Anonim.alcoholic

В 20 лет лейтенант в должности следователя, затем уже старший следователь, начальник Следственного отдела, жена, маленькая дочка... Казалось бы, живи и радуйся. А нет её радости — то люди вокруг не те, как в известной песне:

Солнце светит, и растет трава, Но тебе она не нужна.

Всё не так и всё не то,

Когда твоя ГОЛОВУШКА больна…

Но об этом я узнал, только попав в наркологию, где прошел реабилитацию,и мне сказали, чтобы я БЕЖАЛ на группу анонимных алкоголиков. Что я и сделал, так как понимал, - это последний шанс выжить.

У меня было множество страхов. Я не понимал, кто там, на группе, ПРИМУТ ли меня. Но с Божьей помощью всё получилось. В группе были люди разных возрастов, профессий и конфессий. И у них одна общая цель - остаться трезвым самим и помочь в этом другим, которые на пути к нам. Сначала я с осторожностью смотрел на окружающих и понимал, что у них получается оставаться трезвыми при некоторых условиях... прохождении программы 12 Шагов. А далее обязательно делиться своим опытом с другими. Чем я и пытаюсь в настоящее время заниматься.

Сколько же у меня было страхов!!!

Я знал много людей в погонах, врачей, учителей, предпринимателей и просто знакомых со двора, уже много раз судимых, у которых была та же самая проблема, что и у меня — алкоголь! Я старался рассказать им о том, что выход есть. Но, к сожалению, многие из них ушли из жизни. Страх - очень сильный противник. Дайте себе ШАНС! Приходите к нам, возможно, здесь вы найдете ответы на часть ваших вопросов. Мне помогло, моя жизнь стала со смыслом. Рад был поделиться с вами своей историей.

Владимир, 48 лет,трезвый 9 лет

Расписание бесплатный ежедневных групп Анонимных Алкоголиков можно найти на сайте.

В девятнадцать лет я первый раз женился. Друзья просили меня хотя бы первый день свадьбы не пить. Первый день я выдержал, а дальше всё пошло по привычному сценарию. Я уже тогда понимал: мне пить нельзя. Но и не пить я не мог. Я пробовал контролировать употребление всеми способами: только по пятницам, только дешёвое, только дорогое, только лёгкое. Ничего не работало.

Потом в моей жизни появились тяжёлые наркотики. Сначала мне показалось, что это моё: под ними я не искал приключений так, как после алкоголя. Но цена оказалась слишком высокой. За три года я потерял работу, дела, отношения с друзьями, дом. Начал воровать по мелочи, жил на чердаках, потом на вокзале. Один товарищ пустил меня пожить в баню, которую построил на участке. Там было хотя бы тепло. Там я слезал с наркотиков при помощи алкоголя.

После этого никакой радости в употреблении уже не было. Я ещё не начинал пить, а уже чувствовал, как мне плохо. Напивался, падал, приходил в себя и снова напивался. Попытки начать всё заново ненадолго давали надежду, а потом я опять пил, причинял вред близким и оказывался на улице с двумя пакетами вещей.

Жить не могу и умереть не могу

В конце декабря 2004 года мне выплатили деньги за месяц работы. Для меня это была огромная сумма. Я выпил и выпал из жизни на долгий срок. Когда пришёл в себя, в квартире прорвало трубу, холодная вода уже затапливала этажи. Я перекрыл её, вернулся в комнату и увидел окурки, банки, бутылки и свой матрас на полу. Выше двадцати сантиметров я уже не спал, потому что отовсюду падал.

Я лёг на этот матрас, и началось рыдание без слёз, когда рыдает всё тело. От мерзости, безысходности и понимания, что я так больше не могу. До этого я уже пытался покончить с собой. Было ощущение: жить не могу и умереть не могу.

И тут в голове всплыла фраза, которую мне говорили: есть алкоголики, которые не пьют. Меня охватила злость. Я решил найти этих людей и посмотреть им в глаза: покажите мне алкоголика, который не пьёт.

Так в конце марта 2005 года я впервые пришёл на собрание группы Анонимных Алкоголиков. Народу было много. Один мужчина сидел и улыбался, а я подумал: серьёзные люди решают серьёзную проблему, какие тут улыбочки? Наверное, он пьяный. В перерыве спросил, можно ли приходить пьяным. Мне ответили, что запаха ни от кого не чувствуют. Этот мужчина сказал, что у него четырнадцать лет трезвости. Я решил, что у человека совсем уехала крыша, и мне стало страшно: вдруг я тоже брошу пить и стану таким.

Но там были печенье и конфеты. Я набрал детям и принёс домой. Потом заметил, что люди собирают деньги. У меня в голове сразу: если есть деньги, значит, где-то есть общак, надо понять, как его подрезать. Однажды собрали тридцать четыре рубля с копейками, а человек принёс печенья на тридцать семь. Математика не сходилась. Я не мог понять, как человек может добавить свои деньги. В моей картине мира такого просто не существовало.

Я продолжал ходить. Как-то шёл через лес, мне было плохо, и вдруг заметил вокруг деревья, птиц, всё обычное. И тут меня ударило: два месяца не пью. Ничего особенного не делаю, просто хожу на собрания и ем конфеты, а два месяца не пью. Тогда впервые появилась надежда: может быть, всё-таки получится.

Собраний мне оказалось мало

Я из тех алкоголиков, которым в трезвости сначала становится всё хуже. Я ходил каждый день, иногда успевал на два собрания. Только на группе мог немного успокоиться. Уходил и ждал следующего дня, чтобы снова получить эти два часа покоя. Всё остальное время внутри шла война.

Через девять месяцев я понял, что проблемы не только вокруг меня. Их создаю я сам. Я постоянно ищу конфликт, провоцирую людей, не умею жить спокойно. В Казани тогда не было подходящего реабилитационного центра, и я нашёл центр примерно в двух тысячах километров от города.

Там я впервые услышал, что программа выздоровления не сводится к хождению на собрания. Это не «посидим и поговорим». Есть конкретные действия и обещания, которые исполняются, если честно пройти этот путь. У меня появилась другая надежда: не просто какое-то время не пить, а жить так, чтобы желание пить перестало мной управлять.

Вернулся я с большой короной. Пришёл на группу и начал объяснять всем, что знаю истину и дорогу в светлое будущее. Меня недолго терпели. Я обиделся, перестал ходить, и быстро вернулись беспокойство, злость и ненависть. Алкоголь я уже признавал опасным, а наркотик решил употребить «в лечебных целях», чтобы уснуть. Через несколько дней понял, что снова по уши в употреблении.

Возвращаться было очень стыдно. Тогда все в сообществе знали друг друга: кто где живёт, кто с кем, кто кем работает. Мне казалось, о моём провале узнает вся страна. Но я всё-таки вернулся.

На пятом шаге меня отпустило

Сначала я пытался проходить шаги с товарищами, коллективно, без человека, который сам имеет этот опыт. У меня не получалось. После срыва я вспомнил то, чему учили в центре, и решил искать не удобного и приятного наставника, а человека, который действительно прошёл шаги. Нашёл его, позвонил, и мы начали работать.

