Ты мне бредишь или нет. Пятница⁠⁠

Пятница

Проснувшись от собственного крика, Макс вскочил, путаясь в одеяле. Он безумным взглядом оглядывался по сторонам, желая убедиться, что кошмар закончился, что он дома. Писк все еще эхом звучал в его ушах, постепенно стихая. Сердце бешено колотилось, по спине неприятно стекали капли холодного пота.

— Уф-ф... — Макс три раза глубоко вдохнул. — Вот это сон! Это просто сон… просто сон. Просто надо меньше сидеть за компом по ночам.

Простояв пятнадцать минут под холодным душем, он почувствовал себя намного лучше — кошмар стекал с него вместе с водой. До сигнала будильника оставалось всего полчаса, ложиться спать не имело смысла. Макс начал чистить зубы и… «Бли-ин, совсем забыл про белье», — заметил мигающую стиралку. Поставив на повторное полоскание, Макс взял с машинки листовку с птицей, задумчиво посмотрел на нее: что это за фигня происходит? Последние дни казались бредом. Он пошел в кухню, все еще держа листовку в руке, за окном уже светало, слышно было чириканье птичек, сизый голубь шумно уселся на окно, несколько раз громко курлыкнул, а потом начал стучать клювом по жестяному отливу. Макс подошел к окну, и голубь сорвался с места, оставив после себя мерзкий подтек. «Гребаные птицы! Достали! — Макс зло смял листовку в маленький комочек и вышвырнул в окно. — Что происходит?! Эти птицы меня преследуют! Я схожу с ума? А может, это все мне мерещится? Девушка эта, птицы... Навыдумывал всякого! Надо успокоиться, это просто стресс, впереди концерт, экзамены, просто перенервничал. Отдохнуть, расслабиться. Никаких кошмаров. Никаких птиц. Все нормально», — Макс несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Сварив кофе, приготовил огромную кружку, закрыл окно, задернул шторы и медленно пил напиток в полумраке кухни, постепенно успокаиваясь. Внезапный писк заставил его вздрогнуть так сильно, что кружка выскользнула из рук и, два раза отскочив от пола, разлетелась на осколки. Кофе, к счастью, уже остывший, залил штаны и растекся по всему полу коричневой лужей. Писк повторился.

— Да что за бред! — Макс заорал и ударил кулаком по столу. — Гребаный кофе! Гребаные птицы!

Снова раздался писк.

— Гребаная стиралка!

Макс раздраженно протопал в ванную, стянул с себя залитые кофе штаны и зло швырнул их в раковину. Бутылочка с жидким мылом качнулась и свалилась вниз, прокатившись по бортику ванны. Одна штанина свесилась почти до самого пола и с нее сорвалась капля кофе прямо на светло-желтый коврик. Эта капелька стала последней в шаткой чаше терпения. Макс схватил «провинившиеся» штаны и начал исступленно хлестать ими раковину, стены, ванну, переставшую пищать стиралку и все вокруг без разбора. Макс орал и размахивал мокрыми штанами, на пол полетели флаконы со стиралки, распахнулся шкафчик над раковиной, занавеска сорвалась с петель, на желтом коврике темнело уже два десятка кофейных пятен. Но остановиться он не мог, он продолжал орать что-то несуразное и хлестать все, что попадалось на глаза. Затем раскидывал ногами бутылочки и флаконы, выплескивая ночной кошмар. Задел кран, и в ванну ударила струя горячей воды. Пнул в стену какой-то крем и продолжал хлестать по стенам, полочкам и двери, желая пробить насквозь, рассечь эти стены пополам, вырваться из этого бреда. Штаны намотались на батарею и не освобождались, несмотря на рывки. Макс зарычал и уже приготовился рвануть их вместе с батареей, но по краю сознания пронеслось воспоминание того, из-за чего весь сыр-бор. Буйство слетело так же внезапно, как и началось. Макс в растерянности стоял в ванной, оценивая степень погрома, который сам же и учинил минуту назад. В ванне и на полу в беспорядке лежали бутылочки и флаконы, полотенца слетели с крючков, штора мятая, в пятнах, но целая заткнула слив, а ванна медленно наполнялась кипятком. В помещении клубился пар. Штаны неопрятно свисали с батареи, а на стиралке безмолвно мигал огонек окончания стирки. Фу-ух… глубокий вдох… выдох… Еще один глубокий вдох… До начала лекций еще полчаса, времени хватит, чтобы привести квартиру в порядок. Макс был удивлен — такая вспышка эмоций случилась с ним впервые. Он, конечно, слышал, что люди в порыве гнева ломают мебель и бросаются на окружающих, но считал это уделом ненормальных или киношными выдумками. А тут сам чуть всю ванную не разнес. Сейчас он досчитает до 10 и все уберет: воду закрыть, коврик замочить, еще один глубокий вдох, штору прополоскать и повесить на место, методично, крючок за крючком, вдох, мамины духи, шампуни и прочее аккуратно расставить по местам. Выдох. Теперь что? Кухня. Что сначала? Вытереть кофе или собрать осколки? Веником смел остатки кружки, потом аккуратно протер пол два раза, чтобы не пропустить мелкие осколки. Содержимое совка и тряпку выбросил в мусор. Многострадальное белье из стиралки Макс развешивал уже под треньканье напоминания о начале лекций, писк смартфона заставлял его нервно поводить плечами, как будто он старался что-то стряхнуть. Кошмар уже не давил на мозг, но Макс все равно чувствовал себя измотанным, как будто пробежал кросс или весь день таскал ящики.

