Улицы⁠⁠

Когда нас ушли на самоизоляцию, я даже расстроился. Это не ошибка, нас именно что ушли, внезапно, без объявления войны, даже толком не объяснив, что происходит. Те, кто помнил ковид, а его, сука, все помнят, кто читать умеет, сразу начали что-то подозревать, но сообщения по официальным каналам выглядели какими-то неполными. Это я про все эти радио-телевидения и прочее. Интернет, понятное дело, сразу же взорвался теориями заговора, объясняющими все и сразу, от воскрешения Христа до рукописи Войнича, мать ее так.

Привыкшие ко всему европейцы и россияне только вздохнули и, вдоволь наштурмовавшись прилавков с туалетной бумагой и гречкой, привычно пошли выполнять предписания родного правительства, в Беларуси же в основном переглядывались и недоумевали. Ну, за всю Беларусь я, конечно, не скажу, даже весь Минск представлять не возьмусь, но мои немногочисленные друзья-товарищи и три с половиной соседа, с которыми я успел познакомиться, были немного удивлены.

Когда эта пандемия начала двадцатых вовсю косила народ, по слухам чуть ли не миллионы прибирая в день, у нас тут, в синеоком островке стабильности, все просто шло своим чередом. Не буду я сейчас спорить о том, было ли все так безоблачно, или же власти скрывали (ну, как обычно), но размеренная жизнь не останавливалась никогда.

А вот теперь взяла и замерла. Что уже немного напрягло.

Первые пару недель никто всерьез эти предписания не воспринял. Я, правда, как всякий уважающий себя жопоголик, все же затащил домой пару вагонов крупы и прочего полезного в хозяйстве дерьма, да и горячительным на пару месяцев запасся. Меня только ленивый не назвал алкашом в процессе, но мать его за ухо, это оказалось мое самое ценное приобретение, как выяснилось.

После этих самых двух недель на улице стали появляться патрули. По виду - ОМОН или внутренние войска, я в этой шайке-лейке не шарю. С автоматами, в брониках, все как надо. Потом так вообще в какую-то фигню вроде экзоскелетов оделись, шлемы такие здоровенные, на джипах стали разъезжать и пугать окрестных недотеп. Что, дескать, улицы надо освободить, а не то ждет всех страшная административная ответственность.

Потом стала уголовная. Потом, говорят, стрелять начали. Сам не видел, за что купил, за то продал. У нас тут места тихие, может, парочка каких хануриков или настырной молодежи выскакивали еще на разведку, да через месяц все и прошло.

За Европами этими вашими я особенно не следил, но русским завидовал откровенно - у нас еще беспилотники массово жратву не доставляют, а курьеры после второго месяца тоже под запрет попали. Чего делать - хрен его знает, все на взводе.

Да и кому я рассказываю, мы тут все в одной лодке, просто не все видели то, что не повезло увидеть мне. И уж совершенно точно, что не все сделали те выводы, которые пришли в мою больную голову. Я знаю, я проверял. Саня из Сухарево так до конца отрицал то, что я ему говорил, да так и исчез к чертовой матери. Не знаю, может он и жив, но телефон больше не берет, да и в интернетах что-то не светится.

Жопа, короче.

Вроде как новая пандемия. Какая-то уж совсем новая пиздецома, от которой откреститься вот вообще нельзя. Это по официальным каналам - я проверял и наши, и русские, и европы-америки, везде примерно то же самое. Что и напрягало - про ковид этот чертов с первого дня во все утюги рассказывали, что за зверь такой, и как его готовить. А тут никаких подробностей, просто освободите улицы, и будет вам счастье.

Первый месяц и я не парился.

Не люблю я работать на удаленке, ну вот тресни хоть. Весь дневной распорядок коту под хвост, ходишь как в говно опущенный, какой день недели, который час - без понятия. Коты еще, да. Те самые, которым под хвост. Сидят и орут, неделя за неделей, в ванну забились, рыжий так заплющился, что еле его оттуда вытащил, из-под ванны, значится.

Но это мелочи.

К тому моменту и патрули эти странные исчезли. Освободили улицы, блядь. Курьеры не работают, в магазин не выйти, сраную гуманитарку не раздают. Хорошо хоть я жопоголик, мне тут на полгода хватит, но понятно же, что что-то не так.

Любопытный я, блядь. Полуночник еще, на хуй.

Нет, вы не подумайте. Такая же херня по всему миру. И ОМОНовцы эти, и слухи про стрельбу, все везде как у людей. Америки, хуерики, трампы-байдены-стивы джобсы, посрать. Везде одно и то же. Что ничего не понятно, понятно всем. Что делать, понятно никому. У нас вот, в подъезде, локальный коммунизм образовался. Крупу на водку меняем, водку на соль, мясо на картошку и наоборот. Утопия, блядь.