Где-то на пятом шаге меня отпустила ненависть, от которой я всю жизнь не мог избавиться. Сначала новое состояние даже напугало: сижу, слушаю музыку, улыбаюсь, и мне просто хорошо. Не от вещества, не от внешнего успеха. Просто хорошо. Я тогда понял: вот оно.

Путь по шагам не был простым. Каждый шаг становился и открытием, и тяжёлой борьбой. Самым трудным для меня оказался шестой. Я видел свои дефекты, видел, как они разрушают мою жизнь и жизнь окружающих. Пытался бороться с ними, но чем сильнее боролся, тем больше вреда причинял. В какой-то момент устал бороться и признал: я не могу. Тогда пришло смирение и принятие себя таким, какой я есть. Не оправдание, а точка, с которой могут начаться изменения.

Мне становилось легче рядом с теми, кому хуже

Позже жена моего друга устроилась психологом в наркологическое отделение. Когда мне становилось особенно плохо, она разрешала зайти и поговорить с пациентами. Я выходил с ними покурить, рассказывал немного о себе и заметил простую вещь: после разговора с человеком, которому сейчас хуже, моя невыносимая жизнь становится выносимой.

Однажды я долго сидел без работы и долгов было много. Вдруг позвонили и предложили крупный заказ. Я согласился и поехал на встречу, но по дороге на каждом светофоре попадал на красный и думал о выздоровлении. В какой-то момент понял, что этим заказом заниматься не буду. Вместо деловой встречи поехал в отделение к алкоголикам. Сидел потом и жалел себя, жалел потерянные деньги. Но этот выбор оказался важнее денег.

Постепенно к таким посещениям присоединились другие ребята. Когда нас стало много, стихийно приходить в отделение уже не получалось. Пришлось договариваться с главным врачом, устанавливать дни, назначать ответственных. Так я начал понимать: служение появляется не потому, что кто-то придумал должность, а потому, что возникает необходимость. Повесили плакат с кармашком для листовок, значит, кто-то должен следить, чтобы там были листовки. Появился телефон, значит, кто-то должен на него отвечать.

Мы не были готовы, что нас услышат

Тогда в Казани было несколько названий групп и адресов, но на собраниях ходили в основном одни и те же люди. Мы горели желанием быть полезными, хотя сами ещё многого не понимали.

Примерно в 2008 году провели круглый стол и пресс-конференцию для профессионального сообщества. Пригласили врачей, психологов, правоохранительные органы, журналистов. Мы были готовы, что нас не услышат. А нам сказали: вы делаете хорошее дело, что вам нужно?

И тут выяснилось, что мы не готовы уже к этому вопросу. Хотим стенды, листовки, плакаты, городские поверхности, а макетов нет. Нам предлагали места, а мы ходили по группам и собирали пятьсот рублей, чтобы заплатить дизайнеру. Что-то рисовали сами, печатали наклейки, приходили в четыре утра и расклеивали их в автобусах. В одном макете я умудрился сделать несколько орфографических ошибок. Но люди начали приходить.

Пришедших оказалось больше, чем тех, кто мог объяснить шаги, традиции и устройство сообщества. Была большая текучка: люди приходили и уходили. Это тоже стало болью и одновременно уроком. Недостаточно рассказать о группе. Нужно, чтобы рядом оказался человек с опытом программы.

Из практических задач вырос местный комитет обслуживания: общий телефон, связь с учреждениями, литература, посещения отделений. Сначала часть сообщества решила, что мы создаём какой-то «комитет комсомольцев», который хочет всеми управлять. Люди приходили бороться с нами, а попадали на скучное рабочее собрание: сколько заплатили за телефон, кто договорился с врачом, кто пополнил кармашки с листовками. Через несколько встреч бороться стало не с чем, а кто-то остался служить.

Потом появились связи с соседними городами, собрания по интернету, местный и окружной уровни обслуживания. Я переходил с одного уровня на другой и каждый раз боялся: сейчас уйду, и без меня всё развалится. Но стоило мне уйти, приходили другие люди, и всё становилось лучше. Оказывалось, они спорили не потому, что ничего не понимают, а потому, что рядом со мной им было тесно.

Не лезть тоже может быть служением

Со временем я нёс служение на местном, окружном и общероссийском уровнях. Были рост, конфликты, разделения, групповая гордыня. Мне хотелось вмешиваться и всё исправлять. Но принцип ротации говорит, что на позиции нельзя оставаться навсегда. Когда закончилось моё служение, мне пришлось отойти.

Для кого-то служение означает быть активным. Для меня долгое время большим служением было не лезть. Первые несколько лет это давалось очень тяжело. Ко мне приходили, звали разбираться, иногда прямо обвиняли: добился своего и теперь ушёл. Я отвечал: опытом поделюсь, но решение принимайте сами.

Система должна быть устроена так, чтобы она работала без меня. Если я когда-нибудь окажусь в городе, где нет АА, я снова помогу начать: группа, телефон, посещения, структура. Но потом отойду, чтобы всё продолжало жить без моей личности.

Когда-то я мечтал, чтобы групп стало столько, что я мог бы прийти туда, где никто меня не знает, назвать любое имя и просто сесть. Сейчас такая возможность есть. Это и есть принципы выше личностей. Неважно, кто ты и какие должности когда-то занимал. Важно, что ты алкоголик, который хочет выздоравливать.

Программа давно уже не только про алкоголь. Это духовные принципы, которые я либо применяю в жизни, либо нет. Честность для меня начинается с честности перед самим собой. Если я обманул себя, других обмануть уже нетрудно. Дальше идут принятие своих дефектов, возмещение ущерба и готовность помочь алкоголику, который ещё страдает.

Смирение для меня не равно бездействию. Это значит увидеть происходящее таким, какое оно есть, и принять свою роль. Иногда роль состоит в том, чтобы сделать. Иногда в том, чтобы отойти. Иногда близкому человеку надо дать пройти собственный путь, даже если сердце рвётся вмешаться.

Я могу поделиться опытом, когда меня приглашают. Могу ответить на вопрос, если работа зашла в тупик. Но моё главное служение сегодня в том, чтобы не ставить себя выше принципов и не делать сообщество зависимым от меня. Чтобы оно работало без меня.

Потом добавилось здоровье: давление, сосуды, я еле живой ходил. И вот тогда я почему-то вспомнил про Анонимных Алкоголиков. Отец один раз возил меня на собрание, когда мне было шестнадцать. Я тогда сказал: "Это не мое, мне это не надо", и продолжил употреблять. А примерно через пятнадцать лет вспомнил. Для меня это сегодня про то, что я не знаю, когда сработает донесенная весть. Может быть, через пятнадцать лет, как в моем случае.

На первом собрании Анонимных Алкоголиков я понял: вот это мое. После группы один парень мыл полы. У него был талант смешно и очень живо разговаривать, и я специально оставался, пока он убирался. Напомню: я пришел туда вообще никакой, физически, морально, ментально - все было на нуле. Я каждый день отсиживал собрание, потом оставался с ним говорить, и меня понемногу начало отпускать.