Учеба не ладилась, Макс отвечал невпопад, никак не мог сосредоточиться. Интернет тупил, однокурсники казались размытыми пятнами, монотонный голос преподавателя никак не достигал его сознания. Хотелось только одного — побыть в тишине. В три часа занятия наконец закончились. Макс выключил компьютер, свет и лег на диван, растирая пульсирующие виски. Шторы в комнате он так и не раскрыл, темнота мягко обволакивала, и он незаметно уснул без всяких сновидений.

Проснулся через час бодрым и полным сил. Сладко потянувшись и сделав несколько движений, с большой натяжкой считающихся зарядкой, Макс уверовал в живительную силу здорового сна. Молодой организм требовал еды, но готовить было лень, поэтому парень оделся и неторопливо пошел в любимую шаурмячную. Перекинувшись обычными приветственными фразами с улыбчивым продавцом, Макс с наслаждением вгрызся в заветный лавашный сверток. Настроение поднималось по шкале от хорошего к очень хорошему. Любовь к миру вернулась и природное любопытство также вышло на поверхность, осматриваясь в поисках чего-нибудь интересненького. Ничего из ряда вон выходящего вокруг не происходило: прохожие спешили по своим делам, дворовые кошки лениво зевали на солнышке, машины толпились на светофоре. До репетиции оставалось полтора часа, домой возвращаться не было смысла, но и час сидеть в одиночестве на базе не хотелось. Макс решил позвонить Димону — вдруг приятель уже освободился, тогда они смогут прогуляться до базы вместе.

— Димон, привет! Занят?

— Нет пока, через час на репу еду. А, да, ты же тоже, гы-ы. Ваще не занят, чилю дома. А ты чего?

— Да я так. Вышел пораньше, хочу пешком до базы прогуляться. Ты как?

— Ну… чет далековато. Может, доедем и по парку прошвырнемся?

— Ок! Давай так. Тогда жду на остановке, я уже рядом.

Макс нажал отбой, включил музыку в наушниках и неспешно побрел к остановке, которая виднелась в ста пятидесяти метрах впереди.

На остановке стояло довольно много людей, время к вечеру — самое оживленное. Макс стал в сторонке и от скуки начал осматриваться. Две тетки с кучей пакетов — и куда они каждый день прут столько продуктов? Несколько работяг тихонько обсуждали, сколько пива брать. Два мужичка не из этой компании в обсуждении не участвовали, но прислушивались, что-то подсчитывая в уме. Подростки, явно спешащие, нервно переступали с ноги на ногу и вытягивали шеи в сторону, откуда должен был прийти автобус. Транспорт все не показывался, и ребята нервничали все заметнее. Девушка, по виду чуть старше Макса, напротив, стояла спокойно, вся погруженная в свой телефон, переписки ее интересовали явно больше, чем какой-то там автобус. Женщина с четырьмя детьми — судя по разговору, они собирались в кино — выглядела уставшей от этой вопящей и хаотично перемещающейся оравы. «Посмотришь на таких, и дети уже кажутся не таким и счастьем», — подумал Макс. Подошел молодой мужчина, он громко разговаривал по телефону, убеждая кого-то вложиться в активы и приумножить капиталы. Макс усмехнулся: «Ого! настоящий “волк с Уолл-стрит” на нашей остановке». Подъехал автобус, но Димон еще не пришел, поэтому Макс посторонился, пропуская к дверям пересчитывающего мелочь на проезд «брокера» и торопящихся подростков. Девушка с телефоном грациозно прошла мимо, обдав ароматом сладких духов, и скривилась, увидев, что салон забит, но все же вошла внутрь. Автобус издал шипящий звук, двери закрылись. В наушниках раздался треск и помехи, Макс полез в карман за телефоном: сеть вроде есть, трек играет, может, блютус переподключить?

