Воспоминания⁠⁠

Врач была обязана спросить, и она спросила: будете оставлять ребенка? Я колебалась ровно 10 секунд. Да. Почему тогда, когда меня поставили перед фактом, я была так уверена в своем решении? Мне бы сейчас хоть каплю той решимости меня, двадцатилетней.
Дальше все было просто. Просто вози с собой пакеты в автобусе, просто покупай одежду в специальном магазине, просто всегда спи на боку. Мозг жадно впитывал информацию о сложном процессе беременности и родов. Руки вязали голубые пинетки.
Ровно на 12й неделе, не дожидаясь бесплатного узи, я побежала в платную клинику, чтобы убедиться, что пинетки подойдут владельцу. Узи ожиданий не обмануло. Среди разных медицинских документов и сейчас лежит тот отпечатанный доктором образец современного искусства с черно-белым изображением крошечного человека.
Я находила огромное удовольствие в походах за детскими вещами, тратя свалившееся на меня перед декретным отпуском богатство. Чувствовала себя очень деловой, когда выбирала одеяльца или бутылочки.
Живот заметно выдавался вперед, попа старалась его уравновесить. Что красивого находят люди в беременности, недоумевала я? Стараются сохранить на фото. Мое отражение было мне неприятно. Нужно очень постараться, чтобы найти снимки той поры. Я печально смотрела на свою спортивную форму размера XS и истово надеялась, что она мне еще когда-нибудь подойдет.
Борьбу с растяжками я бесславно проиграла. Они оказались сильнее и хитрее, и вылезли не только на животе, но и на попе, и на груди. Живот украшала темная вертикальная полоса прямо посередине, как на спине бурундука. Полоса потом куда-то делась. Растяжки, как назло, остались.
Стало трудно подходить к мойке из-за растущего шарообразного ограничителя. Гладить одежду хотелось только сидя рядом с доской. Прогулки становились короче.
Все чаще ночью я не могла уснуть из-за тренировочных схваток. Точно не помню, что это, но помню, что спать с этим нереально.
Мне повезло лежать на сохранении всего раз, ближе к маю. Все, чего я хотела в больнице, это скорее вырваться на свободу, к зеленым деревьям и нормальным здоровым людям. В один день муж умыкнул меня из больницы на день рождения к другу, и это был лучший день за весь май.
Роды прошли как по учебнику, точно в срок. Восемь жутких часов, облегченных морфином. Среди женщин считается престижным, когда ребенок появился на свет естественным путем, не через кесарево. Сама рожала? Да, разумеется! Как по мне, так лучше уж шрам, чем все эти подвиги.
Сына отдали мне сразу. В теории, я должна была влюбиться без памяти в сморщенное личико и испытать неземное блаженство, прижимая копошащийся комок к груди. На практике максимальный уровень чувства, которое я тогда испытала был научный интерес к новому объекту. Это все, что я могу сказать про первый день.
На утро после родов я потащилась в столовую, ибо война войной, а кушать хочется. Работница столовой наорала на меня за то, что у меня нет с собой тарелки. Я просто тупо смотрела на нее, не понимая, как она может что-то требовать от той, из которой ночью вылезло живое существо.
Дальше были неприятные запахи, попытки подстричь отчего-то сразу длинные детские ногти и полное нежелание заниматься тем рукоделием, что я набрала с собой по привычке, ожидая избыток свободного времени. Оказалось, можно хотеть просто лежать. Или ходить. И все.
Я была первой из институтской группы, кто выскочил замуж и ходил с животом. Всем было очень интересно. И потому на выписке меня встречала целая толпа с цветами и улыбками. Я пыталась навести макияж перед встречей с миром, но, как оказалось, отеки тональным кремом не маскируются.
Дома был праздничный стол, веселый гомон друзей и родственников. И только я почему-то сидела в детской возле кроватки одна и не могла отойти. То ли подгузники меняла, то ли кормила. Или и то, и другое. Вот тут-то я и ощутила всю прелесть своего положения. Все веселились, кроме меня.
Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы собрать воедино два образа себя: меня прежней и меня-матери. Очень помогла поездка в родной город, в привычную квартиру. Моя собственная детская кричала: это все та же ты, просто немного изменилась обстановка. Я ей поверила, жить с собой стало легче.
Дальше стало, слава богу, веселее. Когда месяца в четыре сын начал обращать внимание на те игрушки, которые ему старательно показывали с самого первого дня, мы вздохнули с облегчением. Это был уже полноценный член общества, с которым можно взаимодействовать. Невозможно сосчитать, сколько фото и видео мы сделали до школы. Тысячи, десятки тысяч. Хотелось запечатлеть все новое, что отчебучивал подрастающий наследник. Взял в рот погремушку – очень мило! Начал вставать, опираясь на тазик – изумительно! Подобрался к кошке – кошка прости, но ты теперь не главная в доме! Это был период открытий, слез умиления и гордости за донесенную до рта ложку.
Дальше он незаметно стал интересным собеседником и сообщником, с которым можно без стеснения кататься на каруселях, самокатах и кормить червяками мимимишных сурикатов.
Все это началось 12 лет назад, а воспоминания свежи, как будто это было на прошлой неделе. Для нас время официально разделилось на До его рождения и После. И если бы его не было, его обязательно стоило бы придумать.