(Гостиница Москва. Современный вид)

В 2004 году, при Лужкове, гостиница Москва на Манежной площади была снесена по невнятным причинам. Это действо было названо московскими властями «реконструкцией». Официальной версией причин сноса стали якобы морально устаревшее планировочное решение (номера гостиницы были слишком маленькой площади и не соответствовали «современным стандартам») и якобы невозможность осуществления реконструкции без полного сноса здания. Любой, даже начинающий, архитектор сразу скажет вам, что это полный бред. Можно было элементарно решить проблему банальным объединением двух-трёх номеров в один без какого-либо ущерба для строительных конструкций. Вся суть в том, что эта «проблема» не была истинной причиной демонтажа. По мнению профессора МАРХИ Вячеслава Глазычева целью «реконструкции» было воровство, так как не было никаких объективных причин для сноса такого гигантского здания в самом центре Москвы, построенного всего лишь в начале 30-х годов XX века, конструкции которого находились в удовлетворительном состоянии и могли стабильно прослужить ещё добрую сотню лет. И действительно, в процессе «реконструкции» неустановленными личностями было похищено более 87 миллионов долларов, выделенных из городского бюджета. Но, надо сказать, что в масштабах столь гигантской стройки (более 185 000 м2) и, учитывая сложность отделочных работ, сумма похищенных средств не является столь вопиющей. Сам факт хищения — является, а сумма в масштабах стройки — нет. Она не превышает 10% от общих затрат и чисто технически обоснование такого перерасхода средств не составляет большого труда для опытных «строителей».

* * *

Гостиница Москва расположена на месте, где ещё в XIX веке протекала река Неглинка. Сейчас она заключена в подземный коллектор. Однако на протяжении всего XIX века подтопления этого участка паводковыми водами случались регулярно и лишь гидротехнические сооружения XX века позволили окончательно стабилизировать уровень грунтовых вод в данном районе в течение всего года. Квартал с «Гранд отелем», на месте которого была построена гостиница Москва в 30-е годы был расположен на месте, где когда-то проходило самое русло Неглинки. В своё время для укрепления болотистого грунта здесь было сделано свайное поле из дубовых свай. Огромные стволы были забиты во влажную землю и, благодаря свойству дуба набирать прочность, будучи погружённым в воду, грунт на этом участке был стабилизирован, что и позволило начать на нём капитальную застройку в XIX веке.

(Строительство торгово-развлекательного центра "Охотный ряд". Архивное фото)

В 1995 году Юрий Михайлович Лужков затеял грандиозное строительство на Манежной площади — торговый центр «Охотный ряд», комплекс, на несколько уровней уходящий под землю, с глубиной залегания нижнего яруса более 18 метров от поверхности. Возведение одного из крупнейших подземных торгово-развлекательных центров в Европе, площадью 63 000 м2, было завершено в рекордные сроки: на всё про всё ушло два года. Ещё в период начала изыскательских работ многие специалисты озвучивали опасность рытья такой огромной «ямы» в историческом центре Москвы, однако быстро проведённая по заказу московского правительства экспертиза показала, что историческим зданиям, расположенным рядом со строительной площадкой, ничего не угрожает. Но ещё в 2002-м году из уст одного заслуженного академика архитектурно-строительных наук, я услышал высказанный им в частной беседе прогноз о том, что если в ближайшее время гостиница Москва не будет снесена, то скоро она станет разваливаться сама…

В этот период в непосредственной близости от Манежной площади происходил демонтаж массивного 22-этажного гостиничного комплекса Интурист на Тверской улице, на месте которого впоследствии была возведена гостиница The Ritz-Carlton Moscow вдвое меньшей этажности.

По словам академика, это была лишь первая ласточка, за которой должна будет последовать «уже приговорённая» гостиница Москва…

Я тогда сразу вспомнил недавние (на тот момент) события в Нью-Йорке — террористическую атаку на башни-близнецы. После их обрушения, спустя сутки, в прилегающих деловых кварталах рухнули ещё несколько массивных многоэтажных зданий.

(Площадь 50-летия Октября (ныне: Манежная площадь). Архивное фото. Справа видна гостиница Москва, слева — высотное здание гостиницы Интурист)

В результате строительства подземного торгового центра уровень грунтовых вод в районе Манежной площади был искусственно существенно понижен, чтобы не допустить затопления котлована. И дубовое свайное поле под фундаментом гостиницы Москва оказалось осушенным. Деревянные сваи начали гнить. Этот процесс мог занять ещё долгий срок, однако первые его проявления следовало ожидать уже через 10-15 лет — просадка фундаментов, трещины в стенах и т.п. Но тогда результат инженерной ошибки стал бы уже явным. А учитывая высказывавшиеся опасения специалистов, можно было бы говорить не об ошибке, а о сознательно допущенной халатности или даже о целенаправленной диверсии. Поэтому спустя 7 лет после строительства ТЦ «Охотный ряд» гостиница Москва была подвержена демонтажу по смешной и явно надуманной причине. Предсказание академика сбывалось на глазах. Следы «диверсии» в ходе реконструкции были тщательно подчищены — так под новым зданием появилась гигантская многоуровневая автостоянка.

В том же 2004-м году «неожиданно» сгорело здание Манежа. Это были два самые близко расположенные к ТЦ «Охотный ряд» массивные капитальные строения. Оба — памятники архитектуры.

(Полностью выгоревшее здание Манежа. Архивное фото)

По официальной версии, пожар начался на крыше вследствие короткого замыкания и уже через 15-20 минут охватил площадь в 9 000 м2, в результате чего здание выгорело полностью. Однако председатель комитета по культуре Москвы Сергей Худяков заявил тогда агентству «Интерфакс», что никакой проводки, а также электроприборов на крыше Манежа не было. Уже на следующий день после пожара Лужков выступал на московском телеканале, представляя публике проект реконструкции здания Манежа на новый «современный» лад. Там были чертежи, планы, разрезы и даже макет с благоустройством. И, конечно же, под обновлённым зданием появился новый, «спасительный» подземный уровень. Но неужели эта объёмная проектная работа была сделана всего за одну послепожарную ночь!?

(Манежная площадь. Космическая съёмка 2003 года)

P.S.

В 2005 году я проектировал московскую квартиру для одного галериста. Он содержит в Германии частный музей советской фотографии 20-30-х годов и конструктивистского искусства. Живёт на три страны: Россия – Германия – США. Богатый человек. Тот ещё «жук» — своего ни за что не упустит. Содержимое интерьеров бывшей гостиницы Москва (сталинский ампир) крайне интересовало его, как коллекционера. Он включил все свои связи, чтобы попытаться выйти на тех, у кого можно было бы приобрести эти предметы — люстры, двери, мебель, посуду, живопись (в каждом номере гостиницы и в коридорах висело по нескольку картин в стиле советского реализма); словом, его интересовало абсолютно всё. Помню, как он с нескрываемой досадой и огромным удивлением рассказывал мне, что не смог найти никаких концов, даже намёка на то, в чьих руках в итоге оказались все эти предметы. Всё, что находится сейчас в интерьерах новодела — дешёвые турецкие поделки из говна и пластика. Ни на одном аукционе и ни в одной частной коллекции эти предметы с тех пор не всплыли.

https://voronkov-kirill.livejournal.com/151968.html

14 декабря, 2015

— Скажи ей, что я - подлец!

— Сам скажи.

— Свет, я просто …нервный!

(из х.ф. «Я шагаю по Москве»)

Был у меня такой случай в практике. Однажды к нам с партнёром обратился крупный строительный бизнесмен (будем называть его просто: «Заказчик»), чтобы мы спроектировали ему дом. У него были и собственные проектировщики, но они не занимались частными домами, а нас ему порекомендовали. Он позвонил, изложил все свои хотелки по телефону, и мы договорились о встрече. Но мы поехали не с пустыми руками, а уже с готовой эскизной концепцией, которую ему сразу и предложили. А она ему сразу дико понравилась. Он даже сказал: «Я именно ТАКОЙ (!) дом хотел. И мне нравится ваш архитектурный подход». Там же ударили по рукам и получили аванс.

