Я находила деньги пять дней подряд, а потом они нашли меня⁠⁠

"Ничего не бойся! Не бойся ничего!" - убедительно кричала ребятня кому-то своему на детской площадке. Особенно одна девочка надрывалась, почти визжала! Видно, сама та ещё трусиха, оттого и вопила громче всех..

А как это: ничего не бояться? Не бояться ничего. Когда в "ничего" входят подкравшиеся старость, лишения и болезни, измазанные невнятным бытом. Полуприкрытые одиночеством, словно пиратский глаз - чёрной меткой, вбитой прямо в веко идиотским трудовым образом жизни. Слепое око давно прошедшей молодости.

В полудрёме от усталости, мыслей (и усталости от мыслей) опускаю глаза и натыкаюсь на денежку. По-хорошему слепящую, сверкающую просто волшебно! С тенью от золотых рожек над кругляшом. Обаятельную не номиналом, а существованием под ногами... Нежданный презент мне, обычно не находящей даже с фонарями то, что сама же уронила.

Ненароком и в разных краях, ничуть не стараясь, я встречаю металлические деньги, как забытых приятелей, пять дней подряд. Над каждой "моей" монеткой обязательным значком блестят золотые рожки, аккуратные, словно у маленького телёночка.

На шестой вечер, не разбирая и дороги после сверхурочных, я различаю купюру у красного ограждения лесенки. У того знакомого до отрыжного послевкусия минимаркета, который регулярно обходят районные побродяжки, клянчащие хоть конфетку, хоть сигаретку. А ведь здесь подчищают всё, тут может валяться лишь "упавшее на газетку", потому что оно и пяти минут не пролежит!

Но я вижу большие крепкие рога на красном барьере и поддаюсь обаянию чуда. Тянусь за купюрой, озираясь, как бы кто из "дежурных" не покусился!.. Они уж перепились, правда, галдя и склочничая в вечной делёжке у мусорки через дорогу. Вот откуда у них набирается на всегдашний бутылёк, вот откуда?! Ой...

Вокруг меня спокойно шелестят деньги. Они растут, цветут, плодоносят, складываются в горы и раскатываются в долины, плещутся океаном. Мир на шестой день удался - он получился идеальным! И какая-то неведомая мне банкнота, без суммы и с величественным ликом, замещает небо огромным баннером (как давеча бывало в лужковской Москве)... Я срываю с настоящего Денежного дерева самую красивую бумажку, над которой рекламным указателем переливаются громадные рога. Небесная банкнота моментально наклоняется, сворачиваясь и скручиваясь, будто комсомольское знамя, прежде реющее на древке, теперь обломанном. За ней нет никакого "задника" из облаков, тучек или светил - ничего за этим гигантским стягом нет.

Пепельное утро седьмого дня я наблюдаю из золы и сажи. Упала таки вчера, жадная дура, за ограждение магазина, в ремонтные раскопки! В провал сразу за лестницей, закрытой для особо одарённых. Рухнула в головёшки непонятного костровища, между трубами, зарылась в шматки утеплителя.

Приподнимаюсь, кряхтя, и ползу вверх по лестнице. На двери магазина показываются грубые козлиные рога. Они всё удлиняются, пока я охаю в долгом путешествии по немногим ступенькам.

Никаких денег на пороге минимаркета нет. Я мало-помалу выпрямляюсь. Смотрю на своё незнакомое отражение - и выкидываю в провал за спиной кошелёк с мелочью, собранной за неделю. (Специально заведённый кошелёк: я уж отвыкла от них, подсев на оплаты картой.) Туда же летит купюра, обнаруженная накануне и завалившаяся в широкий рукав.

Рога пропадают.

Зато внизу кто-то сипло, прогоркло орёт: "Ты чё делаешь, бомжиха, а?! Тебе если не надо, мне не могла отдать? Шизанутая на всю бошку!".

В яме уже возится здешний хмырь, тряский и сизый, но с такими рогами, что хочется повидать его женщину. Хотя она, наверное, к их возникновению непричастна.

Что ж, больше я ничего не боюсь. Но до дома добраться надо, пока людей мало, а то реально - хуже бомжихи выгляжу. Вообще-то, у меня, как в песне, "всё своё - и жильё, и бельё". А найти на самом деле хочется того, кто не за деньги.

Обидел вот только очень последний, дорогой. Сладкий, как всякая поздняя любовь. Сказал: "Так ты женщина ничего, но бедновато у тебя. И одета плохонько. Сама блёклая"... Вот я и ослабла, накрутила себя про страхи, про деньги.. Золотому тельцу подношение сделала - жертву такую. Разорила бусы жемчужные, памятные, единственные.. И на детской площадке рассыпала, вроде в дар, какой от сердца оторвала.

А они их есть взялись, да друг друга подначивать слопать побольше - приняли за леденцы, что ли, кокосовые. Случайно этот "пир" люди остановили.

Вскоре-то я рожки и увидала: послание появилось в автобусе, на терминале. И я просочилась в салон с народом, угнувшись в чужие спины, отчаянно труся.. Вдруг не прокатит? "Да не бойся ты, попробуй! Проходи дальше!" - чуть не закричала самой себе, как та визгливая девчонка на площадке. Толкнулась вперёд. А автобус едет давно! И я покатила, глупо улыбаясь. Внезапно счастливая от того, что получаю желаемое бесплатно - впервые в жизни.

(От автора: у миниатюры есть своё короткое имя - "Банкроты седьмого дня". Но здесь, для опытной аудитории, намеренно использовано длинное, по шаблону названия "страшных баек".)