Aleksey.Vagrant

Удрученный минусовыми откликами на свои посты, произведения их которых занимали в свое время на литературных профессиональных конкурсах призовые места, решил опубликовать наше все - Чехова. Того самого, Антошку Чехонте. Из малоизвестного. Вот пост: https://new.pikabu.ru/story/chto_luchsheprazdnyie_rassuzhden.... К моему не удивлению, посетители пикабу оценили Антона Павловича в те же -8 рейтинга, поставив тем самым классика русской литературы на одну доску с моей скромной персоной. Ну, это уж слишком!!! Хотя...

Весь прикол заключается в том, что подобные посты читают в основном члены сообществ пикабу типа "Авторские истории". Но чтобы попасть туда необходимо набрать рейтинг +25. Замкнутый круг, однако, получается. Для нас с Чеховым :).

Без всякого морализа. Просто публикую на прощание короткий рассказ в преддверие рождественских праздников. И называется он оптимистически:

"Допустим, я умру...".

Ну, допустим, я умру. Что случится?

К примеру, я буду не спеша идти декабрьским и солнечным до слез в глазах днем по заснеженной улице Верхнетуринска, скажем, в университетскую библиотеку. На мне будет шапка-ушанка из голубой норки, дубленый полушубок, теплые финские ботиночки и, естественно, брюки. Подмышкой у меня будет кожаная папка на молнии, а в ней - книга. Какая - не важно: все равно помирать.

И вот уже на подходе к университету я как бы случайно, скажем, невзначай, поскользнусь на банановой кожуре и упаду, изящно прогнувшись, на спину. При этом сильно ударюсь головой о застылую сибирскую, могучую и нефтеносную землю, отчего, собственно, и умру. Тут же. Сходу. А чего ждать - мороз, времени в обрез.

И вот я буду лежать на матушке - земле. Мертвый. Ну, в общем, неживой совсем. Лежать и ждать, как будут дальше развиваться события. Для того, собственно, и помер. Город у нас небольшой, компактный, поэтому, я надеюсь,(потому как хоть и мертвый, а чего зря лежать) скоро мимо меня будет проходить какая-нибудь задумчивая тетка. Она завидит меня, ручонками-то всплеснет, да и шлепнется рядом. Сердце у нее будет слабое. «Эх, тетка, совсем у тебя никудышнее сердце» - подумаю я, ну, по-нашенски, по-мертвецки. Сорок дней еще не прошло - способность думать должна присутствовать в черепной коробке! Впрочем, конкуренты мне сегодня ни к чему. Пусть тетка через минутки две придет в сознание, поднимется на четверинки, да и убежит в подъезд, чтоб не видно было. А уж в подъезде может и с ума сойти, раз приспичило.

Вслед за ней должен будет идти по проторенной мною дорожке мужчина. У него наверняка хорошее крепкое сердце и обувь на нескользящей пористой резине. Он меня увидит, бросится ко мне, расстегнет полушубок, прислонится ухом к неподвижным ребрам, ничего не услышит - начнет делать мне искусственное дыхание и непрямой массаж сердца одновременно. И чтоб на одно вдувание приходилось четыре… нет, про четыре нам раньше, при социализме говорили, теперь учат о восьми тычках в солнечное сплетение. Так что же: четыре или восемь?! Надо что-то быстро решать. А, впрочем, какая мне разница - я ведь все равно не оживу. «Мужик, качай шесть раз - не ошибешься! Пусть будет компромисс и полный консенсус».

Оживлять меня он будет долго. Шапка его съедет на ухо, а в конец и совсем упадет на снег. Жар его дыхания временно поднимет на долю градуса температуру моего стремительно остывающего тела. Вокруг соберется толпа. Она будет призывать саму себя вызвать скорую помощь, помочь выбившемуся из сил мужчине, раздвинуться и дать доступ кислорода к телу… То есть, толпа будет стоять на месте и ничего не делать. И только вышедшая из близлежащего подъезда жилого дома в булочную маленькая девочка с оранжевым пакетом в руках вызовет по сотовому телефону, маленькому такому телефону, висящему у нее на пояске, машину скорой помощи. «Дети «новых русских» - подумаю я со слезою в правом глазу (от растаявшей снежинки - теплый ведь еще буду) - могут стать хорошими русскими».

