сторонилась. Но подруга моя вдруг спросила:


— Вы ведь не против, если мы купим кое-какую мебель?


Анатолий весь подобрался.


— Кровать? — голос его слегка дрогнул.


— Да нет. Ну стол, например, другой, письменный. А этот вы бы забрали.


Анатолий секунду поколебался, но все же кивнул.


— Понимаете, — сказал он, смягчившись, — девушка, которая три года жила здесь до этого… француженка… такая приличная, милая девушка… съезжая, украла отсюда кровать.


Мы изобразили возмущенное удивление.


— Я вообще изначально был против этой кровати. Но ей непременно хотелось кровать, и я пошел ей навстречу. Мы выкинули диван, замечательный диван… возможно, немного уже расшатанный, но все же диван, и на нем вполне можно было бы спать, но вот ей хотелось эту кровать. Я был уверен, что она оставит ее, когда соберется съезжать. Мы даже договорились об этом! И что вы думаете? Съехала в одну ночь и кровать забрала с собой!


Мы снова изобразили возмущение.


— Кровать, конечно, была самая обыкновенная, из этой… «Икеи». Знаете, я вообще не очень люблю эту западную сборную мебель, но все же. И подумать только — француженка! Про них же еще говорят — культурная нация. Мол, не то что мы, русские. Как же. Культурная нация! А кровать-то у русского человека украли.


Анатолий все бубнил про вероломство французов. А я представляла носатого французского президента перед большим экраном в окружении советников и министров. На экране сотрудники французских спецслужб с фонариками и оружием проникают в квартиру Анатолия. «Выносим ее, выносим», — как-то там раздается по рации на французском. И люди в масках выволакивают мебель на лестницу, а затем из подъезда. В темном небе висит вертолет. Кровать быстро цепляют за трос, и вот она уже летит прочь — среди россыпи звезд, вдоль огромной белой луны. Во Францию.


Мы еще раз заверили Анатолия, что диваны вполне нас устраивают и мы все сохраним в лучшем виде.


Квартира в тот же день стала нашей.



II.


В этой квартире я прожила пять лет. Первая моя соседка съехалась со своим мужчиной, и ко мне затем подселилась очень серьезная девушка — молодой преподаватель-филолог, специалист по Пушкину, Лермонтову и Баратынскому, которая быстро внушила Анатолию благоговейный трепет. Я страшно завидовала ее умению вовремя его выпроваживать, обрывать на полуслове и строго отчитывать за какие-то недоделки в квартире. У меня так не получалось. Он мог час простоять у меня в коридоре, рассказывая о каком-нибудь деле, которое его занимало. При этом составить хоть сколько-нибудь четкое представление о его жизни из этих рассказов было довольно сложно. Он как бы никогда не говорил о себе, а скорее о неких ситуациях, в которые был вовлечен в это время, — о каком-нибудь споре с приятелем или ремонте в своей квартире. Рассказы его были скучными, да и сам Анатолий был скучным — всей своей суховатой фигурой, вечно застегнутой на все пуговицы или с молнией до самого подбородка. Я знала, что у него есть родной брат, но где этот брат и что с ним, Анатолий никогда не упоминал. Сам он нигде не работал и жил на деньги, которые мы платили ему за квартиру. Один раз он вдруг обмолвился, что когда-то серьезно выпивал, но смог вовремя завязать. Честно говоря, представить Анатолия пьющим, курящим, матерящимся или, к примеру, с женщиной было решительно невозможно. Да чего уж там — сложно было представить за ним хоть какую-то жизнь. Если бы мне сказали, что, вернувшись домой, он идет прямо в шкаф и стоит там до следующей квартплаты, — я бы ничуть этому не удивилась. А между тем жизнь у Анатолия была. И, пожалуй, поярче, чем у многих.


Выяснилось это примерно через полгода после нашего заселения. Был конец той зимы, когда Москва волновалась политическими протестами. В городе было радостно и тревожно, предвкушались какие-то перемены, только никто не мог объяснить, какие. Я практически не вылезала из редакции, мало спала, много курила и не могла думать ни о чем, кроме будущей революции, которой, как мы теперь уже знаем, не будет.