Но на эту встречу, кроме нас двоих, был приглашён ещё один человек – старинный друг заказчика – строитель, которому этот дом и предстояло построить (назовём его Михаил). Ну, мы познакомились, пообщались вчетвером за общим столом, обсудили проект. А когда уже расходились, он сказал, что ему нужно перекинуться ещё парой фраз с заказчиком и остался…

На следующий день мой партнёр говорит:

— Слушай, мне тут звонил этот Михаил и сказал, что он сбросил нам на почту какие-то фотографии с домами. И заказчик, дескать, хочет, чтобы дом был именно таким (как на этих фотографиях).

— Что за ерунда — говорю — мы же согласовали НАШУ концепцию.

— Да сам не пойму…

Захожу на корпоративную почту и смотрю. А там какая-то тошнотворная банальщина. С нашей концепцией вообще не имеет ничего общего. Ну, думаю, что-то здесь неладно. Какой-то нарыв зреет, и надо его срочно вскрывать. Звоню этому Михаилу:

— Здравствуйте, Михаил, это Кирилл, архитектор…

— Да-да, здравствуйте.

— А что за фото вы нам прислали?

— Это заказчик просил передать вам, что он хочет ТАКОЙ дом.

— Как так? У нас же уже есть согласованная концепция…

— Нет, он хочет именно такой.

— Подождите… Откуда взялись эти картинки? Это вы ему показали?

— Да.

Такое, в принципе, частенько случается. Предлагаешь людям качественную, интересную архитектуру. И им она нравится. А потом послушают мнения своих дядь, тёть, старых друзей-товарищей, секретарш, уборщиц и начинается… Тут ясно, что если работа с самого начала пойдёт в подобном ключе, то лучше от неё сразу отказываться. Ну, я и беру быка за рога:

— Михаил, у меня, в таком случае, к вам только один вопрос: почему вы этот разговор с заказчиком не начали при нас, а дождались, когда мы уйдём!?

Он сразу понял, к чему я клоню и резко перешёл на повышенный тон:

— Так, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК! Я знаю заказчика уже 30 лет! Он мой друг. А я на этом объекте ГЕНПОДРЯДЧИК! И он хочет такой дом, а не тот, что вы нарисовали. Вам понятно?

Клин, как известно, клином вышибают. И я начинаю на него практически орать:

— ПОСЛУШАЙТЕ, МИХАИЛ! Вы на этом объекте генподрядчик, а я генпроектировщик! Не знаю, что это значит лично для вас, а для меня это значит лишь то, что вы являетесь человеком, который НЕСЁТ ЛИЧНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ за грамотное выполнение МОИХ! ПРОЕКТНЫХ! РЕШЕНИЙ! Ясно? И если вы с заказчиком уже собрались строить ВАШ дом, то стройте его сами, без меня. А я завтра же верну ему аванс.

На этом я прервал разговор, бросив трубку.

В офисе воцарилась звенящая тишина. Все сотрудники слегка напряглись и напряжённо уткнулись в свои мониторы…

Через полчаса он перезвонил… но не мне, а моему партнёру, и начал объяснять, что я, дескать, не так его понял, что он вовсе не то имел ввиду, и что он ни на чём не настаивает, просто заказчик его попросил… и всякое бла-бла-бла.

Но самая суть истории дальше.

Мы продолжили работу над проектом так, будто этого случая вовсе не было. В рамках своей концепции сделали уточнённые планировки и первые эскизы и через неделю поехали на встречу с заказчиком. Войдя в его кабинет, мы пожали друг другу руки, сели за стол и разложили чертежи поэтажных планов. Я, как ни в чём не бывало, начал рассказывать о планировочном решении, показывать картинки. И заметил, что заказчик как-то так полуулыбаясь слушает и поглядывает то на чертежи, то на меня.

Я понял, что он в курсе нашего перехлёста с его другом-генподрядчиком. Но ни он, ни я на эту тему не обмолвились ни словом и никогда за три последующих года сотрудничества её не поднимали.

https://voronkov-kirill.livejournal.com/188198.html

2 часть https://pikabu.ru/story/priklyucheniya_arkhitektora_2_587676...

_Как аферист стал архитектором

В Москве Игорь первым делом занялся восстановлением прежних связей. И за этим занятием быстро осознал, что хоть в итоге и вернулся в Россию без гроша, но ничуть не прогадал, бежав когда-то за кордон… Ведь это, как минимум, дало ему возможность вернуться живым к тому времени, когда добрая половина имён и фамилий корешей из его записной книжки уже были выбиты на гранитных плитах Котляковского кладбища.

Тем не менее, кое-какие контакты удалось установить через «связных», с которыми он продолжал общаться из Европы, — тех самых, что подыскивали ему богатых клиентов здесь в России. Нашёлся один из бизнесменов-нуворишей (некий господин М, будем так его называть), интересы которого Игорю довелось некогда представлять на рынке европейской недвижимости. Сейчас в России он строил себе огромное поместье по проекту французских архитекторов. Точнее сказать, собирался строить — в тот момент только была куплена земля и ещё шла разработка проекта. Строительство также должна была осуществлять французская компания, которая, собственно, и вела проектирование. Ну и конечно, такое дело пахло большими деньгами, а Игорь этот запах различал за версту.

Все судьбоносные встречи в его жизни всегда происходили случайно. И к этим случайностям он всегда тщательно готовился...

«Случайно» встретив своего старого клиента на одной из шумных московских клубных тусовок и также «случайно» узнав и окликнув его, Игорь с видом расслабленного и довольного жизнью богатея в окружении весёлых подвыпивших девиц завёл непринуждённый разговор о том, о сём и о том, как оно вообще… Плюхнулись на диваны, выпили по бокалу виски, разговорились. Благодаря дьявольскому таланту Игоря располагать к себе людей, сразу нашлась масса «общих» тем. Выпили ещё. Шутки-анекдоты, кальян, воспоминания, случаи, общие знакомые... «Сами не заметили», как, покидавшись скомканными купюрами в стриптизёрш и похохотав от души, уже перешли на «ты» и заговорили о делах:

— А что ты делаешь в России? — поинтересовался М, перекрикивая громкую музыку.

— О! Мы тут запустили архитектурный бизнес, делаем эксклюзивные проекты — вещал Игорь ему на ухо.

— Да? Какие?

— У нас мощная партнёрская база в Европе, вывозим оттуда старинные фасады и собираем здесь.

— Не понял. Как это?

— Ну смотри: выкупаем старинные особняки, срезаем с них фасады — Игорь в свете дискотечных лазеров показал ладонью, как он «срезает фасад» — и везём в Россию. А здесь собираем на современных зданиях. Новая технология! Эксклюзив! Никто в мире так не делает. Это наше ноу-хау. И с интерьерами то же самое.

— Афиге-е-еть!

— Да-а-а. Заказы на шесть лет вперёд. Очень перспективное дело. У нас сейчас самые крутые проектировщики собраны, несколько резиденций строим в России.

— Слу-у-ушай, да мне же тебя сам Бог послал!

— Что-о-о? — переспросил Игорь, делая вид, что не расслышал через шум.

— Я говорю, дело к тебе есть!

— Да? А что такое?

* * *

Когда я познакомился с Игорем, одна из фирм, которые он возглавлял на тот момент, – «СтройКом» – уже почти два года выступала в роли генпроектировщика и генподрядчика поместья господина М. С французами М расстался по-плохому — через арбитражный суд. У них был юридически очень сильный контракт, защищавший проектировщика со всех сторон. Но заказчик сумел его расторгнуть и даже получить на руки рабочую проектную документацию, хотя условия контракта не предполагали её передачу заказчику до завершения строительства (это была своеобразная страховка для исполнителя, что его не кинут на самых «сладких» этапах работ). Спустя время, та видимая лёгкость, с которой французская фирма согласилась передать проект, и которую заказчик был склонен приписывать в заслугу своим адвокатам, оказалась ловушкой — местью за разрыв контракта. Знаете, у строителей есть такие свои хитрости: когда, например, заказчик кидает их на деньги в конце ремонта, берут и закладывают в одну из перегородок сырое яйцо с дыркой. Заштукатуривают и красят. А потом яйцо начинает смертельно вонять. И если не знаешь, где оно спрятано, то надо крушить все стены подряд, чтобы его отыскать.

