Ты мне бредишь или нет. Суббота⁠⁠

Суббота

Макс продирался через какой-то бурелом в жаркой темноте. Ветви или лианы переплетались вокруг него так плотно, что было тяжело дышать. Он протискивался в самые узкие щели, проползал под ними, пытался лезть вверх, но срывался. Нужно идти вперед, нужно двигаться, выбраться отсюда — страх гнал Макса дальше, и он продолжал выискивать путь. Нагромождение веток как будто постоянно менялось, но в темноте нельзя было сказать точно: только что он лез среди колючек, рвущих одежду, и вот уже под пальцами ровные жерди решетки. Макс поднырнул под нее и тут же запутался в какой-то мелкой липкой сетке или паутине. Сумел выпутаться и оказался в веревочном лабиринте. Спотыкаясь, обдирая руки и ноги, он продолжал двигаться вперед. Наткнувшись на что-то, наощупь похожее на густой кустарник, тяжело дыша, он лез напролом, путаясь в корнях, цепляясь за ветки, развязывая какие-то ленты или веревки, шаг за шагом… Вдруг понял, что единственный звук вокруг — это его тяжелое дыхание и пульсация в ушах, ни шагов, ни треска веток, ни шорохов. Он попробовал крикнуть, но крик получился неслышным, хлопнул в ладоши, но на руках словно были рукавицы. Подкатила паника. Макс начал топать, специально ломать ветки, но звук не появлялся. Скорее бежать отсюда — стоит уйти и страх закончится. Он снова побежал вперед, насколько это было возможно. Кусты закончились разом вместе с землей. Макс рухнул в темную пропасть. А-а-а! Ощущение падения усиливалось, от ужаса все внутри сжималось в комок, кружилась голова, казалось, он сам уже несколько раз перевернулся в воздухе. Наконец, распластавшись как парашютист, парень осознал, что может управлять своим падением. Теперь это было уже не падение, а полет, полет в никуда, навстречу темноте. Может, так даже лучше. Просто лететь и ни о чем не думать. Ощущение легкости сменилось тяжестью, духотой, зато появились звуки. Навязчивый гул ввинчивался прямо в мозг, не давал лететь, придавливал к земле. Телефон навязчиво вибрировал на полу. «Сколько я проспал? Час?» С трудом протянув одеревеневшую руку, Макс взял трубку.

— Кх, алло…

— Зачем ты спишь?

— Что? — язык совсем не слушался, все тело было деревянным, глаза не открывались.

— Чем дольше спишь, тем сложнее проснуться. Слышишь? Ты слышишь?

— Кто… это?..

— Не спи! Не спи! Не спи! Не спи! Не спи! Не спи!

Трубка выпала из руки, он снова провалился в сонную тьму, на этот раз без полетов.

***

Пробуждение было тяжелым, мочевой пузырь требовал внимания, но голова чугунным шаром лежала на подушке. Простыня, насквозь промокшая от пота, сбилась к ногам и запуталась. Одеяло, тоже влажное, наоборот, жарким комом давило на спину — футболку с кофтой он так и не снял. Страдальчески промычав что-то нечленораздельное, Макс попытался сбросить одеяло, тут же застонав от головной боли. Вторая попытка вышла удачнее, хотя «чугунный шар» по ощущениям готов был лопнуть в любой момент. Скрючившись от боли, шатаясь и придерживая голову, он смог добраться до туалета. Одной проблемой меньше. Где-то на кухне должен был быть обезол. Держась за стену, роняя по пути прихватки и салфетки — зачем их тут столько, Макс добрался до шкафчика и, качаясь из стороны в сторону, распотрошил аптечку, на самом дне нашелся пакетик с обезболивающим. Три сложнейших шага до раковины… растворить живительный порошок в воде и пить… пить… пить… На третьем стакане Макс подумал, что надо бы остановиться, вода плескалась уже где-то под горлом. «Неплохо бы и снаружи холодной водичкой поплескать» подумал он и отправился в ванную.

После долгого холодного душа голова стала болеть меньше, но Макс чувствовал, боль не ушла, а затаилась где-то в затылке, ворочаясь и недовольно перекатываясь при каждом движении. «Блин, как же паршиво», вздохнул Макс заходя в спальню, шагнул к окну и распахнул шторы. Солнечный свет больно резанул по глазам, затаившаяся в затылке боль всколыхнулась. Свежий воздух ворвался в комнату и тут же завяз в спертой духоте. М-да, проветриваться будет долго. Макс облокотился на подоконник и выглянул наружу. Зеленеющие макушки деревьев в палисаднике выглядели мягкими, как моховые кочки, захотелось их потрогать. Дерзкий порыв ветра бросил штору ему в лицо, навеяв воспоминания о сегодняшнем сне. Отмахнувшись от занавески, Макс снова выглянул в окно, во дворе не было ничего нового: внизу деревья, правее у соседнего подъезда — клумбы с астрами, в двадцати метрах — угол соседнего дома и множество припаркованных автомобилей. Ветер приятно обдувал влажную кожу. Вдруг захотелось посмотреть, как выглядит двор с высоты птичьего полета и не только двор, весь район, город. Он вспомнил это чувство полета из сна: «Интересно, а птицы также наслаждаются полетом или просто летят по делам, как люди на работу?» Голова все еще немного кружилась, за спиной пискнул телефон. Макс вздрогнул, пошатнулся в сторону открытого окна и схватился за штору — с треньканьем сорвались несколько крючков, штора неаккуратно провисла. Уняв головокружение, он пошел к шкафу и оделся — хватит расхаживать по квартире голым, не май месяц. «А, все-таки май! — Макс хмыкнул себе под нос. — Почему именно май? Ведь самый теплый месяц — июль». Телефон валялся у кровати, он опрометчиво наклонился его поднять и получил еще один приступ головокружения. Часы показывали почти полдень. «М-да-а-а, зачем же я вчера так набрался?» — он попытался воскресить в памяти события вечера. Они с ребятами пришли в кафе, потом мама позвонила, потом… потом он стал рассказывать про незнакомку, которая то ли мерещится, то ли нет. Прощание с Димоном. Потом тот странный сон. «Мама, я опять летал во сне!» — усмехнулся Макс и тут же до боли сжал телефон в руке. Ему звонили ночью! Что говорили? «Не спи! Ты не сможешь…» Нет, не так… Сложно будет проснуться? Она? Какой был голос? Женский? Или нет? Вроде да. Номер, надо пробить номер и выяснить, кто она. Он полез в журнал вызовов, но никаких входящих там не увидел. Вот звонок от мамы вечером и все, после — пусто. Получается, звонок тоже приснился? Но нет же, звонок его разбудил, значит, был настоящим! Но его нет. Все же приснилось. Приснилось… Как приснилось? Проснулся во сне и снова уснул? Опять этот бред. Бросить все, уехать на дачу к маме, на воздух, лежать на террасе и пить квас… Он сглотнул при мысли о прохладном квасе. Надо пройтись хотя бы до магазина купить кваса. И супчика. Очнувшись, желудок согласно заурчал.