— А вот вы, когда свои статьи пишете, с вдохновением это делаете? — спросил Анатолий, уже получив от меня деньги и, как обычно, зависнув у нас в коридоре.


— Ну, с вдохновением-то оно, конечно, проще. Но это же не всегда получается, — ответила я. — Работать нужно каждый день, писать нужно каждый день. И бывает, что пишешь о чем-то нужном и важном, но не очень тебе интересном. Или просто устал.


Анатолий вздохнул и даже как будто поник.


— То есть творчества у вас там совсем нет?


— Ну почему нет. Наверное, все же есть. Но, мне кажется, творчество в чистом виде требует слишком много душевных усилий. Я не уверена, что это так уж необходимо для хорошего журналиста. Если себя на творчество все время раскручивать, можно, наверное, на работе сгореть. В журналистике скорее нужны конкретные навыки.


— Но творческие порывы у вас бывают?


— Да. Но ведь у всех бывают.


— Не у всех! — как-то даже слишком резко ответил вдруг Анатолий.


— Я не знаю. Мне кажется, творчество — это вообще очень правильное и даже естественное состояние, в котором время от времени находится каждый человек. Ну, там, пирог испечь, бизнес открыть — я думаю, это все тоже из этой серии. Созидательная энергия.


— Понимаете, Оля… — Анатолий замялся. — Я вам как-то уже говорил, что я пить бросил несколько лет назад. Так вот, потом со мной что-то случилось. И я стал вдруг… картины писать. Представляете?


Я моргнула.


— В смысле — картины?


— Картины! Настоящие! Холст купил, краски, кисти, альбомы там разные. Абстрактной живописью вдруг занялся.


Я моргнула.


Анатолий и абстрактная живопись никак не сходились в моей голове.


— Знаете, я просто подумал… вот вы же, наверное, тоже отчасти творческий человек… вам, может быть, интересно будет взглянуть на последнюю?


— На картину?


— На картину. Я бы прислал вам фотографию по электронной почте. Если вам, конечно, такое может быть интересно.


— Да я… я же ничего в этом не понимаю!


— Но так и я ничего в этом не понимаю! У меня есть один знакомый искусствовед. Я уже показывал все ему. Он сказал, что это на удивление хорошо. Мне хотелось бы показать еще человеку стороннему. Вы согласны?


Я пожала плечами и написала ему свой электронный адрес.


«Ну вот, теперь придется хвалить какую-то мазню», — уныло думала я.


Картина явилась мне тем же вечером.


И это была не мазня.


Это было все что угодно, но никак не мазня. Вероятно, это была не очень хорошо написанная картина. Работа дилетанта. Самоучки. Посредственности. К тому же еще и на фотографии. Бог его знает, что бы сказал непредвзятый эксперт.


Но в картине этой — в сочетании этих безумных цветов и линий — определенно был некий смысл. Я разглядывала ее очень долго и чем дольше смотрела, тем сильнее убеждалась, что все в ней сложилось совсем не случайным образом. На Анатолия действительно что-то вдруг снизошло. Картина его была очень яркой, чего никак нельзя было ожидать от такого блеклого, бесцветного человека. Мне казалось, что я вижу разломленную мякоть каких-то фруктов, и снующих туда-сюда птиц, и корабль с лимонными парусами, и волшебное озеро, и поля со сладкими розовыми цветами, и мороженое, разлитое прямо в воздухе. Я как будто попала в какой-то свой детский сон или фантазию о неведомом острове, о далекой стране. Словно все прочитанные в детстве сказки и просмотренные в детстве мультфильмы слились предо мной в одно целое.


Собравшись с духом, я честно написала Анатолию, что увидела на картине, и добавила, что, конечно, совсем ничего не смыслю в живописи и вряд ли смогла подобрать нужные слова. По ответу его было ясно, что художник остался доволен. Более того, Анатолий в ответном письме высказал мысль, прямо скажем, для него — застегнутого на все пуговицы — необычную. «Мне кажется, что критерии оценки нужны только специалистам, — писал он. — Обычному же человеку не нужны правила, чтобы смотреть. Достаточно немного удивления и попытки увидеть что-то свое».


Так между нами началась своего рода дружба.



III.


