Воспоминания о Китае (текст), ч. 3,4
копипаста
Воспоминания о Китае (текст), ч.3
https://ladik2005.livejournal.com/505304.html
Курсив - добавляшки и поясняшки.
ВТ: Ну у них совершенно другая цивилизация. Коснись той же самой коррупции. Человек, который проводил исследование коррупции по задаче определённых наших структур на Китае, он как раз со мной взаимодействовал. Вот он мне чётко говорил, что поступление лётчика в академию стоит 20 000 долларов. Причём не в юанях, а в долларах. Коррупция там есть. Социальное обеспечение военнослужащих Китая - это секрет вообще большой китайский. Они не раскрывают. Армия там - государство в государстве. Там в каждом городе не то, что военные больницы, там свои заправки в каждом городе. Военные. Для военных. Там свои нюансы. Там социальное обеспечение от чина «одна большая звезда», опять-таки капитан-майор на выбор, тебе дают машину. Начиная с «сяо» тебе дают машину с водителем, китайской сборки «хаммеры», мы их видели. Дают топливную карту, пожалуйста, дальше твои проблемы. Что хочешь, то и делай. Только у тебя есть лимит на месяц, ты должен постоянно быть на службе; до службы как ты будешь добираться, туда-сюда, пятое-десятое – это твои проблемы. Если ты лимит выкатал для того, чтобы «съездил на Тихоокеанское побережье покупаться», тебе никто слова не скажет, просто лимит не увеличат. Будешь топливо дальше на свои деньги покупать на этих заправках. На военных заправках, где подешевле.
Там свои нюансы есть. Сейчас, правда, я читал, что там они немножко подреформировали эти вооружённые силы, но тогда это всё очень было интересно, со всеми этими делами… Но, в общем, общество абсолютно жестоко.
ДД: В нашей прессе постоянно появляются бравурные статьи, как Китай успешно борется с коррупцией. То там кого-то расстреляли, то там кого-то повесили.
ВТ: Несложно бороться с коррупцией, когда коррупционер каждый. Это просто первого попавшегося бери - и вот он тебе готовый коррупционер. Опять таки обращаемся к истории Китая с точки зрения самих китайцев, которые абсолютно чётко пишут, как у них класс чиновничества делается. Они же мыслят надолгую. У них вся деревня может воспитывать одного чиновника для того, чтобы кому-то одному было хорошо. Он потом, соответственно, должен отбивать вложенные средства. Сейчас, пожалуйста, прошла информация, рискну ошибиться, но прошла информация, я её отчётливо помню, что перед съездом, который прошёл в Китае, Коммунистической партии Китая, два из трёх высших военных руководителей Китая были как раз за коррупцию и арестованы (передача была в декабре 2017 г.). Просто у них подход немножко другой. Они на крючке этих коррупционеров держат до определённого момента, пока они выгодны, пока они эффективны. Ради Бога, почему бы и нет. Потому что, ещё раз говорю, коррупционер там практически каждый, это общество такое. Оно так устроено, что чиновнику надо подношения, чиновник очень много в себя вкладывает. А поэтому даже не надо думать, каким образом и за что изымать человека из обоймы. У них к этому подход такой, довольно своеобразный.
ДД: Получается, что они заранее знают, чем это закончится с очень большой вероятностью, но всё равно это делают, потому что так принято.
ВТ: Ну, типа того.
ДД: И по твоим оценкам, как противник, насколько они хороши?
ВТ: Ну, как сказать. Можно, конечно сказать, что они могут массой задавить. Но думаю, что сейчас, после сокращения, и это не получится. Ну что, и где, и кого, и когда победил Китай?
ДД: Да как-то не вспоминается. Обычно у Китая были проблемы от той же Японии.
ВТ: Вопрос-то в чём заключается. Просто, когда человека загоняют в такие условия, в которые загоняется китайский солдат, когда к человеку такое отношение, какое есть к китайским военнослужащим, то очень сложно ожидать от человека элементарной вещи - инициативы в боевой обстановке. Они абсолютно безынициативны. Они шаблонные до предела. Они даже не могут вот за рамки своего церемониала выйти даже на чуть-чуть. Просто они шаблонны.
