Я нашёлся2
Мне по ноге ударила лопата,
Не больно, но обидно, я не скрою.
Ну что вам от меня, ребята, надо?
Неужто я покоя не достоин?!
Железный щуп по ребрам мне прошелся,
Противно запищал сигнал магнитный.
Ну что сказать вам, парни? Я нашелся...
Я здесь почти уж век лежу убитый.
Так и застыл к стрельбе наизготовку,
Стволом к врагу, с взведенным карабином.
Подняли вместе с пальцами винтовку,
Лопаткой аккуратно чистят спину.
Ты только не бросай ее, не надо,
Внимательней с оружием, приятель.
Смотри поаккуратнее с гранатой,
В подсумке справа на ремне взрыватель.
Соскучился по дому - нету силы,
Хоть весточку, хоть строчечку бы маме...
А у меня письмо в кармане было,
Да жаль что в прах рассыпалось с годами.
Тихонько парень надо мной поднялся,
Расчистил пальцем номер на медали.
А я ее носить тогда стеснялся,
Хотя ее заслуженно мне дали.
Мне кислых щей налил бы кто немножко
И самогона в рюмочку накапал.
Там где-то в котелке лежала ложка,
Фамилию на ней я нацарапал.
Как непривычно ветер студит щеку,
Точнее то что от нее осталось.
Я на земле, под небом, да что проку -
Лишь на душе волненье и усталость.
Мой череп с каской кто-то взял руками.
Да не снимай ее, там только глина.
Эх, если б ни снаряд тот, я с боями
Наверное дошел бы до Берлина...
Не уходи, вернись, смотри под ноги!
Да, да, иди вперед по той траншее.
Вон там лежат ребята у дороги,
Я б показал, да встать я не сумею.
Ищите их, они под дерном, рядом,
Я полежу в мешке, я не капризный.
Мне вовсе громких почестей не надо,
Я скромным парнем был еще при жизни.
Здесь хорошо, в тенистой тихой роще,
Где теплый ветер в мягких листьях бродит.
Нам памятника хватит и попроще,
К нам все равно почти никто не ходит.
Залп холостой из автоматов дали,
Эх, нам бы вот такие в сорок первом!
Спасибо что вы память не предали,
Благодарим за рюмку с коркой хлеба.
Нам повезло, не то что тем ребятам,
Что по чужой земле лежат в могилах.
Мы не мертвы, запомните, мы рядом!
Мы - ваша правда, совесть, слава, сила.
Иван Андреевич Никишин.
02.04.2025.
Меня нашли в воронке. Большой такой воронке - полутонка хорошие дыры в земле роет. Меня туда после боя скинули, чтобы лежал и воздух своим существованием больше не портил.
Лето сменилось зимой, зима летом, и так 65 подряд лет. Скучно мне не было, тут много наших, да и гансов по ту сторону дороги тоже хватает. В гости мы, конечно, не ходили друг к другу. Но и стрелять уже не стреляли. Смысла нет. Но и война для нас не закончилась. Все ждем приказа, а он никак не приходит...
А нашли меня осенью. Листва еще была зеленая, но уже готовилась к тому, чтобы укрыть нас очередным одеялом. Хотя мертвые не только сраму не имут, но и холода не боятся. Чего нам бояться то? Только одного...
Нашли меня случайно, молодой парнишка, чуть старше меня, лет двадцати, наверно. Сел на краю воронки, закурил незнакомым ароматным табаком, и с ленцой ткнул длинным щупом в дно. И надо ж, прямо в ногу мне попал.
Он прислушался к стуку металла о кость, ткнул еще несколько раз, и, отплюнув в сторону недокуренную папиросу с желтым мундштуком, спрыгнул вниз. Расточительные у нас потомки. Мы самокрутку на четверых порой делили.
В несколько взмахов саперной лопатки, он снял верхний слой почвы надо мной.
