Заведи себе скрабла, говорили они⁠⁠

-1-

- Джим, а почему бы тебе не завести скрабла?

- Зачем? – спросил я.

- Не знаю, - подумав, сказал Толик. – Они милые. И прикольные.

Я посмотрел на скрабла, который сидел на плече Толика и согласился – действительно, очень милые. Размером с теннисный мяч и такие же круглые; пушистые и невесомые, как одуванчики. Добавьте сюда трогательное выражение мордочки, огромные распахнутые глазища, радужные стрекозиные крылышки – и вот перед вами самый настоящий эльф. Немного тучный эльф, но от этого не менее милый.

- Скраблы есть у всех, - сказал Толик. – А как же иначе? Что за человек без скрабла? Так, ни то, ни сё. Ходячее недоразумение.

- Это точно, - проворчал я.

Всё население планеты буквально с ума сходило по этим зверушкам – за две недели пребывания на Корсии я успел в этом убедиться. Скраблы были предметом обожания и гордости. О них говорили - все и всегда. О чём бы ни зашёл разговор, он неизменно сворачивал на скраблов. Ими хвастались больше, чем успехами своих любимых отпрысков. При встрече любой корсиец в первую очередь интересовался здоровьем твоего скрабла, и лишь во вторую – твоими собственными делами. А фраза «Пусть ваш скрабл будет здоров» была уместна в любой ситуации, даже в баре или на похоронах.

Корсийцы были помешаны на скраблах, и сначала меня это забавляло. Потом стало раздражать. А вот теперь откровенно мешало. Без скрабла ты был словно бы неполноценный, и так к тебе и относились – с недоумением, с жалостью, а то и с презрением. И никто не хотел иметь с тобой никакого дела! А это меня не устраивало категорически.

Тут я хочу кое-что объяснить. Дело в том, что Земля вошла в Галактическую Лигу лет на пятьдесят раньше установленного срока, и в этом, скажу без ложной скромности, есть и моя заслуга. На тысячах обитаемых планет, заселённых десятками разумных рас, были открыты земные посольства, дипконсульства, торговые представительства и так далее. Специалистов отчаянно не хватало – ведь до этого земляне имели дело только с чешуйчатыми двоякодышащими офийцами, а эти ушлые ребята не торопились делиться с нами тонкостями галактической дипломатии. Нам, землянам, приходилось учиться всему буквально с нуля, по ходу дела, совершая неизбежные ошибки… и вот тут-то и пригодился ваш покорный слуга!

Несколько лет назад, благодаря чешуйчатому гаду Пирту, который обманул меня самым наглым и циничным образом, я оказался на Черизе – нелегально и без гроша в кармане, не зная ни местных законов, ни местных обычаев. Я попал в тюрьму, был признан квазиразумным механизмом с второй степенью свободы и приговорён к самоликвидации. И только благодаря моему адвокату Фире Нунгут, урождённой черизийке, я избежал этой ужасной участи (читать здесь Лучшая работа в мире). Потом Фирочка стала моим деловым партнёром, а затем женой и матерью моих детей. А я, благодаря ей и своей природной хватке, из нищеброда без роду и племени превратился в успешного бизнесмена. Я облетел почти всю Галактику, приобрёл бесценный опыт, оброс полезными связями и интересными знакомствами. И конечно, такой уникальный специалист, не мог остаться незамеченным Земным правительством. Мне была предложена должность консультанта по особым вопросам, а к ней - солидная зарплата, личный, полностью автоматизированный космический корабль и бессрочная виза, действующая на всех планетах Лиги.

Надо ли говорить, что я согласился? Да ещё с восторгом. Потому что подобный статус открывал передо мной поистине безграничные возможности! Мотаясь по всем планетам, консультируя соотечественников по самым разным вопросам, я попутно, пользуясь дипломатической неприкосновенностью, обделывал свои делишки. Не всегда стопроцентно законные, не всегда безупречно честные, но всегда очень прибыльные. И хоть Фирочка ворчала, что дети растут без отца, что они скоро забудут, как я выгляжу, я считал, что дело того стоит.

Я знаю своих соотечественников, очень хорошо знаю! Таких, как я - головастых, предприимчивых – на Земле пруд пруди. Не пройдёт и десяти лет, как земляне освоятся в Галактике и перестанут нуждаться в моих услугах. Я стану одним из многих, обыкновенным середнячком. Но пока я на коне, пока меня ценят как уникального специалиста, надо пользоваться возможностью и снимать сливки. А уже потом можно будет осесть в каком-нибудь тихом приятном местечке и вести безбедную праздную жизнь.

- Не представляю тебя в тихом местечке, - заявила Фирочка, но, тем не менее, согласилась с моими доводами.

Я был нарасхват. Я носился по всей Галактике. Моё благосостояние росло. А потом меня занесло на Корсию, где прозябал Полномочный Представитель Земли Анатолий Фурман. Дела его шли ни шатко ни валко, Земля была недовольна и отправила меня на Корсию с инспекцией.

Я изучил ситуацию. Я сделал выводы. Я дал Толику несколько практических советов, которые он с негодованием отверг.

- Ты что? – заявил он с искренним возмущением. – Это же будет нечестно! Мне ведь придётся врать!

Я пожал плечами. На мой непросвещённый взгляд, дипломатия не отделима от лжи, они идут рука об руку, как сиамские близнецы. Да, Корсия буквально помешана на честности, более законопослушного общества, основанного на безусловном доверии друг к другу, я в жизни не видел и, надеюсь, больше не увижу… Но какое это имеет отношение к нам, землянам?

