Вести⁠⁠

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ПОДВАЛ

Бам-бам-бам. Бам-бам-бам.

Сердце стучало в висках так, что Гришка слышал его сквозь гул в ушах. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Воздух рваными глотками входил в лёгкие — давно он не бегал с таким адреналином.

Он вылетел на мостовую, когда за спиной уже вспыхнул красный свет. Космоменты не погнались. Они остались стоять у лужи, где валялась его газета, и один из них — киборг с нашивкой «СССР-20.000» — не спеша наклонился, поднял её и сунул в утилизатор. Даже не обернулся.

Гришка юркнул под светофор, проскочил переулок, петляя между баками, и только когда ноги сами вынесли его к знакомой двери, позволил себе выдохнуть.

Резко юркнул в проём, пронёсся по коридору, откинул люк — руки сами знали, куда ставить пальцы. Ещё несколько метров, и он нырнул в подвал, где тускло горели лампы, пахло сыростью и застарелым табаком.

Вдох-выдох. Битьё постепенно успокаивалось. Фух.

Он вышел к периметру, поднял руки вверх, закачал локтями:

— Это я! Это я! Гришка-разносчик!

Из-за ржавых бочек раздался смех — каркающий, как ворон на проводах:

— Смотрите! Информационный - инфекционный! Ничего не подцепите от него! А-ха-ха!

— Замолчи, — бросил кто-то из темноты. — У Гришки судьба нелёгкая. Пусть идёт спокойно.

Мальчишка проскочил заставу, и сразу стало светлее. Под землёй оказалась целая база — тусклые лампы, растянутые флаги, самодельные стулья из ящиков. Гришка проследовал к своей палатке, снял с крючка кепку — красную, с белой надписью:

«MGGA»

Он надел её, поправил козырёк и почувствовал, как на плечи легла привычная тяжесть — он снова был своим.

На фоне заиграли гитары. Кто-то врубил классику — первые аккорды Rammstein разнеслись по подвалу, тягучие, как металл. Ребята в углу уже подпевали, вскидывая кружки с немецким пивом:

— Du hast... du hast mich... — голоса звучали хрипло, но согласно, и Гришка невольно кивнул в такт.

— Скоро коммунизму конец! — крикнул кто-то, и грохот одобрения прокатился по подвалу.

Гришка усмехнулся, втянул носом запах солода и пота. Он был здесь. Он был среди своих.

Он был дома.

---

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: КРЕМЛЬ-ПРАЙМ, ЗАКРЫТОЕ ЗАСЕДАНИЕ

Дверь захлопнулась. Бабам. Гулко, тяжело.Но никто из присутствующих Генсеков даже глазом не повёл.

За длинным столом сидели те, кто правил галактикой. Стальной — сжав кулаки, положив их на стол, как молоты. Кукурузный — нервно теребил значок с колоском. Массив — грузно откинулся на спинку.

Тени плясали на портретах, что висели за их спинами.

И в этой тишине голос Стального — низкий, как гул турбины — сказал:

— Итак. Вождь мёртв. В ближайшее время его доставят сюда.

Генсеки переглянулись. Стальной обвёл всех взглядом.

— Я сразу оговорюсь, — продолжил Стальной, всё ещё собираясь с мыслями, — я убью лично каждого, кто будет сеять панику. Лично.

Все повернули головы. Из угла, где до этого не было ни души, выступил Лавр — он стоял там всё время, он был тенью.

— Никакой паники, — сказал Лавр, выходя на свет. — Вождь не умер. Он летит сюда. Скоро будет парад.

Стальной дёрнулся. Его голос прозвучал резче, чем он хотел:

— Тебя никто не звал, товарищ Лавр!Насколько я знаю, план не предусматривает никаких парадов. Дампа не убит. Враг жив.

Лавр улыбнулся — тонко, одними губами. Он шагнул ближе к столу, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего Кукурузный на секунду перестал дышать.

— Зря вы так, товарищ Стальной, — произнёс Лавр медленно, смакуя каждое слово. — Ленин летит. Здесь будет парад. Мы будем праздновать победу! Партия! Коммунизм! Победа!

Он говорил бодро, громко, почти как на трибуне. Но глаза оставались холодными, как кобальт.

— Коммунизм победа! — повторил Лавр, обводя взглядом стол. Никто не поддержал.

Стальной сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном. Он молчал, но в его голове уже пронеслось: "Крысёгыш"

Лавр довольно почтительно кивнул, развернулся и вышел через ту же дверь, через которую вошёл. Никто не успел спросить, откуда он взялся и как узнал о заседании.

Генсеки остались сидеть. В комнате повисла тишина — такая густая, что слышно было, как гудит энергопроводка в стенах.

---

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: РЕДАКЦИЯ «КРАСНОГО МОЛОТА»

Бзз. Бзз. БЗЗЗ.

Коммуникатор противно завибрировал на столе. Светлана подняла голову от кипы бумаг, в которые уже не смотрела, и поняла, что снова задремала прямо за столом. Она уже неделю не спала нормально — эти сообщения сводили с ума. То Вождь мёртв, то жив, то героически погиб, то на самом деле ранен, то едет сюда, то будет парад, то конца коммунизма не будет.

Она поймала себя на мысли, что смотрит на лампочку над дверью. Та моргала. Моргала. Моргала. Как будто хотела что-то сказать, но не решалась.

— Светлана! Быстро ко мне! — голос главного редактора прорвался сквозь динамик внутренней связи. Она заставила себя встать и побрела в его кабинет.

Семён Дипсикович, главный редактор, сиял. Он даже не сидел, как обычно — он стоял у окна с поднятыми руками, как будто принимал парад уже сейчас.

— Света! Радуйся! Нашим мукам конец! Мне не нужны больше ыотоки человека-паука! — выпалил он, едва она вошла. — Ленин завтра будет здесь! Он победил! Был ранен — смертельно ранен, — но он жив! Понимаешь?! Он жив!

Светлана молчала, глядя в его глаза. В них плескалась эйфория, но какая-то слишком громкая, слишком нарочитая, будто он сам себе не верил, но решил врать громче, чем правда.

— Три дня уже идут приготовления! — продолжал он, размахивая руками. — Очистят всё! Тем более, первые репортажи! Ты поедешь на космодром, борт номер один! Встретишь Вождя! Будешь освещать это мероприятие! Ты его увидишь, Света! Ты его увидишь!

Он подбежал к ней, положил руки на плечи и слегка тряхнул:

— Ну, что ты не улыбаешься?! Иди! Готовься! У тебя не так много времени! Иди встречать Вождя!

Светлана сглотнула и кивнула.

В голове было пусто, а в груди — холодно. Она развернулась и пошла к двери.

— Света! — окрестил её Дипсикович уже в спину. — Пока изучи материалы. Я дам тебе комментарии позже.

Она вышла в коридор, и дверь за ней захлопнулась с мягким щелчком.

Она не улыбалась.

Продолжение следует...