Гермиона замерла, сканируя руны взглядом. Её глаза расширились от узнавания и ужаса. — Это не просто темная магия, — прошептала она. — Это «Inversio Ad Originem». Возврат к Истоку.

— Я читал об этом в закрытых секциях, — мрачно отозвался Кингсли. — Считалось, что это миф.

— Это не миф, — быстро заговорила Гермиона, обходя круг. — Этот ритуал был создан еще до основания Хогвартса жрецами, поклонявшимися хаосу во времена Первых Магических войн. Они считали, что Творение — это ошибка, болезненный парадокс, который нужно исправить, вернув всё в Первородную Тишину. Его пытались использовать лишь однажды — в 14-м веке, чтобы стереть чуму в Европе. Но вместо лечения ритуал просто «съел» три города целиком. Они не разрушились, Кингсли. Они просто перестали существовать в истории. Никто даже не помнит их названий.

В центре круга на пьедестале стояла Рука Славы. Но в ее иссохших пальцах не было свечи. Вместо этого Рука сжимала пустоту, а вокруг её запястья была обмотана тонкая, едва видимая серебристая нить, уходящая куда-то сквозь пол.

— Анти-творение, — продолжила Гермиона, указывая палочкой на нить. — Помнишь первый из пяти Принципиальных Исключений Закона Гэмпа? Нельзя создать еду — и, по сути, любую живую материю — из ничего. Вселенная требует равноценного обмена: чтобы что-то появилось, что-то должно быть потрачено.

Она подняла взгляд на Кингсли.

— Этот ритуал выворачивает Закон Гэмпа наизнанку. Он не создает из ничего. Он берет «Сущее» — предметы, историю, память — и насильно вталкивает их обратно в «Ничто». Представь, что ты расщепляешь атом, Кингсли. Разрыв связей материи высвобождает энергию. А здесь разрываются связи реальности. Когда объект перестает существовать, выделяется колоссальная энергия. Это ядерный реактор, Кингсли, только вместо урана он сжигает… прошлое.

Вдруг мир дернулся. Это не было похоже на взрыв. Это было похоже на то, как кинопленка сходит с катушки и начинает крутиться в обратную сторону. Стены магазина начали пульсировать серым светом. Рука Славы сжалась в кулак.

— Началось! — крикнула Гермиона.

Внезапно серебристая нить, привязанная к Руке, натянулась и вспыхнула ослепительным светом. Гермиона проследила её путь своим магическим зрением. Нить уходила сквозь пол, в подвал, и тянулась дальше... бесконечно далеко на север.

И тут Гермиона поняла страшную правду. Эта нить имела ту же магическую сигнатуру, что и Мантия-невидимка.

— Гарри... — выдохнула она, закрывая рот рукой. — Ты унес второй конец этой нити с собой. Ты сам протянул этот смертоносный канал прямо в сердце Хогвартса.

Она увидела картину целиком: Бузинная Палочка где-то на территории Хогвартса была приемником. Магазин «Горбин и Бэркес» — генератором. Но им нужен был проводник, способный соединить эти две точки сквозь пространство. Мантия в кармане Гарри, прошедшего через "Тропу Слизерина", стала этим проводником. И теперь, когда цепь замкнулась, магазин начал качать энергию и отправлять ее в Хогвартс.

Один из молодых мракоборцев, парень по имени Эрик, стоявший ближе всех к алтарю, инстинктивно среагировал на вспышку. Не понимая природы угрозы, он сделал выпад вперед, вытянув руку с палочкой, чтобы оглушить источник магии, и пересек невидимую границу ритуального круга.

— Ступефай! — крикнул он.

Но заклинание внезапно не сработало.

— Моя рука... — прошептал Эрик, глядя на свою вытянутую конечность.

Гермиона обернулась и замерла. Хроно-каннибализм начался. Поскольку Эрик оказался в зоне поражения, поле начало пожирать его время. Рука Эрика, сжимающая палочку, начала стремительно молодеть прямо на глазах. Грубая кожа бойца разгладилась, стала пухлой, как у ребенка, костяшки пальцев исчезли, превращаясь в младенческую кисть, а затем... стала прозрачной. Шрам на его запястье, полученный в битве год назад, исчез первым, словно битвы никогда не было.

— Я не чувствую её! — закричал он, когда его кисть просто растворилась в воздухе, не успев даже вырасти обратно.