Отгородившись от мира темными очками и бейсболкой, Макс медленным шагом вынес свою страдающую тушку во двор. К счастью, вокруг никого не было. Не наткнуться бы на бабу Нюту, замучает лекциями о вреде алкоголя, а он сейчас являл собой нагляднейшее пособие по этому самому вреду и последствиям. Макс поспешил скрыться за углом соседнего дома. Пересечь соседний двор, а там уже прямая дорожка к продуктовому. Странно, но в соседнем дворе тоже было безлюдно, полдень выходного дня, солнце светит, а на улице — пусто. Где все люди? Не то чтобы ему хотелось с кем-то пообщаться, но кто-то же должен на улице быть. Даже детей на площадке не было. Макс аккуратно, чтобы не потревожить голову, повернулся всем корпусом и удостоверился в пустоте площадки. На краю песочницы лежали две формочки и совочек, на заборе одиноко висела розовая панамка, несколько птиц копошились возле урны, выискивая крошки. «Обед у всех, что ли?» Он хотел встряхнуть головой, рассеивая мистичность атмосферы, но вовремя одумался, голова бы ему этого не простила. Парень развернулся в направлении магазина и врезался в незнакомку. Стройная девушка, чуть ниже его ростом, но взгляд такой, словно смотрит сверху. Она снова была в своем белоснежном плаще, волосы медью искрились на солнце, оттеняя зеленые глаза. Наваждение какое-то.

Возникла пауза. Макс смотрел на нее, она на Макса, и оба молчали.

— Ты звонила... э-э-э… мне? Ты, это, поговорить… да? — Макс аж покраснел.  «Кошмар, какой бред, сейчас посмотрит на меня, как на кретина, и уйдет».

— М-м-м, — задумалась незнакомка, склонив голову набок, — не совсем, все сложнее.

— Ты кто?

Ну кто так с девушками разговаривает? Но незнакомка не спешила презрительно фыркать, наоборот, она даже улыбнулась:

— Меня зовут Слава.

— Ка-ак? — проблеял Макс. «Да что это? Ка-ак, — передразнил он мысленное сам себя. — Баран!»

— Да, имя очень редкое, многие так реагируют, — засмеялась она.

— Красивое, — постарался исправить ситуацию Макс и тут же дал себе мысленную затрещину: «Какая банальщина!»

— А ты чего тут?

Почему именно сейчас? Более позорного разговора Макс не мог припомнить за всю жизнь.

— Да я всегда где-то здесь, — задумчиво пробормотала Слава и уставилась куда-то за правое ухо Макса.

«Там перо от подушки? Или… зубная паста размазалась или... еще хуже», — он не смог придумать, ему хватило и первых предположений.

— Ты местная, что ли? — Макс постарался как можно непринужденнее провести рукой по уху, в надежде смахнуть перышко или стереть след от пасты. — Не видел тебя тут раньше. Переехала к нам?

«К нам? Серьезно? Ну ты маньяк!» — обругал себя Макс.

— Да нет, присматриваю просто, — серьезно сказала она и снова бросила взгляд за плечо Макса. — Почти каждый день наблюдаю, можно сказать.

— Ого! Следишь? А зачем? — Макс сдался — первое впечатление уже не исправить.

— Чтобы слишком глубоко в себя не ушел, — еще один взгляд за плечо. — Если глубоко уйти в себя, обратно уже не вернешься.

— Чего?! — Максу показалось, что он перестал понимать родной язык.

— Человеку нужно общение. Без общения он совсем потеряется и уйдет в себя, — снова посмотрела Слава за плечо. — Ты же не хочешь, чтобы с тобой так случилось?

За спиной громыхнуло и раздался мерный писк. Макс резко обернулся, забыв про головную боль, во двор задом въезжал мусоровоз — надо убраться с дороги. Макс повернулся к Славе:

— Давай отойдем, и ты… — произнес он в пустоту.

Славы не было. На секунду оторопев, Макс начал озираться вокруг. В затылке болезненно покалывало в ответ на активные телодвижения, но Максу было уже все равно. «Куда она исчезла? Только что вот тут стояла, на секунду же отвернулся! Тут и спрятаться-то негде, разве что в подъезд забежала, но не за секунду же. Улетела она, что ли?» С дерева издевательски каркнула ворона. «Ага, в ворону превратилась». Мусоровоз посигналил ему в спину. Ругнувшись под нос, Макс наконец убрался с дороги.

«Что за чертовщина? Невозможно вот так внезапно пропасть! Может, и не было никого? Может, это сон продолжается?» Макс ущипнул себя. Нет, сейчас он точно не спал. Но могло же быть, что ему просто привиделось? С похмелья наверняка и не такое бывает. Или приснилось, а сейчас вспомнилось. Вчера что-то про такие сны наяву говорили вроде бы. Или нет, про осознанные сновидения, это точно другое. Максу стало страшно: может, он сходит с ума и ему пора в больницу? От мысли про больницу его передернуло, в груди защемило и подкатило чувство беспомощности и отчаяния: «Нет, нет, нет, в больницу нельзя! Мама не переживет». Макс сел на ближайшую скамейку и обхватил голову руками. Ему хотелось обратно в детство, где все было просто, папа был жив и рассказывал, почему самолеты летают, мама улыбалась и фальшиво напевала, когда мыла посуду. Как Максу тогда не нравилось ее пение и как сильно он сейчас хотел бы снова его услышать!

— Фу! Развелось алкашни! Страшно из дома выйти! — раздался над головой возмущенный голос.

Макс поднял голову.

— Ни стыда, ни совести, расселся на детской площадке! Для вас, что ли, строили?

— Извините... — Макс растерянно посмотрел на ругающую его мамашу, что энергично качала коляску.

— Вали отсюда! — мамаша уже доставала телефон, чтобы заснять нарушителя.

Макс неловко встал.

— Ухожу. Извините, я не хотел мешать.

Сгорая от стыда, он побрел в сторону магазина. Двор жил полной жизнью: на площадке визжали дети, громыхал мусоровоз, хлопали двери подъездов. Только что было пусто, а теперь — полный двор. Что за бред? Бред! Теперь это его личный девиз, это слово не покидало мысли Макса уже четыре дня, а может, неделю, месяц… А может, год или три? Мысли вязкие, как битум, с трудом ворочались в тяжелой голове. «Куда все делись и откуда все взялись? Куда делась Слава? А она вообще была? — Макс уже не был уверен, был ли этот странный разговор реальным. — Может, это все в моей голове? Галлюцинации? Просто присел на лавочку и задремал?» — вопросы, вопросы, предположения, глюки… И некому помочь во всем разобраться. С трудом сдержавшись, чтобы не завыть, Макс сделал то, что сделал бы любой взрослый человек на его месте — позвонил маме.