В случае с французским проектом было нечто подобное. В строительных чертежах оказались намеренно заложены недопустимые погрешности в размерных линейках конструкций. Причём, это было сделано специально так, чтобы они не казались очевидными и не бросались в глаза. При поэтажном возведении дома, эти погрешности постепенно набирали «вес» и только к моменту монтажа кровли стало очевидным, что без их устранения достроить особняк нельзя. Но, в том и состояла суть мести, что устранение этих ошибок теперь требовало частичной разборки монолитного сооружения.

Оказавшись так обидно наказанным, М снова было кинулся судиться с французами, но ничем полезным для него это не закончилось. Стройка на какое-то время встала, а сам заказчик частично охладел к ней. Его метущееся самолюбие было ущемлено и он подсознательно искал выплеск эмоциям, желая каким-то новым действием перекрыть эту неудачу. Когда у человека есть деньги – большие деньги – то он может себе позволить взять и на спор (!) купить гостиницу в центре Москвы. Господин М так и сделал — приобрел в собственность 20-этажное здание гостиницы Белград на Смоленской площади. То самое — пустое и полузаброшенное, с потухшими окнами и затхлым запахом, в старом лифте которого я поднимался на 11 этаж в декабре 2002-го, чтобы встретиться с человеком, чьё предложение меня заинтриговало.

https://voronkov-kirill.livejournal.com/189328.html

_Прощальная гастроль афериста

Под начальством Игоря я проработал два с половиной года. Сразу скажу, что НИЧЕГО из того, что мы с ним спроектировали за этот период, в итоге так и не было реализовано. Однако опыт, полученный мной в этот относительно недолгий отрезок времени, я считаю бесценным как в профессиональном, так и в личностном плане. Ещё крайне важным является тот факт, что этот опыт пришёлся на самое начало моей профессиональной карьеры. Дело в том, что конечной точкой самореализации любого архитектора, безусловно, является физическое воплощение его труда, выраженное в строительстве спроектированного им здания, реализации интерьера и т. п. Но и процесс проектирования, даже без реализации, также самоценен. Далеко не каждый архитектор получает возможность делать интересные проекты. Многим такой случай не выпадает и за весь период работы в профессии — просто нет достойного заказа. Не каждый же день люди строят что-то эдакое…

А когда выпадает заказ не только крупный и интересный с точки зрения потенциальной творческой самореализации, но ещё и сложный в техническом плане, это вообще мечта. А если у вас к тому же и карт-бланш на принятие проектных решений — просто сказка! Поясню на одном простом примере. На здании гостиницы Белград предполагалось возведение надстройки из гнутого стекла, в которой должен был разместиться ресторан с панорамными видами Москвы. А на крыше самой этой стекляшки заказчик очень хотел вертолётную площадку. Дело в том, что в 2002-м году полёты над Москвой на частных вертолётах были строжайше запрещены. Разрешение можно было получить только по предварительному согласованию и только для пролёта над рекой. А здание гостиницы как раз расположено на берегу Москвы реки, что делает её эксклюзивным объектом в этом плане. Ну и, казалось бы, какая проблема сделать гладкую площадку на крыше здания для посадки лёгкого вертолёта? Ну усилить перекрытие, чтобы выдержало дополнительный вес… Но далеко не каждый архитектор (и даже не каждый конструктор) задумается: а что делать со стёклами? С гнутыми стёклами, смотрящими в зенит. И не задумается он именно потому, что такая задача перед ним, скорее всего, никогда в жизни не стояла и решать её не приходилось. Ни один из сертифицированных в России лёгких (не бронированных) оконных стеклопакетов не выдержит давления воздуха, создаваемого работающими лопастями вертолёта при взлёте и посадке в непосредственной близости от него, при условии, что площадь остекления значительна.

Мне же уже в 24 года довелось решать такую задачу (и другие, подобные ей, как, например, устройство двадцатиметрового бассейна на последнем этаже высотного здания, конструктивно состоящего из стоечно-балочного железобетонного каркаса). Игорь в этом плане был для меня генератором подобных заказов и локомотивом в их согласовании перед заказчиком, а также получении финансирования на подобные разработки. В последующем это не только раскрыло мой профессиональный кругозор, но и дало определённую смелость в принятии сложных проектных решений. Я как будто выиграл в лотерею приз на прохождение высокооплачиваемой стажировки в крутом проектном институте сразу после ВУЗа.

Начав с оклада в 1600 долларов (400 в неделю) уже через четыре месяца я получал две тысячи, а через год с небольшим моя ставка составляла четыре тысячи долларов в месяц, не считая дополнительного заработка. В 2003 году это был фантастический доход для молодого архитектора, работающего по найму.

Проектные работы по гостинице были разбиты на зоны: первый этаж (лобби); типовой этаж; технические этажи; рестораны; этаж с апартаментами владельца и т. д. Каждым объёмом занимались разные архитекторы, одним из которых был я. У каждого архитектора были помощники, от 1-го до 3-х человек. У меня помощников не было — итак справлялся. Сначала я справлялся с ресторанами, потом стал параллельно справляться и с первым этажом. В конце концов, Игорь сделал меня ГАПом (главным архитектором проекта), а другие проектировщики частично перешли под моё начальство. Отсюда и рост зарплаты в два с половиной раза за год.

В отличие от остальных, я не сидел непосредственно в гостинице, а всю работу делал дома. Только появлялся через день, привозил свои эскизы с чертежами, на которые мои «подчинённые» смотрели разинув рты, проводил совещания, высказывал своё мнение о их работе, давал указания и уезжал. Конечно, в такой ситуации, я не был душой их компании, а скорее наоборот. Но мне это даже помогало осуществлять свою функцию более эффективно. Была в нашей команде одна девушка-архитектор. Приезжая, откуда-то с Урала. Как зовут, уже не помню. Склочная, горделивая баба. Так она даже пыталась плести какие-то интриги против меня — постоянно наговаривала Пузнянскому. А он потом всё это рассказывал мне и ржал. Она вытащила себе двух помощников со своей малой родины — молодых парней-архитекторов. Вот их имена помню: Сергей и Никита. Так те, наслушавшись игоревых рассказов, пораскрывали рты и впали в транс. «Это ТАКОЙ человек!», говорили они мне, «За него надо держаться!» В общем, готовые сектанты.

За весь период я ни разу не общался с нашим заказчиком. И никто из сотрудников с ним никогда не встречался, кроме Игоря, который вообще очень тактично, но трепетно сохранял такое положение дел. Он чётко ставил задачи, которые не требовали дополнительных пояснений; и всегда это делал от своего лица. Никогда не было случая, чтобы он сказал: «ЗАКАЗЧИК хочет так-то или так-то…». Все проектные материалы он всегда согласовывал сам. Мы только наблюдали из окна 11-го этажа, как к гостинице подъезжал лимузин в сопровождении двух джипов (один из которых на милицейских номерах и с соответствующей раскраской бортов), из него выходил человек в окружении пяти охранников и заходил в здание. Игорь брал стопку проектных материалов и покидал этаж. Возвращался часа через четыре. Как правило, он всё согласовывал. Даже самые невероятные и дорогостоящие решения.

В частности, он согласовал идею делать всю гостиницу в стиле американского Арт-Деко 20-30-х годов XX века. Этот буржуазный стиль в принципе очень дорогой. Но ни о какой имитации «под стиль» даже речь не шла. Всё должно было быть аутентичным — натуральный мрамор, травертин, бронзовое литьё, настоящие витражи, стены из наборного стекла, лифтовые панели и ковровые покрытия на заказ и т. д. и т. п.