На самих собраниях тоже говорили о вещах, о которых люди вокруг обычно не говорят. Поднимались совершенно серьезные темы. Сегодня я понимаю: этот опыт дан мне не для того, чтобы выглядеть умным, а чтобы помочь другому алкоголику, который еще страдает, узнать в моих словах себя.

Трезвая жизнь, выданная авансом

С программой АА я познакомился, задания выполнял. Я вообще был как отличник, которого все не любят: сам все сделал, а потом еще посмотрел на тех, кто не сделал, и подумал про них плохо. Наставнику потом рассказывал, какой я молодец и какие все остальные бездельники.

Но при этом по-настоящему я в программе ничего не делал. Есть шаги, которые мы проходим, а есть действия, которые нужны каждый день, и вот их я не делал. Я бегал по городу, как будто с плащом, искал, кому помочь. Иногда оказывал помощь, которая никому не была нужна, просто чтобы самому считать себя хорошим человеком. Сейчас понимаю, что даже с таких дел можно начать, только потом должен измениться мотив.

Какое-то время мне была дана счастливая трезвая жизнь авансом. А потом, когда я окончательно перестал делать действия, аванс закончился. У меня были подопечные, но встречи я переносил. Мне не хотелось разбираться ни в себе, ни в другом человеке. Подопечному тоже было удобно перенести, потому что кто хочет разбираться в себе? Так встречи переносились, пока отношения не закончились.

Я жил плохо и несчастливо. Сейчас понимаю, насколько можно было жить счастливее. Самые безумные поступки у меня, возможно, случались именно в трезвости: по пьянке еще можно было все списать на то, что я был пьяный, а тут списывать было не на что.

Я очень сильно поругался с родителями, обвинил их, кажется, во всем, в чем только можно обвинить, сжег мосты и уехал из Петербурга в Казань. Бабушке, которая меня воспитывала, передал через отца жестокие слова. Мне казалось: вот сейчас перееду, и здесь все поменяется, здесь все будет хорошо.

Но произошла удивительная вещь: люди, которые были там, каким-то таинственным образом переехали сюда. Не буквально, конечно. Просто каждую прежнюю роль в моей жизни занял новый человек. Поменялось только место, а я не поменялся.

Я расставлял людей локтями

Все мои контакты с людьми заканчивались каким-то негативом. Я заранее думал: начну общаться с новым человеком, и рано или поздно произойдет непримиримое обстоятельство, после которого мы скажем друг другу: "Все, хватит". Или я затаюсь и буду наказывать человека скрытой злостью, молчанием, всем своим видом.

Так же я ходил на работу. В книге АА очень точно написано: я расставлял людей локтями, а они платили мне той же монетой. Проблема была в том, что я вообще не видел, какой ущерб наношу людям. Мне казалось, что я для них все, а они мне почему-то гадят. Я один на планете такой бедный и несчастный, ко всем хорошо отношусь, а они мне мстят. Жить с такой схемой в голове было ужасно. Как тут не запить, я просто не понимал.

В Казани я был один, никто меня не знал, и голова стала говорить: "Ну, наверное, можно и бухнуть. Ничего не будет". И я запил. К тому моменту от программы уже не осталось никаких действий, только какая-то память.

Тогда я созвонился со знакомым из Петербурга, и он сказал мне важную вещь. Есть мое внутреннее "я", мое ложное эго, которое меня пугает. Это не кто-то другой сидит у меня в голове и внушает страх - это все я. И из-за того, что я себя пугаю, я начинаю наносить ущерб другим людям.

Например, я боюсь, что в следующем месяце не заплачу за квартиру. И голова говорит: "Саша, давай накинем клиенту дополнительную наценку. Сделаем не один к трем, а один к четырем. Мы же боимся, что не заплатим за квартиру. А если прокатит, еще что-нибудь купим". Я делаю наценку, теряю клиента и наношу ему ущерб из-за своего страха. Если бы я не раскрутил в голове эту катастрофу, не стал бы так делать.

Для меня эта мысль была гениальной. Я спросил знакомого, откуда он до этого дошел. Он сказал, что у него появился наставник и они проходят программу. Я ответил: "Мне срочно нужен этот наставник. Знакомь".

Решение - пройти остальные шаги

К этому времени я снова спустился в отчаяние. Дальше ехать было некуда: уже другой город, уже не дом, а внутри все то же, и впереди только алкоголь. Мы с наставником начали проходить программу.

В Первом шаге я увидел физический аспект: если начинаю пить, есть вероятность, что выпью больше, чем собирался. Не обязательно каждый раз, но такая вероятность есть, и именно это со мной происходило. Если я останавливался, то часто не по своей воле.

Есть и психический аспект: на пороге смерти, на пороге ужаса я все равно снова выберу алкоголь. Неважно когда - через день, месяц или три. А все это приводит меня к духовному аспекту: я так живу и так взаимодействую с людьми, что они, конечно, реагируют на мои проявления, и потом я вынужден обезболивать последствия алкоголем.

Когда страдает духовная сторона, включаются физическая и психическая. Когда я иду по духовному пути, начинаю расти и перестаю постоянно наносить людям ущерб, эти два аспекта остаются неактивными. Конечно, до первой рюмки. Если я снова выпью, все включится опять.

Страх всегда дописывал самый страшный финал

Раньше я просыпался, и у меня было примерно три секунды, пока в голове ничего нет. Потом обязательно приходил страх. Например: сегодня надо учить новые блюда, я не выучу меню, меня отругает шеф-повар, я не выдержу, начну огрызаться, меня уволят, денег не будет, за квартиру не заплачу, останусь без дома и умру. Вот так голова могла пройти весь путь за несколько секунд.

Заканчивался один страх, начинался следующий. Не встречу девушку мечты, буду жить один, состарюсь, потом уже точно никому не буду нужен. А если буду жить один, то однажды упаду в ванной, разобью голову, никто не вызовет скорую. Я целый день раскрашивал такие картины. Еще и отношения с людьми были невероятно плохие. Если я живу в страхах и не умею общаться, откуда взяться радости? Неоткуда. Жить было просто жуть.

С обидами я теперь работаю по-другому. В каждой обиде ищу свою сторону. Какая бы ни была обида на человека, когда нахожу свою часть, я стреляю в ногу своему эго. И именно поэтому перестаю жить внутри этой обиды.

Есть пример, который может показаться странным. Мне семь лет, зима, я стою в шапке с десятью рублями на мороженое. Приходят старшеклассники, забирают шапку и деньги. Где тут моя вина? Никакой моей вины в том, что произошло с семилетним ребенком, нет.

Но сейчас мне тридцать три, и все эти годы я помнил ситуацию. Я продолжал жить из нее, оставался из-за нее не таким хорошим сыном, внуком, партнером, каким мог бы быть. Все эти годы я косвенно наносил людям ущерб тем, что не мог отпустить обиду. Моя сторона не в том, что у меня отняли шапку, а в том, что я пронес случившееся через всю жизнь и продолжал им жить.