Беседовали мы по-прежнему исключительно в коридоре нашей квартиры, когда Анатолий приходил за квартплатой. От чая он всегда отказывался, говорил, что зашел всего только на минуту, но затем до получаса мог говорить со мной о картинах. Он рассказывал, как временами на него будто что-то находит и тогда он садится и пишет — и как сам потом пытается распознать в этих пятнах и линиях, что он нарисовал.


— Представляете, Оля, иногда вот закончил уже, а вдруг чувствуешь — нет, не хватает еще бирюзового пятнышка. Почему бирюзового? И зачем это пятнышко? Я не знаю. Но без него почему-то нельзя.


Свои картины он все так же присылал мне на почту в виде фотографий. Я с удовольствием их разглядывала и в письмах делилась с ним впечатлениями. Изображения эти всегда были яркими и очень теплыми, по-детски наивными, добрыми, сказочными.


Под влиянием Анатолия я стала интересоваться абстракционизмом, с радостью замечая в его работах что-то от Кандинского и Малевича. Разумеется, мне была очевидна и разница. Но писал он настолько бесхитростно, ни на что не надеясь и ничего для себя не требуя, что я даже и не пыталась ему где-то льстить.


Анатолий постепенно раскрывался и спустя год после нашего переезда уже говорил со мной не только на тему живописи и каких-то текущих событий своей жизни. Так, он вдруг рассказал, что буквально боготворит Советский Союз и больше всего на свете мечтал бы вернуться во времена своего детства, когда мороженое в вафельном стаканчике стоило столько-то копеек и все было проще, и лучше, и правильнее.


— Вас бы там тогда судили за тунеядство, — смеялась я. — У вас доходы нетрудовые. И картины бы ваши… вам бы сказали, что советскому народу такое не нужно.


Анатолий ничего смешного в моих словах не видел. Он как-то серьезно пожал плечами и степенно сказал:


— Это теперь, знаете… принято преувеличивать. Тогда если кого и трогали, то ведь тех, кто высовывался очень. А я тихий человек. Не высовываюсь. Тихим людям тогда хорошо жилось.


— А разве вам сейчас плохо живется?


— Нет, отчего же. Но… беспокойно бывает. Вот, например, все пугают этими счетчиками за воду. В Советском Союзе не было никаких счетчиков. Почему я должен платить за воду? Кто это так решил?


— Да ну, подумаешь, вода.


— Ничего не подумаешь. Зря вы преуменьшаете. Там за воду заплатить, а вон там за проезд, здесь налог, тут налог. Копейка рубль бережет. В Советском Союзе государство было для человека, а не человек для государства, вот как сейчас.


Тут уж и мне стало не до веселья.


— Анатолий, ну что вы такое говорите? Что же это за государство для человека, когда такое количество людей репрессировали?


— Это все очень преувеличено. Были какие-то… перегибы, но не в таких же количествах, как теперь говорят. Мы семьей хорошо очень жили. Достойно. И другие вокруг хорошо очень жили. Тогда ведь и отношения совсем другие были. Соседей всех по именам знали.


Я разозлилась.


— Ну, чтобы донос написать, конечно же, лучше бы имя знать! Миллионы доносов!


— Это все очень преувеличено.


— Ох, вы мне лучше скажите: как ваше творчество?


Разговоры о картинах нас примиряли.


Пару раз я пыталась из любопытства выяснить его отношение к президенту, прошедшим уличным протестам и политическим судам, которые стремительно последовали за этими выступлениями. Но Анатолий отмахивался от этих вопросов. Говорил, что президента он уважает, потому что люди его выбрали, а раз люди его выбрали, значит, достойный должен быть человек. Утверждал, что у каждого свое место. И раз президент на своем сидит третий срок — значит, место это точно его. Уличные протесты он почти не заметил. Один только раз аккуратно спросил, не закроют ли наш журнал. Беспокойства за свою судьбу я от него не ожидала. Однако Анатолий тут же добавил, что его волнует стабильность моей зарплаты.


Рисовал он тогда много. У него было что-то вроде золотого периода — в течение двух лет мне регулярно приходили письма с картинами. В то время он посвежел, подтянулся. Глаза его стали ярче и теплее. Моя жизнь между тем легче не становилась. Денег по-прежнему ни на что не хватало, а работа отнимала все силы. На Анатолия я смотрела с откровенной завистью. Москвич. Две квартиры. В одной живет. Другую сдает. Не работает. Пишет картины. Везет же некоторым.


