ArsenZa

Самого Виктора Анатольевича Николай почти не знал. Видел на заседаниях, пару раз здоровались в институтском коридоре, да и всё. Он был больше похож на какого-то сельского завхоза со своим широким лицом, плоской кепкой и хитро прищуренными глазами.

За сегодняшний день Коля успел понять только одно: этот немолодой археолог относился к автомобилям, как к лопатам – инструмент должен работать, а сколько после этого придётся менять в нём деталей – его совершенно не парило.

Солнце над весенней степью уже клонилось к закату, хотя припекало почти по-летнему. Старенький «Логан», подпрыгивая на ухабах и поднимая за собой длинный шлейф пыли, медленно карабкался по разбитой грунтовке вверх по склону.

Виктор Анатольевич тем временем снова уткнулся в экран смартфона.

— Если не поторопимся, до кургана сегодня уже не успеем.

— Может, в станице переночуем, а завтра спокойно доедем? — осторожно предложил Николай.

— Не получится. Сегодня нужно снять видео и сделать фотографии. Завтра следующая точка. Если сейчас выбьемся из графика, потом всю неделю будем догонять.

Николай тяжело вздохнул. Поездка нравилась ему всё меньше.

Дорога нырнула в глубокую выемку между холмами. Высокие глинистые склоны почти смыкались над машиной, местами осыпаясь прямо на колею. Впереди за поворотом уже темнела очередная балка.

Виктор Анатольевич наконец убрал телефон.

— Без толку, другой дороги навигатор не видит.

— Потому что никакой дороги тут уже и нет, — проворчал Николай, — тут джип не всякий проедет.

— Немного осталось, до темноты должны выбраться обратно.

Ответить Коля не успел. Машина скатилась в очередную балку, и он попытался остановиться перед огромной лужей, перегородившей всю дорогу. Но было поздно – передние колёса ушли в жидкую грязь. Ещё секунда, и «Логан» тяжело сел на брюхо. Из-под бешено вращающихся колёс в стороны ударили два густых грязевых фонтана.

— Блядь! Да сука же! — Николай с такой силой хлопнул ладонью по рулю, что сигнал оглушительно рявкнул на всю балку. — Я же говорил! Говорил, что сюда на легковушке нельзя соваться!

Он попробовал тронуться ещё раз. Колёса несколько секунд яростно месили грязь, после чего машина села ещё глубже.

— Ну пиздец... — почти шёпотом выдохнул Николай, отпуская педаль газа, — приехали...

Виктор Анатольевич открыл дверь и ловко выпрыгнул из машины, приземлившись на траву у самого края лужи. Кажется, даже джинсы умудрился не замарать. Присел на корточки и спокойно подытожил:

— Приехали. Придётся трактор поискать.

— Просто охуительно... — Николай откинулся на спинку сиденья. — Первый день командировки, а я уже машину засадил.

— Резче надо было, на скорости бы проскочили. А ты испугался и тормозить начал...

— А что же вы тогда на своей машине не поехали? Где-то уже не испугались?

Археолог только усмехнулся, глядя на неловкие попытки своего худого и длинного напарника выбраться из низко опущенной машины, не запачкав белых кроссовок. Потом оглянулся по сторонам и кивнул в сторону деревьев.

— Вон, за посадкой пыль, похоже трактор работает.

Николай нехотя поднял взгляд. Над верхушками деревьев действительно медленно поднималось широкое облако пыли.

— И что, мне нужно его уговорить, чтобы он нас вытащил?

— Ну, если не хочешь в машине ночевать, то да.

— Но что я ему скажу? А если он денег попросит, то сколько давать? Мне так-то вообще средств не выделяли на этот случай.

— Ладно уж, оставайся. Найди трос, прицепи, я сам прогуляюсь. Важнейшее для археолога качество – не только лопатой махать, но и с людьми разговаривать. Без помощи местных ни одно дело не обходится. Заодно может и дорогу подскажет.

Виктор Анатольевич сорвал с обочины травинку, и закусив меж зубами, зашагал к посадке, насвистывая бессмертную музыкальную тему Джона Уильямса.

Николай проводил его мрачным взглядом, обошёл машину и открыл багажник. Поездка длилась всего несколько часов, а он уже стоял посреди какой-то глухой балки, по щиколотку в грязи и искал буксировочный трос. Всё оказалось ещё хуже, чем он ожидал. До аспирантуры Николай всегда находил способ отказаться от археологической практики. Он любил историю, но предпочитал, чтобы между ним и прошлым лежали архивные папки, а не полметра сырой земли. Даже в аспирантуру попал вместо армии. Но теперь удача всё-таки кончилась, и ехать в экспедицию пришлось.

Выпуская коптящий чёрный дым, из-за посадки показался заляпанный грязью жёлто-коричневый «Кировец». Виктор Анатольевич высунулся из кабины и крикнул:

— Николай, бери фотоаппарат, рюкзак и давай сюда. Дальше на тракторе поедем.

— Чего? А как же трос?

— На обратном пути выдернем. Там дальше за холмом следующая балка тоже затоплена. Только на тракторе добраться можно. А так курган, получается, на острове. Сейчас съездим, сфотографируем и замерим.

— И что, мы тут машину оставим?

— Не бойся, вряд ли её тут кто-нибудь угонит. На обратном пути выдернем и в посёлок. Сейчас туда надо успеть, пока светло, остальное неважно.

Идея выглядела так себе. Машину, может, и не угонят, но вот открутить аккумулятор, задние колёса и ещё что-нибудь – запросто. Толку тут от сигнализации? Даже если запищит, быстро не добраться.

— Может, вы сами? А я тут...

— Полезай быстрей, нет времени.

Вот и пошли приключения. Казалось бы, ну что тут ехать – недалеко же по области – на всю поездку три дня. И вот – в первый же день такое.

Николай с трудом примостился позади тракториста в тесной кабине, и трактор, обдав машину дополнительной волной грязи, пополз вверх по склону балки. Кабина оказалась неожиданно тесной. На крючке за сиденьем висела засаленная телогрейка, а под ногами перекатывался тяжёлый разводной ключ.

— Знакомы будем, Степан Иваныч. — слегка повернувшись представился лысый толстяк-тракторист.

— Николай.

— Повезло вам, я уже обратно собирался. Культивировать надо, после дождей сорняк так и прёт.

— Да, очень повезло. Спасибо что согласились. — кивнул Виктор Анатольевич. — Вы нам очень поможете с научной работой. Эти дожди и нам спутали все планы.

— Дождь-то к месту всё равно. Зато урожай потом будет! Так, а чего вы тут ищете, клад какой? Говорят, тут татары в своё время это самое... — Степан Иванович коротко оглянулся на трясущегося позади Николая.

— Да, татары тут кочевали. — кивнул Виктор Анатольевич. — Их клады, конечно, могут быть, но вряд ли. Мы же ищем намного более древние артефакты.

— И какие же?

— В основном керамику. Ну и, конечно, бронзу, если очень повезёт.

— Цветмет – это, конечно, да – такая штука во все годы ценится. А эти горшки битые – на что?

— Это долгая история. В основном для уточнения кто тут жил и когда.

— Ну дык, понятно. Я, кстати, в том году тоже нашёл наконечник, значит. Мне дочкина училка сказала, что это может от скифской стрелы наконечник. Но я кроме ней никому не показывал, а то иначе пропадёт. Вожу тут теперь как талисман.

Тракторист пошарил на маленькой полочке над головой и протянул через плечо какой-то продолговатый предмет, похожий на сломанную авторучку. Виктор Анатольевич внимательно его осмотрел:

— Нет, это вещь гораздо старше скифов, миллионов на сто...

— Чегось? Сто миллионов стоит? — от неожиданности тракторист даже руль бросил.

— Нет, возраст. Сто миллионов лет этой окаменелости. Это белемнит, вернее ростр белемнита – окаменевший внутренний панцирь вымершего древнего кальмара. Его часто можно найти в меловых отложениях. Вы это на берегу реки нашли, возле белых скал?

— Ага, точно! С кумом на рыбалку ездили, и там на бережку прям в песке торчал.

— Ну вот, там в мелу таких много.

— И чего он, дорого стоит?

— Нет, они часто в меловых карьерах попадаются. Их в народе «чёртовыми пальцами» называют. Особой ценности не представляют. Вот, смотрите.

Виктор Анатольевич потянул из кармана связку ключей: на кольце висел точно такой же тёмно-бурый продолговатый камешек, только чуть меньше размером и с отколотым кончиком.

— Тоже белемнит. Подруга одна сделала на память.

Степан Иванович недоверчиво сравнил оба камня.

— Во дела... А я думал штука редкая.

— Нет, этих «чёртовых пальцев» полно. Просто большинство мимо проходит и не замечает.

— Эх, жаль, а я думал продам может.

— Не расстраивайтесь. Трактористы, когда пашут, чаще других редкие предметы находят. На моей памяти и шлемы находили, и мечи… А уж наконечники и керамику – постоянно.

— Я только подковы пару раз прям на лемех цеплял.

— Подковы тоже редкие бывают. Смотреть надо, может это подкова со Средних веков ещё.

— Ну, в посёлок доедете, я вам покажу. В сарае висят на счастье.

— Покажете обязательно.

