Я и лимфома. Часть 1. Знакомство
Здравствуй, мой дорогой читатель!
Меня зовут Вика, мне 26 лет и я онкопациент. По данным украинского Национального канцер-реестра 837 человек впервые услышали диагноз «лимфома Ходжкина» в 2019 году. Среди них и я. Моя лимфома была диагностирована в ноябре, и по состоянию на сегодня я уже закончила лечение. Здесь будет несколько длиннопостов (надеюсь, со счастливым концом) о том, как я сражаюсь с раком. В свое время мне очень помогли такие истории. Я надеюсь, что буду полезна и вам. Рак не страшен, когда мы знаем о нем больше.
Нужны ли объяснения? Лимфома Ходжкина (на постсоветском пространстве ее часто называют лимфогранулематозом) – это злокачественное поражение лимфатической системы. Медицина говорит, что у болезни есть два пика: до 30 лет и после 50-ти. Ходжкинская форма лимфомы на текущий момент, пожалуй, самая изученная, со стабильными протоколами лечения в зависимости от стадии.
В конце июля прошлого года я обнаружила уплотнение на шее, прямо над ключицей слева. Просто поворачивая шею, мне стало больно. Я не обратила особого внимания тогда – у меня ведь никогда не было проблем с лимфоузлами. Вообще. Никогда. Через несколько дней я все же пошла к терапевту (не сама, меня убедил мой молодой человек ;-) ) – сначала к частному. Мне сделали УЗИ увеличенного лимфоузла, которое показало увеличение сразу трех, из который самый большой в диаметре достиг 18 мм. Терапевт выписал компресс, и порекомендовал обследовать желудок, сдать общий анализ крови и сделать флюорографию (которая, к слову, оказалась чистой). Визуально увеличенный узел практически не был виден.
Через день я пошла к государственному терапевту (по большой рекомендации коллеги), прихватив результаты всего вышеуказанного. Мы сделали еще одно УЗИ и пересдали кровь – результаты остались прежними. УЗИст подтвердила, что лимфоузлы без структурных изменений, они функционируют как и ранее. Терапевт начала лечить воспаление моих лимфоузлов, ведь по результатам анализа отмечалось лишь небольшое увеличение СОЭ, где-то до 22-25.
Я уж не вспомню весь лист назначений, но он менялся в течение августа-сентября трижды. Еще несколько раз я делала УЗИ – узлы то увеличивались, то уменьшались, но не становились нормальных размеров полностью. Для, так сказать, успокоения души в начале сентября терапевт направила меня к онкологу.
В нашем городе есть относительно большой онкодиспансер, но онкогематолога нет. Я посетила хирурга-онколога. Он, пальпируя, мои лимфоузлы, заключил, что увеличенный конгломерат – это не онкопатология, порекомендовал сдать БАК-посев с носа и зева, сменить по результатам посева антибиотики и отправил с миром. Что примечательно – он нашел еще увеличенный лимфоузел около подмышечной области. Я удивилась, т.к. УЗИ больше ничего не увидело. То уплотнение, которое «увидел» доктор, со мной по сей день – это более выступающее ребро, чем все остальные :-) .
Успокоившись, что это не рак, я сделала БАК и укатила в отпуск. В отпуске выступающий узел стал меньше, я его практически не ощущала, прикасаясь. Естественно, я еще больше укрепилась в мысли, что лимфоаденопатия вызвана обычным воспалением.
Лечение снова сменилось, но результат оставался прежним – размеры лимфоузлов колебались, анализ крови был неплохим, даже СОЭ нормализовалась. Так я пошла к онкологу во второй раз. Его вердикт – я не их пациент, нужно пробовать другие антибиотики (на моей пятой точке от уколов антибиотиков на тот момент уже не было живого места).
Моя терапевт усомнилась в таких заключениях, и так я направилась к онкологу в третий раз. Это был практикующий химиотерапевт, которая, узнав сколько (!) я уже лечу воспаление лимфоузлов, посмотрев на результаты всех обследований, пригласила меня на следующий день для госпитализации в торакальное отделение с целью проведения биопсии.
Терапевт, конечно же, меня успокоила. По ее мнению, биопсия помогла бы нам исключить онкозаболевание и продолжить искать причину воспаления дальше. Точно так же я объяснила свою внезапную госпитализацию и на работе – до этого за три года трудового пути на больничных я не была. Рассказав шефам, что это вынужденная мера, я постаралась закрыть срочные вопросы, и на следующий день с минимальным набором вещей и небольшой суммой денег (зря!) я отчалила в больницу.