Ты точно мне откроешь?⁠⁠

Киря позвонил ближе к ночи, попросил подскочить и забрать ноутбук из ремонта. Голос у него был какой-то безжизненный. Я обычно сам к нему в мастерскую заезжаю, но в этот раз он настоял, чтобы мы встретились на нейтральной территории, в круглосуточной кофейне у метро. Когда я его увидел, то едва узнал. За неделю, что мы не виделись, он превратился в какую-то мумию: осунулся, под глазами залегли темные синяки, а взгляд… взгляд был как у человека, который сильно напуган.

— Ты чего, как с креста снятый? — спросил я, когда он поставил передо мной чашку кофе. Руки у него мелко дрожали. — Что с квартирой-то? Съехали?

Всего пару недель назад Кирилл с его девушкой Лерой наконец-то съехали от родителей. Сняли двушку в обычной панельной девятиэтажке — старый фонд, зато свой угол. Он тогда светился от счастья, строил планы. А сейчас передо мной сидел сломленный, зашуганый человек.

— Съехали, — глухо ответил он. — Еще раз, к моим родителям пока перебрались. Лерка вообще из комнаты боится выходить.

Он отхлебнул кофе, поморщился, будто выпил желчь, и начал рассказывать. Я не большой любитель всякой чертовщины, мне бы под пиво хороший боевичок посмотреть, но то, что я услышал, заставило меня покрепче сжать нательный крестик. Дальше — с его слов.

***

Это случилось на прошлых выходных. Я тогда задержался в мастерской, возился со сложным заказом, вернулся домой около одиннадцати вечера. Как раз когда поднимался на свой четвертый этаж, во всем доме вырубили свет. Плановое отключение, я про него совсем забыл.

Вошел в квартиру. Лера уже зажгла свечи, создав какой-то уют в этой внезапно обрушившейся темноте. Обняла, поцеловала. Я скинул куртку, умылся и засел на кухне с паяльником, подсвечивая себе налобным фонариком — работу надо было срочно доделывать. Лера что-то колдовала у плиты, а потом подошла и попросила:

— Коть, сгоняй в «Пятерочку» через дорогу, томатная паста нужна, без нее никак.

Я вздохнул, но спорить не стал. Туда-обратно — минут пять-десять. Накинул куртку, сунул в карман ключи от квартиры и домофона — я это помню абсолютно точно, я еще покрутил их в руке перед выходом. Лера закрыла за мной дверь на защелку.

На улице — хоть глаз выколи. Ни одного фонаря, окна в домах темные. Я быстро добежал до магазина, схватил эту несчастную пасту, прихватил еще какой-то мелочи к чаю и встал в очередь на кассу. Прошло минуты четыре, не больше. И тут у меня в кармане завибрировал телефон. Смотрю на экран — Лера. Я как раз расплачивался. Принимаю вызов.

И в ухо ударяет дикий, срывающийся на визг женский плач. Она рыдала, захлебываясь, пыталась что-то сказать, но получалось только неразборчивое бормотание, с примесью неподдельного ужаса. Я никогда не слышал, чтобы Лера так плакала. У меня внутри все оборвалось от страха.

— Лера! Что?! Что случилось?! — ору в трубку. — Не молчи, я уже бегу!

Я швырнул деньги на кассу, даже не дожидаясь сдачи, и рванул из магазина. Несся как угорелый через темный двор, в два прыжка взлетел на свой этаж, на ходу пытаясь выудить из кармана ключи. Все это время я держал телефон у уха, слушая ее отчаянные всхлипы и умоляя ее успокоиться.

Влетел в квартиру. Лера сидела на полу в коридоре, обхватив колени руками, и тряслась. Наш такс, Флинт, скулил рядом, жался к ней и не сводил перепуганных глаз с входной двери. Я бросился к ней, обнял, начал расспрашивать. И то, что она рассказала, до сих пор не укладывается у меня в голове.

Дальше с ее слов.