Приедет «скорая», и меня начнут заталкивать в фургон. Я бы на прощание обнялся с воскрешавшим меня мужчиной, упал бы ему на плечи, пустил слезу (другую, настоящую); сказал бы: спасибо, друг. Но, наверное, меня бы не поняли окружающие.

И вот доставят мое тело в морг. Холодное, мрачное помещение с как всегда неработающими холодильниками. «Значит, форму я здесь потеряю скоро, - подумаю я - надо что-то предпринять». А что может сделать оттаявший труп под неусыпным оком пьяного патологоанатома? Только таять дальше...

Пройдет время, и я не появлюсь дома. Час не появлюсь, два не появлюсь. Десять, а меня все нет. Жена не на шутку обеспокоится и начнет звонить по телефону. Последний ее звонок остановит занесенную надо мной огромную ручищу с узким как голубиное ребрышко и безнадежно тупым скальпелем эскулапа. Он подойдет к тренькающему аппарату и скажет моей милой женушке, что ее благоверный отбросил лыжи и ждет, когда его заберут из морга, пока он не протух окончательно, нафиг. Обидно слушать такие слова, честное слово!

И вот в холодный серый морг придет моя теплая, заплаканная, белая как лунь жена. Сзади нее будут стоять удивленные сослуживцы. Они потрут ладони, скажут: «Ну, поехали, чего уж тут» и потащат меня в автобус, читайте - «катафалк». Вот здесь меня возьмут большие сомнения: куда меня повезут? В районную администрацию, как личность там работавшую и занимавшую определенный начальственный статус, или же домой на четвертый этаж, как субъекта, имевшего недостаточно высокий начальственный статус чтоб в коридорах власти валяться на всеобщем обозрении и напрасно работавшую в районной администрации. Хочу домой, там привычней. Совсем хорошо, если положат на диван - любимое место моего валяния. Хотя в мэрии - почетнее… Эх, была - ни была, везите меня, ребятки, до дому. Кому надо, тот и там меня найдет: в лоб поцелует, молитву прочтет, одолжит плотнику гвоздей на крышку гроба.

Привезут домой. Заволокут по лестницам, чертыхаясь, на четвертый этаж, бросят на стол и исчезнут на пару дней. Жена оденется в черное и будет круглосуточно окроплять рукав моего последнего костюма горькими слезами. Потихоньку потянется любопытствующий народ. Придут соседи, постоят, посмотрят, подумают: «так вот он какой, наш соседушка», и уйдут кушать пельмени с бульоном и смотреть соревнования по биатлону в Ханты-Мансийске. Как пить дать, заявятся пьяные журналисты. Ну-ну, коллеги, сделайте хотя бы вид, что шибко скорбите и печалитесь, продажные вы мои. А это кто? Зинаида Гавриловна, секретарь журналистской организации? Ой, положите ее рядом, господа, и заколотите крышку! Сделаю напоследок людям доброе дело, унесу ее с собой...

Приедут дети. Спасибо дети. Я вас любил, хоть редко это показывал. Тебя, сын, тоже. Поверь. Берегите маму. Она вас не любила, она жила вами. Я так не мог. Спасибо, что пришли, проведали старика, прощайте, дети…

Через положенный срок - но не долее!!! - понесут меня на кладбище закапывать. Я бы лично предпочел в крематорий. Там не так сыро, и весело завывает ветер в трубе. Но они понесут на кладбище, и бесполезно их от этого отговаривать. Положат гроб на стулья возле свежевырытой могилы на краю сектора, и станут говорить прощальные слова. Первым скажет начальник управления по связям с общественностью. «Покойный был удивительным человеком, - возвысит он голос над поникшими головами присутствующих - он работал запоем и, чего греха таить, пил на работе. Но не часто, за что нередко был премирован. Его любили люди, а он любил жену. Спи спокойно Алексей Петрович, на твое место мы уже приняли нового работника». Душа-человек.

Затем вырвется вперед незабвенная Зинаида Гавриловна. Ее я уже слушать, пардон, не буду, нет таких у меня сил. Приколачивайте, господа, скорее крышку, не портите настроение трупу в столь торжественный момент.