"Есть!" - воскликнул он, когда его лопатка отвратительным звуком ширкнула мне по черепу. Больно мне не было. Было радостно и удивительно - неужели?
Пацан отложил инструмент в сторону и достал немецкий штык-нож. Интересно, где он его взял? На той стороне подобрал? Не похоже, вроде... Блестит, как новенький. Не то, что мой, от трехлинейки. Тот после последней моей атаки так и заржавел нечищеный.
По косточке он начал поднимать меня, а я пытался подсказать ему, где, что лежит. Конечно, мне все равно - подумаешь, зуб тут останется, или там палец, но как-то не хотелось часть себя оставлять.
Ну не хотелось...
Жалко медальон осколком разбило. Хоть бы весточку моим передали, где я да что я. Впрочем, вряд ли бы она дошла. Брату, сейчас наверно уже лет 70... Где он сейчас? Жив ли? Или ждет меня уже там? Ну а Ленка точно не дождалась. И правильно сделала.
Эй, эй! Парень! Куда глину кидаешь? Это ж сердце мое, пусть и бывшее! Не услышал.
Хотя сердце тогда в лохмотья разорвало.
Когда мы бежали по полю, к дороге, земля в крови, кровь на сапогах, тогда и шмальнуло. Я сразу и не понял, пробежал еще метров сто, траншея с фрицами приближалась, хочу прыгнуть уже, смотрю, а винтовки нет, и граната из руки будто выпала...
Оглянулся, а тело мое лежит, голова вдрызг, грудь разворочена и только ноги в ботинках еще дергаются.
Сейчас даже смешно. А тогда страшно было. И чего делать - не знаю. Упал, пополз обратно, пытаюсь винтовку схватить, а не могу. И мычу, мычу...
Мне б дураку "Отче наш" вспомнить... А как его вспомнить, если я его и не знал никогда. Комсомольцам религиозный опиум ни к чему. Это мне еще отец объяснил, когда колокола с церкви сбрасывали и крест роняли.
Ну, а наши немцев из траншеи тогда все-таки выбили. Покрошили не мало, но и нас полегло - почти весь батальон.
Потом половину оставшихся собрали, и они ушли над лесом на восход.
Как были - с пробитыми касками, в бинтах оторванными ногами они шагали над землей. Красиво шли. Молча. Не оглядываясь.
А мы остались.
А парень нашел осколки медальона и матюгнулся так, что с рябинки над ним листочки посыпались. От расстройства снова закурил, разглядывая находку.
И тут подошел второй. Первый молча протянул ему остатки медальона.
Второй только вздохнул: "Эх, блин, еще один неопознанный"
Первый молча кивнул, докурил и снова спустился ко мне.
Да ладно вам, ребята, хотелось мне сказать, не переживайте. Я без вести пропавший, обычный солдат. Таких, как я, много. Только подо мной в воронке еще 10 наших. Из нашего взвода. И все рядовые, которых никогда не опознают. У кого потерялся медальон, у кого записка сгнила, а кто и просто не заполнил бумажку. Мол, если заполнишь - убьет. А войне похрену на суеверия. Она убивает, не взирая на документы, ордена, звания и возраст.
Вон рядом совсем, сестричку с нашим лейтенантом накрыло одной миной. Она его раненного уже вытаскивала с нейтралки. У комвзвода, кстати, медальон есть. Я точно знаю.
Мужики! Найдите их! Вместе мы тут воевали, потом лежали вместе. Хотелось бы и после не расставаться.
Так думал я, когда наше отделение пацаны в грязных камуфляжах тащили в мешках к машине.
Так думал я, когда нас привезли на кладбище, в простых сосновых гробах - по одному на троих.
Так думал я, когда нас тут встретили ребята с братских могил. В строю, как полагается.
Так думаю я и сейчас, уже после того, как они проводили нас над лесом на восток.
И оглядываясь назад, я прошу - мужики! Найдите тех, кто еще остался!
Источник: https://samlib.ru/i/iwakin_a_g/voronka.shtml