ВИРТ. 11 ГЛАВА. ГОРОД ВЕТРОВ
Максим заглушил мотор, но из машины выходить не стал. Он сидел, откинувшись на кожаное сиденье, и задумчиво смотрел сквозь лобовое стекло на панораму вечернего Новороссийска, чувствуя, как внутри разливается привычное, глубокое тепло. Отсюда, с возвышенности, Суджукская коса, набережная Адмирала Серебрякова и морской порт просматривались как на ладони. На зеркальной глади Цемесской бухты, едва заметно покачиваясь, замерли торжествующие гиганты — огромные сухогрузы и танкеры, расцвеченные сигнальными огнями. Они заставляли замирать от восторга, восхищая своей невероятной, сокрушительной мощью. Огромные портовые краны походили на замерших фантастических птиц, а вдоль береговой линии змейкой тянулась бесконечная нить городских фонарей, дрожащих в вечерней дымке. Где-то внизу, у самого берега, хрустально-чистая морская вода лениво обдавала гладкую, нагретую за день гальку, а над волнами, оглашая побережье свободными криками, порхали белоснежные чайки. Вдалеке, подпирая темнеющее небо, величественно высились могучие горы, чьи вершины ещё хранили последние багровые отблески зашедшего солнца.
Он любил эту понятную предсказуемость и тишину. Даже ленивые туристы в сезон не могли нарушить эту южную идиллию. Новороссийск жил своей привычной, размеренной портовой жизнью, наполненной соленым ветром и покоем.
К своим почти сорока годам Максим выстроил идеальный, выверенный до мелочей мир. Консерватор до мозга костей, он панически боялся любых перемен и компромиссов. Он никогда не был женат и, честно говоря, уже не видел в этом ни малейшего смысла — без малого четыре десятка лет он как-то сам прекрасно справлялся со своим бытом. У него был свой небольшой, уютный дом, где по соседству жили родители, одна и та же стабильная работа, на которую он ездил много лет, и привычный график. По праздникам — визиты к проверенным друзьям или застолья с родственниками.
По вечерам после работы его ждал тихий ужин, чтение свежих новостей в интернете, политические споры на форумах или просмотр кино и развлекательных видео. Часто он застревал перед экраном до поздней ночи, но спешить ему было некуда. По выходным начинались дела по хозяйству — ведь в частном доме всегда есть чем заняться. То крыша потечёт, то дерево упадёт от сильного южного ветра, то случится ещё какая-нибудь мелкая неприятность. Кроме того, нужно было постоянно помогать родителям. У Максима была старшая сестра, но та жила далеко, и у неё давно росла своя семья, поэтому вся забота о стариках легла исключительно на его плечи.
Всё шло строго по расписанию: чинно, предсказуемо, безопасно. Ни под кого не нужно было подстраиваться, некому было диктовать ему свои правила. Больше всего на свете он не любил, когда на него пытались давить. Этого он натерпелся ещё в детстве и теперь всеми силами держался за свою независимость.
Макс не верил в любовь. И уж тем более — в любовь в интернете. Жизнь не понаслышке научила его жёсткому правилу: людям доверять нельзя. Он слишком часто обжигался, чтобы раздавать авансы чужакам из сети. Обычно женщинам от него была нужна только выгода, либо они хотели сразу завладеть его свободой, и Максим привык держать глухую оборону, бережно защищая свой привычный, выверенный мир
Когда он отвечал Василисе на тот злосчастный, познакомивший их вопрос на этом дурацком сайте, то и подумать не мог, во что всё это выльется. На самом деле он бывал там лишь с одной целью — поразвлечь местных троллей, которые готовы были до умопомрочения спорить с ним обо всём на свете, в основном, конечно, о его любимой политике.
Изредка завязывались и интересные переписки с девушками, но они быстро сходили на нет. Собеседницам слишком стремительно становилось нужно более близкое общение, к чему Максим не был готов. Более того — он искренне не понимал, зачем ему это. В таких случаях он либо сам резко прерывал связь, либо девушки, наткнувшись на его холодность, с обидой сливались. А после той жуткой истории с женщиной, наглотавшейся таблеток, он и вовсе решил быть начеку и не давать слабины ни в коем случае.
Но они всё равно почему-то упрямо клевали. Максим не понимал до конца, чем именно их манит, но, скрывать глупо, это женское внимание ему нравилось. Льстило, что все вокруг им очарованы. При этом он чётко осознавал: интернет-обожание — всего лишь иллюзия, а потому никогда не позволял себе выходить за рамки.