Родной голос в трубке действительно помог зацепиться за реальность и немного расслабиться. Макс пристроился на скамейке напротив магазина и с интересом слушал про соседку, которая купила породистого щенка с родословной по имени Ланселот Санта Шерман Энжел, завела для охраны, но не выпускает его из дома, чтобы не украли.

— Вот и стоило семьдесят тысяч отдавать, чтобы потом трястись над ним? Вон у Петра Тимуровича овчарка ощенилась, отличные охранники за пятачок и прятать не надо. Я вот тоже подумывала взять, но как же его потом в квартиру забирать? Тут собаки привыкли на улице жить. Может, и вправду котика поискать? Как думаешь, сынок? Ты не заболел? Ох, сон этот все покоя мне не дает, аж сердце заходится. Максим! Не молчи!

— М-м-м… да… нет… э-э-э… — честно говоря, Макс немного потерялся в дебрях дачных новостей и не особо вникал, просто слушал мамин голос и радовался, что у нее хорошее настроение. — Нет, я не заболел. Я не молчу, я слушаю. Думаю…

— Голос хриплый у тебя. Вы там вчера до утра сидели? — перебила мама.

— Да нет, мам, к двенадцати уже дома был. Я в порядке, — покривил душой Макс и тут же перевел тему: — Я же тебе еще в прошлый раз говорил про котика, это отличная идея. Я могу объявления посмотреть. Или подожди неделю, я приеду и вместе на рынок сходим, там точно котят будут продавать. За пятачок, — Макс наконец улыбнулся, ему стало тепло и уютно от такого простенького семейного разговора: котик — это хорошая идея, говорят, их используют в терапии.

— Я тоже думаю, что надо за пятачок брать. Зачем нам породистый? Обычные кошки намного лучше этих избалованных мейкунов или как их там. Я тебя дождусь, вместе выберем, — мама уже твердо решила обзаводиться питомцем. — Сынок, может, пораньше приедешь?

— Мам, не могу, скоро концерт, мы каждый день репетируем, — соблазн приехать на денек был велик, — но как только отыграем, я сразу на дачу, как договаривались. Хорошо?

— Ладно, как договаривались. Ой, я побегу, там соседка машет от калитки. Наверное, Ланселота своего потеряла.

— Пока. Мама, — Макс подумал, может, стоит поделиться с ней своими проблемами?

— Да, сынок.

Но осекся: «Не надо, она снова будет переживать. Справлюсь сам».

— Мам, я люблю тебя. Не скучай.

— Я тоже тебя люблю и скучаю. Пока.

Макс убрал телефон в карман. Он справится со всем сам, он взрослый и сильный парень. Отец его учил не бояться проблем, а решать их. А тут разве проблема? «Дурацкие сны и переутомление. Небольшие трудности, вот и все. Начнутся каникулы, и все наладится само собой. Наверное, — Макс пытался настроить себя на позитивный лад, но позитив не мог прорваться через головную боль и общее состояние. — Надо поесть. Су-упчик!»

Макс подольше задержался над морозилкой с супами, холодный воздух приятно окутывал больную голову. Потом постоял перед открытым холодильником с квасом. Пора на кассу, а то охранник уже подозрительно смотрит на него. Макс закрыл стеклянную дверцу и посмотрел на свое отражение. Мда-а, если бы начался зомби-апокалипсис, его приняли бы за своего и не сожрали.

Холодный квас живой водой пролился в иссушенное горло, голова чуточку просветлела, походка стала чуть более целеустремленной. Первая бутылка кваса закончилась, не добравшись до дома.

Квартира немного проветрилась за время его отсутствия, дышать стало легче. На кухне было темно из-за штор, закрытых со вчерашнего утра. Макс поставил суп в микроволновку и открыл вторую бутылку кваса. Немного подумав, он счел свое состояние приемлемым и распахнул окно. Солнечный свет ударил по глазам, но было терпимо. Ветерок гулял по кухне, шторы колыхались, микроволновка гудела, разогревая супчик, а в запотевшем стакане ждал квас. Настроение с приемлемого поднималось до неплохого. На карниз шумно уселся голубь. И снова здравствуйте! Голубь по-хозяйски прошелся туда-сюда и начал стучать клювом в карниз.

— Вали отсюда! — Макс взмахнул рукой.

Голубь несколько раз взмахнул крыльями, но не счел угрозу серьезной и снова клюнул какую-то воображаемую крошку.

— Вали я сказал! — Макс приблизился к подоконнику, махая рукой.

Но голубь продолжал его игнорировать. Эти птицы совсем обнаглели! Макс спихнул птицу с окна, но голубь вернулся, снова с шумом и хлопаньем уселся, перебирая коготками по жести. Что за фокусы? Макс уже грубее скинул голубя, но птица как бумеранг тут же вернулась. Запищала микроволновка, уведомляя о готовности блюда, но Максу было уже принципиально сначала избавиться от непрошенного гостя. Может, палкой его спихнуть? Парень ушел на поиски чего-то подходящего. Что ж, война с голубями объявляется открытой! Выйдя из ванной со шваброй наперевес, Макс был полон решимости хоть раздавить наглую птицу, но убрать ее с окна. Едва он замахнулся своим грозным «оружием» как копьем, на окно с пронзительным карканьем приземлилась большая ворона. Не складывая крылья, она угрожающе пошла на голубя, и тот ретировался. Ворона каркнула ему в след, сложила крылья и стала деловито прохаживаться по карнизу. Макс вышел из ступора и опустил швабру. «Так, это уже попахивает очередной порцией бреда. Там на окне приглашение висит, что ли?» — Макс снова поднял швабру.

— Все валите! Вон! Вон отсюда! — зелененькая микрофибра «смела» ворону с карниза, та, возмущенно каркая, уселась на дерево напротив окна.

— Еды нет! Улетай.

Швабра не дотягивалась до ветки, где сидела ворона.

— Кар!

— Тебя сюда не звали!

— Кар!

— Да блин! До вечера каркать будешь?!

— Кар!

Ворона явно издевалась. Макс выдохнул сквозь зубы и закрыл окно. Микроволновка напомнила о томящемся в ее нутре супе повторным писком, а ворона одобрительно каркнула за окном. Ни минуты спокойствия! Макс достал суп, сел за стол и принялся за еду, стараясь игнорировать методичное карканье.