Недовольство собственной жизнью крепло во мне. И в какой-то момент меня сорвало — наплевав на все страхи, я взяла в банке кредит на поездку в Италию, купила билеты и сообщила в Фейсбуке едва знакомому итальянцу, что планирую пожить в его доме пару недель. От усталости мне было уже все равно, что подумают обо мне люди и откуда я потом возьму деньги. Итальянец, с которым мы впоследствии стали большими друзьями, с радостью согласился меня приютить и даже помог организовать каникулы.


Был, кажется, конец июля. Явившийся за квартплатой Анатолий застал меня в состоянии эйфории — окрыленная своей смелостью, я собирала чемодан и разве что не пела от счастья. Я вышла к нему в коридор в просторном цветном сарафане до пят, подпоясанная желтым шарфом. Анатолий сказал мне:


— Здравствуйте, Оля.


И застыл, словно вместе со мною его достигла какая-то сила.


Казалось, сочетание цветов, меня окружавших, его совершенно околдовало. Он зачаровано смотрел на мой шарф, сарафан и заглядывал мне в глаза с такой сильной эмоцией на лице, что я даже смутилась.


Мы коротко переговорили, и я довольно бесцеремонно выпроводила его вон.


Тем же вечером Анатолий написал мне письмо, от которого мне вдруг стало не по себе.


В нем не было ничего неприличного или пошлого. Наоборот. Это было очень честное, открытое, смелое письмо — о сиюминутном чувстве, которое случилось и тут же исчезло. «Глядя на Вас, — писал он, — я почувствовал, но не сразу себе объяснил, что вижу не просто красивую и счастливую молодую женщину, а как будто само ваше счастье, в свете которого я вдруг оказался». Он пожелал мне хорошего отпуска и приложил картину — такую же яркую и счастливую, как я. Как мое платье. Как встретившая меня Италия.


После этого письма между нами как будто возникла некоторая неловкость. По крайней мере, с моей стороны. Я стала сухо комментировать его картины, а иногда и вовсе не отвечала на письма.


Анатолий тем временем решил поделиться со мною всем своим творчеством и до того осмелел, что даже прислал мне стихотворную сказку собственного сочинения, которая называлась «Принцесса, гномы и гномушки».


Я мужественно прочла три страницы.


Наверное, можно сказать, что я была свидетелем его короткого творческого пути. Кульминация его наступила примерно на третий год моей жизни в квартире Анатолия. Какой-то знакомый художник предложил ему за небольшие деньги участвовать в выставках. Это полностью его захватило. Он перестал присылать мне картины, за деньгами забегал как мальчишка — только мы его и видели. Но на все выставки нам неизменно приходили приглашения. Я почти все пропустила и пришла только на одну — даже не вспомню теперь, где она проходила. Анатолий водил меня по павильонам и рассказывал о картинах других художников. Некоторые из них мне понравились, но меня поразило, что почти все работы были темными, мрачными и какими-то выморочными. Почему-то многие были на тему войны и смерти. Видно было, что они давят на Анатолия и заставляют его нервничать. Это были работы профессиональных художников, не самоучек. Монументальные, величественные, выделанные проволоками и железом. Маленький павильон Анатолия, казалось, спас в себе все краски мира. Но вместе с тем было в нем что-то трогательное и жалкое. И картины, которые раньше казались мне такими большими, вдруг стали маленькими и тонкими. Очень хотелось их все оттуда забрать и спасти.


Как и самого Анатолия.

Продолжение: http://pikabu.ru/story/khozyain_nashey_kvartiryi__muak_chast...

Показать полностью

Мушкетеры vs Лучники, Дружинники vs Самураи: выясняем, кто выживет в средневековом баттле

Вместе с юзером по имени Николай, который уже 15 лет увлекается исторической реконструкцией, мы решили провести свои средневековые баттлы. Часть из них можно повторить в бета-версии игры Conqueror’s Blade. А остальные вы и сами придумаете, тем более до 8.00 18 февраля в игре открытые выходные: любой желающий может поиграть и протестить игру бесплатно.