Нет, я не призываю нагло и беспардонно обманывать доверчивых аборигенов, это было бы чересчур. Но дипломатическая хитрость – это же совсем другое, правда? Там недоговорить, здесь приукрасить, правильно расставить акценты… плюс капелька лести, подчёркнутое уважение к суверенитету партнёров, и торговые соглашения с Землёй заиграют для Корсии новыми, чертовски привлекательными красками. Чего, собственно, Земля и добивается. Но Толик упорно твердил, что это неприемлемо, недопустимо и вообще ужасно с этической точки зрения. И я отступился.

Я не стал его переубеждать – этим пусть занимаются психологи, прошляпившие очевидную профнепригодность молодого идиота. Я просто составил подробный отчёт, где рекомендовал отозвать Анатолия Фурмана, отправил отчёт на Землю и был готов лететь дальше. Одно меня останавливало – я бы улетел с пустыми руками, а это не в моих правилах.

Я не замахиваюсь на всякие там концессии по добыче природных ресурсов. Я не забиваю трюм своего кораблика рудой, лесом и прочим сырьём. Мои запросы гораздо скромнее. Предметы народного творчества – они всегда идут хорошо, хоть и не приносят особой прибыли. Драгоценные камни и прочая ювелирка – побродив по местным рынкам, можно задёшево сторговать что-нибудь ценное. Ну и прочее в этом роде.

Обычно я легко нахожу общий язык с любым существом, готовым продать или купить. Но только не на Корсии! Корсийские торговцы просто не хотели иметь со мной никакого дела! Я даже не сумел продать партию превосходных ульнитов, на которые особенно рассчитывал. Это было чертовски странно и било по моему самолюбию. Чем, чёрт возьми, я хуже любого другого разумного, у кого есть товар или деньги? Я был уязвлён и дал себе слово разобраться в этом. И разобрался, спустя пару недель.

Я не был хуже или лучше какого-нибудь офийца, черизийца и прочих представителей разумных рас. Просто у меня не было скрабла, только и всего. Без этого милого зверька я представлял собой пустое место, так ко мне и относились. И ни разу ни один корсиец не обратился ко мне с традиционным приветствием: «Как здоровье вашего скрабла?» Наверное потому, что мне просто нечего было сказать в ответ.

Я не этнопсихолог, чтобы разбираться в девиациях поведения аборигенов. Я – циничный практик, пекущийся о своей выгоде. И если дело требует, чтобы я обзавёлся эндемичной зверушкой… Что ж, я, пожалуй, готов. Тем более, что скраблы и в самом деле очень милые.

А потом, сделав дело, я подарю зверька моим детям. Они будут в восторге, особенно дочка. Нет, лучше я трёх подарю, чтобы каждому хватило. А то перессорятся ещё. Надеюсь, Фирочка будет не против. Она у меня такая чистюля! Она даже туфла отказывается заводить, хотя более чистоплотного домашнего питомца сложно найти.

- Как они в содержании? – спросил я. – Много с ними хлопот?

- Да что ты! – воскликнул Толик и нежно пощекотал брюшко своего скрабла. Тот захихикал, мигом удвоив и даже утроив градус своей милоты. Хотя это казалось невозможным.

Нет, решил я, не устоит моя Фирочка.

- Чем их кормить? – спросил я.

- А вот, - Толик вынул из кармана маленькое зеленоватое драже и дал скраблу. Тот схватил угощение хрупкими пальчиками и принялся аккуратно, я бы сказал, деликатно хрустеть им. – Специальный сбалансированный сухой корм. Ничего другого давать им нельзя – у них очень чувствительное пищеварение.

Так, подумал я, дело осложняется.

- И где можно купить этот корм? – спросил я.

- В любом зоомагазине. Есть подешевле, есть подороже. Но едят они так мало, что особой разницы в цене нет.

-  Я имею в виду – кроме Корсии. На Черизе, например.

Толик с удивлением уставился на меня.

- На Черизе? – переспросил он. – А при чём тут Чериза?

- Потому что я не собираюсь вечно торчать на Корсии, - объяснил я. – Доделаю свои дела и вернусь домой, к жене и детям.

- И ты хочешь взять скрабла с собой? – недоверчиво спросил Толик.

- Ну разумеется! Я же собираюсь купить его, а не взять напрокат. И дети будут очень рады.

Толик помотал головой.

- Ничего у тебя не выйдет, - объявил он. – Скраблов запрещено вывозить с Корсии.

Я испытал облегчение, смешанное с лёгким сожалением. Что ж, дело упрощается. Я имею в виду – с Фирочкой. Не придётся её уговаривать. А скрабла отдам кому-нибудь. Если тут все с ума по ним сходят, наверняка найдётся желающий приобрести себе ещё одного питомца, причём задаром.

- Дорого эти милашки стоят? – спросил я, протягивая руку к скраблу. – Где их можно купить?

Я хотел всего лишь погладить зверька, но он без колебаний цапнул меня за палец острыми, как иголки, зубками. Основательно так цапнул, до крови.

- Они не любят чужих, - сказал Капитан Очевидность, дождавшись, пока у меня иссякнет поток ругательств. – А купить их можно в любом зоомагазине, под заказ.

Он протянул мне пластырь, я сухо поблагодарил, замотал палец и оправился на поиски зоомагазина.

Честно скажу: была, была у меня мысль отказаться от покупки скрабла! Очень здравая, как оказалось впоследствии. Но у меня в трюме лежала партия превосходных ульнитов, и этот факт перевешивал всё, в том числе и робкий внутренний голос.

-2-

- Вы хотите купить скрабла?