Молодой организм с благодарностью принял калорийную пищу, Макс почувствовал себя намного лучше, но странная встреча все равно не давала ему покоя. Парень слонялся из угла в угол, пытаясь чем-то себя занять, чтобы отвлечься: играть на компе не хотелось, от мысли об учебе начинало подташнивать, прокрастинация завладела его сознанием. Макс завис у окна спальни, тупо глядя во двор. Ворона продолжала размеренно каркать, этот навязчивый звук, как громкое тиканье часов, одновременно раздражал и успокаивал. Через какое-то время он поймал себя на том, что высматривает каждого прохожего, будто надеясь, что Слава пройдет мимо. А что, это хотя бы доказало ее реальность. Реальность… Что реально, а что нет, Макс уже не знал. Даже если Слава прямо сейчас позвонит в дверь, он все равно не будет уверен в случившемся. Эти мысли пугали не на шутку: «Наверное, все же стоит обратиться к врачу, выносить весь этот круглосуточный бред уже нет сил».

Макс потер лицо руками, стирая дремотное состояние, и сделал несколько выпадов, разгоняя кровь. Стоило чем-то себя занять, отвлечься от тревожных мыслей. Интернет говорил, что помогает вязание, рисование, уборка, разбор шкафов, занятия спортом и музыкой. Ага, музыка! Можно было бы порепетировать перед репетицией, но не получится, гитара на репбазе. Вязать Макс не умел, рисовал из рук вон плохо. Оставались спорт или уборка. Как любой студент, проживающий отдельно от родителей, уборкой Макс пренебрегал регулярно, поэтому выбор был хоть и очевидный, но сложный. Направить энергию в мирное русло, как было написано на сайте, переработать негативную энергию в позитивную. Взгляд упал на «боевую» швабру, все еще стоявшую на кухне. «Как там было про ружье? — пытался вспомнить парень. — Оно должно выстрелить? Видимо, швабры подчиняются тому же закону». Макс вздохнул и вернулся в ванную, чтобы набрать воды в ведро.

Протирая пыль и надраивая зеркала, Макс пытался представить, как его мысли очищаются, как советовали на сайте, получалось плохо. Зеркало отражало унылую физиономию с красными глазами, от пыли щекотало в носу, умиротворение не наступало. «Ну и фиг с ним, с умиротворением», — Макс включил музыку и стал подпевать, в таком формате уборка пошла веселее. Покончив с гостиной за сорок минут, он перешел в свою спальню. Тут работы было побольше: маленькая армия забытых чашек, пустые пластиковые бутылки, припрятанные за столом и кроватью, мятые футболки и, конечно же, кучи пыли. Продолжая мычать под нос, а то и орать во весь голос, Макс вынес мусор и грязную посуду, протер пыль, перемежая песни с чиханием, вымыл пол. Комната все равно выглядела неопрятной. Заправил кровать и отнес груду одежды со стула в стирку. Стул, который идентифицировал себя как вешалка, был настолько привычен взгляду, что пустая спинка выглядела как-то сиротливо. Макс начал менять постельное белье и, внезапно ощутив слабость, присел на кровать и опустил голову. Из колонок лился красивый женский голос:

Тише спи, мой милый странник

Твой покой в моей груди.

Я на свете всех румяней,

Девы спят, цветут сады.

А-а, спишь бездыханно

А-а, нагрянет нежданно

А-а, охотник судьбы твоей.

А-а, спи, наслаждайся

А-а, с судьбою прощайся,

А-а, с судьбою последних дней.

Макс сидел, уткнувшись в свои ладони, «м-да, спи-наслаждайся, как же» Сколько человек может протянуть без сна? Дней десять? А если спать днем? Если сработает, то какое-то время можно протянуть в таком режиме. «Надо взять себя в руки. Нельзя расклеиваться. Нужно собраться и со всем справиться», — Макс глубоко вдохнул и продолжил застилать кровать. Затем наклонился, чтобы поднять грязное белье, кучей лежавшее на полу, и заглянул под кровать. Вот это да! Еще неделя и можно будет собрать пыльного монстра! Макс сходил за шваброй и стал выгребать из-под кровати накопившуюся грязь, среди клоков пыли и фантиков попался потерянный носок. Парень завис, рассматривая облепленный пылью комок. Чувство одиночества и беспомощности снова захлестнуло его, надо было с кем-то поговорить, а то сойти с ума можно.

Димон долго не брал трубку, Макс уже собирался нажать отбой, но тут раздался запыхавшийся голос друга:

— Прив! Че, как головушка? Бо-бо? Гы-ы.

— Привет. Головушка бо-бо, все бо-бо. Чуть не сдох утром.

— Че, минералочки принести тебе?

— Ты чего такой бодрый?

— А че? Я норм, встал пораньше, ревизия с утра была. Вот щас домой уже иду. Думаю, поспать пару часов перед репетицией. Могу минералки закинуть тебе по пути, гы-ы, или пива.

— Не надо пива. Просто можешь прийти? — Макс с тоской вслушивался в динамик, Димон же собирался спать, не хотелось напрягать друга, но в то же время чувствовал, что находится на грани. — Не могу один тут торчать, опять эта, в плаще, и кошмары, и все остальное…

— Че, совсем все плохо? — посочувствовал Димон. — Лан, ща зайду к тебе. Слушай, а у тебя пожрать есть?

Макс усмехнулся, с души как камень свалился, Димон в своем репертуаре, но никогда не бросит друга.

— Знаешь, а давай на остановке опять встретимся, — хотелось вырваться из четырех стен, уйти подальше. — А пожрать… Купим шаурму, я угощаю. Ок?

— Ок!

Макс торопливо сгреб грязь из-под кровати в мусорное ведро, закинул в ванную швабру и, нацепив кепку и очки, поспешил на улицу. Хватит сидеть дома, а то уже любой носок тоску наводит.

На крыльце Макс на секунду задержался, подозрительно осматриваясь. Все нормально, люди ходят, двор живет своей жизнью. Проходя привычным маршрутом, он все же посматривал по сторонам в надежде встретить, а может, наоборот, не встретить Славу. Внезапная встреча и вправду произошла, но не с красивой девушкой в белом плащике, а с соседкой — бабой Нютой. Старушка семенила от остановки, торопясь к началу своего сериала, в руках несла поддон с саженцами каких-то желто-фиолетовых цветов, на кофточке красовалась брошь с такими же цветочками, только белыми. Баба Нюта первой заметила Макса и тут же направилась к нему. Не самый удачный момент для встречи с соседкой, но выбора не было.

— Здравствуйте, баба Нюта! — Макс постарался придать голосу естественную бодрость.

— Здравствуй, Максим! Ой, как хорошо, что я тебя встретила, — баба Нюта тут же вручила Максу увесистый ящик, и ему пришлось развернуться к дому, ведь отказать в помощи старушке он не мог.

— На рынок ездили?

— В питомник, на рынке таких не найти, — баба Нюта гордилась своим цветником и регулярно пополняла его новыми экземплярами. — Максимушка, а ты не заболел? Вид у тебя уж больно помятый.

— Да нет, не заболел, просто не выспался, — Макс зевнул с закрытым ртом.