— Назад! Все назад! — заорала Гермиона, оттаскивая парня за мантию.

Вещи на полках начали исчезать. Старинное проклятое ожерелье засияло новизной, затем превратилось в груду необработанных опалов, затем в песок, и в конце концов исчезло. Древние книги рассыпались на буквы, которые улетали в воронку над Рукой Славы.

Магазин пожирал собственное прошлое. Он сжигал века своей темной истории, превращая их в чистую энергию, которая по "кабелю" Мантии неслась прямо в Хогвартс, чтобы ударить по защитным барьерам.

Кингсли, опытный боец, действовал на рефлексах. Видя, как волна распада приближается к ним, он попытался выставить единственный щит, способный сдержать физическую атаку.

— Протего Тоталум! — проревел он, создавая купол над группой.

Но щит мерцал и гас. Обычная защита не работала там, где исчезало само понятие пространства и времени.

Гермиона стояла за пределами ритуального круга, но волны распада уже докатывались и до неё. Она почувствовала, как паника сменяется странной пустотой в голове. Она попыталась сосредоточиться на Роне, чтобы найти в этом опору, но с ужасом поняла, что его образ расплывается. Какого цвета его глаза? Голубые? Карие? Она забыла. Формула Оборотного зелья, которую она знала наизусть с двенадцати лет... златоглазки, пиявки... а дальше? Память стиралась, словно кто-то проводил мокрой губкой по меловой доске. Еще минута — и она забудет, зачем она здесь.

Ей нужно было уничтожить Якорь — Руку Славы. Но как? В Отделе Тайн она видела, как Пустота пожирает любую атакующую магию. Ступефай, Редукто — всё это будет просто съедено, как десерт.

Но потом её затуманившийся взгляд упал на старинные настенные часы. Они шли неправильно. Длинная минутная стрелка не просто стояла — она вращалась назад с бешеной скоростью, отматывая часы в обратном направлении.

— Время... — прошептала она, и озарение вспыхнуло в её мозгу ярче молнии, на секунду разогнав туман забвения.

— Гермиона, уходим! — крикнул Кингсли, хватая её за плечо, которое под его пальцами становилось полупрозрачным. — Мы ничего не можем сделать!

— Нет! Можем! — она вырвалась, вцепившись в свою палочку как в спасательный круг. — Кингсли, слушай! В Отделе тайн эта темная материя поглощала магию, потому что магия — это Порядок, а Пустота — это Хаос. Но здесь работает Ритуал Времени! Время течет вспять!

— И что?!

— Это значит, что процессы инвертированы! — кричала она, перекрывая гул распада. — Здесь разрушение ведет не к исчезновению, а к возврату энергии! Если я ударю магией сейчас, Пустота не сможет её поглотить. Она отрыгнет её обратно! Она усилит её, потому что в обратном времени следствие опережает причину. Мы должны перегрузить реактор!

Гермиона подняла палочку. Её рука дрожала. Она знала, что собирается совершить преступление. Заклинание, которое пришло ей в голову, относилось к разряду непростительных по своей разрушительной силе. Это была темнейшая магия, неконтролируемая, живая скверна. Использовать её — значит предать все принципы, на которых она строила свою карьеру Министра. Но на кону стоял не просто магазин - на кону стояла история Лондона. Само его существование.

— Все назад! — закричала она, принимая самое тяжелое решение в своей жизни.

Она не знала сработает ли ее догадка, но, если она ударит в полную силу, заклинание может уничтожить половину города, пока она совладает с ним. Поэтому ей нужно было действовать хирургически точно.

— Адское пламя!

Гермиона не вложила в заклинание ярость или мощь. Она выпустила из палочки лишь крошечную, слабую, умирающую искру. В обычном мире эта искра погасла бы, не долетев до пола. Но попав в поле Ритуала, где время шло назад и законы физики были вывернуты наизнанку, эта искра не погасла. Наоборот. Вместо того чтобы тратить энергию на горение, она начала получать энергию от самого процесса. Искра мгновенно, за долю секунды, напиталась силой распада и превратилась в ревущий океан живого огня. Огненная Химера раздулась до размеров комнаты, питаемая самой собой.

Это был парадокс. Огонь сжигал то, что пыталось стереть его существование.

Пламя ударило в Руку Славы. Артефакт не смог поглотить этот удар. Он был переполнен магией проклятых товаров, которую сам же и усилил. Раздался визг, от которого лопнули витрины. Серебряная нить, связывающая магазин с Хогвартсом, натянулась и лопнула с звуком, похожим на разрыв ткани мироздания.