Ехать было жутко неудобно – водитель скакал на подпружиненном сиденье, Колю с Виктором Анатольевичем подбрасывало на жёсткой металлической полке рядом с задним стеклом. Сквозь приоткрытое окно тянуло влажной землёй, соляркой и молодой полынью. Балка за холмом оказалась ещё круче, а ручей на дне был почти полметра глубиной и шириной метра три – настоящая речка – на «Логане» никак не переехать. А трактор её перемахнул с легкостью. Но дальше размытый обрыв оказался крутоват даже для могучего «Кировца». Степан Иванович молча сбросил скорость, по-хозяйски прислушался к двигателю и слегка довернул руль. Трактор тяжело перевалился через промоину, жалобно скрипнул гибкой сцепкой, но уверенно полез дальше.

— В объезд надо. — скомандовал Виктор Анатольевич. — Вдоль ручья проедешь?

— Попробуем.

— Лишь бы до темноты туда успеть. Обратно и по темноте можно.

— Так, а что вы ищете всё-таки? — не унимался любопытный тракторист. — Мечи с кольчугами значит?

— Нет, мы ищем следы людей раннебронзового века, так называемой ямной культуры.

— Чего, в ямах жили что ли?

— Нет, в ямах не жили, в ямах у них были погребения. — пояснил Виктор Анатольевич.

— А сейчас не в ямах, что ли? — удивился тракторист.

— Ямы разные бывают. Бывают в курганах ямы, как норы – это катакомбная культура. А бывают ямы с выложенными деревом стенами – это срубная культура. А самые ранние – просто в ямах, потому и называются ямными. Вот мы подозреваем, что у вас тут есть погребения ямной культуры, в кургане.

— И что там кроме костей? Сокровища?

— Очень вряд ли. В лучшем случае пара горшков и орудия труда, скорее всего каменные, если очень повезет – бронзовые.

— Но горшки же эти, они дорогие?

— Нет, они представляют ценность только для учёных. Так особо их никому продать не получится. И на вид они довольно невзрачные – это не греческая лаковая керамика.

— А где же они жили? У них тут, получается, и деревня была с древних времён?

— Нет, они скотоводы были, кочевники.

— Это как монголы что ли?

— Нет, они верхом не ездили. Тогда у лошадей была ещё мягкая спина, не способная нести всадника. Они ездили в повозках, запряжённых быками.

— Ничёсе... Значит, у них колёса были и эти самые... ну, оси, значит, и всё такое.

— Да, были. Всё деревянное. Найдено множество хорошо сохранившихся повозок в погребениях.

— Вот же... Никогда не знал про такое. Телеги, значит. А сколько лет назад?

— Больше пяти тысяч лет назад. Ямники тут появились раньше, чем пирамиды египетские построили.

— Интересно как а... Вот так живёшь и не знаешь. Пашешь себе, а у тебя под плугом такая история. И чего, если я что-нибудь такое найду, хотя бы вам продать можно?

— Ну, как бы технически, всё, что найдено – это достояние государства...

— От жеж... Как налог на землю платить, так твоя земля, а как нашёл чего, так государственная.

— Ну так это ж не я придумал.

На протяжении всего диалога Николай помалкивал. Толстый тракторист порядком раздражал. Можно было только удивляться терпению Виктора Анатольевича, который спокойно отвечал любознательному колхознику. Трактор по-прежнему нещадно болтало на размытом склоне. Коля пару раз больно ударился головой о боковое стекло, а шеф ничего, балансирует как ни в чём не бывало, словно постоянно на тракторе так катается.

— И что, не жалко деньги тратить, копаться, это самое, если у них там ничего ценного? Пусть бы себе лежат, чего покойников беспокоить? Кости что ли потом в музее выставлять? Нехорошо как-то.

— В музее, может, и не надо выставлять, а изучить нужно.

— Что, телеги будешь строить, как у них? Это ж устарело всё давно, без толку это...

— Телеги, может, и устарели, а поучиться у ямников есть чему. Они на огромной территории от Европы до Китая обитали сотни лет, может, тысячи. И представь, на всей этой земле войн не было совсем. Ни крепостей, ни щитов, ни копий – ничего такого не найдено. Это было уникальное время, когда люди жили мирно и умудрялись как-то между собой договариваться.

— Ничего себе. Правда не воевали? Совсем?

— Мы полагаем, что да. Но при этом у них было достаточное генетическое разнообразие. Это говорит о том, что они общались друг с другом, женились на представителях разных племён; обменивались знаниями и технологиями: например, как повозки делать или узоры на керамике. Короче, они общались, не жили каждый в своем углу и при этом не воевали.

— Да уж, прям райские времена какие-то. Не верится, если честно. Человек с человеком всегда найдёт из-за чего сцепиться, а уж за тысячу лет...

— И тем не менее – факт. Даже на найденных скелетах почти нет следов насильственной смерти: переломов всяких, зарубок от мечей или отрубленных голов. А вот позже, у тех же монголов, например, там сплошь и рядом.

— Ну так может не нашли просто? А так там всякого было...

— Может быть. Но пока, находки говорят, что это едва ли не самое мирное время в истории человечества.

— Мне эта теория мирных племён тоже кажется сомнительной. — не выдержал Николай.

— Вот поэтому и надо проводить исследования, — кивнул Виктор Анатольевич, — чтобы до истины докопаться. Лопату в руки и вперёд!

— Чудеса, конечно. Жаль по телевизору такое не показывают. Глядишь, люди задумались бы, добрее были, без войн всяких. — покачал головой тракторист.
— Да, мне тоже жаль. — кивнул Виктор. — Но есть кто пытается исправить такое; не по телевизору, так хоть в интернете фильмы делают и лекции. Я недавно смотрел на «Науке» про «БРОНЗА. КОЛЕСО ВРЕМЕНИ.» – неплохо так получилось у ребят.

— Интернет – оно хорошо, конечно, но не ловит у нас почти.

— Это неприятно, конечно, ну ничего, может наладится потом. Стоп, кажется, приехали. Так... а что это там на кургане? — вдруг отвлёкся Виктор Анатольевич.

С высокого склона балки открывался вид на берег с курганом. У палаток дымился мангал, в садке у воды остывало пиво. Две женщины в купальниках позировали на камеру, пока третья боролась со своим сарафаном, развевающимся на ветру. Рядом стоял Т-образный шест с красно-чёрным знаменем, на котором изображён вычурный герб из щита, стрел и копий; расставлено съемочное оборудование и квадрокоптер. На самой вершине кургана разбросаны лопаты, а у берега – две резиновые лодки. Всего девять человек – четверо мужчин и пять женщин – производили странное впечатление: не то свингер-клуб на субботнике, не то туристический слёт одиноких романтиков, случайно решивших, что раскапывать курган гораздо интереснее, чем сидеть дома.

— Это кто ещё? — спросил Николай. — Может, толкинисты-реконструкторы?

— Не похоже. Вон, кажется, с краю раскопки начали. Сейчас подъедем, узнаем. Давай, Степан, вниз осторожно.

Когда они втроём покинули трактор, им навстречу двинулись все девять человек. Николай заметил, что двое мужчин подхватили с земли лопаты. Вперёд вышел мордатый бритоголовый мужчина лет сорока пяти, в дорогом камуфляжном костюме, украшенном разнообразными нашивками с рунами, иероглифами и непонятными символами. Некоторые были скандинавскими, другие явно китайскими, а остальные напоминали древнеегипетские. Исторического смысла в этом винегрете не было никакого, но смотрелось внушительно. В руке он держал высокий деревянный посох, навершие которого украшал грубо вырезанный из дерева волк. Бородач быстро оглянулся на своих спутников, словно проверяя, все ли смотрят на него, и только после этого неторопливо заговорил:

— Что вам тут надо?

— Здравствуйте. У меня тот же вопрос. Вы тут разбили лагерь на официальном историческом памятнике... — начал было Виктор Анатольевич, но собеседник тут же его перебил.

— С исторического института что ли? Опять академическая наука подъехала? — он усмехнулся и, обернувшись к своим спутникам, громко сказал: — Родноплемцы, смотрите! Вот они, поругатели памяти предков! Сейчас будут рассказывать, что мы неправильно историю знаем.

Все собравшиеся неодобрительно зашумели, а девушка в венке мерзко скорчила лицо.

— Я действительно сотрудник института истории и...

— Во, я ж сказал, историк, профессор кислых щей! Давай, езжай дальше куда ехал. Не твоя забота, что мы тут делаем! — бородач с размаху стукнул посохом по земле, подняв облако пыли.

— У меня есть разрешение проводить тут раскопки. А у вас?

— А нам и не надо никаких разрешений! Это наша земля исконная! — грозно рыкнул бородач. — Мы исконно тут жили уже десять тысяч лет, и не дадим всяким пришлым уничтожить наше наследие.

— Кто это – «мы»? — скрестив руки на груди, поинтересовался Виктор Анатольевич.

— Великие Скифорусы! Ты что, герб не видишь? Какой ты историк?

— Скифо-русы? — морща лоб, переспросил Виктор Анатольевич. — Потомки скифов и русских?

— Нет. Скифорусы – изначальный народ первородной белой земли. Остальные потом уже от нас произошли, когда с низшими расами замешались и оскотинились. А Скифорусы чистыми оставались. Они основали тут великую цивилизацию с тысячью городов.

— А кто вам об этом рассказал? Есть какие-то источники?

— Конечно есть! Не смогли такие как ты всё затоптать и память вымарать. Я сам на том стою, народ просвещаю. Об этом, между прочим, ролик уже больше двухсот тысяч человек посмотрели. Люди начинают просыпаться.