ДД: Ты как- то рассказывал удивительный случай насчёт церемоний.
ВТ: Церемонии – это полуанекдотичный, может быть, случай, но вопрос в другом заключается.
Первый сюжет. На наших глазах разбивается китайский истребитель. Ну реально, разбивается прямо на наших глазах. Я это видел после окрика, повернул бинокль и успел увидеть, как он носом в землю входил. Элементарно простая вещь. Мы едем, я в полевой лагерь даю команду, чтобы приспустили флаг в знак траура. Первый вопрос у китайцев, послеобеденные переговоры традиционные: «Что в России случилось? Почему в России траур? Почему флаг спустили?». Я ему объясняю: «Мы спустили флаг в знак уважения к погибшим членам экипажа китайского истребителя-бомбардировщика». Ответ следует вообще замечательный: «Китайская сторона не нуждается в выражении соболезнования. Они выполняли учебно-боевую задачу. Их семьи получат достойную компенсацию. Вопрос закрыт». Нарвались на ответ: «Российская сторона привыкла с уважением относиться к жизни военнослужащих, вне зависимости, погибающих в боевой или учебно-боевой обстановке. И мы не считаем целесообразным поднимать флаг обратно». Ребята звонят из полевого лагеря. Я у них спрашиваю: «Когда китайцы флаг спустили?». Они: «Ты уже знаешь?». Я: «Знаю». Мне в ответ: во столько-то. У них моментально это всё, передача (информации в полевой лагерь) была.
К бойцам они относятся вообще полностью издевательски. Мы до сих пор не знаем судьбу отделения китайских имитаторов. Для того, чтобы показуху хорошую сделать, иногда бойцы промахиваются, в районе мишени ставятся имитационные заряды так называемые. Управляется, как правило, это всё по проводам. То есть если артиллерия выстрелила куда-то, промахнулась, а на это смотрят, как, допустим, на «Мирной миссии - 2007» товарищи шесть президентов, но они ж не могут смотреть, как кто-то промахивается. Даётся команда на подрыв - пошли заряды. Но иногда, понимаешь, осколками эти провода перебиваются, и всё такое прочее. Где-то может сработать, где-то может не сработать. Наши этим вообще на парятся. Мы в Чебаркуле вообще отказались от имитационных этих всех дел. Китайцы посадили по границе мишенного поля окоп. В окопе посадили отделение китайских бойцов (задача – при поражении провода быстро его заменить, как телефонисты в войну, помните? Рядом с мишенным полем – чтобы далеко не бежать, в случае чего). И на тренировке кто-то, видимо, как-то промахнулся. Пошло накрытие. Реально пошло накрытие. Наши видели, что накрытие пошло по брустверу этого окопа. И китайцы так и не признались, что с теми семью человеками, которые там сидели. Вопросы, тоже вопросы-вопросы. Вот у них отношение к людям именно такое. У нас отношение, всё-таки, к людям несколько иное. И к инициативе несколько отношение иное. Это первый сюжет.
Второй сюжет. Элементарно простая вещь. Приезжаю на базу с утра. Мы жили в Байчене, база в Хэйшуй была шестьдесят вёрст. Приезжаю на базу с утра. Уже в панике бегает некий да сяо, который старший там по культурно-просветительским всем делам в Шеньяньском округе. У него в восьмой линии палаток пропал комплект спутникового телеоборудования. Я ему говорю: «Слушай, ну поехали в полевой лагерь». А до полевого лагеря ещё километров тридцать. «Поехали в полевой лагерь. Щас, - говорю, - разберёмся. Чего ты нервничаешь? (Мы уже друг друга неплохо знали.) Ну, в самом крайнем случае кто-нибудь из офицеров переволок к себе в КУНГ телевизор посмотреть, потом обратно потащит». (Отвечает): «Да я ему поставлю; мне, главное, найти».
Ну, приезжаем. Зову, соответственно, лагерное начальство. Говорю: «Где делось?». «Да китайцы приходили, сняли». Говорю: «Что у тебя есть?» Ну, он показывает мне какую-то бумагу с иероглифами. Ну я ему сунул (да сяо): «На, читай». Он прочитал: «Ой, как хорошо?» «Что хорошо?» А это, говорит (у нас десантники на восьмой линии жили, они район приземления изучили и, соответственно, уехали туда на аэродром, где будут уже загружаться, и всё так далее), ваши уехали, и наши решили тыловики это снять.