— Ложись!

Магазин «Горбин и Бэркес» схлопнулся внутрь себя, не выдержав магического давления. Взрывная волна, искаженная временем, выбросила Гермиону и отряд на брусчатку переулка.

Гермиона лежала на камнях, жадно глотая воздух. Над ней, на месте магазина, висела идеально круглая, гладкая сфера застывшего небытия, в которой медленно таяли остатки Адского пламени.

Прямо на глазах эта аномалия начала сжиматься. Сфера уменьшалась, сворачиваясь внутрь самой себя с беззвучной неотвратимостью, пока не мигнула и не схлопнулась окончательно, оставив после себя лишь пустой, гладкий участок брусчатки.

Здания больше не было. Его истории больше не было.

И, что страшнее всего, его больше не было в памяти мира.

Гермиона почувствовала странный ментальный сдвиг, словно Вселенная прямо сейчас перекраивала саму ткань мироздания, сшивая края разорванной реальности. Она поняла это с пугающей ясностью: если сейчас же спросить любого волшебника за пределами Лютного переулка, где находится лавка «Горбин и Бэркес», тот лишь недоуменно пожмет плечами. Для всего мира этого магазина никогда не существовало. Теперь в этом переулке всегда был лишь этот глухой тупик.

Только они — Гермиона, Кингсли и бойцы отряда «Омега», находившиеся в самом эпицентре парадокса, — остались единственными носителями правды, которую время только что стерло.

Но Лондон вокруг уцелел.

Кингсли подполз к ней, его лицо было серым.

— Ты сделала это... — выдохнул он. — Ты обманула саму Вселенную.

Гермиона села, держась за голову. Память возвращалась болезненными толчками. Она снова помнила Рона. Помнила Гарри.

— Мы остановили подпитку, — хрипло сказала она, глядя на дымящуюся воронку. — Но "посылка" уже доставлена. Гарри доставил её. Энергия, которую высосал этот ритуал за эти минуты, уже ударила по Хогвартсу.

Она поднялась на ноги, отряхивая пепел с мантии.

— Кингсли, объявляй общий сбор. Поднимай всех. Мы аппарируем в Хогсмид.

— Палочка... — голос Гарри прозвучал глухо внутри его воздушного пузыря. — Он уже здесь. Он опередил нас!

Гарри с ужасом смотрел на подводное святилище. Поскольку руководство Хогвартса никогда не ожидало нападения снизу, вся мощь защитного барьера была сосредоточена в небе и вокруг стен. Фундамент был уязвим. Враг поместил Бузинную палочку здесь как бур, чтобы взломать замок через основание.

Взгляд Драко метнулся к алтарю, и внезапное озарение пронзило его холоднее ледяной воды.

— Кинжал... — прошептали его губы внутри воздушного пузыря. —Кинжал Беллатрисы! Он использовал его не как оружие, а как отмычку! Ему нужна была кровь Блэков, чтобы пройти по Тропе Слизерина!

Но времени на осознание этой страшной догадки не осталось. Они были здесь не одни.

Стражи заметили их.

Десятки темных лент отделились от хоровода вокруг алтаря и рванули к ним с пугающей скоростью.

— Ступефай! — мысленно выкрикнул Гарри, посылая заклинание.

Красный луч ударил в тень, но та лишь поглотила его, мгновенно раздувшись, став больше и плотнее.

— Нельзя магию! — прохрипел Драко, пытаясь отгрести назад.

Но было поздно.

Щупальце обвило ногу Гарри, другое хлестнуло Драко по груди.

В момент касания Гарри не почувствовал боли. Он почувствовал, как его внутренности превращаются в лед.

Это было похоже на поцелуй дементора, умноженный на сто. Но дементоры забирали радость, оставляя тебе твою жалкую жизнь. Эти твари вырывали саму суть. Гарри физически ощутил, как магия выдирается из его ядра. Это было тошнотворное, выворачивающее наизнанку чувство, словно из вен выкачивали кровь, заменяя её грязной водой.

Он попытался создать заклинание, но не смог вспомнить ни одного слова. Его сознание гасло, схлопываясь в черную точку. Он забывал, как выглядит лицо Джинни. Забывал вкус тыквенного сока. Забывал, кто он. Он превращался в пустую, серую оболочку, в сквиба, умирающего на дне ледяного озера. Рядом бился в конвульсиях Драко, чьи глаза закатывались, а свет палочки угасал, поглощаемый жадной тьмой.