Иногда я думаю, что мне нужны чемодан денег, дорогая машина и самая красивая девушка. Но если дать мне все это прямо сейчас, я сойду с ума от страхов. Как припарковать машину, не поцарапают ли ее, не снимут ли колесо? Что делать с деньгами, куда спрятать? А если кто-то посмотрит на мою девушку, что я ему скажу? Моя голова умеет превратить в мучение даже то, о чем я мечтаю. Поэтому сегодня я благодарен, что мне дают столько, сколько я могу вынести.

Программа Анонимных Алкоголиков для меня - чудо. Раньше я начинал и заканчивал день в страхах. Он убрал их и освободил место для моей жизни - счастливой, радостной и свободной.

Сначала мне хотелось плакать над этими заданиями. Прихожу домой после работы, а наставник говорит: сколько было обид, столько и прописывай. Шеф-повар сказал, что я плохо сделал блюдо, накричал, задел мою гордыню и амбиции. А в тетрадь приходится написать: "Саша, тебе платят за то, чтобы ты делал эту работу. Почему ты не можешь нормально ее сделать?" Я хотел поддержки в том, как все вокруг неправы, а вместо этого каждый раз стрелял в ногу своему эго.

И это освободило меня. Взаимодействие с людьми стало совсем другим. Теперь на работе говорят: "Сашу нельзя увольнять, Саша - основа нашей кухни". Я иногда не верю, что это про меня. Раньше было иначе: Саша проспал, Саша напился, Саша не вышел, Саша взял больничный и не принес справку. А еще давил на жалость и раскачивал людям душевное состояние. Теперь я понимаю, для чего мне дана способность чувствовать: не чтобы оправдываться и управлять другими.

Программа простая, но нелегкая

Жизнь стала прекрасной. Теперь я понимаю слова о том, что чем дольше она длится, тем становится лучше. Это не значит, что не будет трудных моментов. Будут, конечно. Я духовно расту именно тогда, когда спотыкаюсь. Наставник говорит: "Потом сам будешь искать места, где можно споткнуться и обрести духовный опыт".

Программа АА простая, но нелегкая. Но то, что я от нее получаю, не сравнить с прежним кайфом. Я мало рассказал об употреблении, но меньше двух веществ у меня обычно не было: алкоголь и обязательно что-то еще. Если бы выздоровление было хотя бы примерно равноценно тому, я, может быть, еще торговался бы. Но я бы сегодня это ни на что не променял.

Наставник перед началом работы сказал мне дословно: "Саша, если ты будешь делать все, как я говорю, а программа с тобой не сработает, я лично приеду в твой город, ты возьмешь две сковородки и дашь мне ими по голове". Пока приезжать ему не пришлось.

Я не могу просто приказать своему восприятию измениться. Если бы мог однажды остановиться и начать думать правильно о людях и событиях, давно бы это сделал. Я могу только делать программу, а программа уже меняет мое восприятие.

Когда страх появляется, я его пишу. Это не значит, что один раз прописал - и навсегда забыл. Моя задача - выработать внутри мышцу, которая будет страх отбивать. Однажды я сильно заболел перед сменой тридцать первого декабря и понимал, что никто меня не подменит. Раньше я бы несколько дней раскрашивал, как все будет ужасно. А тут физически почувствовал, как страх пришел и отлетел. Я подумал: "Ты пошел на фиг", - и все.

Раньше я жил внутри страхов. Представлял, как хозяин квартиры будет кричать, если я не соберу деньги, с какими людьми и собаками придет, что будет со мной и с кошкой. Теперь многие страхи просто отлетают. Внутри стало пусто - не в смысле одиночества, а в смысле свободного места. И на этом месте появилась радость.

Новичку я хочу сказать одно

В употреблении у меня были серьезные проблемы со здоровьем. Я задыхался, не мог похудеть, были разные диагнозы. Сегодня я вижу, как программа действий повлияла не на один отдельный вопрос, а на всю мою жизнь.

Поэтому каждому новичку я хочу сказать: не надо приходить сюда и пытаться решить какую-то одну свою проблему. Я все равно не умею решать их по одной. Если бы умел, давно бы решил. Мне надо прийти и сделать программу действий Анонимных Алкоголиков. Все.

Насколько быстро я это пойму, настолько быстрее перестану оттягивать свою боль. Ту самую боль, которую раньше приходилось обезболивать.

—

Расписание бесплатных ежедневных собраний Анонимных Алкоголиков г. Казани можно найти на сайте

Долгое время у меня сохранялась иллюзия, будто я могу не пить. Я рассказывал себе, что полтора года не пил в армии. Но когда наставник попросил написать краткую историю жизни, выяснилось, что уже через неделю после призыва я напился со старослужащими, а потом умудрялся употреблять хотя бы раз в месяц. Иллюзия рассыпалась.

Когда я служил по контракту, у меня появилась девушка. Мы ходили к её друзьям на дни рождения, и я никогда не помнил ни торт, ни дорогу домой. Я понял, что не могу остановиться. Может быть, слов «я алкоголик» тогда ещё не произносил, но уже знал: со мной что-то не так.

Вернувшись в Казань, я собрал родственников и сказал, что у меня такая же проблема, как у дяди, которого постоянно кодировали. Меня убедили, что это просто вредная привычка: я сильный, умный, справлюсь. Через год они сами повезли меня на первую кодировку.

Два месяца трезвости на страхе были ужасными. Потом появился знакомый, который предложил наркотики. На год я ушёл в них, вынес из дома всё ценное и в какой-то момент сам попросил родителей положить меня в больницу. После этого ещё около десяти лет продолжал пить, иногда снова употребляя наркотики.

Алкоголь постепенно завладел всей моей жизнью. Последние годы я уже не устраивался на работу, не заходил в обычные магазины, жил от открытия одной торговой точки до другой. Я мог проснуться в пять утра и просто ждать восьми, когда начнут продавать. Смотрел, как встаёт солнце и люди идут на работу, но это меня не радовало.

Меня кодировали, «вшивали», возили к бабушке, которая нашёптывала что-то над продуктами и бутылкой водки, а потом велела этой водкой натираться. Домой я вернулся с одним желанием: поскорее забрать бутылку. Я перепробовал всё, но ничего не работало.

Когда жить так больше не хотелось

К тридцати двум-тридцати трём годам я перестал видеть смысл в такой жизни. Я попытался покончить с собой, выжил и очнулся в больнице привязанным к кровати. Через несколько дней психолог услышала, как я сказал, что не хочу жить, и почему-то решила заняться именно мной.

Ко мне пришёл человек из реабилитации. Первое, что я спросил: «Меня раньше выпустят, если я соглашусь?» При этом возвращаться домой я боялся, потому что знал: там снова окажусь в том же болоте.

В реабилитации мне понравились очень простые вещи: не ходить туда, где покупал, не общаться с теми, с кем употреблял, делать конкретные действия. К нам приходили ребята из Анонимных Алкоголиков. Они рассказывали с юмором, улыбались, и я видел в них счастье. Я поверил, что можно остаться трезвым и при этом быть счастливым.