— Хорошо. А куда эти скифорусы потом делись со своей тысячей городов?

— Когда явились мор и хлад, и тёмные времена, Скифорусы скрыли свои города под землю. И дальше жили там, когда с юга чёрные дикари полезли, с гор, которые.

— И как давно?

— Что?

— Как давно под землю города скрыли?

— Десять тысяч лет назад. А курганы – это в эти города входы тайные. У каждого кургана убитый дикарь прикопан из пришлых, чтоб другим неповадно было. — бородач снова оглянулся на своих соратников, словно проверяя, слушают ли его.

— Интересно. А у греческих историков откуда тогда информация про скифов? И предметы их материальной культуры? Те же украшения? — улыбаясь, продолжал задавать вопросы Виктор Анатольевич.

— Ишь, дурачка строишь? Вызнать хочешь, да? Это всё выгнанные. Изгнаны из Скифоруссии за воровство и блуд с чёрными. Их с ворованным прямо живьём закапывали, чтоб неповадно было. А кто успел к грекам убежать, те рассказывали потом всякие небылицы.

— Но десять тысяч лет назад ещё не было привычной нам Древней Греции. Куда они бежали и зачем?

— Ты мне тут своей тупоисторией голову не заморачивай. Ещё расскажи, что скифорусы стали не знали и колёса не изобрели...

— Я такого не говорил. — возразил Виктор Анатольевич, но бородач, кажется, начал заранее заготовленную речь и вовсе его не слушал.

— У них и кузни были, и печи огромные. Уровень технологий недостижимый по сей день. И медицина такая, что каждый жил пятьсот лет и ростом был...

— Вы слышите, что я говорю? — громко перебил его Виктор.

— А что мне тебя слушать? У меня к тебе короткий сказ – валите отсюда, пока целые! А то потом потомки тут новые скелеты воров найдут.

— У нас есть право проводить раскопки. А у вас нет... — спокойно продолжал Виктор Анатольевич. — Но, если...

— Если вы нам полицией угрожать собрались, то только себе хуже сделаете. Потом опять скажут, что официальная наука боится неудобных вопросов. Мы всё снимаем. Думаешь среди моих родноплемцев полицейских нет? И прокуроры есть, и судьи, и депутаты даже. Только погони нас отсюда, узнаешь почём соль на ремень продают.

Николай машинально посмотрел в сторону штатива с камерой – нет, кажется, не снимают. Но лопаты мужики точно не просто так взяли. Они здоровые и их четверо, а тракторист из кабины не высовывается и, кажется, собрался свалить.

— Виктор Анатольевич, может ну их? — торопливо зашептал Николай на ухо спутнику, — Вернёмся в посёлок, позвоним в полицию и пусть тут сами разбираются.

— Не вмешивайся, Николай. — резко зашипел в ответ Виктор. — Пойди лучше к трактористу и попроси дать тот камень из кальмара. Скажи, я потом ему заплачу. Только быстро.

— Это чего ещё? — удивился бородач. — Что вы там зашушукались? Вы тут мне не это самое...

— Я сейчас объясню. Давайте без нервов спокойно поговорим. — спокойно ответил Виктор Анатольевич. — Вы мне не сразу поверите, но я на вашей стороне.

— Чего? — нахмурился бородач.

— Давайте сперва познакомимся. Вас как зовут?

— Михаил, голова третьего круга посвящения, а ты кто...

— Я ваш друг! Хоть и работаю в научном институте, но на самом деле тайно занимаюсь альтернативной историей. В институте держусь только для того, чтобы не потерять доступ к секретным архивам. Откуда кстати вы и получили часть информации. Может быть благодаря мне в том числе. А ещё я слежу, чтобы найденные документы и артефакты не уничтожали.

Михаил прищурился. Впервые за весь разговор он перестал смотреть на Виктора сверху вниз.

— Ишь, как завернул, а? Слышали, родноплемцы? — он обернулся на секунду к своим — Так это чего... если у тебя доступ есть к секретным архивам... ты теперь можешь рассказать, как всё было на самом деле, а?

— Могу, если вы готовы, конечно. Не всем такая правда по плечу.

— Вот. — запыхавшись, прибежал Николай и протянул Виктору белемнит.

Виктор Анатольевич взял камень, потом достал свою связку ключей и снял с неё брелок со вторым камнем... Он молча положил оба камня рядом на ладонь.

— Узнаёте? Я уже много лет ношу такой с собой. Не каждому ведь объяснишь, что это не просто камень. Кто понимает – тот понимает. Что вы об этом знаете?

Михаил внимательно посмотрел сначала на камень тракториста, потом на брелок Виктора. Несколько человек за его спиной тоже вытянули шеи.

— Ну так и чё? — уже без прежней грубости спросил голова круга.

— Вы абсолютно правильно считаете, что история не такая, какой ее рассказывают официально. Только вам показали не всю картину. Мы приехали вдвоём именно потому, что найденные великие артефакты не должны исчезнуть в запасниках институтов. Правда куда сложнее.

— Так мы вам и не дадим. Ты мне объясняй толком, а не зубы заговаривай.

— Пожалуйста, выслушайте, потом сами решите, верить мне или нет. Эти курганы – действительно не то, чем кажутся, но это не входы в подземные города, это свидетельства последней битвы атлантов и величайшего катаклизма в истории Земли.

— Что? Атланты тут причём? Они на западе жили и с Гипербореей бились против...

— Дослушайте меня, пожалуйста. — Виктор Анатольевич резко повысил голос так, что Михаил даже попятился на полшага. — Это следы залпов главного калибра подводных кораблей атлантов. Они были настолько радиоактивны, что люди погибали просто заснув рядом. Местные пытались оградить эти места, присыпая их землёй, но получалось плохо.

— Это... и сейчас радиация? — испуганно оглянулся по сторонам Михаил.

— Сейчас уже почти нет. Прошло больше ста миллионов лет.

— Сколько? Как такое, ты чего это...

— Спокойно. Давайте по порядку. У вас ведь есть свой канал на «Ютубе»?

Михаил заметно оживился.

— Есть, «Золотое наследие скифорусов». А вам зачем?

— Я не могу назвать себя и дать визитку, но хочу потом найти вас и связаться. Через канал мне будет удобно.

— Это ещё зачем? Ты давай сейчас уже расскажи что к чему.

— Затем, чтобы сообщить дополнительные сведения и передать материалы по той теме, что сейчас расскажу. Такого вы больше нигде не услышите. Это настоящая тайна Атлантиды.

— Что ты такое несёшь? Причём тут Атлантида? Она же в море, а мы в степи скифорусой исконной.

— А ты дослушай, в том и тайна.

Николай замер, выпучив глаза. Конечно, Виктор Анатольевич слыл на кафедре мужиком со странностями, но, чтобы с абсолютно серьёзным лицом нести такое... да ещё так уверенно. Он что, совсем с ума сошёл?

— Ну давай. — кивнул Михаил. Он быстро оглянулся на своих спутников, убедился, что все внимательно слушают, и только после этого снова перевёл взгляд на Виктора.

— Ошибка всех, кто ищет Атлантиду – искать её в море. А на самом деле искать её нужно на суше. Она здесь, совсем рядом. На дне бывшего моря. Она всегда тут была.

— То есть как?

— Тут, в этих степях, между Волгой и Доном, раньше было огромное море. Именно здесь, на его дне, находилась подводная империя атлантов. Это уникальная цивилизация, которая одомашнивала кальмаров, дельфинов и китов; строила корабли и подлодки на уникальной сверх энергии – мощнее атомной. Утраченное вещество «Скифидрон» питало их реакторы, давая энергию, превосходящую уран в тысячи раз. Они освоили космос и летали в далёкие галактики.

— А потом что, море пересохло? — уже не так уверенно усмехнулся Михаил. – Или они улететь решили отсюда?

— Потом случилась война с тёмными сущностями из глубин галактики, о которых мы почти ничего не знаем. Скорее всего, это была другая инопланетная цивилизация. Победить атлантов они не смогли и поэтому применили оружие планетарного масштаба. Они каким-то образом поменяли магнитные полюса Земли: там, где было море – стала суша, где была суша – море. Восток стал западом, а запад – востоком. Поэтому Атлантиду до сих пор ищут не там. Платон писал про запад от Греции, но он жил уже после катастрофы и не мог понять истинный смысл. На самом деле, запад тогда находился здесь, где теперь восток относительно Греции. Посмотри на карту и поймёшь – мы с другой стороны от атлантического океана сейчас.

— Ничего не понимаю... Это как-то... слишком сложно.

— Потому что вам рассказывали только последствия, а не саму историю.

Виктор Анатольевич протянул ладонь с камнями ближе к лицу Михаила.
— Я ещё раз спрошу, что ты знаешь про эти камни?

— Ну... камни. Наконечники что ли?

— Нет. Первый – тот, что нашли тут, неподалёку. Второй – я уже больше десяти лет ношу на ключах. Думаешь, случайно?

Михаил невольно покачал головой и скривился.

— Ну, говори толком. Что ты воду мутишь, а?

— Это использованные энергетические кристаллы атлантов, фактически гильзы от их турбо-плазменных бластеров. Такие "гильзы" можно найти ниже по течению реки, в меловых скалах. Потому что сами меловые скалы – вовсе не мел – это переработанное топливо кораблей Атлантиды – то, что образуется при сгорании Скифидрона в реакторах. А горы мела – это останки потерпевших здесь крушение боевых подлодок Атлантов.