В голосе продавца звучало удивление, смешанное с искренней радостью. Корсиец смотрел на меня чуть ли не с обожанием, как на потерянного и найденного любимого брата, и это было несколько подозрительно.

- Да, - сказал я. – А что тут такого?

- Ничего, ровным счётом ничего! Просто иностранцы редко покупают себе скраблов.

- Интересно, почему?

Корсиец развёл длинными волосатыми руками.

- Да кто же их знает? Чужая душа потёмки, особенно душа инорасца… Ну, что, будем оформлять заказ?

Через несколько минут я понял, почему иностранцы так редко покупают себе этих симпатичных зверушек. Такую бюрократическую вакханалию мало кто может выдержать. Я бы тоже не выдержал, но у меня были ульниты и неполученная прибыль.

Я заполнил чёртову уйму анкет, опросников и прочих бумаг, причём заполнил вручную! Это отняло у меня не меньше часа, вызвало головную боль, жжение в глазах и судорогу в скрюченных пальцах правой руки. Я только надеялся, что эти мучения окупятся сторицей.

- Вот и всё! – весело сказал продавец, складывая бумаги в высокую стопку. – Несложно, правда? И, главное, быстро.

- Да, - утомлённо сказал я. – Вы правы, чудесный сервис. Когда я смогу получить своего скрабла?

Корсиец поднял глаза к потолку и задумался.

- Н-ну, пару дней положим на почтовую волокиту. Потом разрешительная комиссия… вы инопланетянин, так что ваше заявление будут рассматривать не меньше недели. Ещё три-четыре дня займёт…

- Это дело можно как-то ускорить? – перебил я и выразительно потёр пальцы – международный жест, хорошо знакомый всем цивилизациям, использующим наличные деньги.

- Конечно, - с готовностью ответил продавец. – Если вы заплатите дополнительный акцизный сбор.

- Сколько?

Продавец назвал сумму – чрезмерно высокую, на мой взгляд. Я хотел было поторговаться, но моя попытка была встречена таким искренним изумлением, что я отказался от мысли сэкономить. Заплатил требуемое и был немало озадачен, получив сдачу и квитанцию об оплате. Судя по всему, «акцизный сбор» был не просто фигурой речи, призванной завуалировать факт банальной взятки, а совершенно официальной процедурой.

- Ну вот и всё, - весело сказал продавец, загружая кипу моих бумаг в скрипт-транслятор, скромно стоящий в уголке. – Сегодня у нас что? Среда? Четверг… пятница… Да, приходите в пятницу, во второй половине дня.

Я был приятно удивлён.

- Так быстро?

- А как же! – с гордостью сказал продавец. – Мы делаем всё, чтобы клиент остался доволен.

Я проглотил колкость, вертевшуюся у меня на языке, и на этой оптимистичной ноте мы расстались.

В пятницу вечером сияющий продавец торжественно вручил мне большую клетку, вроде птичьей. Клетка была накрыта чехлом. Я попытался отогнуть угол ткани, чтобы рассмотреть своё приобретение, но продавец остановил меня.

- Будет лучше, если вы сделаете это дома. Новые скраблы всегда немного нервничают, им надо привыкнуть к хозяину.

Корсиец прочитал мне краткую лекцию о содержании скрабла в неволе, подарил маленький пакетик корма, которого, по его словам, должно было хватить чуть ли не на месяц, я рассыпался в благодарностях и ушёл.

Честно говоря, я чувствовал себя немного неловко с этой громоздкой штукой в руках. К тому же клетка, поначалу показавшаяся совсем лёгкой, с каждым шагом становилась всё тяжелее, и я весь вспотел, пока добрался до стоянки такси. Но вот что я заметил – отношение корсийцев ко мне сильно изменилось. Если ещё час назад меня едва одаривали равнодушными взглядами, то сейчас каждый встречный дружески улыбался мне, приветливо кивал, а кто-то даже желал здоровья моему скраблу. Ясно, что мой социальный статус претерпел изменение в лучшую сторону, и я был этим очень доволен. Теперь-то торговля пойдёт, ликуя, думал я, теперь-то я развернусь!

Портье космопортовской гостиницы, он же охранник, он же администратор, безразлично взглянул на меня, когда я, пыхтя, протискивался со своей ношей в узкие двери. Но, увидев клетку со скраблом, просиял и бросился на помощь. Он живо подкатил к дверям грузовую тележку, и я с облегчением опустил на неё клетку. Руки у меня уже отваливались.

- Душевно рад за вас! – воскликнул портье. – Так приятно видеть иностранца, который разделяет с нами корсийские ценности. Вот увидите, вы не пожалеете.

- Очень на это надеюсь.

- Только, знаете что? Боюсь, вашему скраблу не понравится гостиничный номер.

- Да мне и самому он не слишком-то нравится, - честно признался я. – А что делать?

То, что на Корсии называлось номером, больше напоминало кладбищенский склеп – мрачный, узкий и неуютный. Но снять дом или хотя бы приличную квартиру не было никакой возможности: то ли такой услуги на Корсии не существовало, то ли её не существовало для инопланетника без скрабла. Но теперь-то дело другое! И я вопросительно посмотрел на портье. Тот среагировал мгновенно.

- Моя бабушка сдаёт комнату. Тихий зелёный район, прекрасный вид на море. И совсем недорого!

- Гм, - скептически произнёс я.

Мой опыт научил меня не доверять подобным оптимистичным утверждениям. Тихий зелёный район мог оказаться в какой-нибудь деревенской глуши, а прекрасный вид заключался в том, что в ясную погоду можно было разглядеть узкую искрящуюся полоску моря между тесно стоящими домами. Да и понятие «дёшево» было весьма растяжимым. Но я надеялся, что бабушкина квартира окажется всё же лучше, чем склеп, в котором я жил. Да и портье… как истинный корсиец, мог ли он пренебречь интересами скрабла? Моего, между прочим, скрабла!