— …и-и-ись! …жи-и-ись!

Макс подпрыгнул от неожиданности.

— Задержи-и-ись! Сто-ой!

К остановке подбегали две запыхавшиеся школьницы, они проскочили во вновь открытую переднюю дверь и, отдуваясь, расплылись по стенке. Автобус уехал, уступая место троллейбусу. Помехи никак не стихали, Макс с досадой убрал «капельки» в карман: «Наверное, наушники свое отыграли, придется покупать новые. Как всегда, не вовремя, впереди лето и гонорары с концертов очень хорошо тратились на шашлыки, сапсерфинг и прочие радости летнего отдыха, да и на море неплохо было бы съездить. Или в горы, надо Димону предложить, он наверняка знает, куда можно забраться на недельку подальше от города...»

— Не спи! — кто-то выдохнул шепотом прямо в ухо.

Макс резко обернулся и нос к носу столкнулся с незнакомкой в белом плаще. Он был настолько белоснежным, что, казалось, светился, волосы ярко блестели на солнце, а широко распахнутые глаза в упор смотрели на Макса.

— Ты… кто? — Макс растерялся.

— Это все не… — начала говорить незнакомка.

Но тут их разделил поток людей, выходящих из троллейбуса, во главе с бабкой, тянущей набитую под завязку тележку. Колеса скрипели, больно прокатившись по ногам Макса. Девушка продолжала что-то говорить, но парень не мог разобрать ни слова и рванулся к незнакомке, расталкивая людей:

— Что? Что ты говоришь?! Кто ты?

Девушка склонила голову, как будто сама ждала ответа. Макс никак не мог пробраться сквозь людей. Выходящий поток сменился входящим, под ногами путалось и верещало многодетное семейство, работяги перли напролом, грубо оттолкнув Макса с дороги. Он отшатнулся и тут его кто-то схватил за плечо.

— Ты чего? — Димон оттащил его от толчеи. — Решил стать на пути мужика, спешащего за пивом? Острых ощущений не хватает? Гы-ы.

— Там! Там она! — Макс обернулся в поисках незнакомки, рванулся к месту, где она только что стояла, начал озираться, но девушка опять бесследно пропала. — Куда она пошла?

— Кто? Бабка с тележкой? — скривившись, Димон смотрел на друга.

— Нет! Девушка! В белом плаще!

— Стояла красивая? — Димон заржал, вспомнив старый мем.

— Да нет! То есть да! То есть... тьфу... Я разговаривал с девушкой, потом эти из автобуса поперли, а теперь она куда-то делась. Ты видел, куда?

— Никого я не видел! Да я и не всматривался. Увидел, что ты там бабке какой-то из тралика выйти не даешь. Потом мужики тебя оттолкнули, ну я и вытащил тебя, гы-ы. Я ж не знал, что ты там познакомиться пытаешься с кем-то. Если б девчонку какую классную увидел, подождал бы в сторонке, ясен пень! Или все-таки бабку искать будем? Гы-ы.

— Далась тебе эта бабка! — Макс понял, что незнакомка снова пропала без следа и наконец перестал озираться. — Что же она говорила?

— Кстати, о девушках, гы-ы. Анечка наша звонила, предлагала сегодня собраться пораньше, а после репетиции посидеть где-нибудь, отдохнуть, пятница как никак. Я ей сказал, что мы сейчас приедем. Да?

— Да! Отдохнуть и расслабиться — именно то, что мне нужно с самого утра! — чуть громче, чем следовало, отреагировал Макс.

— Воу! Ты чет реально нервный, гы-ы.