Пара слов про баттлы. Чтобы было интереснее, мы присвоили персонажам реальные исторические личности. Правда, не все эти типы воинов есть в Conqueror’s Blade, но прототипы – да. В первом баттле сойдутся наездники. Второй между «железной стражей», а так как в игре воины сражаются на своих двоих, пришлось забрать у них лошадей. Ну и третий баттл между мушкетером и лучником. Предупреждаем: картинки не всегда могут совпадать с описанием воинов. Но мы старались :)


Баттл 1. Всадники – рыцарь-тамплиер VS кочевой лучник


Рыцарь-тамплиер Робер IV, сеньор де Сабле

Мушкетеры vs Лучники, Дружинники vs Самураи: выясняем, кто выживет в средневековом баттле Длиннопост

Великий магистр ордена и бывший адмирал Ричарда Львиное Сердце. Клятву тамплиера Робер принес во время осады крепости Акра, когда рыцари, стоявшие лагерем под стенами, сами оказались окружены врагом. А еще Робер де Сабле хорошо знаком любителям другой игры Assassin’s Creed.


Доспехи

Кольчужный капюшон – 1,5 кг.

Шлем «топфхельм» с защитой лица – 3 кг.

Кольчуга с длинными рукавами («обер» или «хауберк») – 14 кг.


Оружие

Легкое копье из ясеня – 3,5 метра.

Треугольный щит «экю», украшенный красным крестом – высота 86 см, вес 4 кг.

Прямой меч. В рукоятке – частичка Святых мощей, привезенных из Рима – вес 1,2 кг.


Умения и навыки

Робер был не только лидером тамплиеров, но и набожным священником, абсолютно безжалостным к врагам Римско-католической церкви. Он сражался копьем, мечом и неплохо владел щитом: удар краем щита был подобен выстрелу из катапульты. Вот только вместо камня вылетали вражеские зубы. Другое назначение щита – давить и оттеснять противника, например, при штурме крепости. Им легко прижать врага к стене, а ударом меча... ну, тут понятно.


Эрнак, младший сын царя гуннов Аттилы

Мушкетеры vs Лучники, Дружинники vs Самураи: выясняем, кто выживет в средневековом баттле Длиннопост

Гунны – жестокие кочевники, которые ушли с Востока на Запад на поиски лучшей жизни. Именно они дали старт Великому переселению народов. Память о гуннах, или как их еще называют «хунну», сохранилась в названии страны Hungary (Венгрия).


После смерти гуннского царя, Аттилы, его сыновья поделили земли империи, на которых сейчас расположены Россия, Германия, Франция и Италия. Вот только удержать власть, когда союзники отца взбунтовались, наследники не смогли. Старшие братья Эрнака погибли, а сам он повел гуннов к Черному морю. Опять искать лучшую жизнь.


Доспехи

Металлический шлем, на котором прочеканены человеческие уши — 3 кг.

Короткая кольчуга с рукавами до локтя – 8 кг.


Оружие

М-образный лук – длина 140 см. Дальнобойность – 300 метров.

Прямой гуннский меч с клинком ромбического сечения – длина клинка 82 см, вес 1 кг.

Круглый щит, раскрашен и обтянут кожей – диаметр 80 см.


Умения и навыки

Эрнак был умелым наездником, который способен быстро маневрировать в неразберихе боя. Даже в самой лютой сече (то есть сражении) он метко стрелял из лука: для этого ему приходилось бросать поводья и управлять конем исключительно силой ног. Когда меч сменял лук, это ничуть не отражалось на его скорости. Он так же быстро атаковал врага точными ударами. Так что в седле или на ногах – разницы нет.


Схватка!

Мушкетеры vs Лучники, Дружинники vs Самураи: выясняем, кто выживет в средневековом баттле Длиннопост

При встрече Робер помчал на противника, зажав копье под мышкой. Эрнак успел выпустить в него три стрелы и бросился наутек. Робер прикрылся щитом: две стрелы воткнулись в него, еще одна срикошетила от шлема.