- А есть ли там доступ в сеть? – спросил я. Портье, казалось, слегка обиделся.

- Моя бабушка кандидат технических наук, - сказал он. – Вполне современная женщина и не глупее нас с вами.

Меня очень порадовало это «нас с вами», это было лишним подтверждением, что я успешно социализировался в корсийское общество. Я принёс портье свои самые искренние извинения и сказал, что с огромным удовольствием сниму комнату у такой замечательной бабушки такого замечательного внука.

- Сперва на пару дней, а там посмотрим. Как дела пойдут.

- Я вызову такси, - с готовностью кивнул портье. – А вы пока заполните договор об аренде и заплатите сбор.

М-да, подумал я, заполняя очередную бумагу. Судя по всему, бюрократия на Корсии в почёте. И никаких тебе неучтённых доходов. Для государства это, безусловно хорошо, а для парня вроде меня не очень. Надо будет при случае поинтересоваться, какой тут подоходный налог. В любом случае, не думаю, что когда-нибудь мне захочется вновь посетить Корсию.

Такси быстро домчало меня до моего нового жилища, и я с удивлением убедился, что портье нисколько не соврал и не преувеличил. Район и в самом деле оказался очень зелёным, хотя и располагался недалеко от центра города. Вид на море тоже присутствовал – не хуже, чем на второй линии недешёвого отеля. А комната оказалась настоящими апартаментами: с гостиной, спальней, настоящей ванной и крошечной кухонькой, где было всё самое необходимое в виде обеденной зоны, холодильника и пищевого синтезатора со встроенным утилизатором.

- Вы уж простите, но я не готовлю постояльцам, - извинилась «бабушка», моложавая подтянутая корсийка, одетая в облегающие джинсы и футболку с легкомысленным принтом. – У каждого жильца свой вкус, а на всех не угодишь.

- Ничего, - великодушно сказал я. – Меня вполне устроит синтезатор.

- На соседней улице есть кафе «Улыбка». Оно принадлежит моим хорошим друзьям. Там кормят вкусно и совсем недорого.

После того, как милая хозяйка взяла с меня смехотворную плату за роскошное жильё, я с готовностью поверил её словам.

- А вашему скраблу удобнее всего будет здесь, - показала она на квадратный столик, стоящий в углу комнаты. – Во всяком случае, на первых порах, пока он не освоится. Ну, располагайтесь, отдыхайте, не буду вам мешать.

После чего хозяйка удалилась, а я принялся располагаться. Поставил клетку на указанный столик, приподнял, согласно инструкции, нижний край чехла так, чтобы стало видно дно клетки, наполнил поилку свежей водой и положил в кормушку несколько драже. Позаботившись таким образом о скрабле, я с чистой совестью занялся собой.

Распаковал чемодан и разложил вещи, принял душ, приготовил себе чай и пару бутербродов, подключился к местной сети и зарегистрировался в ней. Наверное, можно было как-то обойти эту регистрацию, но, во-первых, я не хакер. А, во-вторых, мне скрывать нечего… пока, во всяком случае. Раз уж мне так не повезло, раз уж меня занесло на такую законопослушную – законопослушную до отвращения! – планету… что ж, придётся играть по их правилам. О какой-то серьёзной прибыли при этих условиях можно забыть, но сейчас прибыль интересовала меня во вторую очередь.

Торговля, это всегда противостояние, своего рода маленькая война между продавцом и покупателем. Продать подороже, купить подешевле – вот стратегическая цель этой войны, её сокровенная суть. Даже если сделка кажется кристально прозрачной, всегда присутствует нечто, тщательно скрываемое от посторонних глаз. В торговой войне, как и в любой другой, человеческий характер проявляется с особой ясностью. Ничего нельзя утаить, ни плохого, ни хорошего; слетает, как шелуха, всё наносное, и ты становишься самим собой. Трус ты или герой, предатель или верный друг, подлец или высокоморальная личность – всё покажет война.

Конечно, в торговых войнах всё не так очевидно, но сравнение более чем оправдано.

Корсийцы поразили меня какой-то невероятной, почти болезненной правдивостью. Они не лгали даже в мелочах! Они могли добросовестно заблуждаться, они могли искренне верить в свои заблуждения, яростно отстаивать их, но они не врали. И мне было интересно – они не врали только мне, инопланетнику без скрабла, считая это ниже своего достоинства? Или правдивость была неотъемлемым качеством корсийского общества?

Я собирался это выяснить. Я считал, что в этом состоит мой долг перед Землёй, перед земным человечеством. Мы, люди, молодая раса. Мы новички в большой галактической семье народов. И если с моей помощью Земля получит маленькое преимущество перед соседями… что ж, я буду только рад.

На всю Корсию насчитывалось пять торговых площадок. Сейчас, в пятницу вечером, три из них были закрыты до понедельника, четвёртая была чисто сельскохозяйственная, а пятая, самая большая, должна была проработать ещё час с небольшим. На ней я и зарегистрировался.

С глубоким удовлетворением я убедился, что спрос на ульниты есть, и он явно превышает предложение. Уже перед закрытием я выставил свои ульниты на торги и на сегодня посчитал свой долг выполненным.

Занимаясь делами, я то и дело поглядывал на клетку – как там мой зверёк? Поначалу в клетке царила мёртвая тишина. Потом послышалась осторожная возня, тихий писк и шуршание. Я увидел мелькнувшую тень, маленькая лапка ухватила корм, и я услышал знакомое хрупанье.