— Да, — махнул рукой Макс, — сегодня не день, а…

— Погнали! Раньше начнем — раньше отдохнем. Анечка поблажек не даст, пока программу не прогоним, не успокоится.

— Вон автобус наш приехал.

После репетиции музыканты расположились в кафешке на набережной. Интерьер был преимущественно в зелено-розовых тонах — посмотреть бы на этого дизайнера, а вот цены приятно радовали даже студентов. Летнюю веранду уже открыли, но вечером от воды тянуло прохладой. Ребята расположились внутри, заняв столик у большого окна рядом со входом, разумеется, заранее забронированный Анечкой. Заказали коктейли, пиво и большой сет закусок.

— Дима, как там твоя новая знакомая? — полюбопытствовала Анечка, перемешивая лед в малиновом мохито.

— Да ну ее! Прибабахнутая немного. На первом свидании все нервничала, что я по сторонам смотрю. «На кого ты все время пялишься?» — Димон пискляво передразнил интонацию. — А мне что, полтора часа ей в глаза вглядываться? А второй раз встретились, сначала вроде норм, а потом мне Маша с бара позвонила, просила сменами поменяться. Так у этой истерика началась: «Что за бабы тебе звонят? Заблокируй живо!» Ну я и заблокировал. Ее. На фиг мне этот цирк с конями? Я таких психических уже видел. До Маши у нас Тоня работала, так она такая же была — постоянно своему парню названивала, орала, что он по бабам ходит, отчетов требовала. Потом как-то хвасталась, что они список составили всех его знакомых женского пола и разделили на три группы: первая — с кем можно общаться, это мама и сестра, гы-ы; вторая — это те, кого можно только поздравить с праздником, видеться нежелательно, подарок передавать в присутствии Тони, а лучше вообще ничего не дарить; и третья группа — полностью прекратить общение, при встрече на улице переходить на другую сторону дороги.

— Прятаться за кустами, притворяться стеной? — захохотал Игнат.

— Да я клянусь! Она так и сказала: если случайно встретит, должен отвернуться и игнорировать несмотря ни на что!

— Она б еще камеру ему на ширинку привесила!

— Или через спутник начала следить!

Музыканты хохотали на все кафе. Анечка чуть не подавилась коктейлем, и Димон заботливо похлопал ее по спине.

— Погодите, это еще не все!

— Что еще? — не мог успокоиться Игнат. — Маячок в трусах? Или все-таки застала его с кучей любовниц и все опасения подтвердились?

— Да нет! Этот парень долго не продержался, послал ее. Так она нашла под стать себе: ревнивца, идеального, правильного парня, который дорожит отношениями, — Димон снова передразнил женскую интонацию. — Так вот, этот идеальный по уровню паранойи нашу Тоню за пояс заткнул, теперь уже она бесконечно отчитывалась, где она и с кем, скидывала фото доказательств, просила администратора ставить ее в смену только с девушками. Закончилось все тем, что ее мачо примчался в наш бар и устроил там сцену. Сначала орал, что в баре бывают только шалавы, потом подходил к каждому, я повторяю, к каждому мужчине в баре, включая посетителей, и спрашивал, сколько раз у него с Тоней было и как она в постели. Рвался на кухню к поварам, но там уже охрана приехала, так что его выкинули на фиг. А он орал, что дождется поваров после смены и разберется с ними. Короче, шоу было, гы-ы.

— А Тоня-то что в итоге?

— Не знаю, я потом домой на неделю уехал, а вернулся — Тоня уже не работала. Может, уволили, а может, сама ушла.

— Да уж, страсти у вас там кипят.

Официантка наконец принесла закуски, и все переключились на еду. Макс потянулся к луковому колечку, но тут зазвонил телефон. «Мама. Блин, забыл ей сегодня позвонить».

— Сейчас приду, — Макс вышел на крыльцо и прижал телефон к уху.

Мама жаловалась на связь, говорила, что не могла до него дозвониться весь день и очень переволновалась. Он решил пройтись вдоль реки. Если мама волновалась, да еще и так долго — целых полдня, то разговор обещал быть длинным. Сначала ей надо выговориться, выплеснуть все свое волнение, а уж потом можно будет извиниться за то, что забыл позвонить. Сегодня ее беспокойство усугублялось еще и тем, что ей приснился кошмарный сон. В нем Макс лежал в реанимации.