В плане личных отношений мы с Пузнянским почти дружили. Точнее, наши отношения походили на общение двух закадычных приятелей. Прежде всего, этот тон задавал сам Игорь. Он называл меня «дружище», всегда был открыт и демократичен, всегда в позитивном настрое. Глядя со стороны, никто бы не подумал, что он мой начальник, а я его подчинённый. Игорь легко расставался с деньгами. Когда в августе 2003-го мы сидели в его кабинете, и я обмолвился, что женюсь и хочу взять отпуск, он откинулся в кресле, вскинул брови и почти прокричал: «О! Дружище, поздравляю! Погоди-ка…». Полез в карман, достал пачку стодолларовых купюр, отсчитал тысячу и протянул мне. Типа подарок на свадьбу.

Но все наши «приятельские отношения» ограничивались одиннадцатым этажом здания на Смоленской площади. Вне бизнеса мы больше нигде и никогда не пересекались. Всякого рода корпоративы и дни рождения сослуживцев отмечались там же — в гостинице.

К Игорю постоянно приезжало множество разномастных посетителей. Среди них были как солидные иностранцы, так и откровенные братки из 90-х. Из их разговоров, свидетелем которых мне довелось стать, я мог заключить, что многие невероятные факты его биографии, в которые не верилось, были правдой. Также было понятно, что Игорь ведёт дела далеко не только в Москве. Ему жали руки какие-то инвесторы из Владимира и Краснодара, по телефону он постоянно обсуждал некую стройку во Франции, «братки» трещали с ним о текущих делах «во Владике» и так далее. А его секретарша как-то рассказывала, что рассылала от его имени письма на английском, адресованные голливудским звёздам – Арнольду Шварценеггеру, Микки Рурку, Майклу Дугласу – с предложением о представлении их интересов в России.

Однажды Игорь предложил мне отдельный проект — надо было сделать дом для некоей богатой семьи. Заказчицей была якобы внучка бывшего директора ГРУ (Генеральное Разведывательное Управление — особо засекреченная спецслужба бывшего СССР), некая Ирина. В тот момент к подобным легендам, звучащим из уст Игоря, я уже относился ровно, без особых эмоций. Это, можно сказать, были «стандартные вводные». Поехали смотреть место. Где-то в Подольском районе мы остановились на трассе посреди пустого поля. Подождали минут 15, и за нами приехали двое — мужчина непримечательной наружности и женщина среднего роста с ярко-рыжей копной кудрявых волос, конопатая, с большими губами и большими зубами. Эдакая повзрослевшая Пеппи длинный чулок. У неё и голос был соответствующий — с достаточно низким тембром для женщины, но одновременно какой-то детский, похожий на голоса карликов. Это и была та самая Ирина со своим мужем. Но примечательным было то, на чём они приехали — старая советская десантная амфибия, некая лодка на колёсах с тентом и рулём посередине. Они подъехали со стороны поля. Мы вчетвером сели в этот агрегат и погнали по полю. Потом углубились в лес, и тогда стала ясна суть всей затеи — дорога пролегала через крутые лесные овраги и болотистые броды, через которые никакой джип не прошёл бы. Выехали на холмистую опушку. Как оказалось, на этом месте когда-то была помещичья усадьба, от которой нынче сохранилась лишь каштановая аллея. Участок в несколько гектар выкуплен в собственность. На нём уже стояли два огромных деревянных дома из кедра с брёвнами диаметром сантиметров по шестьдесят, а также хозяйственные постройки. За чашкой чая, когда мы беседовали с хозяевами, я обратил внимание на фотографии, висящие на стенах. Там было много старых снимков, на которых красовались люди в форме. «Хрен его знает», подумал я, «может и правда внучка директора ГРУ»…

Дом они хотели большой, каменный, но самый банальный: эдакое хранилище таксидермических изделий — охотничьих трофеев в виде голов косуль и кабанов с соответствующей их уровню архитектурой. Я набросал эскиз, и он им понравился. Договорились о том, что они сделают геодезию места, отправят её Игорю, и мы начнём эскизный проект…

Но вскоре Игорь уехал, как он сказал, в командировку. Вернулся через неделю, побыл в Москве дней десять и снова уехал на две недели. Задержал выплату зарплаты, чего раньше не случалось. Потом прилетел загорелый и со всеми рассчитался. С этого момента его отъезды из Москвы «по делам» стали регулярными, минимум раз в месяц.

Работа по проекту реконструкции гостиницы Белград подходила к завершению. У нас уже копились стопки проектной документации на столах. Началась поэтапная сдача проекта. На пилотном типовом этаже уже шли работы по сносу старых перегородок и вывозу мусора. А Игорь стал всё больше пропадать и задерживать выплаты. Задержит на месяц — рассчитается. Потом на два… и снова рассчитается. Эти задержки он объяснял тем, что заказчик стал туго расставаться с деньгами. Однажды, когда очередная задержка составляла два месяца, он снова уехал «на неделю». Но неделя прошла, а он не вернулся. Телефон не отвечал. Позвонили его жене — та очень спокойным тоном сказала, что не знает где её муж и повесила трубку. Прошла ещё неделя, и ещё одна. Игорь не появился. Где он никто не знал. Жена перестала отвечать на звонки. В офис начали потоком идти факсы из самых разных точек страны и даже из-за рубежа примерно с одним текстом: «Игорь, здравствуйте. Не можем вам дозвониться. Что с нашим контрактом? Деньги мы перечислили неделю назад». В умах коллектива начались брожения. Вспомнились все рассказанные им небылицы, истории про многочисленные аферы и так далее… Но нужно было сдавать инженерные разделы проекта и я собрал совещание со всеми смежниками. И тут началось интересное…

На мой прямой вопрос представителям смежных организаций о готовности их разделов проекта все они, практически в один голос, рассказали мне одну и ту же историю. Оказывается, свои смежные проекты в течение последнего года они выполняли без копейки денег и без договоров, но у них была неформальная договорённость с Игорем, что перед самой сдачей проектных работ с ними будут заключены контракты на выполнение подрядов по ним. А это миллионы.

Вот оно. Свершилось! «Запасной вариант». Похоже, что Игорь исчез навсегда, а все мы стали очередной историей в его биографии, которую он будет рассказывать кому-то, кто не сразу в неё и поверит.

* * *

Лично я оказался кинутым на 8 тысяч зелёных. Перед своим исчезновением Игорь обзвонил руководителей всех смежных организаций и, посулив им скорое подписание контрактов, занял у каждого денег на личные нужды с обещанием всё вернуть через месяц. Заказчик, как оказалось, все платежи за последние полгода осуществлял вовремя и даже передал лично Игорю деньги на резерв технологической линии итальянской фабрики под изготовление мебели на весь будущий номерной фонд.

На следующий день в гостиницу всех впускали, но никого не выпускали без беседы с начальником службы безопасности. По коридорам ходила охрана и следила за тем, чтобы никто из кинутых сотрудников не попытался вынести оргтехнику. Разрешали забрать только личные вещи. Двери во все кабинеты были открыты настежь, а сами кабинеты обысканы, везде на полу валялись бумажки, а какие-то люди стопками складывали документацию в лифтовом холле. Моих личных вещей тут не было, и я просто бродил в этой суматохе, заглядывая в номера с ухмылкой в душе — всё-таки это было красиво. Так долго рассказывать всем, как он всю жизнь разводил людей, а в конце развести их самих. Ну, круто же, чё.

Я зашёл в разгромленный номер Игоря. Замки на тумбочке у его стола были раскурочены, все полки шкафов опустошены, сейф вскрыт (уверен, что кроме дохлых тараканов в нём ничего не нашли), вся оргтехника повыдернута из розеток…

И тут мой взгляд упал на факсимильный аппарат у стола секретарши. В его лотке лежала стопка факсов, пришедших за последние пару недель. Я тихонько выглянул в коридор — охранник был далеко, но он внимательно посмотрел на меня и пошёл в мою сторону. Чтобы не вызывать подозрение я вышел и небрежно заговорил с ним:

— Да, круто он всех кинул.

— Не говори. Гастролёр, бля. Но мы утром уже дали наколку по братве.

— Думаешь найдут?

— Найду-у-ут. Не таких доставали. А ты чё тут шкуру трёшь?

— Да я вещи свои ищу. Папку зелёную с портфолио. Не видел?