Эрнак решил обойти преследователя и зайти ему в тыл. Лошадь споткнулась и сломала переднюю ногу. Эрнак успел выбраться из стремян прежде, чем туша придавила его. Он вскочил на ноги и увидел, что его лук со звоном переломился пополам. Тогда он схватил меч и поднял щит на уровень груди, готовясь к бою.


Внезапно, тамплиер остановился, слез с коня и бросил копье на землю. Гунн удивился благородству своего врага, но не подал вида. Робер срубил мечом стрелы, застрявшие в его щите, и пошел на Эрнака...


Как это могло быть в истории?

Хотя крестоносцы никогда не сражались с гуннами, они были знакомы со всадниками Востока. Сарацины (так крестоносцы называли всех мусульман) обстреливали крестоносцев из луков, а те прикрывались щитами и атаковали их ударом конницы.


Погибал ли рыцарь после выстрела из лука? Не всегда. Арабский хронист Бах ад-дин ибн Шаддад рассказал о битве при Арсуфе, где тамплиерами как раз командовал Робер де Сабле. И упомянул, что крестоносцы выходили из боя, утыканные стрелами, как ежи. Стрелы увязали в простеганных одеждах, набитых войлоком, и не приносили особого вреда. Собственно, это все, что надо знать об отношении рыцарей к профессиональному травматизму.


Если будете играть в Conqueror’s Blade, там можно добыть ездовую лошадь. И даже зебру, но это секрет! Так вот: лучше не ввязывайтесь в бой верхом. Относитесь к лошади как к велосипеду: сел, доехал, всех победил, сел, поехал дальше. Потому что, если коня под вами грохнут, играть будете так: шел, шел, пришел, устал, огреб.


А кто победил бы в игре?

Мальтийские рыцари — самая жесткая кавалерия в Conqueror’s Blade, которой пока нет в бета-версии, она появится в игре позже. Если дать рыцарям набрать скорость, они сомнут любой отряд. От такого столкновения татарским конным лучникам не оправиться.


Баттл 2. Пехота – самурай VS русский боярин


Самурай Ода Нобунага

Мушкетеры vs Лучники, Дружинники vs Самураи: выясняем, кто выживет в средневековом баттле Длиннопост

Лидер Японии эпохи Воюющих Провинций. В нашей истории это время от стояния на реке Угре до начала правления Романовых. Ода Нобунага отличался жестокостью и беспощадностью к своим врагам. И никогда не проигрывал.


Доспехи

Шлем «кабуто» – 3 кг.

Железный доспех «о-ёрой», прикрывает корпус, плечи и бедра – 25 кг.

Наруч «котэ» на левую руку из металлических пластин – 1,5 кг.

Поножи «сунэатэ» – 2 кг.


Оружие

Меч нодати – общая длина 155 см, вес 1,5 кг.

Меч катана – общая длина 100 см, вес 0,9 кг.


Умения и навыки

Ода Нобунага – достойный противник. Он был замешан во многих политических распрях и не прощал предательства. Главное оружие – огромных размеров меч нодати. Им обычно снимали всадников, так как катаной не всегда удавалось дотянуться. А тяжелая самурайская броня хорошо выдерживала мощные удары.


Русский боярин Онцифор Лукинич

Мушкетеры vs Лучники, Дружинники vs Самураи: выясняем, кто выживет в средневековом баттле Длиннопост

Жил в Новгороде в середине XIV столетия. Участник и организатор множества политических интриг, в том числе городского мятежа 1342 года. При раскопках его сгоревшей усадьбы археологи нашли доспех, который мог принадлежать Онцифору.


Доспехи

Позолоченный шлем с открытым лицом – 3 кг.

Чешуйчатый «бронежилет» из железных пластин – 5 кг.

Кожаные наплечники-трубы с пластинами – 1 кг.

Наручи из двух железных створок – 1 кг.

Защита бедер, связанные между собой железные пластины – 2 кг.


Оружие

Боевой топор на рукояти – длина 1,6 м, вес 1,5 кг.

Длинный одноручный меч – 1,2 кг.

Небольшой каплевидный щит.


Умения и навыки

Владел секирой – топором, который насажен на полутораметровую рукоять. В бою ее приходилось держать обеими руками, чтобы контролировать сражение. Щит был обузой: Онцифор Лукинич повесил его на спину с помощью специального ремня. Поскольку без щита новгородец уязвим, доспехи должны быть прочными, чтобы соблюдать баланс между бронированием и возможностью легко двигаться в бою. У новгородца это получалось.