— Максим! Сынок! Все было как в реальности, понимаешь? Как по-настоящему! Как тогда! — плакала мама в трубку. — Я проснулась, думала, сердце остановится. Так перепугалась, кинулась тебе звонить, а в трубке тишина. Даже решила, что все еще сплю. Ущипнула себя за руку, — в голосе промелькнул намек на смущенную улыбку, — и вот наконец-то дозвонилась. А ты тоже не мог дозвониться?

— Мам, — соблазн соврать был велик, но Макс ему не поддался, — если честно, я забыл, прости меня. Мне сегодня тоже кошмары всю ночь снились…

— Про больницу? — задохнулась мама.

— Нет-нет, никаких больниц, — поспешил успокоить сын. — Просто тяжелый сон. В итоге не выспался толком и после занятий снова уснул, а потом сразу на репетицию поехал. И совсем забыл позвонить. Ты не волнуйся, со мной все хорошо. Это просто сон. Дурной сон и ничего больше.

— Просто сон, — повторила мама. — Просто ужасный кошмарный сон. Может, мне приехать? Вдруг ты заболел?

— Ма-а-ам! Я в полном порядке. Я тебе обещаю, если заболею, то сразу сообщу и буду следовать всем твоим советам по лечению. Чего тебе в город ехать? На даче же лучше! — Макс уже три раза прошел туда-сюда по набережной, пнул пустую банку в двух вопящих друг на друга котов — грязно-белого и рыжего, и те разбежались в разные стороны. — На даче природа, птички поют... — и подумал: «Блин, птички эти, век бы не слышать». — Котика какого-нибудь прикорми, будет приходить к тебе по вечерам, мурчать, мышей ловить, — рыжий кот вернулся и теперь, затаившись за кустом, явно нацелился на воробья.

— Но кошмары ни с того ни с сего — это неправильно… — снова начала мама.

— Тебе ведь тоже кошмар приснился, — напомнил сын. — Может, вспышки на солнце, может, погода меняется, весна же…

Кот наконец прыгнул, но промахнулся, стайка воробушков перелетела на другой куст. Макс чуть притопнул с досады — он болел за кота.

— А я в следующие выходные постараюсь приехать. У нас концерт, отыграем, а на следующий день приеду. Или хочешь, прямо после концерта ночной электричкой? — это был секретный прием, и мама тут же переключилась с кошмаров на опасности ночных электричек.

На улице уже темнело, а окна кафешки уютно освещали часть набережной. За стеклом было видно, как Игнат что-то увлеченно рассказывает. Макс почему-то почувствовал себя одиноким, сторонним наблюдателем за жизнью, будто он так и будет стоять тут в темноте всегда. И никто его не услышит. Он мотнул головой, стряхивая эти ощущения — какая чушь иногда в голову приходит.

— Нет, не вздумай! Не надо по ночам кататься! Лучше утренней, я тебя встречу обязательно. И накануне напомни, я скажу, что мне привезти из вещей.

— Конечно, мам. Я пойду, меня там ребята из группы заждались уже. Люблю тебя. Завтра позвоню обязательно.

Ребята за столиком снова хихикали, но теперь уже над эмоциональным рассказом Анечки.

— … я стою перед ним, чуть ли не рыдаю, мне ужасно стыдно, а он так грозно зачеткой замахивается и кричит: «На пересда-ачу-у-у!» и кидает зачетку в меня. Тут я от ужаса проснулась, даже плакать начала, а потом поняла, что это сон, никакой пересдачи, прямо гора с плеч!

— Да как ты могла хоть на секунду поверить, что пришла неподготовленной? — подначил Игнат. — Надо было преподу сказать, что этого не может быть, потому что не может быть никогда!

— Да ка-ак? Это же сон, — Анечка смущенно потрогала темные локоны.

— А ты и во сне по правилам действуешь? Про осознанные сновидения читала? Можно управлять собственным сном...

— О, вам тоже кошмары сегодня снились? — Макс уселся на свое место и включился в разговор. — Наверное, и правда магнитные бури.

— А тебе что снилось? — ребята с любопытством посмотрели на него, — вот Анечкин главный кошмар: прийти на зачет неподготовленной. А у тебя что?

— А у меня всякое непонятное. Птицы, лифты, бумажки… Девка эта тоже уже достала, — настроение снова упало.

— В белом плаще которая? — оживился Димон.

— Так-так-так, — заинтриговано оживилась Анечка. — Девушка?