— Чё? Не, не видел… Документы там все в холле лежат.

— Да это не документы, это картинки.

— Тогда не знаю… Ищи.

У него сработала рация, он отвлёкся на неё, и мы разошлись. Я сделал вид, что продолжил поиски и заглянул в соседний номер. Когда вышел, он уходил по коридору и не мог меня видеть. Пулей влетев в кабинет Игоря, я схватил стопку факсов, быстро свернул как можно плотнее и сунул за пояс под рубаху. Застегнул ветровку до середины и пошёл прочь мимо распахнутых кабинетов, мимо охранников, мимо стопки документов в лифтовом холле, чтобы последний раз спуститься на старом скрипучем лифте и навсегда покинуть это здание.

* * *

Дома, разбирая и анализируя тексты факсов, я пытался найти в них хоть какую-нибудь зацепку, хоть что-то, что могло бы навести на след или как-то помочь. Но эти тексты мало отличались друг от друга: «Почему не отвечаете?», «Где наши деньги?», «Что случилось?», «Не можем дозвониться»…

И вот читаю такое сообщение: «Игорь, куда пропал? Где французские документы?». И подпись: «Ирина».

Ирина – Ирина… Ну да — рыжая. Внучка директора ГРУ. Я же её знаю! Может и не она, конечно, но чем чёрт не шутит. На факсе был обратный номер. Звоню по нему. Там, слава Богу, не автомат, взяли трубку. Я сказал, что мне нужно поговорить с Ириной по важному делу и что я от Игоря Пузнянского. Оставил свой номер. Через пятнадцать минут мне перезвонили:

— Алло. Это вы оставляли телефон?

Она! Я сразу узнал её по голосу.

Мы встретились на Таганке в кафе Пиноккио и я ей всё рассказал.

— Так-та-а-ак — протянула она нервно улыбаясь, держа в одной руке чашку кофе и постукивая длинными ногтями другой по столику — Замечательная история.

— А что такое?

— Да ничего особенного. Просто он у меня триста тысяч евро взял на строительство дома во Франции.

— Вот как? — участливо сказал я, а в душе снова ухмыльнулся: вот ведь жучара, все концы свёл в один пучок и разом перерубил.

— Вы знаете, кто мой дедушка? — продолжила она.

— Да. Игорь мне рассказывал.

— Ну так вот! — она сжала губы, и свела три пальца в щепотку, как делают православные крестясь, но направила это троеперстие вниз к столику — Его теперь найдут, вот так за ушко возьмут — подняла опрокинутое троеперстие вверх, как будто «поднимает его за ушко» — и передо мной поставят! — стукнула пальцами по столу — И вот тогда мы с ним поговорим...

Ради интереса я прикинул, на какую общую сумму Игорь нагрел окружающих. Только по той информации, которой я располагал, выходило более восьмисот тысяч долларов. А сколького я ещё не знал. Все эти факсы…

Стоит ли уточнять, что ни «наколка по братве», ни «ушко» не принесли никаких результатов. Игорь скрылся с концами. Позже на допросе в прокуратуре я узнал, что его задержали по горячим следам во Владимире и прислали сообщение в Москву. Но когда туда приехала опергруппа, выяснилось, что никакого задержания как бы и не было вовсе, а сообщение якобы отправили по ошибке. Это мне сам следователь рассказал. И сам же заключил: «Откупился, ясное дело». Мы с этим следователем вообще душевно поболтали. Помню он меня спросил:

— А вы вот такого Сергея знаете, который у него работал?

— Парень с Урала?

— Да.

— Знаю, конечно. Он был моим подчинённым.

— А он нормальный вообще?

— В смысле?

— Ну, он мне такую комедию здесь ломал. Да, говорит, меня Пузнянский на деньги кинул. Но если его поймают, я буду за него стоять горой. Это, говорит, ТАКОЙ ЧЕЛОВЕК! За него простым людям надо держаться.

В общем, поржали мы с ним на этом допросе от души…

А Ирине с мужем я спроектировал их охотничий дом и неплохо на этом проекте заработал. О Игоре Пузнянском с тех пор я больше ничего не слышал. Если когда-нибудь ещё повстречаю его, то горой за него стоять, конечно, не буду, но и морду бить точно не стану. В принципе, я благодарен судьбе за встречу с этим человеком. Я многому научился, благодаря ему. А уж сколько всяких баек наслушался о его службе во флоте — вообще отдельная история.

https://voronkov-kirill.livejournal.com/198167.html

эта история закончена

дополнение

_Как я рисовал круговые панорамы вручную

В самом начале двухтысячных, когда я был ещё начинающим, но уже профессиональным архитектором, визуализации для всех проектов мы рисовали вручную. 3D–Max тогда уже использовался, но немногими. В основном им владели технари. Нас же в 90-е учили отстраивать перспективные виды («картинную плоскость») на бумаге, и этим умением мы владели в совершенстве.

Сейчас, чтобы представить заказчику, скажем, интерьер в нескольких ракурсах, строится ОДНА компьютерная 3D модель, которая рендерится с разных точек. Тогда же каждый вид приходилось строить и отрисовывать отдельно и вручную.

И вот как то раз я наткнулся в интернете на программу для просмотра панорамных фотоснимков. Тогда это было диковинкой. Смотришь вокруг себя, крутишь головой, а изначально деформированное широкоугольной линзой фотоизображение, преобразуется в иллюзию трёхмерного пространства. Я был впечатлён. И меня посетила мысль!

А что если через эту программу подавать проекты. Отстраивать ОДНУ круговую картинную плоскость, а потом крутиться в любые стороны, да ещё с эффектом 3D. Благо знаний и умения для выполнения такой работы хватало. А получить подобный эффект не позволял даже новомодный тогда 3D-Max.

Так я и сделал — отрисовал за вечер круговую панораму интерьера ресторана, отсканировал, загнал в программу и понёс своё ноу-хау к новым заказчикам, как проектное предложение. Сказать, что они были поражены — ничего не сказать. Они были в шоке. Смотрели проект, как мультик или компьютерную игру. Я получил заказ! Впоследствии я ещё несколько лет использовал эту эффектную подачу, пока компьютерное моделирование окончательно и прочно не вошло в сферу архитектурного проектирования.

(Покрутить панораму можно здесь)

http://www.dermandar.com/p/cYLVFM

https://voronkov-kirill.livejournal.com/186883.html

_Становление мошенника

Отслужив на флоте положенные три года, Игорь демобилизовался и, перво-наперво, отправился в путешествие по необъятному Советскому Союзу. В армии он приобрёл множество друзей, в том числе Руслана — чеченского парня, за которого он в своё время вступился перед старослужащими. Руслан был упёртым. Его били за то, что он отказывался выполнять указания дедов. Парень не сопротивлялся, терпел, но подчиняться воле старших сослуживцев всё равно отказывался. За это его били ещё сильнее. И тогда Игорь вступился за него.

Демобилизовались они вместе и сначала отправились в Москву. Там в одном из столичных питейных заведений нарвались на неприятности — гордый горец завязал драку с группой подвыпивших посетителей, в ходе которой наш герой пустил в ход нож. Вы подумали про Руслана? Нет, наш герой — это Игорь. Он схватил острый столовый нож со столика и пырнул снизу вверх под челюстную кость одного из нападавших, так что лезвие пронзило язык. Ещё крымские друзья научили его такому приёму: крови много, вреда мало, а человек стопорится в шоке.

Из Москвы они бежали в Чечню, где родственники Руслана отправили их в классическое горное село через перевал на мулах — подальше от глаз советского правосудия. Игорь рассказывал, как они ехали через перевал и тропинка стала совсем узкой. Двигаться можно было только след в след. Он на своём муле оказался впереди, а Руслан за ним. Ехали молча, любовались горными пейзажами. Прошло где-то полчаса. И вдруг сзади раздался голос Руслана:

— Стой, брат!

Они остановились. Горец слез со своего мула и сказал:

— Давай поменяемся.

Игорь также спешился.

— А в чём дело? Зачем?

Руслан молча, отведя взгляд, подошёл, взял поводья, взобрался на первого мула и угрюмо пробубнил:

— А-а-а, брат… Горы!