— Ещё раз... Какой катастрофы?

— Я повторю. Была война атлантов с пришельцами. Враги не могли победить их в честном бою. Тогда они чудовищным электромагнитным ударом буквально перевернули Землю. Моря ушли, материки сместились. Погибли миллионы мирных жителей. Были разрушены города Атлантиды. Но экипажи боевых кораблей уцелели благодаря мощной броне и продолжили сражение уже на поверхности.

Виктор осторожно поднял один из белемнитов.

— Вот этот кристалл тому свидетельство. Официальная наука называет его Внутренним панцирем кальмара. Но это же нелепо. Сколько ты видел кальмаров с такими идеально симметричными деталями? Да и вообще, откуда у кальмара панцирь?

Михаил осторожно взял камень и посмотрел его на просвет.

— Гладкий такой... Правда на кость или зуб не очень похож... Но всё равно... Почему я раньше об этом не слышал?

— И не услышал бы, если бы я тебе не рассказал. Потому что это главная тайна.

— И ты нам её рассказать решил просто так?

— Не просто. Время пришло. Если и правда люди пробуждаются, то нужен человек, кто первый расскажет. Кто попало не подойдёт – убоится. Если ты не такой, то не страшно тебе рассказать, всё равно молчать будешь. А если и правда твоим словом люди пробуждаются, то я всё правильно сделал. Я-то сам людям не могу рассказать.

Михаил недоверчиво покачал головой.

— Звучит красиво, конечно. Но странно слишком, что всё так. А чем ещё докажешь? Книги какие-нибудь есть? Находки? Может само ружье ихнее тут есть?

— Есть, конечно. Но ты же не думаешь, что я вожу их в рюкзаке. Документов достаточно, только большинство засекречено. В библиотеке Ватикана многое хранится. В библиотеке Конгресса тоже.

Михаил настороженно оглянулся на своих людей, словно проверяя, какое впечатление производят слова Виктора. Большинство замерло с открытыми ртами. Михаил решился на новый вопрос:

— Странно всё... А Скифорусы... Они тогда на стороне атлантов были?

— Так я же рассказываю, а ты недослушал. Уцелевшие экипажи сумели отбросить врагов. Но вернуться в море уже не смогли. Они только успели передать своё семя местным девушкам из тогда ещё диких племен. И дети последних героев Атлантиды поселились здесь, сохраняя знания своих предков.

— А города? И корабли? Они что... где-то тут?

— Города, скорее всего, были уничтожены после того, как море ушло. А вот корабли... корабли никто не нашёл. Потому что их ищут не те люди и не в тех местах. Возможно, они до сих пор спрятаны в глубине меловых пород.

— И есть доказательство?

— Конечно. Я же не случайно здесь.

— Какое? Расскажи тогда.

— Не только мы знали настоящее местонахождение Атлантиды.

— А кто ещё?

— Да вот хоть Гитлер, например. Он почему так рвался захватить Сталинград?

— Ну... это самое... чтоб нефть перерезать... Чтоб с Кавказа нефть не шла и с Каспия.

— Так для этого ему на Кавказ надо было двигаться, а не под Сталинград! Это ты мне как раз официальную историю сейчас рассказываешь. Нет. Гитлеру для победы над Британией и Штатами позарез нужна была сверхподлодка Атлантов, спрятанная где-то здесь. Ему Папа Римский через Муссолини передал секретные записи о войне атлантов. Потому не только немцы, но и итальянцы сюда пришли. Потому что миссия тайная была из Ватикана. Потому Сталинград Гитлеру и нужен был, он хотел полностью обезопасить Волгу и Дон, чтобы спокойно вести поиски. Хотел завладеть технологиями Атлантиды, но Сталин и великие советские потомки скифорусов ему этого не дали.

— Так что, Сталин тоже знал?

— Конечно. Он ведь тоже был потомком атлантов и прекрасно понимал, что нельзя допустить, чтобы наследие Атлантиды досталось фашистам.

— О... Молодец какой. Настоящий вождь.

— Да, конечно. Его стараниями это удалось сохранить.

Виктор Анатольевич на секунду замолчал, внимательно посмотрел Михаилу в глаза и вдруг тихо произнес:

— Но сейчас дело уже не в Сталине. Сейчас вопрос в другом. Ты же понимаешь, что мы не случайно именно сейчас сюда приехали? Нам нужен тот, кто первым расскажет людям правду. Ты готов к этому?

Михаил едва заметно выпрямился.

— В смысле? Конечно, я уже начал! Я всегда... Я давно уже!

— Я знаю. Тебя давно заметили Внуки Атлантов – так называется наша организация. Что ж, времени мало, давай к делу. Действовать нужно осторожно. Вы должны снять и тщательно подготовить ролик.

— Здесь снять? Прямо сейчас?

— Нет. Вы сюда на лодках добрались, так?

— Да... На резиновых, с того берега.

— Хорошо. Тогда сейчас снимайте лагерь и срочно спускайтесь километров на пятьдесят ниже по течению. Как раз к меловым отложениям. Там ищите такие кристаллы. Где их окажется больше всего, там и должна находиться подлодка. Не курган сейчас главное, курган никуда не денется. Сейчас важно привлечь внимание людей и заставить выделить ресурсы на поиск подлодки. Она гигантская, понадобятся карьерные экскаваторы – Белазы. Такое лопатами не выкопать. Она в длину, судя по записям, больше двух километров.

Михаил нахмурился.

— Думаешь дадут?

— А это от тебя зависит. Ты же глава познавательного круга. Если найдёшь и убедишь, всё получится. А уж если не справишься, значит заляг на дно. Значит ещё не время. На виду опасно быть, если тебе не поверят. Потому как из Ватикана за тобой придут.

— Кто?

Виктор Анатольевич чуть понизил голос:

— Те, кто до сих пор не заинтересован в раскрытии настоящей истории.

Михаил невольно оглянулся по сторонам. Виктор Анатольевич подошёл на шаг и ткнул Михаила в грудь указательным пальцем.

— Копайте осторожно. И когда найдёте место, снимите большое видео, расскажите людям правду. Только меня не упоминайте. Вы сами обо всём догадались. Это ваша заслуга. А я останусь в тени.

— Почему?

— Потому что меня сразу вычислят, и тогда доступ к архивам для меня закончится. А вместе с ним закончится и поток информации.

Михаил медленно кивнул. Было видно, что мысль об эксклюзиве нравится ему всё больше.

— Хорошо... А потом как?

— Я сам найду ваш канал. Или другие наши люди. Внимательно читай все комментарии.

— Да, я всегда… Я всё тщательно!

— Хорошо. Если ты справишься, с тобой обязательно свяжутся.

— Не сомневайся. Мы своих не подводим. И связи где надо есть. — Михаил панибратски стукнул Виктора по плечу. — Мы им всем покажем, как оно по правде-то!

— Тогда не теряйте времени. Берите оба кристалла. Один оставьте себе как образец. Второй тоже заберите. Мне пока нельзя носить его открыто. Слишком многие уже знают, что означают такие вещи.

Михаил осторожно взял оба камня, словно боялся, что они растают.

— Х-хорошо...

Он резко обернулся к своим людям.

— Все слышали? Лагерь сворачиваем! Девчонки, собирайте вещи. Серёга, лодки на воду. Камеру не забудьте. По дороге снимем обращение. И никому ни слова о том, что тут произошло!

Никто даже не попытался спорить. Компания мгновенно пришла в движение. Одни бросились тушить мангал, другие сворачивать палатки, кто-то уже отвязывал лодки. Было видно, что ради нового "эксклюзива" они готовы отказаться от всей сегодняшней затеи.

Николай стоял с открытым ртом.

Ему казалось, что всё это происходит во сне. Ещё десять минут назад эти люди готовы были драться за курган. А теперь по приказу собственного лидера сами уходили отсюда, унося с собой два обычных белемнита и совершенно невероятную историю. Спустя полчаса, когда последняя лодка отчалила от берега, Виктор Анатольевич усмехнулся:

— Ну что, теперь можно спокойно работать.

Коля всё пытался найти в себе силы закрыть рот, который заклинило в полуоткрытом состоянии. Они вернулись в трактор за оборудованием, и Виктор Анатольевич произнёс:

— Я у вас куплю эту окаменелость за три тысячи.

— Неплохо, — усмехнулся тракторист, — давайте за пять... И ещё пять за услуги такси.

— Мы же вроде за две договаривались. — усмехнулся Виктор. — Давайте шесть за всё.

— Ладно, чёрт с тобой. Пускай скидка будет за лекцию.

— Отлично. Вы тут покурите пока, нам надо фотографии сделать и замеры. А потом поедем «Логан» выдернем.

— А что это было... — Николай наконец обрёл дар речи. — Зачем вы им весь этот бред несли?

— Потому что мне нужен был курган, а лишние разборки не нужны.

— Но ведь это обман! Вы же ему просто голову задурили. Вы, блин, сейчас стимулировали развитие лженауки мощным таким пинком!

— Не переживай, лженаука и без моего пинка отлично себя чувствует.

— Но это неправильно. Сейчас он склепает ролик и задурит головы ещё миллионам людей.

— Ну так, а ты свой склепай, кто тебе не даёт? Свято верующих переубеждать без толку. Наше дело – знания добыть для тех, кому они действительно нужны.