- Молодец, парень, - одобрительно сказал я. – Осваиваешься. Хотя, может, ты не парень, а девчонка? Надо бы выяснить.

Чехол на клетке колыхнулся, на меня глянул круглый глаз, окружённый огненно-рыжей шерстью, и скрылся. Я был очень доволен.

Ещё в магазине продавец посоветовал мне как можно больше разговаривать, чтобы скрабл привыкал к моему голосу.

- Можете читать стихи, - сказал он. – Можете декламировать таблицу умножения. Всё, что придёт вам в голову.

Никаких стихов я не знал, таблицу умножения, как оказалось, забыл. Поэтому я просто комментировал свои действия, иногда обращаясь напрямую к скраблу. И это принесло свои плоды – зверёк явно перестал дичиться.

- Похоже, мы подружимся, - сказал я. – Кстати, надо бы имя тебе придумать. О! Ты будешь Рыжик! Прекрасное имя, подходит и для мальчика, и для девочки.

Скрабл тихонько свистнул. Я счёл это за согласие.

Было уже восемь часов вечера, желудок всё настойчивей намекал на ужин, поэтому я, оставив Рыжика в одиночестве, отправился в кафе «Улыбка».

-3-

За две недели пребывания на Корсии я привык, что ко мне, инопланетнику без скрабла, относятся с пренебрежением. Можно было возмущаться, можно было язык стереть, рассказывая всем и каждому о равноправии и дискриминации, это ничего не меняло. Такое положение дел на Корсии было в порядке вещей, и я смирился, делая вид, что это мне по барабану.

С гордым и независимым видом я вошёл в кафе, уселся за свободный столик. Я был готов к тому, что меня заставят ждать, что официанты будут обслуживать меня медленно и неохотно, но я ошибся. Меня встретили с распростёртыми объятиями, как родного. Добродушно улыбающийся официант порекомендовал мне блюдо дня, показал, где можно вымыть руки и мгновенно накрыл на стол.

- Приятного аппетита, - сказал он. – Пусть ваш скрабл будет здоров.

- Да-да, - сказал я, скрывая удивление. – Спасибо. Пусть все скраблы будут здоровы.

- Отлично сказано! – воскликнул официант. – Надо будет рассказать остальным!

Он дружески кивнул мне и удалился. А я приступил к еде. Поедая вкуснейшее мясо в горшочке, я ломал голову, почему так изменилось отношение корсийцев ко мне? Ну, да, я купил скрабла, и, с точки зрения любого корсийца, стал полноправным членом общества. Но, чёрт возьми, им-то откуда это знать? У меня что, на лбу написано?

На всякий случай я украдкой осмотрел свою одежду. Мало ли, вдруг ко мне прилип клочок шерсти? Но никакой шерсти не обнаружилось, и недоумение моё возросло.

Можно, конечно, предположить, что моя домохозяйка, из симпатии ко мне, позвонила своим друзьям в кафе. И предупредила: вот, мол, придёт к вам один инопланетник, у него есть скрабл, отнеситесь к нему, как к человеку. Маловероятно, но допустим. Но как тогда объяснить поведение прохожих, когда я спрашивал у них дорогу к кафе? Они не торопились пройти мимо, не отмахивались от меня; они разговаривали вежливо и доброжелательно и все, как один, желали здоровья моему скраблу.

Доев и расплатившись, я отправился гулять по городу. Я заговаривал с корсийцами, отпускал комплименты молодым симпатичным корсийкам, и повсюду встречал дружелюбие и открытость. Мужчины обсуждали со мной разные темы, девушки смеялись и кокетничали. Я стал своим среди своих, я вошёл обойму, как хорошо подогнанный патрон, и недоумение моё сменилось тревогой. Я стал подозревать, что, купив скрабла, я вляпался в историю, не до конца мне понятную.

- Джим, мальчик мой, будь осторожен, - посоветовал я сам себе. Больше я пока ничего сделать не мог.

В дурном расположении духа я вернулся домой, но моё настроение и там не улучшилось. Ибо паршивый скрабл выбрался из своей клетки и теперь умывался, сидя на карнизе над окном. А окно-то нараспашку! Я весь облился холодным потом. Страшно даже представить, что со мной сделают корсийцы, если мой скрабл удерёт!

Охваченный паникой, я бросился за помощью к своей хозяйке. К счастью, она оказалась дома и, не задавая лишних вопросов, поспешила в мою комнату.

- Какая прелесть! – восхитилась она, увидев скрабла, повисшего на шторе. - Как он быстро освоился! Без сомнения, вы очень хороший человек, Джим!

Она с одобрением посмотрела на меня. Я слегка успокоился.

- Надо бы окно закрыть, - сказал я. – Давайте вы его отвлечёте, а я…

- Не надо, - сказала хозяйка.

- Но он же удерёт!

- Не удерёт. Позовите его.

- Позвать? Ладно. Цып-цып-цып! Рыжик! Эй, Рыжик, иди сюда!

Я ни на что особо не рассчитывал. Но огненно-рыжий шарик, расправив стрекозиные крылышки, спланировал на пол, прыжками пересёк комнату и мигом вскарабкался ко мне на плечо. Где и уселся, щекотно сопя мне в ухо. Хозяйка ласково улыбнулась нам обоим.

- Ну, вот и всё. Теперь это ваш, по-настоящему ваш скрабл. И я очень рада.

Она повернулась, чтобы уйти, но я её остановил.