После получасовой речи Гавриловны никто дальше тянуть волынку не захочет. Меня быстро опустят в вечную мерзлоту и закидают твердыми комками глины. Бр-р-р. Могли бы и песочку подвезти.

Всё. Закопают меня и пойдут поминать. Ну и с Богом. Я пока тут полежу, отдохну от вас. Еще 37 дней и ночей. Скучно, но что поделать - распорядок.

На сороковой день меня призовут в Чистилище. «Ну что, бродяга, - скажет архангел Гавриил, слюнявя палец и листая страницы книги моей жизни - рассказывай как жил, что делал, какие помыслы тобой овладевали?». «Обычно жил, - отвечу я - любил женщин и многое такое, что с ними связано. Любил животных и... снова женщин. Много гадостей не делал: почему-то не нравилось. Но когда сподвигался на них, то всегда имел веские для себя основания и оправдания. Находил их, между прочим, в жизни библейской. Бог, вон, и тот сорок лет над избранным собою же народом измывался - водил за нос - и на тебе - привел, к арабам. Те до сих пор радуются от души до взрывов в еврейских кварталах... Любил поспать, работать мог только на одной работе. Зато работал. Одним словом, жил как растение, в тебя, Гавриил, не верил, поэтому чувствовал себя внутренне раскрепощенным, никому не обязанным... кроме матери и жены».

Поскребет елейными ногтями затылок Гавриил, сморщит нос, поднимет брови, точь в точь как я, когда был жив и удивлялся всякий раз происходящему. «Я придумал тебе наказание - скажет он, захлопнув тертый фолиант и приподнимая свой белый балдахин, и пританцовывая семь сорок.- Эврика, между прочим!»

...И вот я еду декабрьским солнечным до слез в глазах днем по заснеженной улице Верхнетуринска на семисотом мерсе, скажем, в казино. У меня всё есть. ВСЁ есть! А чего пока нет, то только стоит захотеть. На мне полный прикид, подо мной чья-то кожа, по бокам охрана и зеркальные стекла-броня. Меня ждут в Голливуде, Ватикане и в Счетной палате Государственной Думы одновременно...

Внезапно мой автомобиль занесет на банановой кожуре, крутой вираж, я захочу крикнуть в страхе «мама!!!», и только тогда пойму, как низко опустил меня Гаврюша. У меня будет все, даже жизнь, но я не смогу, не смогу вспомнить светлое лицо своей матери. Он отнимет у меня самое святое: память о ней.

За что, мама!!!

В лесу на одной из сосен висел жареный ежик. На веревочке. К низу носом. Висел и висел. Никого не трогал. Никому не мешал. Ничего такого. Самый обычный жареный ежик, висящий на веревочке. В соседнем лесу таких жареных ежиков пруд пруди. Все клены обвешаны. Естественно, на них никто внимания и не обращает. Когда много - всегда так. А тут, как-то, бездельник крот вылез из своей норки, протер глаза, глядь: ба-а, ежик жареный висит, и никто его, сердечного не замечает. Бегают, в землю взгляды уперли, в мыле все, наверх глянуть некогда.

«Работяги, мать твою! Совсем совесть потеряли. Жареных ежиков за зверей не считают. Так дело не пойдет: огрубеет народ. Дойдет до того, что и вареными кротами их не заинтересуешь!!! Что ж получится? Анархия получится! Каждый сам за себя. А как же я?..»

Крот от таких мыслей совсем осатанел. Выскочил из-под куста, забегал вокруг сосны и заорал восторженно:

- Жареный ежик! Жареный ежик! На веревочке! Слава жареному ежику!!! Слава жареным ежикам всех лесов и полей!.. Слава веревочке!!!

...Мимо пробегал сайгак. Под ноги не смотрел: не до этого было. Наступил копытом на потного крота, поскользнулся, шарахнулся в сторону и ударился лбом о дерево. Упал. Глаза открыл - что-то висит.

"Что это?" - по инерции подумал он и приготовился вскочить на ноги и дать деру.

- Жареный ежик, жареный ежик!! - завопил оклемавшийся крот, потирая лапкой ушибленную голову. Он из последних сил закостылял вокруг сосны.