Говорю: «Ну пойдём, посмотрим, чтобы я успокоился, и ты успокоился». Он говорит: «Нет, так не положено. Через два дня мне придёт официальная бумага из управления Шеньяньского военного округа, что, соответственно, этот материал у них, и я тогда спокоен».
Я говорю: «Слушай, мы не можем сейчас пойти к начальнику тыла вашему, полевого лагеря, он младше тебя по званию, и посмотреть на это дело? Чтобы ты вообще успокоился, и я успокоился. А то, - говорю, - я ещё два дня спать не буду». «Нет, так не положено, не имеем права».
Говорю: «Может, познакомить ваших там этих, замполита с тыловиком?» Он говорит: «Нет-нет-нет, всё должно через официальные каналы пойти. И, - говорит, - замполит не имеет права от тыловика узнать, что этот комплект у тыловика, пока до меня эта информация не дойдёт, и я ему не сообщу».
Я говорю: «Ли Цун, вы так даже тараканов не победите».
ДД: Какая-то неэффективная структура получается.
ВТ: А у них так, да. Они настолько шаблонно мыслят, они шаблонно мыслят…
Опять-таки, в 2007 году в Чебаркуле нас потрясла новость, когда китайцы при высадке ухитрились одну бронемашину высадить на другую, при десантировании с самолёта. В 2005 году китайцы загнали своё отделение на высадке в болото, там люди погибли. В 2007 году китайский парашютист разбился. У них без чудес не бывает. Вот я сейчас не знаю, как пошли дальше «Мирные миссии», но «Мирная миссия 2005 - 2007 - 2009» без гибели китайских военнослужащих не обходилась.
ДД: Видимо, они считают это сопутствующими нормальными потерями.
ВТ: Они так и считают на самом деле. они так и считают, у них такое отношение. Ну у них, соответственно, и народ радостно откликается. Они как роботы. , Да, хорошо обслуженные, но роботы.
Воспоминания о Китае (текст), ч.4
https://ladik2005.livejournal.com/505480.html
Аудио: https://russkiymir.ru/media/radio2/programs/all/235515/Курсив - добавляшки и поясняшки.
ДД: Получается, у них армия выполняет роль какой-то социальной функции и вертикального социального лифта, чем…?
ВТ: … Они сами считают свою армию очень серьёзной. У нас вообще-то на это сложилась несколько другая точка зрения. Ну, по Чебаркулю то же самое помню. Элементарные, простые вещи. Я ПВО-шник по образованию, меня некоторым вещам учили, всё-таки, в том числе. Я помню, как заходили на деревню в Чебаркуле наши вертолётчики с аэродрома Упрун, и китайские вертолётчики. Да китайских вертолётчиков можно было просто расстреливать, как в тире. Просто. Они даже тактического манёвра не делали перед заходом. У них всё ровно, прямо, прямолинейно, и всё такое прочее. Ну, а способность китайцев к копированию военной техники - это вообще отдельная вещь. Да, у них техника вся своя, только не работает ни грамма ни разу так, как она должна работать.
ДД: Хуже характеристики, ошибки, поломки?
ВТ: Да, хуже характеристики, ошибки, поломки. Они даже из АК-47 умудрились такое сделать, что, в принципе, ни в сказке сказать, ни обругать. Принципиально, автомат, которому навредить трудно. Они смогли. Просто надо учесть то, что у китайцев, с их церемониалом, их показушность именно достигла художественного совершенства. Вот именно показушность. Ну, в принципе стадо роботов лучше и проще натренировать, на показухи, на парады, на все эти вопросы, на все эти выражения массовых восторгов, и прочая, и прочая, и прочая.
Причём они скрытные показушники. Когда в 8 часов утра въезжаешь в город Таонянь, накануне ты рассказываешь… Мы на возложение венков ехали, накануне мы разговаривали с «отцами города». Они нам говорят: «Да вот, не согласовано; да мы там ничего не знаем; да мы то да сё…». И на каждой улице шпалерами выставлены люди и флажками машут, и все радостные. Время там, по-моему, половина девятого утра. Я прошиваю: «Откуда народ? У вас что, как-то оповестили, что мы приедем?». «Да нет, люди как-то сами узнали». Я им: «Ну-ну».