Это я от нервов, сорян. В общем понял я, что это везде. Интернет-то еще работает, я, благо, в английский язык обучен, за обстановкой в мире слежу. Ну, стал следить с того момента.

Вы не спешите меня хуесосить, вы лучше сами ночкой в окно поглядите, тогда и кройте меня матом, сколько влезет. Я сейчас отдельно словами скажу, по одному.

Эта. Хуйня. Лезет. Из. Асфальта.

Поняли, да? Нет?

В чем прикол-то. Вода есть, свет есть, даже интернеты никто не отменял. Даже работа, ебать ее в сраку, все еще работается. Я не знаю, как заводские работяги выкручиваются, но я ж, мать его, сисадмин, мне что на удаленке, что так - все едино. Мир работает в штатном режиме.

Сука, может, если бы не это, я бы раньше заметил.

Ночью по улицам ходят патрули, блядь. Я какого-то хрена на реддите нашел, вроде бы из Лос-Анжелеса, не ебу. На пикабу три-четыре человека ответили, а где эти ебаные китайцы тусуются, я без понятия. Короче, это везде. Пока еще это не заметно было, сейчас так уже у меня даже сомнений не осталось. Считайте меня психом, неважно.

Посмотрите пару ночей на улицу, не поленитесь.

Это происходит не каждую ночь, но они там есть. У меня вот соседний дом, такая же ебаная трехэтажная сталинка, не такая, как типа на главном проспекте, а всратыш такой пятидесятых годов постройки для рабочих, так вот в ней больше не горят окна. Ни одно.

Потому что ночные патрули что-то сделали.

Я звучу сумбурно, я знаю. Я не псих. Черт, если я псих, это будет лучшая новость в моей жизни. Я пьян, я чертовски пьян, но я понятия не имею, как еще мне нужно существовать в этой сраной квартире, кроме как упиться в невозможность, глядя на все это. Сейчас три часа ночи, и я не то что боюсь, я физически не могу взглянуть в окно.

Простите, паника. Сейчас.

Я тогда это впервые заметил. Из асфальта эти. Днем я их не видел, но не думаю, что они не могут. Скорее всего, не хотят. Сначала нас стеснялись (или боялись?), потом патрулей. Теперь уже некого.

Просто посмотрите в окно.

Я пузырь Семену поставил, это мой сосед по лестничной клетке, у него окна на автозавод выходят. Он тоже это видит. Ночью над автозаводом - его самого не видно, только дымка над домами, - горит что-то яркое. Там что-то происходит. Мы связывались через сеть с девчонкой, которой видно тракторный завод из окна, то же самое. Этот цвет… Его надо видеть. Ребята из Сухарево говорят, что над стройками такая же дымка, вы понимаете? Я лично нашел еще человек десять из средней полосы, там от подмосковья до Урала, парочка шведов на реддите, в общем, вы поняли.

Можете не верить, но посмотрите в ебаное окно ночью. Дня три хотя бы - вам некуда спешить, спать можно и днем.

Когда я завтра протрезвею, продублирую это сообщение по-английски, если смогу. Я не настолько хорошо знаю язык.

Там (опять, по слову, с акцентом). Что-то. Происходит.

Твари эти, что из асфальта появляются, вроде как люди, но они, еб его мать, простым поглаживанием рук убрали сраные подъездные двери в соседнем доме, вон в том, в котором свет уже не горит. Нет, блядь, не заварили, не высадили, просто убрали.

Как будто их и не было никогда. Голая, ебать ее в сраку, стена. И я зуб даю, со временем и окна там тоже исчезнут, останется сраный бетонный куб возле сраной дороги.

Как я уже говорил, алкоголь стал моим самым ценным приобретением. Я и так уже с катушек сваливаюсь, но без него я бы уже в петлю залез. Они выходят, блядь, из улиц. Они убирают нас. Теперь я, кажется, понимаю, что такое “освободить улицы”. Они, блядь, сука, сами себя освободили. Представили, сука, бесконечную цепочку ебаных улиц с бетонными скелетами вокруг?

Самоизоляция, нахуй, держи карман шире.

Я нихуя не понимаю, что это такое, но они здесь, и они медленно заваривают наглухо каждый дом, который стоит на обочине. Заварят мой, заварят ваш, переработают, превратят в монолитный блок камня.

Я такой не один. Смотрите сами, вы, кто бы вы ни были и где бы не жили. Думайте. Мы с Семеном завтра попробуем прорваться. Эти суки уже вставали из асфальта в нашем дворе.

Бегите, пока не стало слишком поздно.

Мы освободили улицы.