— Это поступок недостойный учёного! Нельзя ради собственных результатов дурить людям голову антинаучным бредом. Это аморально!

— Посмотри на это, как на историческую реконструкцию.

— Что вы несёте? Какая реконструкция? Чего?

— А что ты думаешь, реконструкция – это только в глине бронзовые топоры отливать? Вот смотри: на спорном кургане встретились представители двух племён одного народа, провели переговоры, обменялись подарками, каждый получил что хотел и мирно разошлись.

— Но они не того хотели!

— Это почему? Михаилу этому нужна была лютая сенсация и просмотры на канале. Так он их нагребёт полным ведром. Ему эти находки до лампочки по большому счёту. Ему вон, чтоб фанаты кругом стояли, рты разинули и слушали. А нам надо раскопки спокойно провести. Вот тебе пример мирного решения! Встретились, поговорили и всем хорошо. Думаю, во времена ямников так всё и было.

— Всё равно! Я считаю это неприемлемо!

— Да считай на здоровье! Каждый верит в то что хочет. Ты не исключение. Хватит уже болтать, солнышко скоро скроется. Давай за работу.

— Эй, мужики! Эти ластаногие тута пиво забыли. — крикнул спустившийся к воде тракторист. — Тут шесть бутылок, кажется, или семь.

— Вот и нам подарок оставили. Обычай соблюли! — усмехнулся Виктор Анатольевич. — Будет чем вечером отметить удачный эксперимент.

КОНЕЦ

Дорога к пустынному берегу мелкого моря выдалась долгой. Машина была плохо приспособлена к пересеченной местности, но Люда уверенно вела свой маленький автомобильчик по туманным указаниям навигатора. Марина пару раз засомневалась в решении провести выходные со старой школьной подругой, но вслух ничего не высказала. Просидеть все лето в душном городе казалось еще более ужасной перспективой. А после расставания с Лешей тем более. А тут хоть какое-то приключение. Уехать в место, где нет людей, связи, постоянных напоминаний об измене и крушении. Нет, никакие канавы с колючками не могут быть хуже.

- Ну красота же! Один минус: воды в округе вообще нет, наши четыре пятишки – это всё, больше взять негде, если что, придется обратно десять километров до поселка проковыриваться. – напомнила Люда.

- Ничего, - улыбнулась Марина. – Думаю на два дня хватит. Постараемся экономить.

Колючие кусты и плотная лесополоса, которая тянулась по краю десятиметрового обрыва, были отличной защитой от посторонних глаз и случайных путешественников. Сама дорога, по которой они протискивались, не была обозначена на карте. Авантюрная Люда ехала на свой страх и риск, обрыв мог оказаться внезапным, но в итоге все обошлось.

Они накрыли линялым камуфляжным тентом изрядно поцарапанный зеленый матиз. Люда ласково называла свою машину «Коробчонка для лягушонка», намекая на старую сказку про Василису Премудрую. Большую четырехместную палатку поставили вплотную к машине и натянули между ними плотный тент от солнца.

- Может сегодня не поплывем? – спросила Марина. – Посидим отдохнем, порисуем...

- Да ты что? Мы столько тряслись по пыли и жаре. В море! В море немедленно. Я даже думала сап не надувать. Но, блин, тут мелко у берега, надо на сапе отплыть, чтобы окунуться нормально. Иначе придется пешком пару километров топать. Давай, я сейчас компрессор запущу и быстренько все накачаем.

За зеленой стеной лесопосадки была узенькая поросшая травой полоска степи, а за ней резкий десятиметровый обрыв и бескрайнее море. Спуска к воде как такового не было, только едва заметное русло пересохшего ручья. Но опытная Люда запаслась длинной альпинистской веревкой, которую привязала наверху к мощно-колючей акации, и стала спускаться первой. Она осторожно двигалась боком, словно приставными шагами на школьной физре, держась правой рукой за веревку, а левой удерживая на плече сапборд с веслом. Марина еще раз восхитилась спортивной формой подруги. Ей самой даже налегке спуск дался непросто, пришлось спускаться спиной вперед, чтобы было не так страшно. Песчано-глинистый склон то и дело сыпался под ногами, и только держась двумя руками, получалось не сорваться вниз.

Она осталась на крошечной, не шире двух метров, полоске пляжа под обрывом, а Люда ловко взлетела по склону обратно и скоро спустилась со второй доской.

- Ну что, готова? – спросила она, зайдя в воду по щиколотку. – Тут мелко с краю, можешь смело вставать. Глубина только метров через сто начинается.

- Да, готова. – поправив бретельки купальника, ответила Марина. – Я умею, мы на озере плавали с родителями.

- Ну тогда вперед. Солнце еще высоко, пара часов у нас точно свободных есть. Давай пока по мелководью вдоль берега, а там посмотрим.

Они медленно поплыли вдоль огромной стены обрыва. Море было не только теплым, но и очень прозрачным. Глубина не превышала метра, и дно было отлично видно в ярких солнечных лучах. На дне мелькали отполированные водой камни, густые пятна темно-зеленых водорослей, между которыми сновали серебристые дротики рыб.

- Красота какая – вздохнула Марина. – Жаль телефон не взяла, вот бы сфоткать.

- В другой раз возьмем. – улыбнулась Люда. – Тут только после шторма муть поднимается. А так чисто почти всегда. Потому что людей нет. Только люди все портят.

- Да, наверное, - кивнула Марина. – Может окунемся? Жарко...

- Ты тут нормально не поплаваешь, будут как в ванной коленки торчать. Давай за мной, отойдем от берега. – Люда решительно махнула рукой в сторону горизонта и ловко заработала веслом.

Спустя полчаса огромная песчаная волна обрыва превратилась в узкую ленту, а подруги весело плескались рядом со своими досками.

- Жаль, веревку отсоединить нельзя, плавать неудобно. – посетовала Марина.

- Ничего, зато на доске назад вернешься. А иначе тут унести быстро может. Погоди, что это там?

- Где?

- Вон бутылка на воде пластиковая.

- Ты думаешь, это послание? Карта с пиратским кладом.

- Нет, бля, это чего похуже.

Люда вскарабкалась на свою доску и быстро заработала веслом. Марина замешкалась, подъем на скользкую доску давался ей с трудом. А уж быстро грести и вовсе не получалось. Она села, оседлав сап, и гребла сидя. Так медленнее, зато устойчиво. Когда она добралась, Люда уже остановилась, легла на доску животом и, свесив голову, что-то высматривала под водой.

- Что случилось? С тобой все в порядке? – испуганно спросила Марина.

- Да... Эти пидорасы, гандоны конченые. Сеть поставили. Глянь, видишь вон бутылки? И вон туда, в ту сторону. Она огромная!

- Где? – Марина завертела головой.

- Да вон же, смотри внимательно. Видишь, они болтаются метров через десять.

Только теперь Марина разглядела. Действительно в две стороны от их досок расходилась длинная линия бутылок, плавающих на поверхности, но никуда не смещавшихся, несмотря на легкий ветерок.

- Ага, и что...

- Это браконьеры! Мелкосетчатая китайская сеть из лески. Лов такой снастью запрещен, они тут все выгребают подчистую!

- Ты хочешь сообщить в полицию?

- Нет! Надо её самим срезать.

- Что? Зачем?

- Чтобы спасти рыбу! Ты не понимаешь, какой урон эти гады наносят. Наш институт занимается восстановлением популяции редких видов. Я прошлым летом на практику на рыбозавод ездила, ребята мне как раз это место потом показали. Я бы сама не нашла. И мы молодь осетра выпускали. Ты знаешь, сколько нужно усилий, чтобы её вырастить. А эти уроды все гребут подчистую. Мы обязательно должны сеть срезать!

- Но как?

- Вот, у меня нож складной в кармане сапа всегда. На всякий случай, вдруг не получится веслом отбиться. Встань и смотри по сторонам, а я буду резать эти поплавки один за другим.

- Люд, не надо. А что если они нас заметят? Нас поймают и убьют.

- Марин, ты не понимаешь. Нельзя это просто так оставить. Они же там все подряд гребут. Я же тебе говорю. Ту же молодь осетра, которую столько времени восстановить пытаются.

- Давай сообщим в полицию. Скинем примерную геолокацию и пусть их ловят.

- Да пока они приедут, эти уроды сети уже снять успеют. А то, может, и менты с ними в доле. Надо самим этот вопрос решить.

- Ты что, не понимаешь, как это опасно? Нас могут поймать!

- Не бойся, сейчас вечер. Они явно раньше темноты не поплывут сети вытягивать. Тут за ними тоже гоняются, они просто так подставляться не будут.

- Люд, мне страшно. Давай не будем, пожалуйста.

- Не бойся, все получится. Давай, держись рядом и по сторонам гляди.

- Я против. Не надо, ты не знаешь.

- Ну и плыви назад. Палатку видишь? Держись на неё...

- Нет, я так не могу.

- Тогда будь рядом и гляди по сторонам. Заметишь катер, крикни. Будем на мелководье отгребать.

Марина ничего не ответила. Спорить с решительной Людой было бесполезно, она это поняла еще со школьных времен. Отправиться в рискованное путешествие тоже было идеей Люды. Марина вообще хотела только ей поплакаться о тяжелом расставании, о том, как её тянет к Леше, несмотря на измену и вранье. А вместо этого они на закате режут сети неизвестным браконьерам. Да уж, такой способ забыть бывшего блогеры в Ютубе не посоветуют.