«Как только ты ушел, я вернулась на кухню. Флинт вдруг подскочил и, ощетинившись, бросился к входной двери. Он никогда так себя не вел. Начал яростно лаять, будто за дверью стоял его злейший враг. В полной темноте этот лай звучал очень жутко. Я пошла его успокаивать, и в этот момент на кухне зазвонил телефон, который я оставила на столе. Я посмотрела на экран — твой номер, твоя фотография. Странно, думаю, ты же только что вышел. Беру трубку.

— Лер, спустись, открой, — говорит твой голос. — Я ключи забыл.

У меня в голове сразу щелкнуло: «Кирилл, ты же брал ключи, я сама видела». Но голос был твой. Абсолютно твой! Все интонации, легкая хрипотца.

— Открой дверь, я замерз, — повторил голос, с каким-то раздражением.

Я машинально подошла к окну, чтобы выглянуть во двор. И только тогда до меня дошло, что на улице кромешная тьма, я все равно ничего не увижу.

— Ты точно откроешь мне? — спросил голос уже с откровенной злобой. Я вдруг почувствовала. Что-то было не так. Интонации вроде твои, а вот… остальное — чужое. Ты никогда так не разговаривал. Но все равно было сомнение. Может, ты и правда выронил ключи, стоишь там злой, замерзший…

Мне стало по-настоящему страшно. Флинт уже не лаял, а визжал, скреб когтями паркет и не пускал меня в коридор, перегораживая дорогу своим маленьким тельцем.

— Кирилл… у тебя все в порядке? — прошептала я в трубку.

И тут динамик захрипел от крика. Голос, потеряв всякое сходство с твоим, заорал:

— СУКА ХИТРОЖОПАЯ. СЕЙЧАС ЖЕ ОТКРЫЛА ДВЕРЬ!!! Я ТЕБЕ ГЛАЗНЫЕ ЯБЛОКИ ПАЛЬЦАМИ ВЫДАВЛЮ И ЗАСТАВЛЮ СОЖРАТЬ, ПОКА ТЫ ЕЩЕ БУДЕШЬ ДЫШАТЬ!!!

Я выронила телефон. Он упал на пол, и из динамика еще какое-то время неслись чудовищные угрозы. Флинт забился под диван и затих. Я просто окаменела от ужаса.

Внезапно звонок оборвался. И почти сразу же снаружи, со стороны подъезда, раздался сокрушительный удар. Такой силы, что дом содрогнулся, а в серванте звякнула посуда. Будто в железную дверь подъезда со всего маху врезался грузовик.

Я схватила Флинта, который выскочил из-под дивана, и забилась в угол комнаты, рыдая от ужаса.

А потом в окна начали стучать.

В наши окна. На четвертом этаже!

Стучали одновременно во все окна, выходящие на сторону подъезда. Громко, агрессивно. И звук был был такой, как будто кто-то швыряет в него мокрые, тяжелые шматы мяса. Чавкающий, влажный, отвратительный стук. Меня трясло так, что зуб на зуб не попадал. Я задыхалась, не могла вздохнуть.

А потом все разом стихло. Так же внезапно, как и началось. Я сидела в углу, боясь пошевелиться, и просто плакала. Не помню, как нашла в себе силы снова набрать твой номер. И тогда уже ответил ты, настоящий ты, сказал, что на кассе в магазине… А через минуту ты был уже здесь».

***

Я слушал ее, и у меня на затылке волосы шевелились. И знаешь, что самое жуткое? Мы потом посмотрели историю вызовов на ее телефоне. Там действительно был звонок. С моего номера. В 22:48. Длительностью почти две минуты. Но я в это время стоял в очереди в магазине! И фотография контакта… Лера сказала, что когда ОНО звонило, моя фотка на экране была искажена. Будто ее растянули и челюсть вывернули.

На следующий день, когда дали свет, я подошел к окну. И чуть не поседел. На внешней стороне стеклопакета были три глубокие, вертикальные царапины. Словно кто-то с силой провел по стеклу чем-то острым, как будто когти.

Мы в тот же день съехали.

Кирилл на минуту замолчал и уставился в свою чашку.

— Знаешь, — сказал он наконец, подняв на меня свои пустые, вымотанные глаза. — Я думаю, Флинт ее спас. Если бы не он, Лера бы точно открыла дверь.

Я ничего не ответил. Я просто смотрел на него и все стало ясно без слов — он не врет.