Но когда появилась Василиса, всё пошло наперекосяк. Он долго ждал, когда эта зеленоглазая красавица проявит скрытую корысть или фальшь. Ждал, когда она добьет его привычными женскими манипуляциями, обидами и требованиями. Но Вася ничего подобного не проявляла. Она была искренней, чуткой, всегда и во всём его поддерживала. Да, она просила у него фотографию, периодически нащупывала его привычные границы, желая, конечно, их нарушить, но делала это удивительно мягко. Там, где с любой другой он бы уже давно оборвал связь, наткнувшись на разнос и гору претензий, Василиса терпеливо и понимающе принимала его позицию. И Максим не мог на неё злиться. У него просто не получалось. Он совершенно не привык к такому отношению и сам не заметил, как медленно, но бесповоротно попал под гипнотическое действие её чар. Ему было с ней чертовски, непозволительно хорошо.
С теплой полуулыбкой он вспомнил одну глупую мелочь. Он обожал крепкий кофе и физически терпеть не мог изюм — Вася этому так забавно удивлялась, обещая лично выковыривать изюм из всех булочек мира, если они когда-нибудь встретятся. А тот случай прошлой весной? Максим уехал с друзьями на три дня на базу отдыха за город, в глухомань, где совершенно не ловила сеть. Когда он вернулся и включил телефон, мессенджер буквально взорвался от её сообщений и пропущенных звонков. Вася потеряла его, сходила с ума от тревоги, думая, что с ним случилось что-то страшное, ведь он никогда прежде так надолго и без предупреждения не пропадал. Максим тогда даже не подумал, что это важно, и был искренне удивлен такой бурной реакции. А как она переживала за него, когда он болел? Как ругала его, всерьез опасаясь, что его аккаунт забанят из-за очередных яростных политических дебатов? Ни одна женщина в его реальности никогда так не заботилась о нем и не интересовалась его жизнью. Это пугало его, ломало привычные психологические защиты. Но это же и очаровало его окончательно.
Но когда Василиса попыталась сократить дистанцию, надавила, потребовала открыть душу и сорвать маски, Максима охватил первобытный, животный ужас. Его до судорог испугала собственная уязвимость. Он осознал, насколько глубоко эта женщина уже пустила корни в его душу, как далеко он зашел. Это никак не вписывалось в его выверенную, безопасную жизнь. Это были уже не просто переписки в сети — в нём поселились реальные, живые чувства.
Он не мог, не имел права этого допустить. Ведь всё их общение — фантом! А она — просто образ, который так успешно поддерживает. Это увлечение не имеет ничего общего с реальной жизнью. Не должно иметь!
СТОП!
И он нажал на курок. Психанул. В тот вечер она впервые действительно его разозлила своей настойчивостью. Максим наговорил жестких, справедливых, как ему тогда казалось, слов и заблокировал её везде. Выбросил из своей жизни, как провинившуюся девчонку. Тогда он был абсолютно уверен, что поступил правильно. Отрезал — и забыл как глупую, досадную оплошность
Первые месяцы он действительно о ней не вспоминал. Совсем. Но в последнее время накатывало всё чаще. Прошёл почти год, а воспоминания, как живые, периодически возвращались и заставляли задуматься. Возможно, он даже скучал, но не мог признаться в этом даже самому себе.
Максим сидел в машине, крепко сжимая пальцами руль, и с пугающей ясностью понимал: ему её не хватает. Это была какая-то нелепость! Не хватает её звонкого голосового спама, её заразительного смеха, их дурацких локальных мемов и фишек, понятных только им двоим, её кокетства и настойчивого флирта. Ему очень не хватало её искренней, щедрой заботы. Не хватало её... страшно даже подумать... любви? Он яростно отметал эти мысли ещё в зачатке. Какая любовь? Нет. Но это было именно то, от чего он тогда так трусливо сбежал, с грохотом захлопнув свою броню. Чем бы оно ни было.
Все эти долгие месяцы он запрещал себе писать. Боялся. Зачем ворошить прошлое? Что это ему даст? Ведь она могла всё не так понять, могла проигнорировать, могла уже давно выйти замуж за своего Лёху и забыть «своего вредину», как она его называла, как страшный сон.
Максим взял в руки телефон. Сердце глухо и тяжело застучало в грудную клетку. Он открыл архив, нашел её профиль и одним движением убрал Василису из чёрного списка. Пальцы зависли над клавиатурой. Он убедил себя, что хочет просто узнать, как у неё дела, проверить, всё ли там хорошо, а потом снова уйти в тень. Сделав глубокий выдох, Максим быстро набрал три коротких слова и нажал кнопку отправки, пока решимость не утекла сквозь пальцы: «Как ты там?»
Паника накрыла мгновенно. Он судорожно ткнул в экран и удалил сообщение у себя и у получателя. Застыл, глядя на пустую строку чата, подумал и вместо слов отправил свой фирменный, локальный смайлик — тот самый, с зажмуренным глазом и высунутым языком.
Без слов. Она поймёт.
👍👍👍