— А, ну понятно, пили вчера, сегодня маешься, — баба Нюта укоризненно на него посмотрела. — Аскорбинку надо принимать с утра, витамин С восполнять.

— Да мы недолго посидели, я и правда больше не выспался, — сказал Макс, но отпираться смысла не было.

— Ох, не юли, Максим, я же все понимаю, — посмеялась старушка. — Как мама? Звонишь ей, не забываешь? Ты за мамой-то следи, не расстраивай ее, ты теперь ее опора.

— Мама хорошо, каждый день ей звоню. Вот котика решили взять, чтоб ей не скучно было.

— Ну, хорошо, котик — это правильно. А сам как?

— Да мне-то что сделается? Учеба нормально, группа тоже хорошо, и вообще лето скоро, каникулы-ы-ы… — Макс аж замечтался, как будет отдыхать и наконец высыпаться.

Подошли к подъезду. Баба Нюта замешкалась, открывая дверь, и неодобрительно посмотрела на стайку птиц, кружащих над домом.

— Ох, не к добру это все.

— Что? — Макс пытался одновременно удержать поддон и почесать нос, наверное, пылью надышался, хотелось чихнуть.

— Да птицы ведут себя странно — не по делу в стаи сбиваются и мечутся. Неправильно это.

— А-апчхи-и! Извините. А чего неправильно-то? Птицам и положено в стаи сбиваться, вроде все так и есть.

— Будь здоров! Так, да не так. Может, болезнь какая птичья приключилась или охотится на них кто, — баба Нюта поджала губы и покачала головой. — Ты, Максимушка, голову-то не забивай, это я так, ворчу по-стариковски. Сама разберусь.

Макс занес поддон в прихожую бабы Нюты, в квартире у нее приятно пахло травами и цветами.

— Сюда поставить? А чего вам разбираться-то? Вы ж не этот, не орнитолог. Птицы как птицы. Ко мне сегодня наглый голубь прилетал. Еле прогнал, аж шваброй пихать пришлось, — Макс посмеялся, вспоминая сегодняшнюю борьбу с пернатыми.

— Вот видишь, Максимушка, не должны птицы так вести себя, не должны. Неправильно это все, как бы не эпидемия опять… Спасибо, что помог. Беги по своим делам, задержала тебя, уж не обижайся, — Баба Нюта погладила Макса по плечу.

Макс снова отправился к остановке, надеясь, что в этот раз никто не встретится ему на пути. «Сегодня день странных разговоров, вся неделя странная, раз уж на то пошло. Надо скорее встретиться с Димоном, когда в компании, все кажется не таким уж и бредовым. Опустить голову, ни на кого не смотреть и вперед — знаю цель, игнорирую препятствия, и даже Слава не сможет меня остановить», — при этой мысли Макс поднял взгляд и на всякий случай огляделся, а вдруг? Славы не было. Тем лучше.

Димон уже ждал на остановке.

— А я уже звонить тебе собирался. Думал, ты не смог вытащить свое бренное тело из дома, гы-ы, — Димон выглядел возмутительно бодро.

— Я вытащил еще утром, даже в магазин сходил. Встретил по пути ту девушку. Хотя я не уверен, что встретил, если честно…

— Так встретил или не встретил? — Димон озадаченно смотрел на Макса. — Блин, пошли пожрем и ты нормально объяснишь.

— Вон там нормальная шаурма, — Макс махнул рукой в сторону ларька, и ребята двинулись в его направлении.

— Угу. Ты не уверен, что встретил ту? Или что? — Димон на секунду задумался. — А че, белые плащи щас в тренде. Половина девчонок на работе в этих плащах ходят. И как не путают, не понимаю. А может, и путают, типа схватила, какой поближе, и пошла, гы-ы.

Типичный Димон. В его озвучке любая проблема не казалась такой серьезной, как выглядела изначально. Ему любое море было по колено.

Ребята взяли по шаурме с кофе и устроились на скамейке, чтобы обсудить утренние события.

— И главное, звонка в телефоне нет, но я на 90 % уверен, что мне это не приснилось. И встреча эта странная. Я же сначала переживал, что фигню какую-то несу, а она потом бах! — и пропала. Ну, не нормально это. Бред!

— М-да. Звучит реально бредово. Так, давай еще раз: ты с ней разговаривал и потом она пропала. Ты видел, как она исчезла?

— Да нет же! Я обернулся, потом поворачиваюсь — ее нет. И спрятаться негде.

— М-да. Что-то здесь не так. Вариант с галлюцинациями, конечно, все объяснил бы, но мы его будем рассматривать в самую последнюю очередь.

— А я бы рассмотрел. Мне кажется, я схожу с ума.

— Пф-ф! Я тебя четыре года знаю, если б ты кукухой съехал, я бы заметил.

— Я себя всю жизнь знаю, но чет уже сомневаюсь, — Макс потер ладонями лицо и так застыл, уткнувшись в свои руки. — Я так не могу, ничего не понимаю. Вокруг меня творится какой-то трындец.

— Че? Не слышу, че ты там бормочешь! Что мы со всем разберемся? Это ты прав — мы разберемся, угу, — Димон ткнул Макса в плечо. — Хорош киснуть. С нашими обсудим, Анечка по полочкам нам все разложит, может, какая-нить идея в голову и придет.

— Думаешь, стоит им рассказать?

— Ты че? Конечно! — Димон возмущенно вскочил. — Ты че, думаешь мы тебя бросим самого разбираться с этой хтонью? Вчера же обсуждали. Давай, не кисни. Ща пойдем… Да, а че делать-то будем, на репу ехать рано. Домой смысла нет…

— Только не домой! — в панике перебил Макс.

— Воу! Ок! Не домой. Так чего, тут сидеть будем? Или можем пораньше на базу приехать, там всех дождаться.  – Димон задумчиво взлохматил темную макушку и почесал щетину на затылке.

— Да, давай пройдемся немного и на базу.

— Принято! В магаз еще надо, там, кажись, кофе закончился, — деятельный активный Димон сразу двинулся в сторону репбазы. — А че девушка? Симпатичная? А?

— А-а-а, Димон, давай о чем-то другом поговорим, а? — Максу хотелось отвлечься. — Расскажи лучше какой-нибудь прикол с работы.

— Гы-ы, этого у нас всегда полно! Была у нас официантка, старается вроде, но все у нее через одно место, то поднос перевернет, то щипцы для льда в ледогенераторе потеряет. Короче, чучело, но миленькая. И вот пришли вечером пафосные телки, такие размалеванные, одна в рубашке на босу грудь, гы-ы, вторая тоже не шибко одетая, вся задница наружу... ой, чет я отвлекся. Так вот, заказали они самбуку с подачей.

— С чем?

— Ну это, знаешь, когда поджигают, а потом дымок из трубочки вдохнуть надо.

— А, видел в фильме каком-то. Не знал, что так реально делают.