Последние бутылки давались Люде с трудом. Море внезапно пошло легкой рябью, поднялся ветерок, и бутылки, прыгая на небольшой волне, непросто было схватить. Наконец последняя веревка была перерезана, и Люда поднялась на сапе во весь рост, махая над головой веслом.

- Йоху! Получите гандоны. Ну все, мы круто справились. Свою бутылочку вина точно заслужили у костра. Давай гребем быстрее, скоро стемнеет уже.

- Давай. – Марина тоже встала, и они стали налегать на весла.

Сеть уходила далеко в море, и пока они дошли до её конца, берег из узкой ленты превратился в тонкую ниточку, почти сливавшуюся с сереющим горизонтом. Девушки гребли изо всех сил, но ветер, дувший наискосок от берега, внезапно усилился. Доски болтало так, что грести стоя на них не получалось. Пришлось сесть, но скорость от этого не увеличилась. Солнце быстро скрывалось за горизонтом. И вскоре подруги оказались в полной темноте.

- Люда, мне страшно! – воскликнула Марина. – Ты видишь, где берег?

- Конечно. Вон там запад, закат был недавно, небо там еще светлое. А берег на северо-востоке. Значит, нужно, чтоб светлая часть горизонта была левее. Будем держать это направление и где-нибудь упремся в берег.

- Но сейчас совсем стемнеет.

- Ничего, скоро звезды появятся. Давай, греби, не болтай, дыхание собьется.

Ветер еще усилился, по небу неслись плохо различимые темные облака и звезд не было видно. На фитнес-браслете Люды было около полуночи, когда Марину накрыла истерика.

- Воды, я хочу воды. Люда, сука. Зачем? Зачем, блять, мы полезли за этой сетью? Люда, мы умрем. Мы сдохнем, понимаешь?

- Успокойся. Все будет хорошо. Человек без проблем двое суток без воды может прожить. А за двое суток команда гребцов Черное море на лодке переплывала. Когда взойдет солнце, мы увидим берег и доплывем.

- А если не доплывем?

- Успокойся. Доплывем обязательно. Сейчас не греби. Держись рядом, давай веревку, надо соединить доски, чтобы нас не разбросало. Держись, Маринка. Все будет хорошо. Еще ржать будем, когда потом вспоминать придется.

Они связали сапы «борт в борт» и легли каждая на свою доску животом, вцепившись руками в края. Сапы держались рядом, но на волнах то сталкивались, то расходились на расстояние пары ладоней. Мокрые купальники липли к телу, ветер пробирал до костей. Руки затекали, сводило ноги, соленая вода била в лицо. Было очень холодно, словно они в ледовитом океане. Пальцы немели, Марина, кажется, не чувствовала ног. Соленая вода обжигала слизистые, вызывая кашель почти до рвоты. Марина то опускала голову на шершавую плоскость доски, то вскидывала, чтобы откашляться, и падала обратно. За край было неудобно держаться, поэтому она просунула руку в шнуровку на носу для вещей и вцепилась намертво. Весло торчало там же. Надо не потерять. Не потерять весло, иначе не вернуться. Не потерять. Ай...

Крепкий удар в плечо. Люда дотянулась и хлопнула еще.

- Ты тут?

- Тут.

- Держись.

Через некоторое время Марина перестала отвечать. Люда ударила сильнее.

- Маринка!

- Тут я.

- Держись. Небо светлеет вон. Тут ночи короткие, в четыре светает. Скоро согреемся. Держись, слышишь. Не спать. Не спать, держись.

- Кхе, бля, не сплю, кхе...

- Молодчина. Мой косяк. Вернемся: с меня бутылка Апероля.

- Тьфу, блин. На хрен...

- Давай, рот закрой и держись.

С рассветом стало только немного легче. Ветер утих, поднимающееся солнце немного согрело. Можно было сесть, пытаясь растереть онемевшие от холода ноги и руки. Но грести сил не было. И берега не было тоже. Даже узкая полоска полностью растаяла ночью.

- Люд, мы умрем. Я не могу понять, как... куда мы... Как грести. Я замерзла, Люд.

- Ляг, расслабься, ляг, я погребу. Я справлюсь. Восток там, нам на северо-запад примерно. Далеко нас не могло унести. Тут вообще море маленькое. Сейчас погребу потихоньку. К вечеру будем на берегу.

Марина не верила. Рухнула на спину, вцепившись в шнуровку над головой, и смотрела в холодное синее небо. Пить хотелось нестерпимо. Но жарко не было. Холод никуда не отпускал, бил легкой дрожью. Скорей бы уже. Скорее бы все кончилось. Скорей.

Она не заметила, как потеряла сознание и пришла в себя от крика Люды.

- Сюда! На помощь, сюда! Марин, катер. Это спасатели, Марин, проснись!

Потертый серый корпус в белых бурунах замелькал рядом. Сильные руки подхватили и подняли через высокий борт, о который она больно стукнулась коленкой. Сапборды остались болтаться на волнах, спасители не стали затягивать их в катер. Голова кружилась, но теперь это было даже как-то приятно, с чувством расслабления, как на карусели.

- Брось ты дрянь эту. Не тащи доски, слышь – громыхнул низкий хриплый голос. – Пускай болтаются, проблем с ними потом.

- Да жалко, они... – ответил другой голос.

- Полотенце... полотенце давай и брезент. Брезентом кутай, ну! – продолжал командовать низкий. – И воды по чутка. С полстаканчика.

- Может, водочки им? – спросил сбоку какой-то звонкий голос помоложе. – Для согреву.

- Себе в жопу залей, дебил. – огрызнулся низкий. – Заводи давай, чего заглушил. Что там, Лысый, птичка твоя? Не видать сеть?

- Ни хрена, – отозвался третий голос. – Но мы отклонились. Надо назад по джипиэсу крутануться. Жопой чую, рядом где-то.

- Ромка, заводи, тебе говорят. И так уже времени потеряли. Того гляди ачуры налетят. Нет, сперва воды дай. Я сам поведу лучше. Давай шустро.

В лицо Марины ткнулся хрустящий пластиковый стаканчик. Она не сразу смогла разомкнуть слипшиеся солёные губы. Но со второй попытки проглотила показавшуюся очень сладкой воду. Подававший ей воду жилистый человек лет тридцати, загорелый, в драных шортах и кепке, теперь переместился к укрытой рядом Люде и, наполнив стаканчик из пятишки, протянул ей.

Марина немного пришла в себя. Катер был довольно большим, метров шесть или семь в длину, но совершенно пустым внутри. На носу сидел молодой кучерявый парень с пультом, посередине которого был установлен смартфон. Марина такие видела, это, кажется, был пульт управления дроном с камерой. Посередине катера суетился мужичок в шортах, наливая Люде второй стаканчик.

А на корме, рядом с огромным черным подвесным мотором, примостился толстый лысый мужик постарше, с седой щетиной, белыми бровями и седыми волосами на груди. Кажется, ему было не меньше шестидесяти.

- Ну что, оклемались, бедовые? – спросил седобровый. – Как вас так унесло, девочки?

- Да, спасибо. – отозвалась Люда. – Мы купались вечером. И так получилось, что нас понесло от берега.

- Далеко ж вас унесло. Вы с какого поселка плыли? – спросил седобровый.

- Да мы не с поселка... Мы дикарями. Еще можно воды... Пить очень... Кхе. - Люда закашлялась и откинулась спиной на борт.

Казалось, силы её покинули. До того она как-то держалась, но теперь, уже в безопасности, ей вдруг стало хуже.

- Так, нехорошее дело. – пробубнил седобровый. – Погнали на базу. Ромка, возьмешь с Вадиком «Волгу» и мотнетесь в Кондеевку, оставите их в больнице. И мигом назад.

- Дед, ты че? На базу их? А спалят, – возмутился жилистый. – Может, это самое...

- Цыть. Попизди мне еще. – распорядился седобровый. – Они вон чуть живые, может еще откинутся. Ты хочешь срок себе на ровном месте.

- Может, не надо? – засуетился мужчина в бейсболке. – «Волга» без номеров.

- На то и возьмете, чтоб не спалили. Высадите и мигом назад. А сейчас не пиздеть. Ничего лишнего, понял?

Двигатель взревел утробным воем. Деревянный настил под Мариной наклонился, и катер, высоко задрав нос, помчался, рассекая волну. Дальше все развивалось очень быстро. Спустя час, а может, и быстрее, они оказались у берега. Под той самой ржаво-песчаной стеной обрыва. У самого берега в воде стоял облезло-синий трактор с железной тележкой. Седобровый лихо налетел на неё и заглушил мотор. Роман и второй, который был с пультом, прыгнули за борт и, кажется, как-то закрепили катер на телеге. Трактор затарахтел и потянул телегу вместе с ними и катером на берег. Нет, не на берег, а в небольшую бухту, похожую на пещеру без крыши. Сразу и не заметишь, но она была выкопана в берегу на месте русла большого пересохшего ручья. Внутри оказалась большая полукруглая площадка, скрытая от посторонних глаз. Там были развешены сети, стоял большой генератор и вагончик. Нет, не вагончик, а будка такая. Такая зеленая будка, как на армейских грузовиках.

Седобровый встал и вдруг ловко подхватил на руки Люду вместе с брезентом. Потом перегнулся и осторожно опустил её через борт на руки Роме и еще одному, чернявому мужику, который до того был за рулем трактора. Марину тоже подхватили, и они через минуту уже тряслись, укутанные брезентом, на заднем сиденье убитой ржавой черной «Волги», громогласно тарахтевшей дырявым глушителем.