Они тонули. Тени тянули их вниз, к алтарю, чтобы допить до дна.

«Это конец, — вялая мысль проплыла в угасающем сознании Гарри. — «Мы умрем здесь, в грязи, пустые и забытые».

Темнота перед глазами стала сплошной. Сердце пропустило удар... и остановилось.

И в этот самый момент, когда последняя искра жизни готова была погаснуть, карман мантии Гарри взорвался жаром.

Гарри не произносил заклинаний. Он даже не помнил о Мантии. Ткань в кармане раскалилась добела, как ядро новой звезды, реагируя на близость другого Дара Смерти. Из кармана Гарри вырвался не луч, а сферическая волна ослепительно-белого, яростного, первородного света. Вода вокруг них засияла, как расплавленное серебро.

Словно получив сигнал от этого всплеска жара, Бузинная палочка на алтаре пробудилась. Из её кончика с оглушительным беззвучным ревом вырвался мощный, вибрирующий столб черного тумана. Он пронзал толщу воды и уходил вертикально вверх, в сторону Хогвартса.

Щупальца, обвившие Гарри и Драко, мгновенно разжались. Твари рванулись к алтарю. Они вливались в черный столб тумана, становясь частью единого потока, который устремился ввысь, чтобы атаковать замок изнутри.

А затем пришла отдача. Свет и жар мантии влились обратно в Гарри и Драко.

Гарри сделал судорожный вдох, и пузырь воздуха вокруг него расширился. Тепло хлынуло в его тело, растапливая лед в венах. Магия вернулась не ручейком — она вернулась цунами. Он почувствовал такую мощь, какой не ощущал никогда в жизни. Каждая клетка его тела вибрировала от переизбытка силы. Его чувства обострились до предела: он слышал каждый всплеск, видел каждую песчинку на дне, чувствовал пульсацию жизни в озере.

Рядом с ним Драко распахнул глаза. В них больше не было ужаса. В серых радужках горел тот же неистовый серебряный огонь.

Драко подплыл к нему и указал пальцем наверх, туда, куда устремилась тьма.

— Дети! — эта мысль пронзила мозг Гарри ярче молнии.

Гарри и Драко рванули к поверхности. Никогда в жизни Гарри не плавал так быстро. Страх за сыновей и ярость, усиленная магией проснувшейся Мантии, несли их к поверхности с невероятной скоростью.

Когда они пробили поверхность воды, воздух показался им сладким, как нектар, но то, что они увидели, заставило их забыть о радости вдоха.

Хогвартс тонул во мраке. Барьер рухнул. А на ступенях замка, в кольце тьмы, стояли две маленькие фигурки. Альбус и Скорпиус. Альбус сжимал в руках тяжелый железный засов, а Скорпиус закрывал собой друга. Вокруг них валялись обломки камня, а воздух дрожал от концентрации темной энергии. Они были одни против армии Пустоты. И тени уже готовились к прыжку.

Темнота, густая, огромная и бесформенная, нависла над ними, готовая поглотить.

Гарри и Драко переглянулись. В этот момент не было вражды, не было прошлого. Были только отцы. Они выкарабкались на берег, мокрые, дрожащие, но полные ярости.

— ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — закричали они в унисон.

Из палочки Гарри вырвался могучий Серебряный Олень, его рога сияли чистейшим светом, разрывая тьму.

Из палочки Драко вырвался не менее яркий свет. Его Патронус был гибким, крылатым существом с чешуей — Дракон-Виверна, символ его рода, но теперь защищающий, а не угрожающий.

Два Патронуса переплелись в воздухе, создавая волну света, которая ударила по теням, отбрасывая их от мальчиков.

Гарри и Драко побежали к ступеням, на ходу вытирая воду с лиц, готовые встретить свой самый страшный кошмар.

— Стой, — Гарри схватил Драко за руку, освещая помещение Люмосом.

Луч света выхватил центр комнаты. Там, на грубом каменном постаменте, словно музейный экспонат, возвышалась иссохшая, мумифицированная кисть. Рука Славы. Она не светилась. Она выглядела серой и безжизненной. Вокруг постамента на полу были начерчены мелом какие-то знаки и руны, образующие сложный геометрический узор. Но ни Гарри, ни Драко, чьи мысли были заняты лишь спасением детей, не стали вглядываться в эти каракули. Для них это выглядело как остатки старых декораций или очередная блажь темных магов.