— Что «горы»?

— Ну горы, понимаешь? Не могу сзади ехать. Спину вижу — рЭзать хочу!

* * *

В ауле Игорь прожил всего пару месяцев. Будучи человеком действия, он не мог подолгу сидеть «без дела». А «дел» его натура требовала. И он отправился на Дальний Восток, предварительно списавшись с другими своими флотскими друзьями — жителями Петропавловска-Камчатского.

Шёл 1985 год. В стране назревали крупные перемены. Горбачёв, перестройка, гласность, ускорение…

И в Петропавловске Игорь окунулся в хорошо знакомую ему среду. Он оказался у истоков зарождения новых криминальных структур того времени, в которых его друзья, начавшие было коммерсантами, быстро переквалифицировались в преступную группировку, связанную с рэкетом, перепродажей иномарок и водочным бизнесом. Через несколько лет они уже плотно слились с местными властями и, на фоне начавшейся экономической разрухи, стали теми самыми братками из начала девяностых. Водочный бизнес шёл в гору, благодаря действенной политике устранения конкурентов. Но изобретательность на различного рода афёры, свойственная нашему герою, и здесь проявила себя. Там, где простой человек видит лишь бытовую реальность, аферист, типа Игоря, видит живые деньги.

В середине мая на Камчатке вырастает молодой дикорастущий папоротник. И местные жители начинают его сбор. Затем его солят в бочках. В азиатско-тихоокеанском регионе этот продукт считается деликатесом. Его охотно закупают иностранные импортёры прямо в портах и за наличную валюту. Особенно японцы. В начале девяностых сбор папоротника стал повальным сезонным занятием местных жителей. Но дело в том, что осуществлять сбор можно не более двух-трёх недель в году. Потом папоротник становится сухим и жёстким, уже не пригодным для засолки.

Видя ажиотаж, который творится в этот период, Игорь быстро сообразил, что процесс можно поставить на широкую ногу и неплохо заработать. Благо, обширные криминальные и властные связи позволяли осуществить задуманное. И вот, представьте себе ситуацию: в период, когда местные бюджеты по всей стране дышат на ладан, когда коллапсируют экономика и производство, повально закрываются промпредприятия, ракеты и самолёты пилятся на металлолом, зарплаты не платятся, соцобеспечение граждан почти на нуле, армия и медицина разваливаются… местные власти «находят ресурс» в виде неких спонсоров, готовых профинансировать войсковые полевые учения Камчатского пограничного округа. Разумеется, эти молодые бизнесмены — истинные патриоты своей страны, желающие в тяжёлую годину внести безвозмездный вклад в укрепление её катастрофически падающей боеспособности.

И вот, в военные части завозится солярка, палатки, сухпайки, полевые кухни обеспечиваются продовольствием на несколько недель, и в назначенный час, по учебной тревоге 1-я тактическая дивизия ПСКР в полном составе выдвигается…

Думаю, вы уже догадались куда. Официально — на полевые учения, а фактически — на сбор дикого папоротника.

Заготовка проходит в промышленных масштабах. Сбор и сортировка «в полях», доставка в порт на военных грузовиках. Здесь же, в порту, засолка, погрузка и расчёт наличными. В результате: солдатики обуты, одеты и накормлены; командиры воинских частей получают по праворульному японскому джипу (пусть не новому, но в хорошем состоянии); местная администрация — негласное денежное вознаграждение, славу и почёт в СМИ; а Игорь с друзьями делят оставшийся гешефт поровну— в среднем, по 300 тысяч долларов на брата. Очень неплохие деньги в начале девяностых. И всего за три недели ударного труда.

* * *

Спустя ещё несколько лет наш герой оказался в когорте «молодых патриотичных бизнесменов», принявших участие в знаменитой афёре, связанной с Госкомспортом России. Найдя вход в структуры Шамиля Тарпищева, «инициативная группа» подкинула команде министра идею о создании Национального фонда спорта (НФС), который в 1993 году получил указом президента Ельцина невиданные льготы в виде освобождения от уплаты таможенных пошлин, НДС и акцизов на «Все импортируемые в Россию товары, предназначенные для проведения спортивных мероприятий».

Так вышло, что в эти тяжёлые для страны годы самыми необходимыми для проведения спортивных мероприятий товарами оказались… (та-дамм!)… водка и сигареты. А уж в этом бизнесе Игорь был дока.

И снова дело встало на широкую ногу. Уже тогда (в 1993-м) сделки заключались через интернет в режиме он-лайн. В день по нескольку сотен на каждого «оператора», одним из которых был наш герой. Деньги полились не просто рекой, а горным водопадом. Свой первый миллион долларов Игорь заработал уже через три недели. Жизнь пошла в разнос! Дорогие автомобили с личным водителем, шикарные квартиры, рестораны, отдых на лучших курортах. Но так продлилось недолго…

Через три месяца «операторов» стали убивать. В прямом смысле: одного – второго – третьего. Игорь обзавёлся охраной, сменил место жительства и офис, но продолжал косить бабло, рискуя стать обладателем самого почётного места на престижном кладбище. И дождался. Средь бела дня на Кутузовском проспекте в пробке к задней правой двери его автомобиля подъехал мотоциклист в шлеме. Игорь с одним из своих подельников сидели сзади. Его спасло то, что он находился за водительским креслом (с левой стороны). Мотоциклист достал пистолет, разбил рукояткой тонированное стекло и попытался выстрелить в его приятеля, но пистолет дал осечку. Киллер передёрнул затвор и опять нажал спусковой крючок. Снова осечка. Тогда он достал нож и, просунув руку в окно, одним резким движением перерезал ему горло. Бросив оружие на месте, мотоциклист дал по газам и быстро превратился в точку на горизонте. Всё произошло в считанные секунды…

В тот же вечер Игорь безоглядно бросил дела, отключил телефоны, и, никому ничего не сообщив, улетел в Америку по открытой бизнес-визе.

https://voronkov-kirill.livejournal.com/157125.html

_Американское турне афериста

В Америке Игорь сразу испытал эйфорию. Вначале ему казалось, что в США он развернётся по полной. После российской разрухи здесь ему всё виделось нереальным: от климата, до бытовых мелочей. Ну а суммы денег, кочующие из кармана в карман, не шли ни в какое сравнение с российскими реалиями. Дело, как он себе мыслил, было за малым — прикрутить побольше краников к финансовым ручейкам и жить себе припеваючи. Вот только откровенно нарушать законы и рисковать головой он больше не планировал. Зачем? Деньги у него итак есть, и деньги немалые. Нужно только грамотно их инвестировать.

Первым делом он, разумеется, «шаркнул по душе» — купил себе Порше и снял хороший дом на восточном побережье. Затем вложился в акции американских компаний и занялся бизнесом, связанным с перепродажей подержанных автомобилей. У него в голове была масса идей (так ему самому казалось), как обставить бизнес так, чтобы подвинуть конкурентов, «не видящих открытых в Америке возможностей»…

Уже через полгода бриллиантовый дым первичной эйфории постепенно рассеялся, и наш герой был вынужден констатировать, что рискованные инвестиции, налоги и казавшиеся «открытыми возможностями» схемы ведения бизнеса в итоге принесли ему убыток почти в миллион долларов.

Будучи человеком авантюрного и одновременно эмоционального склада, привыкшем играть на эмоциях других людей (а попросту говоря, привыкшем «разводить» окружающих), Игорь осознал, что для ведения серьёзного бизнеса в США ему не хватало одного, почти неуловимого, но крайне важного чувства, сравнимого с интуицией: он НЕ вырос на одном горшке с американцами, а потому НЕ понимал специфики их подсознательного коллективного мышления. Тот талант, который позволял ему в России легко находить и сходиться с нужными людьми, планировать и совершать многоходовые афёры и делать деньги из воздуха, здесь, в Америке, со всеми её «возможностями», к сожалению, не работал. Конечно, такие схемы существовали, и он это чувствовал. Но как подступиться к ним не знал.