- Как зовут, девочки? – улыбнулся Рома, повернувшись к ним с переднего сиденья.

- Ты че, не слышал, что дед сказал. – огрызнулся сидевший рядом молодой. – Ничего лишнего не пиздеть. Они же сейчас там в больнице с полицаями будут. Молча отвезем и все.

- Ну, бля, шанс такой... Раз в жизни, может.

- Тебе дед устроит шанс.

- Да иди ты, за дорогой давай. – Рома в бейсболке дал молодому водиле подзатыльник, но развернулся вперед и принялся копаться в автомобильном бардачке.

Они пылили по какой-то проселочной тропке через степь и густые кусты. Кажется, эта тайная пещера была неподалеку от их с Людой стоянки, но уверенности не было. Скоро они выскочили на асфальт, и спустя полчаса белобрысый и Рома помогли им вылезти у дверей маленькой одноэтажной поселковой больницы. Толстая тетка в белом халате выскочила навстречу и заверещала.

- Это что? Это чего, куда?

- С моря выловили. Замерзли. – коротко отозвался Рома и вдруг схватил Марину за руку, сунув в ладонь сложенную бумажку. – На, держи, набери, как оклемаешься, я тебе че-то покажу.

Он развернулся, запрыгнул в машину и, лихо хлопнув дверцей, скомандовал:

– Гони давай.

Марина машинально зажала бумажку в кулак и, шатаясь, последовала за Людой в распахнутую дверь. Следующий час был как в тумане. Кроме толстой тетки, в больнице оказался пожилой врач. Он слушал их легкие, задавал какие-то вопросы. Их раздели, дали два застиранных колючих белых халата, а потом разместили в узкой палате с одним окном, укутали, обложили грелками и поставили капельницы. На вопросы в основном отвечала Люда. Марина все еще тяжело соображала и мычала в ответ.

- Отдыхайте, - подытожил врач. – Я сейчас вызову полицию. Им все расскажете, они поедут поищут ваши вещи и документы. Плохо, что номера родственников на память не помните. Такие вещи знать надо.

- Хорошо, спасибо. – кивнула Люда. – Извините, что так... все неожиданно.

Врач вышел из палаты. Люда пару минут прислушивалась к его шагам, а потом приподнялась на локте и осторожно, чтобы не побеспокоить капельницу, повернулась к Марине.

- Ты как?

- Ничего... Голова кружится только и тошнит. Слава богу, нас нашли. Еще бы чуть-чуть, и я...

- Ты повороты запомнила?

- Какие повороты?

- Как нас везли. Нужно будет полиции сообщить, где база этих упырей. Чтоб они накрыли эту помойку.

- Люд, ты чего?

- Это они! Они сеть поставили, которую мы срезали вечером. Они думают, что её штормом снесло, и ищут с помощью дрона. Но палиться не хотят, поэтому при нас ни о чем не говорили, нам не представлялись, и «Волга» у них без номеров. Это матерые браконьеры. Ты видела, у них там даже холодильная камера с генератором на базе! Они рыбу губят в промышленном масштабе, это надо остановить.

- Люда, но они нас спасли! Если бы не они, мы бы утонули вообще.

- И что? Если бы не они, мы бы не поплыли так далеко от берега срезать поплавки. Это целиком их вина, что нас в море унесло. Надо как можно точнее вспомнить, где их база. Я помню четыре поворота, ехали мы ровно тридцать семь минут, я засекла по фитнес-браслету. Если взять карту и прикинуть скорость... Думаю, можно будет точку определить. Ты помнишь, последний поворот на асфальт, он же налево был?

- Всё равно. Так нельзя, они могли просто проехать мимо. Могли нас... там изнасиловать и убить. Нас бы никогда не нашли. А они отвезли нас в больницу. А ты их хочешь после этого...

- Эти уроды губят природу. Разрушают наш мир. Их надо остановить. Ты как хочешь, а я расскажу. Все как есть, расскажу обязательно.

- А если я тебя буду умолять этого не делать? Как лучшая подруга. Просто ради меня? Я так не могу, это подлость, понимаешь?

- Ты че, на этого обрыгана в кепочке запала, что ли? Совсем не с кем перепихнуться?

- Причем тут это? Да, они нарушают законы. Но при этом они нас спасли. Поставили под угрозу свое дело и спасли. А могли бросить. Ты что, совсем тварь неблагодарная? Это аморально.

- Ты совсем ебнулась там со своей философией. Будешь мне за мораль затирать. Если маньяк котеночка спас, так что теперь, он не маньяк, что ли? Можно ему всё простить за это? Нет уж. Пусть свое получат. Мы из-за них чуть не погибли.

- Я не хочу с тобой разговаривать. Так нельзя с людьми.

- С людьми нельзя. А это не люди. Это уроды, которых просто не должно быть.

Марина откинулась на спину и закрыла глаза. Кажется, кровать под спиной еще качалась на волнах. И бесконечная холодная ночь в море никак не кончалась. Люда не остановится. Она точно их сдаст. Еще и посты во всех соцсетях сделает и шум где только можно поднимет, чтобы точно их нашли и посадили. Никак нельзя её остановить. Никак. Марина расслабленно махнула рукой и только теперь поняла, что все еще сжимала в левом кулаке клочок бумаги с написанным номером. Рома. Точно, этот Рома в кепочке дал перед отъездом. Марина резко села на кровати и заорала:

- ДОКТОР! ТЕЛЕФОН!

Люда повернулась к ней и сердито скривилась, но Марина продолжала, не обращая на неё внимания.

- ТЕЛЕФОН ДАЙТЕ СРОЧНО! МНЕ СРОЧНО НУЖНО ПОЗВОНИТЬ!

Создал с помощью нейросети наивный комикс по моему старому рассказу. Напоминание о том, что все плохое когда-нибудь закончится.

ВОТ ДРУГАЯ МОЯ ИСТОРИЯ - ПРО ЛЮБОВЬ И НАДЕЖДУ...

- Нет, не это.

Худощавый и неуклюжий Вова, похожий на тревожного кузнечика, замер возле плиты с деревянной лопаткой в руке. Они уже три года жили вместе и были вполне счастливы. Но после того как Лена поступила на вечернее, видеться они стали реже, а уставала она всё сильнее. Вову вполне устраивали диплом колледжа и работа автоэлектриком. Лене же хотелось учиться дальше, развиваться, двигаться вперёд. Так что только вечером она могла выдохнуть. Да и то не каждый раз.

Вова нахмурился, вглядываясь, как подруга морщит лоб. Кажется, ляпнул что-то не то... Где-то в глубине сознания раздался знакомый звук компьютерного «Сапёра». Ещё в детстве на папином компе играл, когда никаких других игр не было. Ткнул не туда и...

Щёлк! Мина. Ещё одна жизнь потеряна.

- Я хотел сказать, какая разница, сколько весит администратор салона красоты.

- То есть я всё-таки много вешу?

- Нет! Но наоборот, если администратор салона не такая кра...

Щёлк. Ещё одна. Да что ж такое?

- Вова, я что, уродина?

- Лена, давай сначала. Ты красивая, я хотел сказать, что...

- Ты только что сказал, что я толстая уродина.

- Господи... Нет... - Вова запрокинул голову, мучительно подбирая слова. — Я хотел сказать, что твоя комплекция, то есть телосложение, вполне нормальная. Очень даже красивая.

- Ты врёшь!

- Я не про тебя сказал! Я, то есть, хотел сказать, что ваши клиентки требуют себе определённый стандарт, пытаются соответствовать определённому стандарту красоты. Но тебе не обязательно...

- То есть я челядь, служанка, могу быть уродливой?

Минные поля в голове взрывались со скоростью падающих сверху кусочков тетриса. Нужно было срочно как-то подобрать нужные слова, чтобы выправить ситуацию. Лена отвернулась к ноутбуку с видом человека, только что получившего неопровержимое подтверждение своей правоты.

Бесполезно, нужно временно остановить разминирование, пока куриное филе в сливочном соусе не остыло. Он потратил два часа, доводя блюдо до идеала, но вернувшаяся поздно Лена сразу уселась за ноутбук, даже не заглянув на кухню. Ладно, придётся начать с другой стороны.

- Как реферат называется?

- «Проблема счастья и удовольствия в этике Эпикура».

- Подходящая тема. Вкусная еда — это...

Лена подозрительно посмотрела на него.

- Даже не начинай.

- Я ничего, просто интересно.

- У тебя лицо такое.

- Какое?

- Как будто сейчас будешь доказывать, что Эпикур велел мне съесть курицу.

- Не, ну я вообще. Если еда - это тоже удовольствие, что тогда этот твой про отказ от удовольствия говорил? - развёл руками Вова. - Ну, может, это типа противоречие там...

- Эпикур вообще не призывал к обжорству и примитивным удовольствиям. Для него удовольствие — это прежде всего отсутствие страданий.

Вова шагнул чуть ближе к ней.

- У тебя голова болит?

Лена помолчала.

- Немного. А как ты понял?

- Ты лоб так морщишь, когда что-то не в порядке.

- Вов... Ну не надо... Конечно, болит. Реферат не сделан, вставать рано...

- Голодная?

- Я сказала... Мне нельзя есть. Точка. Я почти закончила. Надо ещё раз перечитать, подправить, в душ и спать. Ты тянешь время, усиливая боль. Это специально?