Драко замер, глядя на Руку. На его губах появилась горькая, злая усмешка.

— Какая ирония, — тихо произнес он. — Я купил её здесь, в этом самом зале, когда мне было шестнадцать. Во времена юношеской глупости. Потом мракоборцы конфисковали её во время обысков в Мэноре и заперли в самом надежном хранилище Министерства... И вот она снова здесь. Сделала полный круг. Вернулась в помойку, где ей и место.

— Нам нужно забрать её, — Гарри сделал шаг вперед. — Это улика. И опасный артефакт.

— Нет! — Драко резко отшатнулся, словно Гарри предложил ему взять в руки ядовитую змею. В его голосе прозвучало отвращение. —Я потратил двадцать лет, чтобы отмыться от этой грязи. Я не возьму это с собой.

— Но мы не можем её здесь оставить! Если Он вернется...

— Плевать! — перебил Драко, уже направляясь к неприметной двери в глубине зала. — У нас нет времени играть в мракоборцев. Наши дети в Хогвартсе, а Он уже идет туда!

Гарри стиснул зубы. Драко был прав. Каждая секунда промедления могла стоить жизни детям. Но и оставить всё просто так он не мог. Гарри вскинул палочку, продолжая быстро идти следом за Малфоем к подсобке.

— Экспекто Патронум!

Серебряный Олень вырвался из палочки, на мгновение осветив зловещие руны на полу и пыльные полки магазина.

— К Гермионе Грейнджер, — быстро, задыхаясь от спешки, продиктовал Гарри на ходу. — «Я с Малфоем... Мы в "Горбин и Бэркес"... Рука Славы здесь, в магазине... Мы спускаемся в Тропу Слизерина... Он идет в Хогвартс, Гермиона... Мы должны... должны опередить Его».

Олень кивнул и растворился в стене, унося послание.

— Идем, — скомандовал Драко.

Они спустились в подвал, где раньше стоял Исчезательный шкаф. Теперь там была голая каменная стена, покрытая вековой копотью.

— Тропа Слизерина, — Драко поднял руку с кольцом Нарциссы. — Мой дед говорил, что этот проход признает только кровь Блэков.

Драко прижал перстень к грубому камню. Камень под кольцом вспыхнул багровым светом, впитывая магию древнего рода. Стена дрогнула. Камни со скрежетом, похожим на стон, разъехались в стороны, открывая черный, сырой туннель, уходящий резко вниз. Оттуда пахнуло стоячей водой, тиной и сыростью.

— Добро пожаловать в канализацию Основателей, — мрачно усмехнулся Драко, зажигая на конце палочки тусклый огонек. — Она ведет прямо под озеро. Не отставай.

Гарри с сомнением посмотрел в уходящую вниз темноту.

— Малфой, до Хогвартса сотни миль. Даже быстрым шагом мы будем идти неделю.

— Только если ты будешь идти по обычному туннелю, Поттер, — фыркнул Драко, шагая в темноту. — Ты забываешь, кем был Салазар Слизерин. Он создал Тайную комнату в сердце замка, спрятав целый зал между перекрытиями. Он был величайшим мастером пространственной магии своего времени. Этот туннель — не просто коридор. Это складка в пространстве.

Они двинулись вперед. Сначала Гарри не заметил ничего странного, но через десяток шагов его начало мутить. Стены туннеля, освещенные огоньком палочки, вдруг поплыли. Они проносились мимо с неестественной, пугающей скоростью, сливаясь в серые полосы, хотя ноги Гарри двигались в обычном ритме. Возник эффект смазанного зрения, от которого кружилась голова.

— Не смотри на стены, — предупредил Драко, не оборачиваясь. — Слизерин наложил на этот путь чары, обратные заклятию Незримого расширения. Он сжал расстояние. Здесь каждый шаг равен сотне метров наверху.

— Это... похоже на то ощущение, когда я использую летучий порох, — пробормотал Гарри, стараясь смотреть в спину Малфою, чтобы не потерять равновесие.

— Близко, но нет. Помнишь Исчезательный шкаф? — голос Драко стал глухим, эхо в туннеле звучало искаженно, с запаздыванием. — Тот самый, который находился раньше в магазине. Он стоял в лавке наверху не случайно. И его близнец в Выручай-комнате тоже оказался там не просто так.