Я человек исполнительный. Если говорят каждый день ходить на собрания, делать шаги и брать служение, значит, надо делать. В день своего первого собрания я попросил одного человека стать моим наставником. Он согласился за секунду, а потом спросил, почему до сих пор не видел меня на группах.

На первом собрании я просто сидел и плакал. Люди говорили по кругу, а мне казалось, что каждый рассказывает про меня, про мою душевную боль и про то, чего не понимали обычные люди. В перерыве я спросил, как здесь борются с болезнью. Мне ответили: «Мы не боремся. Мы сдаёмся». Сначала меня это возмутило. Надо же бороться! Только через несколько месяцев дошло, что сдаться - это и есть облегчение.

Я не хотел слышать о Боге

В АА я пришёл неверующим человеком. Для меня Бог и религия были одним и тем же, и я не мог принять Второй и Третий шаги. Когда на собрании начинали говорить о Боге, я иногда вставал и уходил курить. Однажды даже возмутился: «Хватит о Боге, давайте лучше о шагах!»

В реабилитации мне дали задание написать, что такое любовь к женщине, детям, родителям и любовь Бога. С первыми пунктами я ещё мог что-то придумать, а про любовь Бога не понимал ничего.

После собрания на группе я шёл домой и вдруг почувствовал, что со мной происходит что-то одновременно страшное и хорошее. Меня потряхивало, но внутри было удивительно спокойно. Я смотрел на дерево и любил его. Смотрел на незнакомого человека и любил его. Даже на мусорный бак смотрел с этим же чувством. Это длилось всего несколько минут, а я испугался, что схожу с ума.

На следующий день психолог сказала: «Бог показал тебе, что Он есть и как любит нас». После этого стена стала понемногу разрушаться.

Корона, которую я не заметил

Потом я стал очень активным. Служения, больницы, разговоры с врачами и чиновниками, помощь новым группам - куда ни ткни, везде был Мартин. Через пару лет меня знали уже не только в Казани.

Незаметно на голове начала расти корона. Я помог открыть группу в своём районе, а потом перестал заходить на её собрания. Встречался с подопечными у входа или в машине и думал: зачем сидеть внутри, если я всё знаю лучше остальных?

Постепенно ушли собрания, служение и подопечные. Я уехал в другой город, попытался построить отношения и бизнес, вернулся без девушки и без денег. В Казани меня звали на группы, а я отвечал: «У меня всё нормально, отстаньте».

К тому времени у меня было около трёх с половиной лет трезвости. Я встретил будущую жену, мы стали жить вместе, но оба перестали ходить на собрания. После одной ссоры она позвонила и сказала, что купила бутылку. Я ответил, что сейчас приеду и мы всё решим с помощью АА. Но стоило сесть в машину, как из головы исчезли и шаги, и собрания. Осталась одна мысль: я хочу выпить.

Пять дней я пил и почти ничего не помнил. Потом семь дней тяжело отходил. Этот срыв показал мне, что болезнь не ждала меня на том месте, где я её оставил. Она стала ещё тяжелее.

Закрытая дверь на автовокзале

Первого января, около двух часов ночи, я проснулся и снова пошёл искать алкоголь. Через несколько сотен метров впервые ясно сказал: «Я больше не хочу пить». Мысль была настоящей, но тяга никуда не исчезла.

Утром я позвонил друзьям из Нижнекамска и попросил принять меня. Казанский брат несколько часов был рядом, пил со мной чай и проводил до автобуса, чтобы я не свернул по дороге.

За полчаса до Нижнекамска в голове возник план: на автовокзале зайти в рюмочную, выпить «последний стакан» и только потом звонить друзьям. Я подошёл к двери и увидел объявление: закрыто в восемнадцать часов. Я приехал на полчаса позже.

Обычная моя реакция была бы злость и поиск другого места. А тогда первой мыслью стало: «Господи, спасибо». Я позвонил ребятам, и они забрали меня с вокзала. Не знаю, почему именно так произошло. Для меня это было действием Бога через закрытую дверь и людей, которым я позвонил.

Через неделю я обратился к человеку, с которым до срыва не смог работать. Тогда я всё время учил его, как он должен передавать мне опыт. Теперь сказал: «Я всё забыл и хочу идти с тобой». Каждый день ездил к нему через весь город. Денег хватало только на метро, дальше шёл пешком.

Через две недели я понял, что больше не хочу пить. Ещё через несколько дней шёл под мокрым снегом и ветром, без работы, с неопределённым будущим, а внутри было счастье. Я вспомнил обещание из нашей книги о ветре с горы и понял: Анонимные Алкоголики - то, без чего я не смогу быть счастливым.

Эскалатор всё время едет вниз

Мы с будущей женой постепенно снова сошлись. В момент, когда уже спокойно договорились разойтись, я неожиданно спросил: «Ты не беременна?» Оказалось, что беременна. Для меня это опять было вмешательством Божьей воли в наши готовые решения.

После рождения сына я на время меньше бывал в АА и начал изучать разные религии: ислам, православие, традицию кришнаитов. Везде встречал хороших людей, но нигде не чувствовал себя своим. Из каждого опыта взял то, что оказалось мне близко, и вернулся в АА.

Я представляю себя на эскалаторе, который всё время едет вниз. Мне нужно каждый день идти вверх. Если остановлюсь, меня повезёт обратно. Поэтому я хожу на собрания, несу служение, работаю с подопечными. Утром, ещё не открыв глаза, начинаю молиться - и иногда улыбка появляется раньше, чем я окончательно проснусь.

Это не значит, что я стал святым. Моя первая реакция на неприятности часто остаётся обычной реакцией алкоголика: возмутиться, потребовать, чтобы всё было по-моему. Но потом приходит другая мысль: значит, сейчас так. Что я могу сделать правильно в этой ситуации?

Для меня Божья воля не означает сидеть без действия. Сегодня планы могут меняться несколько раз: ресторан, поездка к маме, собрание, зоопарк в Ижевске, дождь и снова собрание. Раньше я бы дёргался и злился. Сейчас могу сказать: «Значит, сегодня будет так».

Мне Бог даёт возможность быть полезным

После спикерской меня спросили: «А что ты отдаёшь Анонимным Алкоголикам?» Я ответил: мне ничего не дают сами по себе алкоголики - мне Бог даёт возможность быть полезным.

Эта спикерская стала первым разом, когда я целиком проговорил свои отношения с Богом. Через пригласившего меня человека Бог дал мне возможность рассказать об этом. Когда я говорю, я помогаю и слушателям, и себе.

Программа для меня работает так: отдай - и к тебе вернётся. Поэтому я подстраиваю жизнь под АА, а не АА под себя. Планируя отпуск, ищу жильё рядом с собранием. В субботу семья уже знает: утром группа, потом встречи с подопечными, и домой я вернусь вечером. Это не отдельная обязанность - это часть моей жизни.