- Ответьте мне на один вопрос, - попросил я. – Я – инопланетник, я плохо разбираюсь в вашей жизни. Но даже я вижу, что отношение ваших соотечественников ко мне сильно изменилось. Скажите, почему?

- Потому что у вас появился скрабл, - без колебаний ответила хозяйка.

- Да, но откуда они это узнали? – настаивал я. – Я ведь не разгуливаю с табличкой «Владелец скрабла». И внешне я никак не изменился. Или изменился?

Хозяйка произнесла какой-то звук, что-то вроде «хрыбщ». Мой недешёвый переводчик захрипел, но ничего осмысленного не сказал.

- Повторите, пожалуйста, - попросил я.

Хозяйка повторила, но с тем же результатом. Я отцепил гаджет от пояса, повертел его в руках, потряс.

- Не работает? – сочувственно спросила хозяйка.

- Работает! – обрадовался я. – Скажите это слово ещё раз.

- У вас. Появился. Хрыбщ, - внятно, раздельно произнесла корсийка.

Я вздохнул. Было очевидно, что хрыбща в словаре переводчика нет.

- Дайте синоним, - попросил я.

- Синонима нет, - пожала плечами хозяйка.

- Но что оно означает? – настойчиво допытывался я. – Есть же у него какое-то определение?

Хозяйка задумалась.

- Ну, если упрощённо… Это что-то вроде состояние духа… души… Такая, знаете, совокупность ваших желаний и ваших же самоограничений.

- Понятно, - сказал я. Я ничего не понимал. – И что, это заметно внешне?

Хозяйка заверила меня, что да, заметно, особенно в случае с инопланетниками. Тем мне и пришлось удовлетвориться. Хозяйка ушла, а я развалился на диване и включил визор. Мне хотелось посмотреть новости. Рыжик уютно свернулся у меня на коленях. Я поглаживал его мягкую прохладную шёрстку, а он довольно попискивал.

Спать он ушёл в свою клетку.

Перед сном я позвонил Фирочке. Мы немного поболтали, и я обмолвился, что приобрёл скрабла. Любимая нахмурилась.

- У тебя есть скрабл? Твой личный скрабл?

- Ну да, а что тут такого? Милый маленький зверёк, очень сообразительный и ласковый. Ты только детям не говори – скраблов запрещено вывозить с Корсии, так что мне придётся оставить Рыжика здесь.

Фирочка выглядела очень озабоченной.

- Зря ты это сделал.

- Почему? – удивился я. – Здесь у всех есть скраблы.

Фирочка покачала головой, но ничего не сказала. На этом мы и расстались.

-4-

Выходные прошли очень приятно. Я гулял по городу, наслаждаясь чудесной погодой и дружелюбием корсийцев. Заглянул в посольство к Толику.

- Я купил скрабла, - похвастался я.

- Да ну? – удивился и обрадовался он.

- Ну да! Очень симпатичный, рыженький такой, как лисичка.

- Поздравляю! – воскликнул Толик и торжественно пожал мне руку.

- А ты что, этого не понял? Странно. Корсийцы понимают.

- Так то корсийцы, - сказал Толик. Он посмотрел на часы. – Извини, старик, у меня сейчас важный звонок. Давай как-нибудь вечерком встретимся, в ресторане. Посидим, выпьем, поболтаем.

- Ладно, - сказал я и добавил с иронией: - Желаю здоровья твоему скраблу.

Легкомысленный тон Толик не поддержал, с очень серьёзным видом пожелал здоровья Рыжику, и я ушёл.

Пока я гулял, Рыжик вёл себя очень прилично и по большей части спал в своей клетке. Когда я приходил, он, зевая, выбирался наружу и следовал за мной, как привязанный. Он очень полюбил забираться ко мне на плечи и лежать там, попискивая и похрюкивая.

- Ничего, что я оставляю его одного дома? – спросил я у домохозяйки, которую, как я выяснил, звали Ивун.

- Конечно, ничего, - сказала она. – Это даже полезно.

- Я это почему спросил. Вдруг ему скучно одному? Может, завести ему подружку?

Ивун расхохоталась так, словно я отмочил потрясающую шутку. У неё даже слёзы на глазах выступили.

- Подружку, - стонала она, заливаясь смехом. – Подружку скраблу! Ой, не могу. Джим, вы такой шутник! Я обязательно расскажу об этом мужу.

Я почувствовал лёгкое раздражение и обиду.

- Я, конечно, инопланетник и многого не знаю, - холодно произнёс я. – Если я что-то не то сказал, прошу меня извинить.

Ивун тут же перестала смеяться, попросила у меня прощения и объяснила, что скраблы не нуждаются в общении с себе подобными.

- Им хватает хозяина, - сказала она. – Хозяин для них – всё. Если хозяин хороший, то и скрабл будет счастлив.

Если они такие индивидуалисты, то как же они размножаются? – подумал я. Но вслух ничего не сказал – у некоторых рас существуют табу на подобные разговоры.

- Кстати, насчёт хозяина, - сказал я. – На следующей неделе я возвращаюсь домой.

- Жаль, - искренне огорчилась Ивун. – Давно у меня не было такого приятного жильца.

- Спасибо. Так вот, это я к чему. Может, вы возьмёте себе Рыжика? Мне кажется, он к вам привязался.

Губы Ивун дрогнули, словно готовые расплыться в улыбке. Она пытливо посмотрела на меня.

- Это шутка? Вы опять шутите, Джим?

- Э-э-э, не совсем, - осторожно сказал я. – Дело в том, что мой дом на другой планете, на Черизе. А скраблов, я знаю, запрещено вывозить с Корсии. Вот я и подыскиваю нового хозяина моему питомцу.