Однако Америка Игорю нравилась, её дух, её свободы. Уезжать отсюда он не планировал. И тогда он принял одно из самых невероятных решений в своей жизни — Игорь решил получить высшее образование в США.

Перебравшись в Нью-Йорк, он поступил в Колумбийский университет на платное отделение экономики и торговли. Игорю было уже за тридцать, и он сам сравнивал себя с эдаким американским Ломоносовым. Этот образ был для него, как бы, психологическим тотемом, помогающим поддерживать в подсознании веру, что всё у него получится. Конечно, наш «Ломоносов» на своём Порше резко отличался от простых американских студентов. Однако, он всячески старался слиться с ними, стать «своим парнем»: устраивал вечеринки, сорил деньгами, угощал всех и каждого. Но и здесь невидимая стеклянная стена, отделяющая нашего героя от тех, с кем он стремился слиться, оказалась непреодолимой. Несмотря на то, что большая часть студентов вовсе не были коренными американцами, и среди них даже были русские, банальные возрастные различия не позволяли Игорю по-настоящему настроиться на одну волну с ними. Ему удалось завести только одного «друга». Да и тот не имел к университету никакого отношения. Этот парень был примерно ровесником Игоря — худой длинноволосый рокер Мэтью на мотоцикле, работавший профессиональным осветителем на концертах. Вот с ним он и сошёлся на одной из вечеринок. С ним попробовал кокаин. А после и подсел. У Игоря всегда были деньги, а Мэтью всегда знал, где достать порошок…

Шли месяцы обучения, а наш герой всё больше погружался в сплин, созерцая своих молодых сокурсников и сравнивая их с собой. В университете перед ними были открыты все возможности. Хочешь изучать историю юриспруденции — можешь взять и выписать себе исторические документы из Библиотеки конгресса. Желаешь наблюдать прохождение какого-нибудь спутника по диску Юпитера — пожалуйста: университетский телескоп в твоём распоряжении. Собрался поставить химический опыт — лаборатория со всеми реактивами ждёт тебя. Только приходи. И тому подобное. Студенты из США, Китая, Индии, Европы, Латинской Америки, Африки всё это жадно впитывали, как губки, а Игорь всё больше осознавал, что второго Ломоносова из него не выйдет. Надо отдать ему должное — он был честен с самим собой.

И вот однажды утром к нему заявился Мэтью и рассказал, что едет в большое турне Билли Айдла (Billy Idol) по США в составе сценического персонала. И, конечно, позвал друга с собой. А Игорь не раздумывая согласился…

* * *

В официальном гастрольном райдере Билли Айдла (настоящее имя которого Уильям, но все звали его просто Билли) среди прочего значилось, что каждый вечер в его гостиничном номере должны присутствовать: ящик виски, три ящика шампанского и не менее двадцати молодых девушек модельной внешности. Проще говоря, турне являло собой постоянные переезды, концерты и ночные оргии и с безудержной пьянкой и наркотиками, в которых участвовали все кому не лень. Ну и наш герой, как говорится, «Там был, мёд-пиво пил»…

Однажды утром, проснувшись в куче пьяных обнажённых тел, Игорь наблюдал такую картину: по номеру с трясущимися руками бродит лохматый голый Уильям (который Билли Айдол), спотыкаясь о пустые бутылки, подбирает с пола дамские сумочки «девушек модельной внешности», вытряхивает их содержимое на пол и судорожно шарит в нём. Среди косметики и шоколадок находит пачку противозачаточных таблеток, выколупывает их все из упаковки, закидывает в рот и начинает жевать.

— Билли, что ты делаешь? — спрашивает Игорь.

— Т-с-с-с — шепчет Билли, приложив палец ко рту, — может торкнет!

* * *

Закончилось турне для нашего героя так же неожиданно и внезапно, как и началось. На одной из вечеринок в разгар веселья появился Микки Рурк. С Билли Айдлом их связывала давняя дружба. Прокуралесив до утра и будучи уже в невменяемом состоянии, сидя на диване в обнимку с Билли, Микки сказал ему что-то типа:

— Билли, да пошли ты их всех на х*й! Поехали со мной. Забей ты на это турне.

И они уехали…

На этом турне закончилось. Точнее внезапно прервалось.

Персонал разъехался. Организаторы остались улаживать юридические формальности.

Игорь протрезвел, выдохнул и решил: «К чёрту университет! К чёрту Ломоносова! Надо валить в Европу. В Америке мне ничего не светит»…

https://voronkov-kirill.livejournal.com/163198.html

_Не любите французские замки? Вы просто не умеете их готовить.

Покинув Америку, так и не ставшую для него вторым домом, Игорь улетел в Мадрид. Как ни странно, но здесь – в Испании – он неожиданно для самого себя открыл сферу деятельности, в которой в последствии стал разбираться почти профессионально. Этой сферой стало европейское искусство и всё, что с ним связано — живопись, скульптура, архитектура, антиквариат. А «профессионализм» Игоря в этом вопросе носил оттенок, свойственный не ценителю или искусствоведу, а скорее галеристу: главное, в чём он научился хорошо разбираться — с ходу определять реальную цену произведения.

Обладая удивительным свойством, каким обладают молодые ростки, пробивающие асфальт, – находить пути и лазейки, ведущие наверх – Игорь очень скоро вышел на знакомство (а он именно неслучайно «вышел» на него) с Рамоном Бойсадосом — президентом фонда «Гала-Сальвадор Дали». Когда спустя годы мы общались уже в Москве, он являлся официальным представителем фонда Сальвадора Дали в России. И это были не пустые слова. На моей памяти произошёл случай, когда московские рестораторы попытались открыть ресторан «Сальвадор Дали». Но визит Игоря заставил их перерегистрировать организацию под новым названием. Начинающие бизнесмены просто не захотели на самом старте бизнеса отдавать два миллиона евро роялти только за вывеску. Потом в России Игорь толкал налево и направо всяким нуворишам оригиналы бронзовых скульптур Сальвадора. Дело в том, что для отливки таких скульптур используются специальные многоразовые формы. Они (формы), конечно, постепенно приходят в негодность, изнашиваясь при каждой новой отливке. Но первые девять отливок приравниваются к оригиналу. Разумеется, соответствующие сертификаты прилагаются к безумной цене. Российские скоробогатеи 90-х разбирали эти скульптуры, как горячие пирожки. Но это всё было позже…

А пока Игорь тусовался и заводил знакомства в Европе. Многочисленные поездки по антикварным делам привели его во Францию, где он и наткнулся (как ему казалось) на золотое дно. Дело в том, что французская земля просто наполнена старинными замками — от огромных дворцов, до небольших поместий, которым по 200-300 лет. Все они числятся памятниками архитектуры и по французским законам их содержание сопряжено с огромным количеством ограничений. Вплоть до того, что даже новую электропроводку не всегда можно провести. Отреставрировать — да, имеешь право. Но произвести реконструкцию с приспособлением под современные нужды не моги. И ни кого не волнует, что ты собственник. В силу данных обстоятельств подавляющее большинство этих объектов просто не эксплуатируются, постепенно разрушаясь. Продать их крайне сложно. Но все они выставлены на перманентную продажу, которая длится по десять, двадцать, пятьдесят лет и даже более. На этом стагнирующем рынке существуют всего пара игроков — агентств, занимающихся продажами замков. Одна продажа в пять лет считается очень хорошим оборотом. А сами эти агентства состоят из двух человек: генерального директора и секретаря — тётеньки приклонных лет, которая по характеру своей занятости (вышивает крестиком, к примеру) имеет постоянную возможность находиться возле телефона. Напомню, мы говорим о первой половине 90-х годов, когда мобильная связь была ещё в зачаточном состоянии.

И вот у нашего героя созрел гениальный план. Он вышел на одну из таких «божьих одуванчиков» и предложил сделку, от которой было невозможно отказаться: она поможет ему, а он обеспечит не только ей, но и её внукам безбедную старость. Бабуля без колебаний согласилась. А план был до гениальности прост.