Сайгаку стало интересно: когда еще увидишь свихнувшегося крота, изображающего из себя жареного ежика! Сайгак запрыгал вокруг дерева вместе с кротом, весело крича:

- Бешеный ежик! Бешеный ежик!..

- Не бешеный, а жареный, - поправил деловито крот.

- Га-га, жареный, жареный, - согласился сайгак, разрываясь от хохота.

Скоро пространство вокруг дерева было заполнено до предела теми, кто сначала пробегал мимо и лишь на минутку задержался. Теперь они, завороженные загадочной фразой "жареный ежик на веревочке", вылупив от ничего непонимания глаза, под дирижерские взмахи лапок крота пели на все голоса псалмы о веревочке и гимны жареному ежику.

... Шло время. Жареный ежик по-прежнему висел (а что ему оставалось делать), зверье слагало оды всем жареным и пареным, висящим на веревочках...

Однажды жареный ежик исчез вместе со своей веревочкой. Поговаривают, что от него в последнее время нестерпимо несло, но мы-то с вами знаем: жареные ежики не пахнут! Тем более, висящие на веревочке. Но как бы там ни было, а взамен жареного ежика и старой веревочки на сосне повесили чугунную цепь с латунной пластиной, на которой вытеснили надпись: "Здесь на веревочке висел жареный ежик".

С тех пор, там, где на веревочке висел жареный ежик, добрую половину леса объявили заповедной. Траву-мураву потоптали, деревья под корень сгрызли - чтобы зверям других лесов было видно, что дело в этом лесу поставлено не хуже, и жареные ежики его стороной не обходят.

До последнего времени к заповедной сосне по трухлявым пням стекались ручьи паломников, шедших сюда со страстным желанием прочитать на латунной табличке, висящей на чугунной цепи, великую фразу: "Здесь на веревочке висел жареный ежик". Тот, кто прочитал: "Здесь на веревочке висел жареный ежик", сразу становился гораздо честнее, скромнее и вежливее. Настолько оказался велик авторитет жареного ежика.

А довольный крот опять забрался под землю и беззаботно жрал пшеницу, овес, кукурузу, просо, клевер… короче, все, что было положено фанатичными любителями жареных ежиков под историческим деревом...

Когда у отъевшего брюхо крота дармовые запасы кончились, в другой половине леса вдруг обнаружили маринованного сайгака, висящего на липе. На капроновом шнуре. Вокруг липы бегал всеми уважаемый жирный крот...

Этот пост предназначен для моего единственного подписчика.

Уже на второй день моего пребывания на pikabu я понял, что слегка погорячился с публикацией Сексуального путешествия. Тем более, разбивать его на части категорически было нельзя: теряется нить повествования, из-за чего люди, страждущие немедленного получения ожидаемого эффекта от прочитанного, считают себя обманутыми в этих ожиданиях. Поэтому и негодуют. И правильно делают!

Виноват я, ибо не вкурил сразу формат данного собрания. За что и поплатился низким рейтингом. Скоро будут банить…

В связи с вышеизложенным и принимая во внимания законные требования посетителей pikabu, я прекращаю дальнейшее размещение повести на страницах этого сообщества. После непродолжительной разлуки (уезжаю на 3 недели в другой город) я вернусь и предложу членам сообщества себя нового – долой сентиментальную эпистолярку, да здавствует искрометный юмор!

Вас же, дорогой подписчик, за Ваше уважительное отношение к моему творчеству, я просто так бросить не могу. Если у Вас останется желание к дальнейшему прочтению повести «Сексуальное путешествие», то мы найдем способ его удовлетворить, используя безграничные возможности интернет-коммуникации. Только намекните.

С наилучшими пожеланиями, Aleksey Vagrant.

Глава 1.Я вошел в Интернет!

Интернет (Internet) – это глобальная компьютерная сеть. Настолько глобальная, насколько ком-пьютерная, то есть – до одури! Пусть извинят меня отцы-основатели сего феномена, вполне прогнозируемого и ожидаемого, но их детище я бы назвал иначе: Interbog (Интербог) – глобальное болото, потому как – засасывает, за уши не вытянуть. В русской транскрипции сравнение с Богом вполне уместно.