Черты лица корсийки отвердели, глаза сузились. Куда подевалась милая женщина, бабушка взрослого внука? Сейчас передо мной стоял поборник морали… чужой и незнакомой мне морали! Готовый идти за свои убеждения до конца.

- Это невозможно, - чеканя каждое слово, произнесла Ивун, сверля меня негодующим взглядом. – Один скрабл – один хозяин. Это закон. Человек отвечает за своего скрабла до конца. Без своего хозяина скрабл погибнет, а это уже уголовное преступление.

Я не верил своим ушам. Ничего себе новости! И почему мне никто ничего не сказал? В душе у меня шевельнулось предчувствие серьёзных неприятностей.

- И сколько живут скраблы? – спросил я.

- От хозяина зависит. Мои, например, жили не меньше пятнадцати лет.

В голосе Ивун отчётливо звучала гордость. А я ужаснулся. Пятнадцать лет! Нет, это меня никак не устраивает.

- Но мне нужно домой! – воскликнул я. – Я же не могу остаться на Корсии!

- Почему? Разве вам здесь плохо?

- Но у меня на Черизе жена! Дети! Четверо детей, между прочим! Три мальчика и девочка.

- Какая прелесть! – восхитилась Ивун. – Вы счастливчик, Джим. Так привозите семью сюда! По уровню комфорта для жизни Корсия входит в двадцатку.

Я чувствовал себя так, словно пропустил славный джеб. Пошатываясь, я вернулся в свою квартиру, достал из кухонного шкафчика бутылку местного коньяка и от души плеснул в чайную чашку. Видит Бог, я в этом нуждался.

Когда бутылка наполовину опустела, а нервы мои перестали вибрировать, как перетянутые струны, я наконец-то сообразил, что ничего страшного не произошло. Я просто сбегу. Выйду прогуляться, заперев Рыжика в клетке, доберусь до космодрома, где стоит мой корабль, в любой момент готовый к взлёту, и – прощай, коварная Корсия!

И кто сможет меня остановить?

- Влип ты, дурашка, - обратился я к скраблу. – Не завидую я тебе.

Не подозревая о своей скорой и скорбной участи, скрабл увлечённо гонял по полу бумажный шарик. Конечно, мне было жалко этого милого зверька. Но я должен был думать, в первую очередь, о своей семье.

Потом меня осенило. А кто сказал, что скрабл обязательно погибнет без хозяина? Да-да, я помню, что корсийцы не врут… но их правдивость не исключает ошибки! Может, и бывали в истории случаи, когда скраблы помирали от тоски по хозяину. Но это наверняка были старые скраблы, которые прожили с хозяином долгие-долгие годы. А мой Рыжик совсем ещё молоденький, почти детёныш! И со мной он всего третий день. Быть того не может, чтобы он за эти дни привязался ко мне настолько, что не сможет принять другого человека! Главное, найти ему подходящего хозяина и побыстрее.

Отдам его Толику, с некоторым злорадством решил я. В конце концов, кто меня подбил на эту авантюру? Ничего не объяснив при этом? Вот теперь пускай и выкручивается, как хочет! А я вернусь на Черизу, к Фирочке.

Эта была очень утешительная мысль. С ней я и отправился баиньки. Завтра мне предстояли большие дела.

-5-

Торговая площадка открывалась в восемь утра, и к этому времени я был готов. Я надеялся, что мои ульниты вызовут интерес и не ошибся – на мой лот прилетело аж семь заявок! И все семь покупателей горели желанием забрать всю партию сразу. На любой другой планете это означало бы конкуренцию, и я мог бы поднять цену. Но не на Корсии! Только не на Корсии!

Очень скоро я убедился, что выше фиксированной цены ульниты мне не продать и смирился с этим. Я хотел, раз уж так вышло, сбагрить свой товар оптом, но покупатели затеяли между собой спор – кому сколько ульнитов достанется и как их поделить по справедливости, чтобы никому не было обидно. Я в этом не участвовал, мне было всё равно, как они там между собой договорятся. Меня уже тошнило от Корсии и корсийцев, и я мечтал как можно быстрее убраться с этой паршивой планетки.

Наконец они поделили между собой мои ульниты, и мой уником шесть раз мелодично звякнул, подтверждая пополнение моего счёта. С седьмым покупателем вышла заминка.

- У меня нет сейчас денег, - добродушно улыбаясь, сказал толстенький корсиец по имени Уйг.

- Очень жаль, - вежливо сказал я.

- Ничего страшного, - махнул рукой Ульг. – Я расплачусь с вами в самое ближайшее время.

Он отключился раньше, чем я успел опомниться от такой наглости. Пожав плечами, я выставил его долю на продажу, и она мгновенно ушла. Я считал, что по законам любой планеты имею на это право. И даже не догадывался, что жестоко ошибаюсь.

Я был очень доволен собой. Мне даже удалось сбагрить с рук несколько бракованных ульнитов. Ну как, бракованных. У них просто был усечённый функционал, что легко исправлялось дополнительной прошивкой. Честное слово, я бы сделал на них хорошую скидку, но суровые правила корсийской биржи просто не дали мне такую возможность.

- Ну что, парень, молодцы мы с тобой? – весело сказал я, обращаясь к скраблу.

Нахохлившийся Рыжик сидел в клетке и на мои слова не реагировал. Наверное, обиделся, что не получил свою утреннюю порцию погладушек. Я почесал ему пузико, но он только печально пискнул.

- Ну, не злись, - примирительно сказал я. – Ты пойми, человек – существо подневольное. Нам нужно работать, чтобы было что поесть. И тебе, между прочим, тоже. Любишь поесть? По глазам вижу, что любишь.