Игорь открыл риэлторскую контору а-ля «Рога и Копыта», снял офис в центре Парижа, нанял персонал в количестве пяти человек, обязанностями которых было, по сути, просто приходить и просиживать штаны. К слову сказать, ленивые французы, которых он нанял, мгновенно раскусили его блеф и стали откровенно динамить свои профессиональные обязанности по нагрузке пятой точки. Но Игорь официально платил им зарплату, и его такое отношение задевало. А те, уходя на обеденный перерыв, возвращались спустя кто два, а кто и три часа. Некоторые и вовсе не возвращались с перерыва. Особенности французского трудового законодательства не позволяли уволить сотрудника за опоздание с обеда, чем и пользовались новоявленные «работники». Тогда, проштудировав «французский КЗОТ», Игорь обнаружил, что уволить сотрудника можно за неявку на производственное совещание. И он издал приказ по фирме, которым объявил, что отныне и навеки назначает ежедневные производственные совещания. А временем проведения совещаний записал 14:05 — ровно через пять минут после окончания обеденного перерыва. С тех пор трудовой коллектив разделился на два враждующих лагеря — собственно Игоря и всех остальных. Но его мало волновало отношение «иностранцев» к себе. Ему была нужна работающая фирма с расчётным счётом, офисом, и персоналом, сидящим в нём.

Теперь, собственно, СХЕМА:

В обязанности «божьего одуванчика» входил слив информации о наименее рентабельных объектах, находящихся подальше от столицы, не нуждающихся в серьёзной реставрации, но давно выставленных на продажу, и главное, собственники которых проживают где-нибудь в Аргентине, США, Канаде… Словом, далеко от Европы. Идеальный вариант — наследники богатых предков, получившие замок после смерти родственников и никогда не посещавшие его. А может даже и никогда не бывавшие во Франции.

И вот старушка семафорит: поместье XVII века в южном Провансе, координаты такие-то, цена 25 миллионов долларов.

Получив наводку, Игорь брал с собой профессионального фотографа и помощника на все руки и вместе они отправлялись по заданным координатам. На случай, если к нему пристанет полиция или местные, он представлялся риэлтором из Парижа, интересующимся объектом исторической недвижимости. При этом имена владельцев объекта и вся необходимая информация у него имелись, что, конечно же, вызывало доверие.

Попав на территорию старого, заброшенного замка, и без того поросшего травой и засиженного голубями, наши герои искусственно добавляли ему запущенности: находили самый ветхий его уголок, били стёкла, рисовали краской огромные трещины на стенах, разбрасывали мусор… А, потом всё это фотографировали. Затем обходили строение вокруг в поисках самого приличного фасада, наименее повреждённого временем и вандалами. Выстригали напротив него траву, подкрашивали столярку, отмывали стёкла, убирали хлам… И тоже всё это фотографировали. Получалось два набора фотографий. В одном приличного вида старинный французский замок. В другом убитая старая рухлядь.

Дальше дело техники. Используя старые, но верные криминальные связи Игорь отправлял фотографии «хорошего замка» в Россию, где они распространялись среди тусовки новых русских богатеев с напутствием, что есть, мол, свой человек в Париже, который может обеспечить покупку этого замка на миллион дешевле, чем он выставлен на официальных торгах. А фото «плохого замка» отсылались старушке, задачей которой было связаться с боссом и рассказать, что одна риелторская контора, представляющая интересы неназванного русского олигарха в Париже, заинтересована в покупке. Но поскольку объект находится в удручающем состоянии (фото прилагаются), готовы предложить не более 10 миллионов. И, да — старушка проверила информацию через местных соглядатаев: замок действительно пребывает в убитом виде.

Босс связывался с дальними собственниками и рассказывал всю историю, прикладывая фотографии. Те, не чаявшие когда-либо избавиться от чемодана без ручки, который к тому же придавал существенную налоговую нагрузку семейному бюджету, с радостью соглашались на продажу за десяточку.

Ну а с клиентами в России особых проблем не было. Новоявленные олигархи, желающие вывести капиталы за рубеж, да к тому же заиметь замок в Провансе, буквально с ходу заглатывали наживку.

Итог: 24 миллиона поступают на расчётный счёт, из них 10 сразу через многочисленные проводки уходят в контору босса старушки, сама старушка получает 300 тысяч налом, а пацаны в Москве ещё сотню. Чистая прибыль без учёта расходов на юридическое оформление сделки — 13 600 000 американских долларов. Никакие налоги Игорь, конечно же, не платил, используя оффшорные схемы.

После первой сделки он снова испытал то чувство эйфории, которое когда-то захлестнуло его после первых больших денег. Вот он — Клондайк! Вот где настоящий Эльдорадо!

За полгода Игорь провёл две сделки и готовил третью, как внезапно в самый разгар очередного послеобеденного производственного совещания в его офис нагрянули полицейские, изъяли все бумаги, а его самого арестовали и отвезли в кутузку.

* * *

Остаток дня и следующую ночь Игорь провёл в одиночной тюремной камере. Обвинение ему не предъявили, позвонить не дали, на допрос не вызвали.

«Маринуют», подумал он. «Кто-то из сотрудников сдал. Я даже наверняка знаю кто. Ну ничего, посмотрим, что они мне смогут предъявить. В конторе, по большому счёту, никто не в курсе сути дела».

Утром ему принесли завтрак. Он попытался заговорить с надзирателем, но тот не отреагировал. Потом прошло несколько часов. Принесли обед. Игорь внешне не выказывал раздражения, он думал… И тут его осенило: «Да у них на меня ничего нет! Ну ляпнули им сотрудники, что я мутный тип и всё такое. Деньгами, мол, сорит налево-направо, контора фейковая. Ну и что! Что дальше то!? Фактов у них нет. Всё зарыто — глубже не бывает». Он успокоился и даже взбодрился, предугадывая, чем дело кончится и предвкушая, как его сейчас будут «разводить на лоха» и как у них ничего не выйдет.

В четвёртом часу дня ключ в дверном замке камеры повернулся, дверь распахнулась и двое полицейских достаточно вежливо попросили его на выход. Проведя по длинному коридору его поместили в другую камеру, немного необычную. Она была чистой, без надписей на стенах, хотя на окне также как и в других была решётка. Там стоял стол и стул, а на стене висела ученическая доска с мелом и тряпкой. Конвоиры его снова заперли, не сказав ни слова, и удалились. «Очень интересно», подумал Игорь. «Подожду»…

Прошло где-то минут двадцать. В камеру вошёл офицер. Он представился, назвав своё имя, и спросил на каком языке мсье Пузнянскому будет удобнее общаться — на французском или английском. Игорь занервничал и попросил говорить по-английски. И офицер заговорил на английском…

В последующие полчаса, сидя в тюремной камере в чужой стране и слушая вежливого человека в форме, наш герой испытал чувство полного краха, какой случается с человеком, потерявшим всё. Офицеру были известны абсолютно все детали. Даты, имена, номера счетов, схемы проводок, которые он спокойно рисовал мелом на ученической доске, будто читая заученную лекцию. Игорь понял, что за ним наблюдали уже очень давно. Возможно с того самого момента, как он впервые пообщался со старушкой-одуванчиком. А офицер всё продолжал выписывать цифры сумм остатков на счетах, потом провёл длинную горизонтальную линию и сложил суммы в столбик. Положил мел, вытер руки об тряпку, повернулся к Игорю и улыбнулся. От этой улыбки Игорь вздрогнул.

— Ну, мсье Пузнянский, надеюсь вы понимаете, что нарушили французское законодательство?

Игорь молчал.

— Теперь вы сядете в тюрьму. Надолго.

Игорь продолжал молчать, понимая, что теперь от его слов зависит очень многое.

— Но вы ещё можете себя спасти.

— Как?

— Мы дадим вам 48 часов на то, чтобы вы покинули Францию. Ваше имя будет внесено в список нежелательных лиц. Но за это придётся заплатить.

— Сколько?

Офицер снова улыбнулся, выдержал короткую паузу и произнёс:

— Сумма написна на доске.

* * *

Бежав из Франции, Игорь снова вернулся в Россию. Абсолютно разорённый. Где я с ним и познакомился спустя недолгое время…

https://voronkov-kirill.livejournal.com/171535.html