Зависимость⁠⁠

Любая зависимость имеет глубокие корни, потому и избавиться от неё тяжело, почти невозможно.

Он изменился, облысел, одряхлел, мешки под глазами. Сказывался нездоровый образ жизни, участившиеся запои, из которых выходил тяжело, всё чаще с помощью капельниц. Но он продолжал думать, что всё ещё находится в неплохой физической форме. Просто изжога. Всё из-за неё. И мешки под глазами, и синюшный цвет лица.

Сжавшийся желудок выбросил очередную порцию кислоты в пищевод, вызвав жжение за грудиной.

— М-м-м… — Егор скорчился от боли и потянулся за сигаретой. Первая затяжка немного приглушила накативший приступ. Кофе, вот что ему нужно. Кофе вернёт ясность ума и поставит на ноги. Иначе он потеряет работу, и тогда прощай заработанный за три месяца гонорар, больше его запои терпеть не станут, не прошёл проверку на вшивость, так сказать, прощай Пономаренко, олигарх чёртов. Угроза увольнения наконец реализуется, и от него избавятся, дав пинка под зад.

Кофемашина изрыгнула запах кофейных брызг. Одна кофейная чашка знает намного больше о его жизни, о его мыслях и чувствах, чем самый близкий, самый любимый человек.

Следующая порция кислоты обожгла пересохшее горло. Он сглотнул и достал телефон. Открыл сообщения. В кружочке милое лицо, голубые глаза, каштановые локоны.

В два ночи он не спал, ему было плохо, то ли от выпитого, то ли от одиночества. Хотелось кричать, выкричать накопившуюся тоску коротким сообщением: «Почему не звонишь?». Оно так и осталось без ответа.

Тыкая дрожащим пальцем, набрал: «Почему не отвечаешь? Напиши хотя бы». Затянулся, выпустил кольцо дыма, стёр «хотя бы». Отправил.

Одинокая бесцветная галочка зависла без внимания. Одинокая бесцветная галочка — иероглиф ненужности. Кому он нужен, кроме этой фарфоровой чашки? Он сделал глоток, горькая горячая жидкость обожгла внутренности и ответила резкой болью.

— М-м-м… — он схватил чашку и запустил ею в окно.