К Интернету подключили рабочий компьютер не из соображений рационального преобразования моего рабочего места, а скорее следуя моде. Интернет входит в моду, господа, что поделать? Вполне возможно, что тот, кто подключал компьютер в сеть, не предполагал моего немедленного и к ужасу главного бухгалтера, почти постоянного входа в нее родимую. Момент был упущен – я с азартом хлебнул болотной водички, и мне понравилось!

Как человек в некоторой степени педантичный, я в первую очередь вызнал адреса поисковых серверов (в Интернете можно заблудиться, поэтому все сайты – страницы информации, живут по адресам). Для «чайников», сервер – большая намагниченная железка типа «компьютер» с большим гонором и магнитным носителем, а, по сути, – большая помойка. Весь смак заключается в пристойном опускании своего сознания в эту самую яму в поисках интересующей тебя информации. Когда мой список поисковых серверов обогатился семью наименованиями, я вошел в каждый из них, с нежностью и достоинством набрал в строке поиска заветное слово “porno”, облизнул пересохшие губы и, почесывая в ширинке, утонул в этой отвратительной, пошлой, примитивной порнухе. Как лю-бил говорить один знакомый бордельеро: против жизни не попрешь!

Мой аппетит был приглушен где-то дня через три, и я с радостным удивлением обнаружил, что здесь кроме порно еще что-то есть. Однако!

О всех возможностях и прелестях Интернета можно говорить долго и мучительно - нас же, в свете моего повество-вания, будут интересовать чаты. Чат, господа, это такое место в виртуальном мире, которое посещают болтливые экстраверты с огромным мешком свободного времени. Образно говоря, свободное время - это Муму Герасима, подлежащая затоплению: вроде бы жалко, а что делать? Вот кому делать нечего, те заболевают чатаньем - бес-цельным болтанием с применением средств компьютерной обработки. Заболел и я.

Специфичность, особенность общения в чатах, создает чувство новизны и возможности себяреализации в новом, доселе никак не проявляемом в обычной обстановке, качестве. Само начало, когда перед входом в чат ты должен придумать себе «ник» (псевдоним), заставляет по-новому взглянуть на себя со стороны и покопаться в сокровен-ных, не всегда зеркально чистых, уголках своей души. Кем я явлюсь в этот новый мир, где меня еще никто не зна-ет? - Задает себе вопрос входящий и жмет на кнопку. Второе имя – «ник» дает возможность человеку жить иной жизнью - новой и тобой же по здравому разумению определяемой. Все потаенное выползает наружу и становится твоим естеством. Стесняться, бояться некого - ты один перед монитором, а твои возможные обидчики или друзья где-то далеко, за тысячами километров телефонных проводов. Себе я выбрал псевдоним - Бродяга. Зачем, почему? Что-то нашептало.

Чатов в Интернете множество. Некоторые граждане так и бродят из чата в чат, бросая по пути короткие, часто оскорбительные, реплики и навсегда исчезая. Кто-то привязывается к какому-нибудь одному, найдя в нем именно ту компанию постояльцев, которая созвучна биопотенциалу и входит в резонанс его мировосприятия. На некото-рое время я заблудился в Небосклоне - московском чате с тогда еще интересной компанией. Слово за слово, и треть моего рабочего времени была отдана общению с виртуальными друзьями…

Выглядело сие занятие примерно так:

Santa: Hunter, ну потомучто..:)

Солнышко: 21 В 16.00 ВСТРЕЧА ЗАВАЛА У ШПИЛЯ ПОД ОРЛОМ!!!

Hunt: НУ ЧЕ ВЫ КО МНЕ ПРИСТАЛИ я ведь говорю у меня ни чего нет ........ АЙ АЙ вот из за вас ягоду просыпал

CAT: mysterio:, :(

sterio:: *Snegurka*,не фига он не добрый!!!Ж:

Santa: Jim(лично),я же говорю он жадина;)

Jim(лично): Hunt, жадина......

*Snegurka*: Dobrii den !!!!!!!!!!!

sterio:: CAT,хотел бы я сказать тоже самое...сегодня зачет,а я вообще стерилен...Ж:

Hunt: Santa, а причем тут жадина

Dos: Что тут нового то, расскажите хоть...

Santa: Hunt, ладно.ладно..жадина :):)

Hunt: Jim(лично), а у меня нет 8)

Anthon: Ron, Удачи!!!!!