— Да, делают, и текила бум делают, мы все можем, гы-ы. Короче, выносит она все, поджигает, начинает переливать горящую самбуку и роняет снифтер прямо на стол. Че началось! Брызги горящие, вопли! Весь стол горит синим пламенем, сумки телок этих горят, салфетки… Офичка в панике, хватает вазу с соседнего стола, выплескивает всю воду на стол, но, конечно, промахивается, говорю же — чучело, и вся вода летит гостье в лицо. Ах-ха-а, как вспомню…

— Как вас не закрыли после такого, ха-ха. А дальше что было?

— Да ниче, комплемент от бара им принесли, и мужики с соседнего столика — бутылку шампанского в благодарность за обзор. Эта телка так и сидела потом в мокрой рубашке, а мы пялились, гы-ы.

— Жесть. И часто у вас там людей поджигают?

— Не, после этого огненные подачи только на баре делаем, гы-ы.

Макс наконец смог легко рассмеяться, напряжение немного отпустило. Как хорошо, когда есть такой друг! За разговорами они дошли до магазина, купили кофе, печенья и крекеров с томатами. Потом сели в автобус и поехали на репбазу.

От остановки дорога шла по парку, потом через мост и углублялась в жилой массив.

— Может, в парке посидим? Погода хорошая, — предложил Макс, времени до репетиции было еще достаточно.

— Не, пошли на базу, — не согласился Димон. — Я уже кофе хочу и упасть на мягкий диван. Я ж с утра на ногах!

Ребята перешли дорогу у моста. Проходя мимо паруса, Макс вспомнил первую встречу со Славой, именно здесь он ее впервые увидел. Такая сказочная фэнтезийная девушка. Может, это и был знак, что она не настоящая? Макс тряхнул головой — не стоит загоняться. Пока не стоит. Скоро он собирался все обсудить с друзьями, и они вместе поймут, что к чему, ведь четыре головы лучше, чем одна, и та больная.

Парни уже углубились в переулок, Макс обернулся, повинуясь какому-то импульсу, чтобы еще раз взглянуть на парус, и увидел, как фигурка в белом выходит из-за него и спускается под мост.

— Это она! — заорал Макс и бросился бежать в обратную сторону.

— Кто она? — Димон ничего не понимал, но побежал вместе с ним.

— Слава! Она там!

— Ща мы ее выловим! — Димон перехватил пакет с покупками поудобнее и побежал быстрее. — Не ори, спугнешь!

Меньше чем за минуту друзья добежали до моста.

— Где? — Димон озирался. — Куда пошла?

— Под мост спустилась.

— Тс-с, тихо спускаемся.

Парни крадучись спустились по склону. Среди травы была протоптана узенькая тропинка. Берег в этой части не пользовался особой популярностью, разве что днем иногда здесь выгуливали собак, но в целом место было безлюдным. Сам берег был покрыт песком, на самом видном месте стояла покосившаяся табличка «Купаться запрещено», на ней висел лиф от купальника, как свидетельство того, что это правило регулярно и с удовольствием нарушается.

— Она что, купаться полезла? — Димон кивнул на лифчик.

— Вряд ли, вода холодная. Да и не успела бы она так быстро переодеться.

Друзья осмотрелись и двинулись под мост. Под сводами пахло сыростью и металлом, но Славы не было.

— Может, дальше прошла? Следы видишь?

— Макс, да какие следы? Я тебе следопыт, что ли? Я и наши-то не найду! — Димон обернулся, показывая на песок. — Там кто-то есть, дальше на берегу.

Парни развернулись и побежали вдоль воды. Человеком, которого увидел Димон, оказалась скрюченная бабка, набирающая речной песок в ведро.

— Здравствуй, мать, а ты тут девушку не видала? В белом плаще, рыжую? Рыжую же? — Димон повернулся к Максу за уточнением.

— Да, длинные рыжие волосы, белый плащ, невысокая.

— А? — бабка ошарашенно смотрела на парней. — Собаку потеряли?

— Да нет же! Девушку! В плаще!

— А? Полощет? Не-ет, тут никто не полощет. Дома стирайте! Нечего реку портить! — прошамкала бабка и, бурча себе под нос что-то неразборчивое, отвернулась, продолжая набирать песок.

— Пошли отсюда, толку от нее никакого, — фыркнул Димон.

Друзья вернулись к мосту. Было ясно, что сейчас уже бесполезно искать Славу. Макс подошел к запрещающей табличке, купальник явно провисел тут с прошлого года. «Опять испарилась. Может, снова показалось? — Макс в полнейшей растерянности стоял на берегу. — Хоть бы раз ее увидел кто-то, кроме меня, это хотя бы доказало, что она настоящая, а не плод моих бредовых мыслей».

— Пойдем под мостом еще посмотрим, может, там дверь какая есть? — Димон зашел по свод и стал осматривать стену. — О-па! Смотри!

Посреди основания и вправду нашлась дверь. Димон поискал ручку, ее не было, тогда он попробовал подцепить край пальцами, однако дверь была наглухо заперта.

— Не думаю, что она зашла сюда, даже если бы у нее был ключ. Смотри, по низу аж мхом поросла, и ржавчиной все залито. Эта дверь лет пять не открывалась, — Макс обреченно махнул рукой. — Пойдем наверх, здесь никого нет.

Когда ребята добрались до своего подвала, Димон тут же с наслаждением вытянулся на диване, привычно закинув ноги на стул, и со стоном потянулся:

— Э-эх, наконец-то полежа-а-ать! Плесни кофейку, плиз, — зевнул он.

Макс уныло приготовил кофе и протянул Димону самую большую кружку. Настроение было упадническое.

— Да ты не кисни, не вечно же она от нас бегать будет. В следующий раз догоним.

— Если она существует, — буркнул Макс.

— Я тебе верю. Даже если я не вижу суслика, он есть.

Макс хмыкнул и закатил глаза.

Все оставшееся до прихода остальных участников группы время Димон травил байки с работы, но Макс все также угрюмо сидел на стуле и веселье не поддерживал. На репетиции без энтузиазма отыгрывал свои партии, иногда зависая и тормозя. Вернулось ощущение отчужденности и одиночества. Анечка с беспокойством поглядывала на него. Через полтора часа стало понятно, что ничего толкового они сегодня не нарепетируют. На раннее окончание репетиции Макс тоже никак не отреагировал, молча и безучастно повесил гитару и сел на стул, глядя в одну точку.

— Максим, рассказывай, что сегодня было, — Анечка поставила перед ним чашку кофе. — Ты сам не свой, хуже, чем вчера. Опять кошмары?

Макс махнул рукой.

— Да. И кошмары, и Слава, и птицы эти… Да что рассказывать... Бред это все, глюки, — он уставился в кружку и замолчал.

— Какой Слава? — недоуменно сощурил и без того узкие глаза Игнат.