ДД: Сарафанное радио?
ВТ: Ну, типа того (Ага, и флажки России им тоже сарафанное радио раздало, или они там у каждого китайца в загашнике). Мы очень многие вещи, вот эти вот показушные вещи, принимаем за чистую монету. Никто не говорит, что с ними, если что случись, с ними будет просто. Нет, просто с ними, наверное, не будет.
ДД: Потому, что их слишком много?
ВТ: Ну и, в том числе, да. В том числе, да. Скорее всего, просто не будет не потому, что их слишком много. Всё-таки мы привыкли беречь личный состав. Они вопрос сбережения личного состава не рассматривают по определению.
ДД: То есть исключительно выполнение боевой задачи и всё?
ВТ: Исключительно выполнение боевой задачи любыми средствами и силами. Но человека-то от страха гибели ты всё равно не избавишь. Это во-первых. Во-вторых, если что потребуется, какая мясорубка, боевая устойчивость при таком подходе, как ни странно, снижается. Я, в принципе, вооружённые силы США не рассматриваю в качестве очень-очень серьёзного противника. (Не, я сейчас знаю, набегут куча военных экспертов, да, которые мне будут рассказывать всякие интересные истории про это дело). Потому, что у тех другая крайность - те слишком берегут личный состав.
ДД: Да, они привыкли бомбить с 10 километров папуасов.
ВТ: Ну, типа того. Поэтому сложно, и вопрос в другом ещё заключается. Во-первых, почему ещё Китай не союзник, а попутчик. Мы как были для них гайдзинами, так гайдзинами и остались. Это просто, может, японское больше дело, но я не помню, как китайцы нас обзывают. Как они были Срединной Империей, а все вокруг варвары, так они и есть. Как они за Опиумные войны в обиде на нас, так у них эта исторические обида тоже есть. Ну, представитель Главпура так под стакан хорошо сказал, что, типа того, мы всегда помним, что вот были Опиумные войны, и что вы сделали с Китаем. Вы, говорит, чуть-чуть поменьше, но всё равно тоже козлы.
ДД: Так мы же вроде не участвовали?
ВТ: Участвовали. Тоже участвовали. Там совместный экспедиционный корпус, насколько мне помнится, был, и мы там тоже засветились. (Они помнят, что Россия отжала у них часть территории за помощь в проигранной Второй опиумной войне, а также наше участие в подавлении восстания боксёров, которое в ряде случаев рассматривается в «одном флаконе» с Опиумными войнами). То есть мы поменьше, но тоже козлы. У них отношение к европейцам - они даже улыбаться будут - но такого вот искренне-искреннего не будет. Это хорошо заметно особенно при взаимодействии с офицерами среднего звена. Потому, что наталкивался я лично и на колючие взгляды (хотя мы Китаю, на самом деле, в жизни так ничего особо плохого не сделали), наталкивался я и на колючие взгляды такие определённые, и на шипение со всеми этими вопросами. То есть они своеобразные, они сами в себе. Но дело в том, что они прагматики очень, и прекрасно знают ограниченность своих возможностей. Но, грубо говоря, у них показуха, ещё раз говорю, достигла художественного совершенства, здесь вопросов нет.
ДД: А, может, она и выполняет определённую роль, эта показуха, показывая их возможности чуть больше, чем они реально?
ВТ: Ну да, стратегия, опять-таки, того же Лао-Цзы. Опять-таки, рискну ошибиться в точности цитаты, но смысл такой, что лучший бой, который не состоялся. Они на это и работают. У них вообще… У меня, например, есть серьёзные сомнения в непрерывном характере их 4000-летней китайской истории. У меня очень серьёзные сомнения. Что это именно было так, как это преподаётся и как это всё преподносится.
ДД: Учитывая, сколько раз менялись династии…
ВТ: Ну да, там свои нюансы в этом плане есть. Они так вот (преподносят свою историю). Именно так. С учётом того, что у них тотальный контроль информационный - это вообще караул.