— Мем? — заржал употребивший уже два коктейля Игнат.

— Да какой мем?! — Макс начал раздражаться.

— Блин, да ты чего сегодня нервный?

— Да не нервный я! — Макс с грохотом поставил опустевший стакан на стол.

Ребята замерли, уставившись на него. Игнат удивленно смотрел поверх крылышка, которое не донес до рта.

— Ты уверен?

— Уже не особо... — было неловко за такую вспышку.

— У тебя что-то случилось? — Анечка обеспокоенно заглянула ему в глаза. — Ты же знаешь, что всегда можешь рассказать нам.

— Мы же банда! — подтвердил Димон. — Бао! Банда! Гы-ы.

— Да, наверное, стоит, но тут нужно что-то покрепче пива. Я сам не могу понять, что происходит. В первый раз я ее увидел где-то… позавчера… Ого, всего три дня прошло, а по ощущениям я уже вечность варюсь в этом бреду.

— Ты давай рассказывай, а мы уже поможем разобраться, бред это или не бред, — Анечка была уже готова систематизировать информацию и раскладывать все по полочкам. Эх, запустить бы ее прямо в голову, она бы там порядок навела.

Макс пересказывал странности последних дней про девушку, про странные сны, про листовки. Друзья внимательно слушали, уточняли, строили теории, иногда спорили друг с другом.

За окном окончательно стемнело, гуляющие по набережной застегивали плащи, становилось прохладно, на крыльце курильщики кутались в пледы. Хорошо, что взяли столик внутри, здесь было уютно и хорошо. Официантка регулярно обновляла им напитки, принесла еще закусок, в кафе становилось все шумнее, музыку тоже включили громче, вечер пятницы шел своим чередом. Но Макса не покидало странное ощущение отстраненности от происходящего, как будто он наблюдал за всем вокруг через экран или большое окно. Даже его собственный голос казался чужеродным, кто-то другой его губами рассказывал про странную незнакомку, с которой никак не удается поговорить. А, может, это все из-за алкоголя? За три часа активных обсуждений он сам не заметил, как изрядно набрался. Ребята пребывали в похожем состоянии.

— «Это все не…» что? — повторил Димон единственную фразу незнакомки. — «Это все не…» повод для знакомства?

— Я не знаю, — Макс устало потер лоб, — дальше ты меня дернул, и она пропала.

— Да говорю же, не видел я никакой девушки! Ты просто в толпе барахтался как не знаю кто.

— Да, сначала нас толпа разделила, а уже потом ты меня дернул, когда я пытался снова к ней прорваться.

Он посмотрел на пустеющий стакан: стоит заказать еще или уже хватит?

— Ну, извиняй, — Димон пожал плечами.

— Ты уверен, что вы незнакомы? — Анечка пыталась найти рациональное объяснение, но после четырех коктейлей это было сложно.

— Уверен! — накатило раздражение, ведь этот вопрос звучал уже в третий раз. — Я. Ее. Не знаю, — отрывисто отчеканил Макс.

— Хорошо. Ты ее не знаешь, но, может, она знает тебя? Может, в соцсетях видела, или… А ты в приложениях для знакомств не сидишь случайно?

— Димон, ты прекрасно знаешь, что нет. После твоих рассказов о треш-свиданиях у меня нет никакого желания даже начинать.

— Ой, да ла-адно! Не все же там с приветом, нормальные тоже встречаются. Иногда. Я уже на опыте, научился на стадии переписки отсеивать неадекватных. Там все просто, если она пишет…

— Так, не отвлекаемся, — Игнат выглядел самым трезвым из всех. — А если предположить, что все эти события вообще друг с другом не связаны? Просто стечение обстоятельств.

— А никто и не утверждал, что все связано, — Анечка подперла раскрасневшуюся щеку рукой, а второй начала жестикулировать на манер лектора, — эти события, связаны они или нет, выглядят странно именно в комплексе. Сама по себе каждая ситуация не представляет собой ничего необычного. Вот, например, листовки: обычный бумажный спам, скорее всего, какие-то хулиганы или сами расклейщики просто пошутили, оклеив всю дверь. Может, они вообще адресом ошиблись или внимание так привлекают. Ну, сами подумайте: вот ты пришел домой, а у тебя вся дверь оклеена бумажками. Что первым делом сделает любой современный человек? Достанет телефон, сфотографирует и пойдет возмущаться в интернет. Вот вам и вирусная реклама! Но в нашем случае этот момент совпал по времени с рассказом… бабушки... э-э-э… — девушка обратила взгляд на Макса в поисках ответа.