Я помню, как на первом году трезвости купил какую-то вещь и радовался ей полчаса. Потом пришёл на собрание, поговорил в перерыве с новичком, увидел блеск в его глазах и почувствовал совсем другую радость. Много лет спустя на празднике к нам с женой один за другим подходили люди, с которыми я когда-то работал по шагам. У кого-то был год трезвости, у кого-то пять, семь или десять. Тогда я снова сказал: «Господи, спасибо, что дал возможность кому-то помочь».

Материальное почти всегда требует продолжения: получил одно - хочется больше, шире, светлее. А здесь по-другому. Возможность быть полезным сама даёт силы жить дальше.

Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, что будет с моими детьми, останемся ли мы с женой вместе до конца жизни, поедем ли завтра в Ижевск. Для меня воля Бога - она сегодня. А завтра будет так, как Бог даст.

Расписание бесплатных ежедневных групп Анонимных Алкоголиков можно найти на сайте.

В моей жизни тогда появился человек, который не был алкоголиком. Он проявлял ко мне заботу, а я не понимала, зачем ему это нужно. То посылала его, то соглашалась встретиться, но любую прогулку старалась сначала превратить в возможность выпить. Он долго не мог понять, почему я то веду себя нормально, то превращаюсь в настоящую мегеру.

Второго августа он наконец спросил прямо: «Что с тобой происходит?» И я впервые открыто сказала другому человеку: «Я пью. Я бухаю».

У него словно все сошлось. Он сразу позвонил знакомому врачу и сказал, что завтра мы едем на прием. Я ответила: делай что хочешь, только сегодня оставь мне денег на выпивку. Второе августа ведь тоже праздник, а алкоголику много поводов не надо.

На одном страхе

Третьего августа меня привезли к психиатру. Я ни на что не надеялась. Хотела только, чтобы прием поскорее закончился и можно было похмелиться. Врач выслушал меня, назначил лекарства и процедуры, а потом сказал: «Только теперь не пей».

Вот этого я не ожидала. Мне объяснили, что с назначенными препаратами пить опасно. На одном страхе я продержалась почти месяц. Честно принимала лекарства, ходила на процедуры и все это время думала только о том, что курс когда-нибудь закончится и тогда я смогу выпить.

Тридцатого августа, в День города, я не выдержала и позвонила врачу: праздник же, может быть, хоть немного можно? Он удивился не самому звонку, а тому, что мне до сих пор хочется пить. А я ответила: «Мне не стало хотеться. Я и не переставала хотеть».

Выпить мне запретили. И буквально в ближайшие дни подруга привела меня в Анонимные Алкоголики. На первое собрание я пришла уже почти с месяцем трезвости, поэтому не чувствовала себя человеком, которого надо срочно спасать. Наоборот, думала, что уже справилась и выздоровела.

О сообществе я знала только по американским фильмам: люди сидят кругом и что-то рассказывают. Мне это казалось смешным и нелепым. Я не лежала в реабилитационном центре или детоксе и не понимала, чем мне могут помочь чужие истории. Кто-то говорил о теплотрассах и полной потере всего, а я думала: при чем здесь я?

Но кто-то говорил не о внешних обстоятельствах, а о своем состоянии в употреблении. И вот это я услышала. В чужих словах узнала себя.

Я благодарна подруге, которая буквально водила меня по группам. Хочу я или не хочу, она каждый день забирала меня и везла на собрание. Постепенно до меня дошло: неважно, месяц человек не пьет или десять лет, сам по себе срок еще не дает гарантии.

Пирожное под стулом

Когда у меня было два месяца трезвости, мама дала немного денег на угощение. Я купила большую коробку пирожных, приехала на группу и от неловкости спрятала ее под стул. В перерыве все-таки достала и тихо сказала: «У меня сегодня два месяца».

Меня поздравляли так, будто произошло что-то огромное. Чуть ли не на руках качали. Люди с годами трезвости искренне радовались моим двум месяцам. Я никогда этого не забуду. Кажется, именно тогда я поняла: если хочу вообще выжить, я здесь надолго.

Правда, сначала я все равно пыталась обойтись полумерами. Собрания я полюбила, люди здесь были добрые и отзывчивые. Мне казалось, что есть алкоголики, которым нужны шаги, и есть такие, которым достаточно групп и общения. Себя я, конечно, отнесла ко вторым.

Но мою трезвость тогда поддерживали не только собрания. Я продолжала курс лечения и принимала назначенные препараты. Когда врач узнал об АА, он даже взял у меня визитки для других пациентов, и мы решили закончить курс раньше.

И тут я заметила: солнышко больше не светит, птички больше не поют. Все опять стало серым. Сначала я связывала это с окончанием лечения, а потом братья и сестры сказали: «Добро пожаловать в хронический алкоголизм. Либо туда, либо вот книга и протянутая рука».

Деваться было некуда. Я выбрала наставника.

Подарки заканчиваются без действий

В те годы женщин с опытом программы АА было немного, поэтому с наставником возникла небольшая заминка. Но девушка нашлась, и мы начали читать книгу и работать. Я ее постоянно торопила: давай каждый день, давай по два занятия.

Я очень ясно почувствовала переход. Сначала в выздоровлении приходят подарки, словно авансом. Но без действий они заканчиваются. На трех месяцах у меня было настолько сильное предсрывное состояние, что только чудом я не напилась. После этого уже не хотелось проверять, сколько еще продержусь на одних разговорах.

Мы дошли до четвертого шага и очень сблизились. Стали не только наставником и подопечной, но и подругами. Когда подошло время пятого шага и нужно было рассказать о себе все, близость вдруг стала препятствием. Я начала думать: не обязательно говорить именно ей; вдруг она будет плохо обо мне думать; вдруг мы когда-нибудь поссоримся и она все расскажет. Снова пошли полумеры.

Мы продолжили работу и дошли до списка восьмого шага, я даже получила инструкции по девятому. Но после нечестно пройденного пятого все стало растягиваться.Наставница однажды спросила: «Ты точно была со мной честна?» Я не смогла сказать, что была. Она поняла.

Мы и сейчас тепло общаемся. Но для дальнейшей работы мне понадобился другой человек, с которым не было дружеской близости. Однажды в другом городе я слушала спикерскую и вдруг услышала свою историю: у женщины тоже возникла остановка, и ей пришлось искать нового наставника. Я подошла к ней. За два месяца мы прошли шаги, кроме продолжающейся работы по девятому.

Эта наставница всегда на связи, но мы не созваниваемся как подруги. У нас другая связь, и мне именно это было нужно. Я сама стала наставницей. Не могу сказать, что мне легко далась программа двенадцати шагов или что я всегда ее любила. Но я безмерно ей благодарна.

Сначала моей Высшей силой стала группа

Мне объяснили, что программа Анонимных Алкоголиков строится на духовности. Я всегда считала себя верующим человеком, но от веры отошла еще задолго до употребления.