Схватка!

Мушкетеры vs Лучники, Дружинники vs Самураи: выясняем, кто выживет в средневековом баттле Длиннопост

Боярин и самурай столкнулись на лесной опушке. Оба пришли сражаться, облачившись в доспехи из металлических пластин. В отличие от подвижной кольчуги, такая броня стойко держит удары мечей и топоров.


Самурай ударил боярина в шею, тот увернулся. Клинок нодати уткнулся в бронированную грудь боярина. Онцифор Лукинич сбил самурайский меч рукоятью топора и бросился на противника, занося оружие для мощного удара в голову.


Ода Нобунага ловким движением ушел с линии атаки, но держал нодати у пояса. Боярин собирался рубить самурая сверху, но ткнул его рукоятью секиры в лицо. На секунду японец опешил, а боярин резко опустил топор на клинок нодати. Меч со звоном переломился пополам…

Японец молча выхватил катану. Онцифор бросил секиру, сорвал со спины щит, украшенный хищным грифоном, а в его правой руке сверкнул меч с позолоченным эфесом...


Как это могло быть в истории?

Так кто из двоих победит? Тот, у кого доспехов меньше, или тот, кто эти доспехи рубит сильнее?


Приведем пример. В июле 1361-го под стенами крепости Визбю (Швеция) местное ополчение отбивалось от датских захватчиков. Стояла жара. Все боялись чумы, поэтому павших с обеих сторон похоронили в братских могилах прямо в броне, хотя обычно ее забирали живые. Археологи изучили эти могилы. Оказалось, что воины рубили друг друга по небронированным участкам тела. Собственно, это логично.


Возвращаясь к Онцифору и Оде. Шансы на победу у обоих одинаковые. Победит тот, кто первым поразит брешь в доспехе. Например, если противник поднимает руку вверх, его можно бить в подмышку – там нет брони, она мешает движению. И таких уязвимых мест в защите немало.


К слову, в Conqueror’s Blade можно сыграть за японского самурая с нодати, почти такого же, как Ода Нобунага. Только остерегайтесь ударов и помните, что в ближнем бою нодати лучше заменить на оружие покороче.


А кто победил бы в игре?

Самураи появятся в полной версии Conqueror’s Blade, как и казаки, которые по своему снаряжению лучше всего ложатся под образ Онцифора Лукинича. Разве что топорика у казаков нет. Как ни странно, выяснить, победят ли самураи казаков, невозможно без испытания в поле, потому что и те, и другие — быстрые и смертоносные. У самураев броня немного лучше, но только на вид и особого преимущества не дает.


Баттл 3. Стрелки — французский мушкетер VS английский лучник


Мушкетер д’Артаньян (да, на картинке и в игре что-то вроде его японской версии)

Мушкетеры vs Лучники, Дружинники vs Самураи: выясняем, кто выживет в средневековом баттле Длиннопост

Королевский мушкетер Шарль Ожье де Бац де Кастельмор, граф д’Артаньян. Прообраз того самого героя Александра Дюма. Сильно много про него рассказывать не будем, потому что все его и так знают (даже если не читали Дюма).


Доспехи

Кираса (металлический панцирь) из стали.

Кожаные краги.


Оружие

Мушкет – длина ствола 140 см, вес 8 кг.

Шпага – длина 140 см, ширина клинка 3 см.

Дага (кинжал для левой руки) – длина 40 см.


Умения и навыки

Д’Артаньян принципиально не носил шлем в бою. Как и все мушкетеры, он предпочитал носить широкополую шляпу с перьями даже под градом пуль и взмахами шпаг. На самом деле, это не пижонство, а тонкий расчет. В ружьях того времени был открытый поджиг заряда, поэтому искра могла попасть в глаз стрелка. Так в армии появилась мода на шляпы, широкие поля которых подгибали для безопасности. Впрочем, полированную до блеска кирасу граф все же надевал.