— Ты хочешь сказать...

— Шкафы были лишь дверями, Поттер. Надстройкой. Но им нужен был коридор, чтобы соединиться сквозь сотни миль. Этот туннель — и есть «внутренности» того пути.

Драко провел рукой по смазанной стене, не касаясь камня.

— Министерство конфисковало и уничтожило сами Шкафы после войны, думая, что решило проблему. Они сожгли двери, но оставили сквозняк. Разлом никуда не делся. Но есть нюанс, Поттер. Шкаф в Выручай-комнате служил якорем. Он удерживал выход из туннеля высоко в замке, на седьмом этаже. Без этого якоря пространственный коридор... просел. Теперь, после усиления защиты Хогвартса, этот путь не ведет в школу. Он выплюнет нас там, где защитные чары слабее всего — на дне Черного озера.

Путь был сюрреалистичным. Гарри казалось, что они идут всего пару минут, но его тело чувствовало усталость, как после многочасового марш-броска. Давление магии нарастало, закладывая уши. Туннель был узким, скользким и давящим, словно сама земля пыталась их выплюнуть.

Внезапно бешеное мелькание стен прекратилось. Пространство «расправилось» с резким хлопком, вернув привычную физику.

Грубый камень сменился гладким, стекловидным обсидианом, а сухой воздух сменился влажной тяжестью.

— Мы под Хогвартсом, — заметил Гарри, чувствуя, как вибрирует пол. — Мы прошли полстраны за полчаса.

— Мы приближаемся к дну озера, — кивнул Драко, вытирая испарину со лба. Переход дался ему нелегко.

Воздух стал тяжелым, наэлектризованным. Гарри чувствовал странную пульсацию в шраме — не боль, а вибрацию, словно где-то рядом работал гигантский магнит, притягивающий его.

Туннель закончился внезапно, уперевшись в полупрозрачную мембрану магического барьера. За ней была непроглядная, холодная тьма.

— Выход прямо в Черное озеро, — пояснил Драко, поднимая палочку. — Заклинание Головного Пузыря. Живо.

— Вода, — прошептал Скорпиус. — Она... пустая. Я не чувствую жизни в озере, Ал. Мой отец присылал мне письма о странностях с магией, но это...

— Это не только вода, — Альбус спустил ноги на холодный пол. — У меня в голове шум. Как будто кто-то настраивает старое радио. И этот шум становится громче, когда я смотрю в сторону Запретного леса.

Альбус встал и подошел к своей тумбочке, доставая палочку.

— Люмос.

Кончик палочки вспыхнул, но свет был слабым, дрожащим, словно пламя свечи на ветру. Через секунду он замигал и погас сам собой, оставив лишь слабый дымок.

— Видишь? — голос Альбуса дрогнул. — Вчера я не смог левитировать перо на чарах. Я думал, я просто устал. Но магия уходит, Скорпиус.

В этот момент дверь спальни распахнулась. На пороге стоял не староста и не декан. Это был Почти Безголовый Ник. Но призрак выглядел ужасно: его обычно жемчужно-белое сияние стало тускло-серым, полупрозрачным, почти невидимым.

— Мальчики... — проскрипел Ник, и его голос был едва слышен, словно шелест ветра в трубе. — Вы должны... уходить... подземелья... небезопасно...

Призрак сделал шаг вперед и вдруг начал рассеиваться, как дым. — Оно здесь...— выдохнул он, прежде чем исчезнуть окончательно. Ник не улетел сквозь стену, а просто растворился в воздухе, став ничем.

Скорпиус и Альбус переглянулись. Страх, липкий и холодный, сковал их.

— Если призраки исчезают... — начал Скорпиус, хватая свою мантию. — Значит, граница между мирами стирается. Нам нужно найти Макгонагалл.

Они выбежали в общую гостиную Слизерина. Камин, который горел здесь веками, погас. На диванах сидели несколько напуганных первокурсников, сбившихся в кучу.

— Идем, — скомандовал Альбус, беря на себя роль лидера, которая всегда давалась ему с трудом. — Все наверх! В Большой зал!

Они бежали по пустым коридорам подземелий. Каменные стены вибрировали мелкой дрожью. Когда они добрались до Вестибюля, то увидели, что они не одни. Со стороны лестниц спускались студенты других факультетов. Все были в пижамах, напуганные, с потухшими палочками в руках.