— Бабы Нюты, — подсказал Макс.

— О, тезка! — хихикнула Анечка и продолжила: — С рассказом бабы Нюты о душах птиц... душах в птицах... ну, в общем, вы поняли.

— И плюс ночной кошмар, который в свою очередь был спровоцирован нападением голубей днем раньше, — согласно закивал Игнат, несмотря на кажущуюся трезвость, такая сложная фраза далась ему с трудом, — что-то и правда много птиц. Может это… Весна, грачи прилетели?

— А девушка? А? Девушка — это тоже ничего странного? — Димон тыкал пальцем куда-то вверх и в бок, доказывая свою правоту. — Она тут самое странное пальто! Ой! Гы-ы, звено!

— А, может, и нет ее… Может, она мне мерещится, — Макс залпом допил остаток коктейля. — Может, она мне приснилась… или я ей, и теперь она за мной бегает… или я за ней. Может, вообще все вокруг галлюцинация, а я сижу в лесу под елкой и слюни пускаю, — он потер лицо руками.

— Не дождешься! — Димон больно ущипнул Макса за плечо. — Я точно настоящий! Чувствуешь? Гы-ы.

— А, может, это комар меня укусил? — он с вызовом посмотрел на Димона. — Чем докажешь, что ты не комар?

— Извините, мы закрываемся, — официантка положила папку со счетом на стол и оценивающе окинула компанию взглядом. — Вам вызвать такси?

— Я пройдусь, — Игнат все еще выглядел бодро, а вот остальные этим похвастаться не могли.

— Мы сами, спасибо, — Анечка тут же взяла телефон. — Ребят, сами закажете? Или я две машины вызову? Пешком вас не отпущу!

— Анечка, какая же ты заботливая, — расплылся в пьяной улыбке Димон. — Что бы мы без тебя делали? Совсем бы потерялись…

К машине Макс шел неуверенной походкой, Димон рядом выглядел не лучше. Кое-как впихнувшись на заднее сиденье, он уставился в окно. Вспышка, вспышка, вспышка, дорога прямая, фонари пролетали мимо с ритмичностью хронометра. Понимая, что начинает засыпать, он обернулся к другу:

— Весь мир — симуляция. Слышал про такое? А я застреваю в текстурах, — Макс с трудом ворочал языком.

— Спокойно! Все взаправду! — Димон развалился на сиденье, как будто собирался ночевать прямо тут. — Я настоящий, ты настоящий, машина эта, — он постучал по стеклу, — тоже настоящая и стоит настоящих денег, кстати. У тебя есть наличка?

— Настоящая?

— А у тебя есть не настоящая? Гы-ы, — Димон начал шарить по всем карманам, вытаскивая мятые полтинники и сотки. — Сто тридцать рублей еще надо. Настоящих, гы-ы.

— Я расплачусь, — Макс с третьей попытки выудил из кармана кошелек. — Я думал сегодня снотворного выпить, чтобы сны не снились, но теперь, — он сделал неопределенный жест руками, — это не вариант. Зачем мы так накидались, а?

— Затем, что важен был не итог, гы-ы, а проце-е-есс. Если надо будет, и завтра напьемся, пока в твоих девицах с голубями не разберемся. О, стих получился, гы-ы.

— Не, не надо, — у Макса слипались глаза, он широко зевнул. — Может, завтра все окажется сном, очередным кошмаром.

Машина подъехала к дому Макса. Он передал деньги водителю и пожал Димону руку на прощание.

— Даже не думай! Тут все настоящее! И мы все реальные! Четкие, как пацаны и реальные, как... — вместо продолжения Димон зевнул. — Давай, до завтра. Не загоняйся, разберемся мы с твоей девкой. Завтра точно разберемся.

На заплетающихся ногах Макс добрел до квартиры, несколько минут не мог справиться с замком. Наконец, победив неприступную дверь, он ввалился домой. Хотел умыться, но понял, что тогда уснет прямо в ванной. Практически дополз до кровати, путаясь в штанинах, попытался снять хотя бы джинсы, а дальше сознание померкло. Разделся или нет — ясно станет утром.