Чтобы порадовать загрустившего Рыжика, я сыпанул ему лишнюю порцию корма, потом выпил кофе и отправился в город. Меня ждало ещё одно выгодное дельце.

Сперва я заехал на космодром, где стоял на приколе мой корабль. Сверяясь со списком, разложил ульниты по коробкам, тщательно упаковал их и вызвал почтовую службу. Ульниты не горели желанием быть заточёнными в тесные коробки, так что мне пришлось попотеть, чтобы поймать всех. Но я справился. А потом, весёлый и бодрый, с чувством выполненного долга, отправился в один магазинчик, который я присмотрел заранее.

Гуляя по городу, я заглядывал в лавочки, магазины и большие торговые центры, торгующие ювелиркой. И убедился, что цена везде примерно одинакова, и что продавцы не торгуются. Даже скидку за крупную покупку не делают! И только один магазинчик оказался приятным исключением из общего правила. Там, на самом видном месте, висел плакат «У вас день рождения? У нас для вас подарок».

Подарок, как я уже выяснил у разговорчивого продавца, заключался в десятипроцентной скидке. Не Бог весть что, но моя душа, истосковавшаяся по свободным нравам свободного мира, требовала хоть какого-то гешефта. А тот факт, что сегодня никакого дня рождения у меня не было, лишь добавлял перчинки в ситуацию.

Я не боялся, что продавец потребует у меня удостоверение личности. Я сам видел, как одна корсийка получила скидку, не предъявляя никаких документов, ей просто поверили на слово. Глядишь, и мне поверят. Я ведь теперь полноправный член корсийского общества, у меня есть скрабл! Ну а если нет, если меня уличат в обмане… что ж, всегда можно отговориться тем, что я запутался в местном календаре.

Продавец, увидев меня, поспешил навстречу. Его звали Бигит, у него был рыжий скрабл, как и у меня, и этот факт сделал нас почти друзьями.

- Рад вас видеть, уважаемый землянин! – приветствовал он меня. – Как поживает ваш… - Он запнулся, пытливо заглянул мне в глаза.

- Мой скрабл? О, прекрасно, просто превосходно! А как ваш питомец? Слушайте, Бигит, я хочу кое-что купить у вас. И у меня сегодня… - я многозначительно улыбнулся, кивнул на плакат. – День рождения!

- В самом деле? – промямлил Бигит. – Мои поздравления.

Вид у него стал какой-то растерянный и несчастный. Я подобрался. Было очевидно, что Бигит хочет потребовать у меня документы, но почему-то не решается. Я демонстративно медленно достал из кармана пластиковую карточку – временное удостоверение личности, которое мне выдали власти Корсии – и помахал им перед продавцом.

- Вот, пожалуйста, убедитесь сами!

Но Бигит не обратил на документ никакого внимания. Приоткрыв рот, он в каком-то затруднении смотрел на меня. Потом отвёл глаза.

- В этом нет необходимости, - пробормотал он. – Что именно вы хотите приобрести?

Я выбрал несколько чудесных вещиц, попросил упаковать их и доставить ко мне домой. Я собирался ещё погулять, и мне не хотелось таскать с собой драгоценности. Я не боялся, что меня ограбят – это было попросту невозможно в столь законопослушном обществе.. Но ведь я мог их просто забыть где-нибудь. Да и вообще не хотелось таскать с собой тяжёлый пакет.

- Завтра, - сказал Бигит. – Моя помощница сегодня отсутствует по семейным обстоятельствам, а я не могу оставить магазин. Но завтра, прямо с утра, непременно.

- Отлично! – бодро воскликнул я. – Буду ждать.

Я расплатился и попрощался с продавцом. Уже открывая дверь, я обернулся. Уронив руки, Бигит неподвижно стоял у прилавка и с какой-то тоской смотрел мне вслед.

День стоял жаркий, мне захотелось искупаться, и я отправился на пляж. Плескаясь в тёплом бирюзовом море, я старался выбросить Бигита из головы, но у меня не получалось.

Что, чёрт возьми, с ним произошло? Ещё вера он был само дружелюбие, а сегодня смотрит так, словно уличил меня в каком-то некрасивом поступке, но из деликатности не может мне об этом сказать. Может, жалеет о скидке? В пересчёте на чек эти десять процентов составили кругленькую сумму… но я же не просил у него скидку! Я просто воспользовался его предложением! Так какие ко мне претензии?

Или я нарушил какие-то неписаные правила поведения? О которых даже понятия не имею? И тем самым невольно обидел Бигита?

Я не чувствовал за собой никакой вины. Я убеждал себя, что мне нет никакого дела до Бигита с его обидами. Но мне было тревожно. Моя задница чувствовала неладное, и плевать ей было на доводы разума.

А тут и ещё другие корсийцы начали подливать масла в огонь! Они косились на меня: с подозрением, неприязнью, а то и с откровенной враждебностью. Они неохотно отвечали на мои вопросы и спешили избавиться от моего общества. Простодушные детишки таращились на меня, как на какую-то диковинку. В ресторанчике, куда я зашёл пообедать, все столики вдруг оказались забронированы. А одна экзальтированная старушка, уставив на меня скрюченный ревматический палец, с надрывом в голосе воскликнула: «Убийца!»

Я понял, что с меня хватит. Надо убираться отсюда, от греха подальше. Пересижу дома, а завтра, как только получу свою покупку, сразу рвану в космопорт. Кстати, надо позвонить Толику, пусть получит для меня разрешение на взлёт.

Я был по горло сыт Корсией и корсийцами.