— Альбус!

К ним навстречу бежал Джеймс Сириус, старший брат Альбуса. Обычно наглый и уверенный в себе, сейчас он выглядел бледным. Он крепко держал за руку маленькую Лили Луну, которая тихо плакала, прижимая к себе плюшевого пигмея-пушистика.

— Что происходит? — Джеймс подбежал к ним, загораживая сестру собой. — Портреты онемели. Полная Дама просто исчезла с холста. А в окно Гриффиндорской башни видно, как лес... чернеет.

— Это нападение, — выдохнул Скорпиус.

Но самое страшное ждало их у Главного входа. Огромные дубовые двери замка были распахнуты настежь. Ветер, врывавшийся внутрь, не пах дождем или озоном. Он пах пылью и старыми склепами.

На ступенях перед входом, лицом к ночному парку, стояла Минерва Макгонагалл. Директор Хогвартса, несмотря на свой преклонный возраст, стояла прямо, как струна. Она подняла палочку высоко над головой, и из неё вырывался огромный купол защитного заклинания — Протего Максима.

Но купол вел себя странно. Он не трещал и не сыпался искрами под ударами. Он чернел. Тьма снаружи не била по щиту. Она наползала на него, как чернильное пятно на бумагу. Серебристый свет барьера тускнел, покрываясь черными венами, которые разрастались с пугающей скоростью. Защита не ломалась — она впитывалась. Она становилась пищей для того, что стояло снаружи.

— Профессор! — крикнул Альбус, бросаясь к ней.

Макгонагалл не обернулась. Её руки дрожали.

— Поттер! Малфой! Уведите студентов в Выручай-комнату! Немедленно! Барьер не выдержит!

Внезапно земля под ногами содрогнулась. Гул стал оглушительным. Альбус посмотрел туда, где в темноте угадывалась водная гладь. Вода в озере закипела. Но не от жара. Из воды, разрывая гладь, поднялся гигантский столб черного тумана, закручиваясь в спираль. И этот туман тянулся к ним.

Столб тьмы, изогнувшись дугой, рухнул на остатки щита Макгонагалл. Не было ни взрыва, ни звона. Купол защиты мгновенно почернел целиком и растворился, втянутый в ненасытную глотку тьмы. Директора отбросило назад. Она упала на каменные плиты без сознания.

Теперь Хогвартс был открыт.

Альбус, Скорпиус, Джеймс и Лили остались одни на ступенях замка перед лицом Бездны. Из темноты парка, отделившись от основного столба, к ним начали скользить Тени. Это были не дементоры. Это были силуэты, сотканные из пустоты, меняющие форму, с длинными щупальцами вместо рук.

— Джеймс, уводи Лили! — крикнул Альбус, перекрывая гул ветра.

Джеймс колебался лишь долю секунды. Он взглянул на брата с дикой тревогой, затем на рыдающую сестру, вцепившуюся в его мантию. Ответственность старшего перевесила желание драться.

— Вы тоже уходите! — крикнул он и с силой втолкнул Лили в двери Большого зала, исчезая в глубине замка вместе с ней.

Альбус и Скорпиус остались одни на ступенях.

— У нас нет магии! — в панике крикнул Скорпиус. — Что нам делать?

Тени приближались, накатывая как черная волна. Холод проникал под кожу, сковывая движения. Альбус посмотрел на упавшую палочку Макгонагалл — бесполезную деревяшку, — потом на надвигающуюся тьму. Он вспомнил рассказы отца. Гарри Поттер никогда не сдавался, даже когда был безоружен.

— Мы не можем драться магией, — сказал Альбус, поднимая с земли тяжелый железный засов, выбитый из дверей. — Значит, будем драться как маглы.

Но прежде чем они успели двинуться, из-за спины темных сущностей вырвался луч света. Не слабый Люмос, а мощный, ослепительный поток чистого Патронуса.

Серебряный Олень и, рядом с ним, что-то огромное и змееподобное — возможно дракон или василиск, сотканный из серебра — пронеслись мимо мальчиков, сметая тени на своем пути.

Альбус пригляделся сквозь расступившуюся темноту. Со стороны Черного озера к ним бежали две фигуры: один в очках, а другой со светлыми волосами.

— Папа? — выдохнул Альбус.

— Отец? — не поверил своим глазам Скорпиус.