Когда мне было одиннадцать лет, моя двоюродная сестра погибла в несчастном случае. Через неделю ей должно было исполниться девятнадцать. Это был очень близкий и светлый для меня человек. В детстве она оставалась со мной, играла, заботилась обо мне. Я умоляла Бога вернуть ее, а потом взбунтовалась: если Ты забираешь таких людей, тогда я все буду делать назло.

В семье меня даже называли «кире татарский», человеком, который все делает наоборот. Родным иногда было проще попросить меня о противоположном, чтобы из упрямства я поступила как надо.

Возвращаться к Богу было трудно. И здесь я опять благодарна анонимным. Они не спорили и не давили. Сказали примерно так: «Твой Бог сейчас плохой для тебя? Тогда пока отложи этот образ. На группе тебе хорошо? Пусть группа будет твоей Высшей силой. Только не уходи, только сиди».

На самих собраниях я часто молчала. Зато в коридоре, в курилке, по телефону могла бесконечно задавать вопросы: где ваш Бог, почему у меня все плохо, почему со мной случилось именно это? Люди не отмахивались. Они снова и снова показывали, как можно посмотреть на ситуацию иначе. Очень мягко, без нажима, меня подвели обратно к вере.

Даже молиться пришлось учиться заново. Я вставала на колени с листочком, начинала читать и через два слова уже думала, куда позвонить и что сделать. Возвращала себя к молитве, снова отвлекалась, злилась, плакала и продолжала. Мне вся программа давалась боем. Иногда было обидно: почему другим, кажется, легко, а меня все скручивает?

Но к тому времени я уже поняла: назад дороги нет. Назад у меня только алкоголь. Поэтому, если утром не получалось, я возвращалась к молитве днем. Если уставала и ненадолго останавливалась, серость и ощущение бессмысленности возвращались очень быстро. Мне не нужны были годы, чтобы почувствовать последствия. Поэтому я держалась за шаги, собрания, служение, наставника и поднаставных. Первые пять лет даже ежегодно снова писала четвертый шаг.

Лицо должна знать каждая собака

Первые пять лет я была очень активным членом АА. Тогда требования к срокам трезвости в служении были мягче, людей было меньше, а желающих брать ответственность почти не было. Я хваталась за все: служения на группах, комитеты, поездки в детоксы и реабилитационные центры.

Я где-то услышала, что мое лицо должна знать каждая собака в Анонимных Алкоголиках. Мне это понравилось. Хотелось, чтобы любой новичок, который не способен сразу попросить о помощи, хотя бы знал, к кому его можно направить. Я ездила по разным группам и старалась не оставаться без служения, наставника и подопечных.

Потом в моей жизни были примерно два года, которые я называла временем «не в АА». Уже во время вопросов мне пришлось уточнить: полностью из сообщества я все-таки не исчезала. Я помогала в комитете по мероприятиям, участвовала в подготовке спектакля к казанскому юбилею, каждую неделю виделась с анонимными. Но регулярной работы с наставником и своих поднаставных у меня не было. Я не поднимала руку на группах, потому что почти не приходила туда.

Одного общения оказалось недостаточно. Примерно через полтора года вернулись старые вопросы: зачем я живу, для чего все это? Возникло опасное ощущение, что пока я остаюсь трезвой только потому, что от меня зависит сын. А что будет, когда он вырастет и перестанет зависеть?

Я снова начала ходить по группам и вернулась в служение. Почти сразу оказалась в комитете. Сегодня я могу честно сказать: вопроса, зачем я живу, у меня нет.

Сделай свою часть и убери руки

Мне долго было трудно понять фразу: занимайся делами Бога, а Он займется твоими. Это ведь не означает бросить работу, долги, ребенка и круглосуточно заниматься только АА.

Когда я пришла в сообщество без работы и с долгами, то постоянно жаловалась, что не знаю, что делать. Мне ответили: сделай обычные действия. Хочешь работу, значит, напиши анкету, оставь резюме, сходи на собеседование, если пригласят.

Я тогда мечтала работать оператором АЗС, но заранее была уверена, что меня не возьмут. Один анонимный брат сказал: «Это уже не твоя забота. Ты сначала подай анкету». Мы стояли и разговаривали, когда другой человек сзади спросил, не нужна ли кому-нибудь работа: как раз требовались операторы.

Я подала анкету и тут же позвонила наставнику жаловаться, что мне наверняка откажут. Он ответил: «Ты все сделала. Теперь убери оттуда руки». Через день меня пригласили. Для меня это стало примером: действия делать обязательно, но не надо пытаться контролировать и результат, и сроки, и всех людей вокруг.

Так же я стараюсь относиться к служению. Если уже обещала поехать в реабилитационный центр, детокс или на спикерскую, а потом появился выгодный клиент, я не отменяю договоренность ради денег. По моему опыту, заработок приходит из другого места. Но это не повод сидеть на диване и ждать, что кто-то решит за меня жизнь. Моя часть всегда остается за мной.

Не искупать вину подарками

Отдельной работой стали отношения с сыном. В употреблении я накопила перед ним огромное чувство вины. Хотелось все компенсировать подарками, разрешать лишнее, угождать. Первый наставник жестко спрашивала: ты хочешь вырастить человека или просто облегчить себе вину?

Она сама прошла путь восстановления отношений с детьми и помогла мне увидеть границы. Говорила: Бог любит твоего сына тоже, тебе не надо решать за него вообще все. Я сопротивлялась, но постепенно меняла наше общение.

Вчера мы отмечали мой день рождения в семейном кругу. Возвращались из кафе вдвоем, и сын вдруг сказал слова, которых я от него не ожидала. Я слушала и думала: неужели он заранее написал и выучил? Но он никогда так не готовится. Это шло от него самого. Оказалось, он не просто принимает меня такой, какая я есть. Он ценит мою трезвость и даже восхищается ею.

Вот в такие моменты я особенно понимаю, что все происходящее стало возможным благодаря Анонимным Алкоголикам. Я ставлю сообщество первым в своей благодарности, а Бога следующим, потому что именно через этих людей Он вернулся в мою жизнь.

Сегодня я называю себя выздоровевшим алкоголиком, потому что так передал мне наставник. У меня не сухая трезвость. Восемь лет я живу настолько спокойно, насколько это для меня возможно. Обещания программы начали сбываться почти сразу, хотя принять свое прошлое было трудно. Сейчас я могу думать так: если мой опыт поможет сыну или другому человеку обойти хотя бы часть этого пути, я не буду о нем сожалеть.

Я знаю, как быстро без действий возвращается моя серость. Поэтому продолжаю делать то, что работает: остаюсь в связи с настаником, помогаю подопечным, служу, молюсь, проверяю свои поступки и возвращаюсь, когда сбиваюсь. Когда-то мне сказали всего несколько простых слов: «Только не уходи, только сиди». Я осталась. И сегодня объявляю восемь лет трезвости.

——

Расписание бесплатных ежедневных групп Анонимных Алкоголиков можно найти на сайте.

После тридцати я уже конкретно села на бутылку. Когда появилась возможность не следить за финансами и жизнью, я начала пить с утра до вечера. Смотрела на трезвых людей и думала: «Господи, как вы можете быть трезвыми? Почему вы можете, а я не могу?» При этом я все равно не понимала, что я алкоголик.