— Так, давайте я расскажу, что знаю, а Макс потом добавит подробностей, — взял инициативу в свои руки Димон. — Я так понял, ночью ему кто-то звонил и говорил в трубку какую-то ересь, типа «не спи, не спи», потом на улице он увидел свою незнакомку, она сказала, что ее зовут Слава, а потом просто исчезла. Да?

— Угу, — хмуро подтвердил Макс.

— Но, что странно: в списке вызовов нет ночного звонка. Так?

— Так.

— А еще по пути сюда Макс видел, как она, эта Слава, спускается к реке. Мы побежали ее ловить, но ее там не оказалось. А че ты там про птиц говорил?

— Да так… голуби прилетают. Забейте.

— Макс! — Анечка задохнулась от возмущения. — Да как забейте, если на тебе лица нет?!

Димон тоже неодобрительно посмотрел на друга.

— Мы тебе вообще-то помочь хотим, а из тебя все вытягивать приходится. Давай нормально расскажи, — Игнат отнял у Макса кружку, которой тот уделял гораздо больше внимания, чем собеседникам. — Ну! С подробностями, какими бы дурацкими они не казались.

Макс поднял взгляд на друзей: встретился с сочувствующим взглядом Анечки, потом с выжидающим взглядом Игната и перевел взгляд на Димона — тот ободряюще подмигнул ему, мол, не дрейфь, разберемся. Макс и правда чуть приободрился, все-таки он не один. Вздохнул, взял себя в руки и начал рассказывать про свой сон, про ощущение полета, про наглых голубей и доставучую ворону и, конечно же, про Славу.

— Так, а ты помнишь, во что она была одета и вообще, как выглядела? Кроме плаща, конечно, — Анечка над чем-то напряженно размышляла.

— Э-эм… Волосы рыжие длинные, не кудрявые, а такие, — Макс покрутил рукой.

— Волнистые?

— Наверное, не ровные, короче. Плащ белый… под плащом… кеды белые, вроде и штаны какие-то средние, кажется.

— Р-р-р, мужчины! — покачала головой Анечка, закатив голубые глаза. — Только парень, говоря «под плащом», начинает описывать обувь. Штаны средние — это как? Длина? Объем? Что?

— Цвет. Не темный, не светлый, не помню, я не вглядывался. Средние какие-то штаны…

— Хорошо, пусть будут средние. А под плащом... Ну, то есть футболка там какая-нибудь была? А сумочка? Серьги? Часы?

— Анечка, ничего себе ты допрос устроила! Гы-ы. У тебя кто-то в органах работает? — Димон восхищенно взирал на девушку.

— Я просто пытаюсь понять кое-что. Макс, давай вспоминай, была сумка?

— Сумка? Нет, не помню. На шее у нее кулон висел, такой блестящий. Как монетка, с какой-то закорючкой. Не разбираюсь я в ваших этих побрякушках, — Макс развел руками.

— Хорошо. Максим, ты молодец! Мы кое-что выяснили.

— Что выяснили? — заинтересовался Игнат. — Такие вещи продают только в одном магазине, и мы сможем вычислить эту Славу по видеозаписям или банковской карте?

— Ха-ха! Нет, конечно, — засмеялась Анечка. — Мы выяснили, что эта Слава реальная, а не приснилась. Во сне мозг не прописывает такие мелочи. Образ воспринимается в целом, а детали опускаются. Но Максим смог вспомнить подробности, хотя они и не важны. Это хорошо. Правда, вопрос с исчезновением остается открытым. Либо это случайность, либо она зачем-то таинственности нагоняет. Если вспомнить про листовки, то, возможно, это какая-то секта. Макс, твоя мама ничего такого не говорила? Она ни на какие собрания не ходит?

— Нет, точно нет. Она вообще на даче сейчас.

— А зачем сектантам Макс? Им своих адептов не хватает, что ли? — Димон был настроен скептически. — Эти фанатики больше на одиноких бабушках специализируются, ну, чтоб квартиру отжать.

— Не знаю. Может, думают, что Макс одинокий? Тем более, мы точно не знаем, секта ли это. Я всего лишь предположила.

— А я думаю, это просто какая-то повернутая. Познакомиться хочет и тайны нагоняет, чтобы внимание привлечь. Я на этих поехавших насмотрелся, — Димон все еще не верил в сектантов.

— А мне просто вся эта история не нравится, неспроста это все, — Игнат, как всегда, занял нейтральную позицию.

— Знаете, я сегодня поищу информацию про новые или старые секты. Может, что выясню, — Анечка начала собираться. — И у бабушки спрошу, она в церковь ходит, а там сплетни быстрее чем в интернете распространяются. Ну все, я побежала. Как появится информация, я тут же вам сообщу. Пока-пока.

Анечка упорхнула, парни остались втроем. Игнат тоже поднялся.

— Мне тоже пора, в понедельник надо все лабы за семестр сдать, а у меня конь не валялся. Но вы держите меня в курсе, если что, я подскочу. И это, Макс, ты попробуй в следующий раз сфоткать ее втихаря, я через прогу ее прогоню, может, что всплывет. Все, я погнал. До завтра.

Игнат нацепил наушники и тоже ушел.

Димон посмотрел на Макса.

— Ну че, какие планы?

— Не знаю, схожу перекусить, наверное, и сюда вернусь.

— Зачем?

— Не хочу домой, я лучше здесь переночую, — Макс поморщился.

— Ты че? Погнали ко мне, я тебя в приставку размажу! Диван тоже есть свободный. Че ты, как бездомный тут будешь?

Макс благодарно улыбнулся — оставаться в одиночестве ему не хотелось. Казалось, стоит остаться наедине со своими мыслями, все кошмары этих дней разом обрушатся на него.

Путь к остановке снова лежал через мост. Макс нервно оглядывался, выискивая белый плащ, но ничего похожего не увидел. Все же ему было не по себе на этом месте, он вспомнил легенду, рассказанную бабой Нютой, и поежился. «Сказки это все, бабкины байки», — пытался успокоить себя Макс, но, как назло, над водой кружила стая птиц, будто иллюстрация к рассказу. Макс тряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения: «Надо взять себя в руки». Друзья перешли дорогу и направились к парку. Макс изо всех сил старался не оборачиваться, несмотря на ощущение пристального взгляда: «Это все усталость и нервы, никакой мистики».

Квартира у Димона была крошечной, зато аренда посильной даже для студента. В двенадцатиметровой комнатушке расположились два дивана, громоздкий старый шкаф, рабочий стол и единственные свидетельства современности — плоский телевизор с игровой приставкой на тумбе. На оставшемся пятачке свободного пространства раньше лежал ковер, но Димону было лень заниматься уборкой, свернутый в рулон, он прятался за занавеской, периодически падая, преимущественно по ночам.

— Погоди, в носках не ходи. Я щас тебе тапки найду. Чет давно не убирался… Гостей не ждал, — немного смутился Димон.