Там я и познакомился с Котенком. Завязалась переписка, осуществляемая с помощью все того же всеобъемлющего нашего общего друга – Интербога.

Глава 2.Игра в почтовый роман. Эпистолярный жанр. Любовные письма

(с комментариями и пояснениями от А.В.)

Здравствуй, котенок!

Твой бродяга послал все к черту и сидит сейчас перед бликующем экраном монитора - зачем, почему?! (все тот же страстный вопрос! - А.В.) - и остервенело жмет на клавиатуру...

Это мое первое к тебе письмо носит чисто превентивный характер, и поэтому будет коротким. К чему трепаться, если возможно не дождаться потом ответа?

Я предлагаю тебе игру. Но по-настоящему.

Игра называется,(я вчера после разговора с тобой в чате ее придумал), "Эпистолярный жанр. Любовные письма".

...Кто бы, чего бы ни говорил о любви, но в глубине души, конечно же, ее желает. Чтобы хоть крылом задела... Но ведь можно прожить долгую и нудную или не долгую веселую жизнь, но так и не познать такого таинства! Жизнь получается неполной, куцей.

Вот я и предлагаю. Каждый из нас уже имеет или способен создать образ того "существа", которого он при встре-че, несомненно, полюбил бы. Так вот, для тебя таким существом буду я, для меня - твой милый образ. При этом меня совершенно не интересует кто ты, какая ты на самом деле. Я буду вести любовную переписку с тем, кого сам создал в своем воспаленном воображении и кого люблю по-настоящему. Тоже должна будешь сделать и ты. Вир-туальный образ любимого человека вдруг оживет, потому что один из нас вдохнет в него свою душу, вложит в его уста свои слова... Мы создадим и свои псевдонимы. К примеру, как сложилось - ты - котенок, я - бродяга...

Это нелегко. Потребует работы души и бережного отношения к русской речи. Но взамен ты получишь волшебное состояние влюбленности с феерическими всплесками в день получения письма от любимого и несравнимую бла-годать в час написания ответа. А в промежутках трепетное ожидание. И если все будет по-настоящему, а это непременное условие, - уйдет скука и мерзкое "состояние не стояния". Разгладятся морщинки...

Если ты согласна, то напиши мне, какой текстовый редактор используешь, есть ли MSoffice 97 (популярная, в прошлом, офисная программа - А.В).

До свидания, котенок! Мурлыкни мне в ответ по электронной почте.

Здравствуй, Бродяга!

Твоя идея великолепна, и, пожалуй, это самое лучшее из того, что мне предлагали за все это время. Но странно, ты пишешь котенку, не Птице Счастья (ее второй «ник» - А.В). Но Птица Счастья намного глубже, намного интерес-ней котов. Те всего лишь веселые беззаботные создания, объедающиеся сметаной, громко кричащие на крыше и не только. А Птица Счастья... Ей знакомы многие чувства (впрочем в основном трагического плана).

Но перед тем как мы начнем игру, надо определиться с языком и способом пересылки писем. Я напишу тебе не-сколько слов на русском, а ты обязательно ответь, разобрал или нет (не подумайте, что она сомневается в моих познаниях алфавита. Дело в том, что текст в Интернете существует в нескольких кодировках, и иногда бывает уместным во избежание недоразумений заранее договориться о едином коде). Тогда буду думать.

Прости, твой стиль заслуживает лучшего ответа, но... Я люблю и умею писать письма. Однако сегодня мне немно-го сложно настроиться на нужную волну. А кроме того, я не знаю, что такое любовь. Но с твоей помощью... И еще. Выход в сеть у меня на работе, поэтому по выходным меня не бывает.

Я уже жду и мне уже грустно, что ты далеко.

Здравствуй, несравненная моя!

Твое письмо - бальзам на мою ссохшуюся душу. Спасибо...

Я не смог за столь короткое время нашего общения разобраться в твоих многоликостях. Что скрывается за каждой из масок, мне было невдомек.