Постепенно я пропила все: деньги, машины, драгоценности, все, что было. Мне казалось, что я просто веселый пьяница, люблю компанию, люблю расслабиться. Наркотики я тоже пробовала, но они не зацепили меня так, как алкоголь. Алкоголь зацепил и не отпускал. Если мне можно было пить, я пила и не могла остановиться.

Я работала, потому что всегда сама себя содержала, но жила с бутылкой в голове. Хозяином моей жизни была бутылка. Утром я вставала за два-три часа до работы, глотала таблетки, чтобы снять похмельный синдром, привести себя в более-менее нормальный вид и пойти в офис. Я думала, что никто не видит, что я пью.

Потом у меня начала отказывать спина. Я перестала нормально ходить, все болело, алкоголь уже не брал, удовольствия не было. После работы я могла постоять пять минут, и у меня ломалась спина. Я ходила по врачам, думала, что это какие-то проблемы со здоровьем. До меня никак не доходило, что это алкоголизм. Были страшная трясучка, мочегонные, судороги по ночам, бессонница. Это было кошмарно.

Потом я встретила своего любимого, тоже алкоголика, вышла за него замуж. Он начал уходить в запои, и я отправила его в реабилитацию. Мне сказали: «Ты созависимая, ходи на собрания». Я пошла как созависимая. Сидела там и думала только: «Когда это закончится, чтобы уже пойти выпить?» Я не понимала, что алкоголик - это я.

Сейчас я считаю, что Бог привел меня в Анонимные Алкоголики через мужа. Мне нужно было встретить его, потому что сама я не знала, как перестать пить. Сначала я хотела бросить ради него: чтобы он вернулся, а я была трезвая, чтобы он не сорвался. Он вернулся и сорвался, я тоже сорвалась. А потом мне пришла белочка: ночью казалось, что кто-то хватает меня за ноги. Это было очень страшно. После этого я приползла на группу уже для себя.

Я вернулась к наставнику в АА, начала читать книгу уже по-другому, пошла по программе АА, взяла служение. Сначала на группы было очень хорошо ходить: приходишь, там такие же, как я, поговоришь - и отпускает. Все казались дальними родственниками. Потом собрания перестали снимать. Наставница сказала: значит, надо делать дальше.

Трезвость как будто пришла, но я не знала, как жить трезвой. Я начала учиться. Оказалось, что нужно не просто прочитать книгу и закончить, а жить по ней. Идти по программе, служить, делать десятый, одиннадцатый, двенадцатый шаг. Книгу я читаю не для того, чтобы поставить галочку, а чтобы жить.

Когда дошла до третьего шага, меня отпустило. Я как будто снова увидела природу, жизнь, воздух. Но потом все равно нужно было двигаться дальше. Если не двигаешься, болезнь начинает отталкивать обратно. Я брала одно служение, другое, клеила наклейки, делала то, что могла. Мне не хотелось, чтобы меня показывали, хвалили, поздравляли. Хотелось тихо делать.

Сейчас, сравнивая с тем, что было, я понимаю: раньше я жила как в сумасшедшем доме. У меня в голове была тюрьма. Меня постоянно гнобили мысли, раздражали прохожие, дом, работа, люди. Ко всем были претензии: я, мне, все не так, как я хочу. Я пыталась все контролировать, а даже когда получалось, все равно выходила какая-то ерунда.

Чем дальше я иду по программе, тем больше выхожу из этой тюрьмы. У меня появилось время и пространство. Я стала многое успевать. Иногда устаю так, что кажется, сейчас умру, но когда иду по двенадцатому шагу, когда помогаю новичкам, когда вижу, что другому человеку что-то помогает, у меня освобождается голова.

В тяжелые моменты вдруг приходит состояние, похожее на детский кайф: волна накатывает, и я думаю: «Вау, мне хорошо». Конечно, я не живу постоянно в эйфории, не летаю на облачке и не улыбаюсь всем розовым светом. Я могу быть разной. Но внутри стало больше свободы.

Я не говорю, что у меня исчезли дефекты характера. Эгоизм, контроль, раздражение - все это всплывает. Просто теперь у меня есть инструменты. Я прошла книгу и шаги, но это не значит, что я закончила. Это значит, что я начала.

Я выздоровела от симптомов: у меня нет тяги, нет навязчивой идеи, нет физического влечения. Но это состояние нужно поддерживать. Как с болезнью: если выздоровел от гриппа, не будешь валяться на снегу и есть мороженое. Так и здесь: я знаю, что помогает мне оставаться в здоровом состоянии, и поддерживаю его через программу.

Для меня книга стала как сундук с сокровищами. Когда я начала заниматься с наставником , я поняла: это клад. Сейчас это мое большое богатство, духовная основа, которая помогает мне становиться личностью и быть полезной. Раньше я чувствовала себя никем, лишней в собственном существовании. Когда умер близкий человек, я плакала и говорила Богу: «Зачем ты его забрал? Забери меня, он нужен, а я никто». Сейчас я чувствую себя полноценной личностью. Через меня что-то идет, и моя жизнь от этого выравнивается.

С Богом раньше я спорила. Когда умер друг, я наехала на Бога, хотя тогда еще почти не знала Его. Подруга дала мне Библию, я открыла, начала читать, и у меня перевернулся мир. Но тогда я была больше «знающая», чем верующая: много читала, слушала, спорила, но ничего не делала. Сейчас я читаю меньше, но делаю больше. И это стало помогать.

После настоящего пятого шага у меня был очень трогательный момент. Мы с наставником встали, я читала молитву о том, что Бог принимает меня такой, какая я есть. И я реально почувствовала: Он знает меня всю, со всеми гадостями, и любит такой. На следующий день мне хотелось летать.

Я долго не понимала, что я алкоголик, хотя не могла остановиться пить. Даже когда печень уже болела, одной рукой я держалась за печень, другой - за бутылку. Мне казалось, что нормальные люди тоже так делают. Понимание пришло после срыва, когда я снова сидела одна ночью, пила и поняла: надо что-то делать. Потом через шаги я все яснее видела, что алкоголизм начался не с бутылки, а с головы, с обидчивости, с боли, с невозможности жить.

Новичку я бы сказала: если вы пришли, значит, скорее всего, есть проблема. Здесь есть решение. Не обязательно все люди будут приятны, не всегда все будет нравиться. Но именно благодаря этим людям мы трезвеем и выздоравливаем. Если еще не напились - можно, конечно, продолжать. Но если уже так тяжело, что жить не хочется, лучше остаться, зацепиться, посмотреть, как ребята выздоравливают, найти наставника и идти по шагам.

Решение здесь есть. Это не обязательно годы мучений. Если делать, тяга может уйти быстро. Но нужно искреннее желание бросить пить. Тогда что-то начнет получаться. Спасибо.

Расписание бесплатных ежедневных групп Анонимных Алкоголиков можно найти на сайте.