Внутри ветрогенератора⁠⁠1

Это был дым. Едкий, залезающий во все дыры, заполняющий и человеческий рот, если он встречается на пути. Это дым. Точно. Он почуял его. По первой связке молекул, достигнувших тех бугорков, которые отвечают за обоняние. В отсеке - пожар. Но почему он не слышал тревоги? Почему никто не

бежал, не хлопал дверьми, не кричал? При пожаре всегда так кричат. Не мог же он проспать все это? Мог, Но только в одном случае: пожар возник так внезапно, что все

слиняли без тревоги. Растворились в один миг. Так бывает при объемном

возгорании. Глупости, при таком возгорании в отсеке съедается сразу весь кислород. И никуда ты не убежишь.

Что же тогда? Непонятно.

Пока ясно одно - центральный пуст. Он один, и нужно выбираться.

Все это пронеслось в голове за четверть секунды, еще через четверть он был на ногах.

Спокойно. Тихо. Только без дерготни. Значит, так: нужно отступить

вглубь каюты - дым уже лезет в щели, но вдыхать еще можно, - там вдохнуть поглубже, и вперед. Есть еще время. А вот ПДУ (портативное

дыхательное устройство). в каюте нет - уволокли, сволочи. И тут он увидел, что на дерматиновом покрытии двери есть узоры -

красивые цветы, - раньше не замечал, а теперь он вдруг захотел запомнить эти узоры. Запомнить, запомнить.

Ерунда! Нужно взять себя в руки. Нужно так: вдох - и дверь в сторону; и

посмотреть - есть пламя сразу за дверью или нет, а то с закрытыми глазами не очень-то в него сунешься. Потом зажмурился, если все хорошо, и шагай в дым, справа по борту дотянул до поручней перемычки ВВД, а там - и до переборочной двери: и посмотрим, что у нас с дверью. В запасе - минута. Ровно на столько

хватит воздуха в легких. Все!Полезли!

Ручка двери каюты холодная - значит, за дверью пламени нет. Только сейчас сообразил. Лишь бы дверь не заклинила. Рывок - поехала в сторону. За дверью стояло молоко - ни черта не видно, - и он, зажмурившись, шагнул в него. Дыхание он задержал уже вечность назад. Ощупью до поручня, по нему дополз до двери. Вот она. Кремальера внизу - задраились. Он постучал по ней рукой - ему сразу ответили, - есть там люди, есть! Теперь вверх ее. Он нажал, но она не поддалась, мало того - обжалась,

опустилась вниз. Не пускают, гады, не пускают. Ну, конечно, дым полезет к ним. Ну, теперь можно молотить в дверь руками и ногами, можно кричать, выпуская в этом бесполезном крике весь ненужный теперь воздух из легких!

И он закричал. И проснулся. Тишина. Он лежит на верхней койке, в каюте, в отсеке. Это его каюта, его койка, его отсек, Он сразу узнал. Темно - в каюте нет света.

Ни звука, если не считать ровного гудения вентиляторов и того, что он дышит как паровоз и в висках работают упрямые молоточки.

Господи, неужели приснилось?

Послышались голоса. Они там, за дверью. Это спокойные голоса -

перекликаются вахтенные. Они словно кулики болотные, будто говорят друг другу:

"Все хорошо",

А вот и узоры на двери. Красивые. И до всего можно дотронуться. На все

хватит времени. И он коснулся, потрогал. Ему было нужно. И руки натыкались на бугорки, порезы, заусенцы. А потом он вышел, дотянул по стеночке до холодного поручня и до скользкой на ощупь кремальеры. Он долго стоял у двери. Все вспоминал, вспоминал.

Навстречу полезли люди, и он их пропустил. Хотя это они не пускали его в отсек тогда, и он их тогда ненавидел. И кажется, он их и сейчас ненавидит. Ну, конечно. Их же можно схватить теперь за грудки и душу из них вытрясти.

Даже кулаки сжались. Фу ты, Господи!

- Ты чего? - спросили его.

- Да так, - сказал он и рассмеялся.

многие в высотках себе сейчас ставят, делать ни его не надо, сел в люльку матерчатую и спускает тебя со скоростью лифта, полно видео на ютубе как работает