— Пф-ф, а то я не знаю, что ты свою берлогу драишь только перед очередным свиданием с сайта знакомств, — подколол Макс. — Я на красотку не тяну, так что давай тапки и не парься.

— Ну не только перед свиданиями, я вот на неделе собирался... — пробурчал Димон. — Уже сто лет на этом сайте не сидел вообще-то. Надоели.

— А чего так?

— Да ну их, хочется спокойную умную девушку, отношений там нормальных, а не тупых кукол.

— Думаешь, такие на сайте не сидят?

— Не знаю, пока не встречал, — Димон пожал плечами. — Так, у меня в холодосе есть пельмени. Можем сварить или пожарить, а? Ты как?

— Давай лучше пиццу закажем. Пельмени уже поперек горла.

Ребята заказали пиццу и включили приставку.

— Ну что? Кто там обещал меня размазать?

— А ты готов к унижениям? Гы-ы.

Битва цифровых персонажей на экране проходила с переменным успехом, ни у одного из друзей не получалось ощутимо вырваться вперед. Но это не мешало им подначивать друг друга.

— И это ты называешь размазать? Фаталити! А-ха! Размазня!

— Я тя щас забруталю! На! На! Видал?!

— Да я поддался, чтоб ты сильно не плакал. Бам! Ю лу-уз!

Оживленную игру прервала трель дверного звонка. Макс вздрогнул так, что выронил геймпад. Димон озадаченно посмотрел на друга.

— Ты че? — Димон поднял геймпад и сунул Максу в руки. — Пальцы свело, что ли?

— Ты слышал? — Макс не пошевелился. — Звонок?

— Ну да, соседка, наверное, — Димон пожал плечами. — Она часто орать приходит, если у меня музыка громко играет.

Звонок повторился. Макс опять вздрогнул и геймпад снова оказался на полу.

— Да ты че?! — Димон второй раз поднял геймпад. — Ща я ей скажу, что мы тише будем.

Димон встал и пошел в прихожую, послышались голоса, и через минуту он довольный вернулся с пиццей.

— Это курьер был, домофон по ходу не работает. Да ты че завис? На, поешь. Так и быть, я тебя не сильно побью — так, пару добивочек и все.

Макс, с трудом отходя от ступора, безучастно взял кусок пиццы.

— Да ты чего перепугался? Думал, Слава твоя за тобой пришла?

— Да нет, — смутился Макс, — просто… Писк это, звон, постоянно вокруг, то там зазвенит, то во сне ... Я в норме.

Макс кривил душой. Тиски, сжавшие все внутренности, не отпустили даже после еды. Дальнейшая игра не клеилась, Макс вяло отбивался, зависал после вспышек, и Димону быстро наскучило.

— Да с ботом на изи интереснее играть, — Димон отбросил геймпад. — Я, короче, спать, наверное. Вчера не выспался, завтра с утра на смену.

— Ты уйдешь с утра? — занервничал Макс.

— Да... Да ты не парься, я тебя не выгоняю, поживи пока у меня. А дальше разберемся. Ок?

— Ок.

Предложение Димона немного успокоило Макса, он растянулся на разложенном диване, надел наушники, чтобы не беспокоить друга и включил какой-то подкаст. Руки дрожали, пришлось пристроить телефон в складке одеяла. Постепенно напряжение спало, и Макс сам не заметил, как уснул.

***

Макс стоял в больничном коридоре и смотрел через стекло, как мама склонилась над больничной койкой. Отец был весь обмотан бинтами, под которыми скрывалось множество трубок от капельниц и дренажей. Ни кусочка голой кожи, даже лицо было закрыто. Мама погладила отца по плечу и зарыдала, уронив голову на руки. Макс бросился к двери, но она была закрыта. Он дергал ручку, дверь не поддавалась, тогда он стал стучать. Рыдания матери становились все громче, ее плечи сотрясались, и она сползала все ниже. Макс не мог прорваться к ней, чтобы утешить. Он стучал в двери, звал медсестру, чтобы та открыла ему.

— Кто-нибудь! Откройте! Откройте!

Приборы вокруг койки начали громко пищать вразнобой, но рыдания матери все равно заглушали все. Макс вернулся к стеклу, прильнул к нему и увидел, что в палате есть еще один вход. Он побежал искать вторую дверь, забежал в соседнюю палату и нашел смежный проход — дверь была распахнута. Макс вбежал в палату, но мама в этот момент вышла в коридор и захлопнула дверь, теперь она стояла за стеклом, там, где секунду назад стоял Макс, и рыдала еще громче. Он бросился мимо койки к двери. Вдруг пищащие приборы начали звучать в унисон, на дисплеях появилась крупная красная надпись: «Ошибка». Где же носит медсестру? Тут что-то не так! Макс бросил взгляд на прибор в изголовье кровати, он пищал в унисон с остальными, по экрану бежала надпись: «Ошибка: пациент не найден. Ошибка». Макс увидел, что койка пуста, только обрывки бинтов и смятые простыни в каких-то пятнах. Он замер в растерянности. Мамин плач перешел в вой. Макс тут же отбросил все вопросы и устремился ей на помощь, но дверь снова была заперта. Да как же это?! Не может быть! Мама только что вышла через нее. Макс хотел пнуть дверь, но у него ничего не вышло, нога будто утонула в мягком одеяле, тогда он схватил стойку для капельницы и закричал:

— Мама, отойди!

Мама скрылась из виду, не прекращая рыдать. Макс размахнулся и ударил стойкой по стеклу, его накрыло водопадом осколков, но в какофонии звуков, которые его окружали, это было неважно. Вскочив на койку, Макс выпрыгнул в коридор, чтобы увидеть, как мама скрывается в дверях с надписью «Выход». Ее всхлипы стояли у него в ушах, отдаваясь эхом и от этого многократно усиливаясь, будто весь коридор был наполнен рыданиями. Макс сломя голову побежал к выходу, распахнул дверь и… оказался на мосту. Мама сидела внизу, прямо на земле, и тихо скулила, сгорбившись и бессильно уронив руки на песок. Макс свесился с перил:

— Мама! Ма-ам! Не плачь! Иди ко мне! Мама, пожалуйста, не плачь…

Макс силился дотянуться до нее, но не мог, он кричал, уговаривал, но она будто не слышала его.

— Мама! Я прошу тебя! Поднимайся ко мне!

Женщина медленно подняла голову и посмотрела сыну в глаза. На ее лице застыло безразличное выражение, взгляд расфокусировался, она смотрела в одну точку прямо перед собой.

— Не-ет! Не-ет, мама, только не опять, нет!

Макс перебрался через перила, готовый спрыгнуть вниз, к матери, сделать что угодно, лишь бы она очнулась, лишь бы не застыла как тогда — только не это! Макс занес ногу над высотой — надо ей помочь, надо растормошить любой ценой...