Твое желание закон. Если ты скажешь: Птица Счастья, значит, так тому и быть. Только прошу, сделай прорисовку своего образа - он настолько специфичен, что я даже не знаю, как к нему подойти, не птичкой же тебя называть, в конце концов! Скажи в ответ: а хоть бы и птичкой, и я в смирении, опустив непокорную голову бродячего музы-канта, буду лихорадочно подыскивать тебе эпитеты...

Твое письмо я прекрасно разобрал. Сможешь ли ты прочитать мое, набранное в Winword MSoffice 97?

Ты так и не написала, с каким текстовым редактором работаешь.

Интернет у меня также на работе, поэтому не расстраивайся, дорогая. Тем более, что писать письма не так просто и, дай бог, чтоб хоть раз в неделю обменяться прикосновениями (ах, как я глубоко заблуждался!!! Письма писа-лись почти ежедневно! - А.В).

О любви. Будем надеяться, что наша задумка, хоть в некоторой мере подвигнет нас к этому желанному и страш-ному чувству.

До свидания, любимая (и недели не прошло, а уже - любимая. Вживаюсь в образ!- А.В). Кто бы знал, как я жду ответа!!!

Здравствуй, Бродяга!

Знаешь, мне кажется символичным то, что мы встретились. Ты - бродяга, человек без дома, семьи, вечно стремящийся куда-то и не находящий желанного. Я - котенок, существо, привязанное к месту. Обойдя земной шар, ты возвращаешься ко мне, чтобы снова исчезнуть.

Твои письма я читаю прекрасно, но это на всякий случай пошлю аттачем (опция электронного почтового ящика, позволяющая пересылать целые файлы - А.В), чтобы в день рождения (с чем я тебя поздравляю) ты его точно по-лучил.

Какой ты? Я не могу себе представить. Но и спрашивать что-либо трудно и неоднозначно правильно. Эта игра до-вольно жестока, ведь хрустальный шар может разбиться в любую минуту, но и отказываться от такой возможности нельзя.

Что рассказать тебе о себе? Я немного теряюсь.

Пиши, я жду. Вчера весь вечер думала о тебе.

Здравствуй, любовь моя!

Получил от тебя послание, и сердце учащенно забилось - я не забыт, ты все еще моя...

Вчера, как ты понимаешь, день выдался напряженным. В обеденный перерыв пришлось, следуя молчаливой и непререкаемой традиции, накрыть стол для сотрудников по общему делу. Я хоть и бродяга, но пока, нахожусь на государевой службе. Да, ведь ты еще не знаешь, прошло уж восемь лет с того момента, как я одним весенним днем полон раздумий, шел с работы. Работал я тогда в кооперативе стропальщиком. Грузил в вагоны бревна. Когда кра-ном, когда ручками... Проходя мимо редакции районной газеты, я подумал: а почему бы и нет? Отряхнул прах с ног своих, и вошел в дверь... Я, строитель по образованию, ( причем со среднетехническим!), через месяц стал ре-дактором отдела, а через год был признан лучшим журналистом года в городе.

Мое бахвальство объясняется просто: быть достойным твоей любви может только личность, а я всей своей жиз-нью доказал, по мнению современников, что таковым являюсь (ой, хвальбу-у-ун - А.В).

...Написал и самому стало противно (во-во! - А.В). Больше хвалиться не буду. А с другой стороны: сам себя не похвали-и-ишь...

Через два года работы в редакции районки я побрел в районную администрацию редактором информационного бюллетеня типа «Рога и копыта». А еще через два года «верхи» решили бюллетень похоронить с почестями. Эти почести вылились в предложение мне должности начальника отдела.

Год вхождения в среду чиновников был ознаменован назначением моей суперпопулярной (пошла лапша по ушам - А.В) в окружном масштабе личности на должность начальника объединенного отдела...

Прости, дорогая, должен срочно заняться отчетом.

Об остальном в следующем письме. Только, ты, милый нежный котенок, не молчи! Люблю тебя, и вчера я это до-казал, но об этом в следующий раз.

Нежно целую... и бесконечно.

Твой бродяга.

Письмо от дочурки

ПРИВЕТ, ПАПУЛЬКА!

Вот решила наконец-то написать, хоть ждала письма сначала от тебя с подробным описанием твоей поездки. Постараюсь быть лаконичной: время - деньги. Папочка, жду ответа на следующие вопросы:

1) Как ты отдохнул? Какие получил впечатления? Где успел побывать? Что интересного видел?