Опять защёлкали невидимые мины. Отступать некуда, надо переть напролом!

- То есть страдания присутствуют.

- Это не считается! Невозможно избежать страданий.

- Почему?

- Потому что я худею. У меня есть цель. Ради достижения цели страдания допустимы.

- А-а. Значит, страдания - это типа норм. Это Эпикур, значит, так говорил?

Лена посмотрела на него поверх ноутбука.

- Ты издеваешься?

- Я пытаюсь понять философию. Конечно, я обычный автоэлектрик, куда мне... Но я пытаюсь хоть немного тебе соответствовать.

- Ты пытаешься меня накормить. Несмотря на моё твёрдое решение. Это подло!

- Одно другому не мешает. Я хочу, чтобы ты не испытывала страданий. Это мне доставляет удовольствие, когда ты не страдаешь. Так этот твой Эпикур говорил, правильно?

- Всё, не отвлекай меня. Не хочу говорить. - Лена вновь упёрлась в ноутбук и забарабанила по клавишам.

Вова сходил на кухню, сервировал маленькую тарелку отварной картошкой, залитой соусом с кусочками куриного филе, печёного перца, жареного лука и помидорчиков. Соус был ещё горячий и распространял по комнате густой аромат. Вова уже успел навернуть большую тарелку в ожидании Лены, но всё равно ещё захотелось. Подошёл и присел на краешек дивана, осторожно держа тарелочку двумя руками.

Лена перестала печатать всего на секунду.

- Даже не думай, я уже твёрдо сказала.

- Я опять ничего. Я себе добавку взял.

- Ты специально сюда пришёл? Мог бы есть на кухне.

- Я по тебе соскучился. Могу я просто тобой любоваться? Это ведь тоже удовольствие. Без тебя я страдал, а теперь страдание кончилось, но я решил получить больше удовольствия.

- Вова, блин!

- Что «блин»? Я ем, что, мне поесть нельзя? Ем молча. Ты работаешь — работай.

Лена уткнулась в ноутбук и стала читать текст вслух, демонстративно не реагируя на провокацию:

- «Эпикур делил человеческие желания на естественные и необходимые, естественные, но не необходимые...»

- Еда к каким относится?

- Вова!

- Мне правда интересно. А то буду потом тормозом перед твоими подружками.

- К естественным и необходимым.

Лена посмотрела на него злым взглядом. Воспользовавшись моментом, он подцепил кусочек картошки вилкой, тщательно повозюкал в соусе, чтоб подцепить туда же филе, и отправил в рот.

- Ты издеваешься?

- Я иллюстрирую твою работу. Можешь даже сфотографировать.

- Я сейчас тебе книжкой по башке дам.

- Я тарелку уроню. Мы оба испытаем страдания. А если диван выпачкаю, то...

- Ешь на кухне, блин! Не отвлекай.

- Молчу, дурак... молчу...

Лена снова уткнулась в экран. Через минуту Вова потянулся вперёд и осторожно поставил рядом с ней тарелку с ещё дымящимся соусом.

- Убери.

- Это стимул к работе. Ты страдаешь от голода, и чем быстрее закончишь, тем быстрее я уберу тарелку и прекращу...

- Вова!

- Хорошо.

Он потянулся к тарелке, чтобы забрать обратно.

- Подожди.

Вова замер. Кажется, вместо бомбы на клеточке засветилась циферка. Не взорвался, но всё ещё где-то рядом.

Лена взяла вилку и зачерпнула картошку с соусом, прожевала, потом наколола пару кусочков филе, их тоже в рот...

- Всё, - сказала девушка. - Я попробовала, очень вкусно, я получила удовольствие. Доешь на кухне, пожалуйста, я больше не буду.

- Да, хорошо. - Вова подчёркнуто медленно взялся за край тарелки.

Лена всё ещё держала вилку... Секунду помедлила, словно ковбой, собиравшийся выхватить кольт для дуэли, а потом наколола разом кусок филе и половинку картошки. Вова убрал руку от тарелки. Лена бросила вилку на стол и обхватила ладонями щёки.

- Вот! Всё! Это именно так и начинается.

- Что начинается? Удовольствие?

- Срыв.

- Какой срыв?

- С диеты.

- Ты съела граммов семьдесят еды.

- Именно! Сегодня семьдесят, завтра семьсот. После шести нельзя от слова «СОВСЕМ»!

- Лен...

- У нас Ольга Сергеевна на работе тоже говорила, что «кусочек ничего не решает», а потом набрала шесть килограммов.

- Кто такая Ольга Сергеевна?

- Косметолог.

- Это та, которая сказала, что тебе надо похудеть?

- Она не так сказала. - Лена насупилась.

- А как?

- Что у меня очень красивое лицо и, если немного сбросить, я вообще буду эффектная.

- А сейчас ты, значит, не эффектная?

- Вов...

- Я просто уточняю.

- И Света говорит, что мне нельзя облегающие вещи.

- Почему?

- Потому что бёдра слишком широкие и талия не очень.

- Неправда!

- Что?!

- Ничего не правда. Они дуры, а ты их слушаешь.

- Конечно, только ты думаешь, что самый умный?

- Я вообще-то подумал совсем другое.

- Какое?

На мысленной клеточке горела цифра три. Три мины где-то совсем рядом, а какая клетка безопасна, хрен поймёшь. Дальше целое минное поле. Надо бы промолчать и отступить. Не, пофигу!

- Я подумал, что мне твои бёдра очень нравятся. Просто с ума сводят каждый раз. Сзади особенно. Когда ты обуваешься утром, головой о стол биться хочу!

- Что?

- Так биться, чтобы ты испугалась и на работу не пошла, к этим дурам. И живот нравится. И щёки. Особенно когда ты злишься и они краснеют. И вообще я не понимаю, почему от тебя обязательно должно стать меньше?

Лена молчала. Вова почувствовал, что каким-то чудом всё ещё жив, и зачем-то пошёл дальше.

- Ты приходишь вечером, снимаешь пальто, волосы во все стороны, ругаешься на преподавателя, потом садишься вот так на кухне... Я всегда смотрю на тебя и думаю, что мне ужасно повезло. Я боюсь к тебе прикоснуться, потому что ты можешь растаять как прекрасный сон.

- Правда? - Лена впервые слегка улыбнулась. – Так вот боишься?

- Нет, блин, я просто третий год с тобой живу из вежливости. Давай кушай уже, пока не остыла, альпинистка, блин, сорвавшаяся. Не умею я красиво говорить, ты же знаешь!

Она встала. Кажется, на сегодня мины кончились и можно выдохнуть. Лена подошла к нему вплотную. Нагнулась, глядя прямо в глаза.

- И живот?

- Особенно животик.

Она поцеловала его. Сначала быстро. Потом ещё раз, потом навалилась сверху и обхватила руками за шею так, что Вова порадовался, что оставил тарелку на столе с ноутбуком.

- Лен...

Она целовала его снова и снова, словно впав в какое-то безумие.

- Подожди.

- Не хочу. Я устала, я соскучилась. Я хочу...

- Лена! - Вова крепко схватил её за запястья, вынуждая чуть отстраниться.

- Что? – она недовольно скривила губы

- Нет, сейчас ничего не будет.

- В смысле? - Лена замерла, широко раскрыв глаза.

- Сначала ужин.

- Ты серьёзно?

- Абсолютно. Я не смогу с тобой лежать, слыша, как у тебя в животе урчит. Это физически больно. Как коленкой между ног вломить.

Она несколько секунд смотрела на него, кажется, собираясь влепить пощёчину. Эх, ошибся: последняя мина всё-таки нашлась.

-  Владимир, я тебя сейчас собственноручно убью.

- Можно. Но после ужина.

- Я тебя в постель тащу! А ты тут выделываешься и условия ставишь?

- Да.

- Почему?!

- Потому что сейчас восемь. Нужно поесть. Принять душ. А потом сжигать калории.

- А реферат?

- Тебя не отчислят за реферат. Ну вот не упадёт небо на землю. Зуб даю, не упадёт. У меня завтра вторая смена. Хочешь, с утра поеду к твоему преподавателю и поговорю с ним за Эпикура. По жизни поясню, что ты на практике в это самое эпикурство вникала. Типа не списала с нейросети какой-нибудь. А на практике, через отказ от страдания, пришла к удовольствию.

Лена медленно отпустила его. Поднялась с дивана, села к столу и, отодвинув ноутбук, взялась за вилку.

- Ты невыносим, - сказала она, медленно прожёвывая. - Сделай кофе, пожалуйста.

- А ты не выноси меня... Я тебе ещё дома пригожусь!

Лена улыбнулась. Совсем как смайлик в тёмных очках, когда все мины на сегодня кончились.

Просто романтичный комикс, не претендующий на глубокие смыслы (создан с помощью нейросети)

ДРУГОЙ МОЙ КОМИКС, В КОТОРОМ ВСЕ ЭТАПЫ ОТ ЗНАКОМСТВА ДО ПОСЛЕДСТВИЙ...

За эти десять лет было много разного, хватало и неприятных моментов (меня даже банили несколько раз). Но я все равно благодарен этом месту, пусть оно теперь не такое как прежде, но и весь мир вокруг изменился не в лучшую сторону.

Но я все равно остаюсь здесь и надеюсь на лучшее.

Спасибо всем, кто меня читает и пусть с вами все будет хорошо!