Вспомним стихи, только честно
Ребята, а можете честно, без гуглежа, вспомнить что-то из наших поэтов?
Давайте я начну с Конька-Горбунька, вот только давайте честно и на память, ребят?
За горами, за лесами, за широкими морями, против неба на земле жил старик в одном селе. У старинушки три сына, старший умный был детина, средний сын и так и сяк, младший вовсе был дурак. Братья сеяли пшеницу и возили в град-столицу, знать столица та была недалече от села. Там пшеницу продавали, деньги счетом принимали и с набитою сумой возвращалися домой. В долгом времени аль вскоре приключилося им горе - кто-то в поле стал ходить да пшеницу шевелить. Мужички такой печали отродяся не видали, стали думать и гадать как злодея соглядать. Наконец они смекнули в ночь стоять на карауле, злого вора постеречь и пшеницу поберечь. Стало первый день смеркаться, старший сын пошел сбираться, взял он вилы и топор, и отправился в дозор. Ночь ненастная настала, на него тоска напала, и со страху наш мужик закопался под сенник. Ночь проходит, день приходит, с сенника дозорный сходит и облив себя водой стал стучаться под избой - эй вы сонные тетери, отворяйте брату двери, весь до нитки я промок с головы до самых ног. Братья двери отворили, караульщика пустили, стали спрашивать его, не видал ли он чего? Караульщик помолился, право влево поклонился и прокашлявшись сказал - всю я ноченьку не спал! На моё притом несчастье, было страшное ненастье - дождь ливмя вот так и лил, рубашонку всю смочил. Уж куда как было скучно, впрочем - все благополучно! Похвалил его отец - ты Гаврило молодец, ты вот так сказать примерно, сослужил мне службу верно, то есть будучи при всем не ударил в грязь лицом...
дальше на память не вспомню
Я вам пишу, чего же боле, что я могу ещё сказать, теперь я знаю в вашей воле меня презреньем наказать. Но вы к моей несчастной доле, хоть каплю жалости храня, вы не оставите меня. Сначала я молчать хотела, поверьте моего стыда, вы не узнали б никогда, когда б надежду я имела, хоть редко, хоть в неделю раз, в деревне нашей видеть вас. Чтоб только слышать ваши речи, вам слово молвить, и потом: всё думать, думать об одном, и день, и ночь о нашей встрече...
Дальше не помню.