Английский лучник Джон Хоквуд, будущий полководец

Мушкетеры vs Лучники, Дружинники vs Самураи: выясняем, кто выживет в средневековом баттле Длиннопост

Джон Хоквуд родился в Англии, но всю свою жизнь воевал наемником в Италии. Свои первые битвы он прошел в качестве простого английского лучника. Например, сражался в битве при Креси (о ней писали здесь). Тогда на каждого убитого англичанина пришлось от 50 до 200 мертвых французов, и большинство из них погибло под стрелами длинных луков.


Доспехи

Шлем «салад» с открытым лицом – 2 кг.

Безрукавный доспех «бригантина» с железными пластинами внутри – 12 кг.


Оружие

Длинный английский лук – длина 2 метра.

Меч, перекрестье загнуто вниз и защищает руку воина – длина 90 см.

Кулачный железный щит «баклер» – диаметр 30 см.


Умения и навыки

Джон Хоквуд, как и его противник, отлично стрелял, правда предпочитал не мушкет, а «лонгбоу» – длинный английский лук. Он умел держать высокий темп стрельбы, а в ближнем бою неплохо фехтовал, предпочитая технику «меч – баклер». Баклер, маленький круглый щит, висел на поясе, всегда готовый защитить своего владельца.


Схватка!

Мушкетеры vs Лучники, Дружинники vs Самураи: выясняем, кто выживет в средневековом баттле Длиннопост

Граф д’Артаньян выстрелил в англичанина и отбросил мушкет. Не было времени перезарядиться. Он увидел метнувшуюся тень, рванул из-за пояса два пистолета и выстрелил в их сторону. Пороховой дым окутал мушкетера: в правую руку уверенно легла рукоять шпаги, а в левую – дага (это такой кинжал для фехтования).


Джон Хоквуд остался невредим. Он наугад отправил в дым четыре стрелы и выругался, когда они закончились. Взялся за меч с баклером и окликнул противника по-французски. Они скрестили оружие. Меч англичанина был короче шпаги француза, но он умело пользовался им вместе с баклером, так что гасконец не всегда успевал отбиваться шпагой и кинжалом. Кажется, противники были равны по снаряжению и оружию. Схватка затягивалась...


Как это могло быть в истории?

Чистому эксперименту в истории всегда что-то мешает. Поэтому точно узнать, что круче (шпага или меч / лук или мушкет) не получится. Шпага, конечно, победила такие мечи, как у Хоквуда. Но это лишь потому, что изменились доспехи, появились другие виды оружия и новые варианты ведения боя. А если говорить о перестрелках, то здесь прогресс пошел следом за простотой.


Для сравнения. XV век, время, когда жил Джон Хоквуд. Только 10% европейских воинов стреляли из пороховых монстров. Исключение – Черная армия венгерского короля Матьяша Корвина, который делал ставку на стрелков, их было 25%.


XVII век, когда жил и сражался д’Артаньян. Огнестрельное оружие стало главным во всех боях. Даже тогда оно еще подавало большие надежды, не уничтожив полностью луки и арбалеты.

Поэтому баттл получился в общем-то реалистичный.


Что касается реалистичности в игре Conqueror’s Blade – можете проверить сами. Так же, как и узнать свою скорострельность при стрельбе из мушкета. Кто знает, вдруг успели бы перезарядить мушкет быстрее д’Артаньяна, будь вы в той перестрелке?


А кто победил бы в игре?

Королевские мушкетеры в Conqueror’s Blade — элита армии, как и английские лучники. Сейчас у нас нет возможности столкнуть их лбами в открытом бою, нужно дождаться выхода полной версии игры. Но результат этого сражения можно спрогнозировать, обратившись к характеристикам начальных отрядов того же типа, доступных в бете. Исходя из показателей защиты и урона в дальнем и ближнем бою, можно предположить, что мушкетеры одержат победу в перестрелке, но обнаружат себя насаженными на лезвия коротких клинков в ближнем бою.


Протестить почти всех описанных воинов можно в бета-версии средневекового экшена Conqueror’s Blade. Выберите, какое войско народов Востока и Запада возглавите и готовьте доспехи и оружие к бою. Останется только выяснить, как долго вы проживете. И не забывайте рассказывать в комментариях, какие персонажи в игре вам нравятся больше всего!

Показать полностью 8
Отличная работа, все прочитано!