2) Нашел ли своего брата? Что с ним?

3) Как обстоят дела с Сергеем? (Знаю для тебя это больная тема ...но все ж). Недавно звонила маме, она меня огорчила - вы не общаетесь. Я понимаю ваше состояние. Примерно догадываюсь, на почве чего вы поругались - Сергей тому причина. Папулька, я попыталась поставить себя на ваше место ...и, наверное, я не стала бы выгораживать его ..., как бы не было искренне жаль брата. Думаю, моя точка зрения близка твоей. Но мне кажется, вы должны вместе решить эту дилемму. Вместе! Папа вдвоем вам легче будет перенести эту неприятность. Я знаю, вы оба очень переживаете. Вы у меня самые замечательные! Я верю, все будет хорошо, только не надо усугублять ситуацию, ломая отношения.

Я вас очень люблю. Помиритесь, пожалуйста.

Жду ответа. Надежда.

Р. S. Не знаю, сказала ли тебе мама, но я поступила в университет!!! Вот.

Целую.

Ответное письмо к дочери

Здравствуй моя любимая дочурка!

Бывают в жизни потрясения, и к нам пришло одно из них…

У нас с мамой действительно отношения находятся на пограничной зоне. Ты правильно угадала, в этот раз причиной явилось очередное преступление Сергея. Еще в первый раз я ему сказал, сейчас я тебя вытаскиваю из тюрьмы, но если продолжишь грабить людей – второй раз я тебе не помощник. Подонок должен отвечать за свои поступки кем бы он ни был: сыном, братом…

Твоя мать обвинила меня дважды: первый раз сказав, что я виноват в уголовном настоящем своего сына, т.к. плохо его воспитал! ( Я удивляюсь, почему ты до сих пор никого не прирезала, потому что воспитывал я вас вместе и одинаково).Этим она оскорбила меня до глубины души, и я рыдал на кухне как последний мальчишка… Второй раз, я был обвинен в том, что люблю только самого себя.

Это, мне кажется, не правда, хотя бы потому, что я люблю и всегда любил тебя, дочку свою. Надеюсь, что моя любовь к тебе сойдет вместе со мной в могилу…, если ты, конечно, не возжелаешь кого-нибудь ограбить или изнасиловать.

В любом случае, милая моя дочка, наш разрыв с мамой – дело времени. Первый раз она меня предала лет 15 назад, назвав подонком. Причины не помню, но что не заслуженно – точно. Ты знаешь, иногда я бываю плохим, но подонком я не был никогда. Я объясняю это просто: она никогда меня по–настоящему не любила, вышла (можно считать вынужденно) замуж за интересного, симпатичного, но нелюбимого человека – любимый остался там, в Перми, и недовольство собственной судьбой, постепенно накапливаясь и концентрируясь, выплескивалось наружу в виде оскорбления личности того, кто должен быть во всем виноват. То обстоятельство, что прорыв души ее произошел всего лишь дважды за 20 лет совместной жизни, говорит: не таким уж хреновым мужем был твой отец.

На эту тему можно долго рассуждать. Оставим до лучших времен, все-таки, как-никак, но я нахожусь в стрессовом состоянии, продленном до неизвестности…

Сегодня утром жена сделала некоторые подвижки к сближению. Я не буду возражать, но ты на будущее должна быть готова - в любой момент, а именно в тот, когда меня предадут в третий раз, я уйду из этого дома. И пожалуйста не переживай по этому поводу. Во всем мире люди сходятся и расходятся. Ведь главное, чтобы они не жили вместе, а жили хорошо. Оттого, что мы с мамой будем находиться в разных домах, я не стану меньшим отцом твоим, не стану слабее любить тебя, скорее наоборот - мои добрые чувства к жене своей прольются на твои белокурые волосы.

О своем отпуске расскажу зимой, когда приедешь к нам.

Пока, пиши. Целую пухлую щечку! Молодец что поступила. Будешь еще больший молодец, если успешно закончишь.

Твой отец.

Так нежданно и печально завершается мое сексуальное путешествие. Я чувствовал, я знал – добром оно не кончится: тому было много предзнаменований. А началось все с того, что...

(продолжение следует)