Творческая лень⁠⁠

Иногда Лидии Эстер было лень выезжать из своего поместья. Продукты тем временем заканчивались.

Сначала из холодильника исчезало любимое, потом привычное. Наконец оставалось то, над чем приходилось думать.

Эту стадию Лидия особенно любила.

Началось всё с книг о правильном ведении хозяйства. Из прочитанного она вынесла одну мысль: экономия зависит не столько от того, насколько дёшево куплены продукты, сколько от того, сколько их потом выброшено.

После очередной чистки холодильника Лидия оценила содержимое мусорного ведра в деньгах. Сумма ей не понравилась. Всё это она сама выбирала, оплачивала, привозила домой. Некоторое время хранила, а затем выносила.

Она стала следить за тем, что выбрасывает. Забава оказалась увлекательной: еды в мусорном ведре становилось меньше, забытых продуктов на полках — тоже.

Постепенно разумная хозяйственная мысль приобрела несколько извращённую форму. Пока дома оставалось что-нибудь съедобное, Лидия магазины игнорировала .

Мясо, к сожалению, было всегда. Раз в месяц ей доставляли коробку с фермы. С Аляски с той же регулярностью приходила рыба. Лидия могла не ездить в магазин, но остановить этим поступление еды не удавалось.

К мясу и рыбе, впрочем, полагалось что-нибудь подать. Простор для затруднений оставался.

Сегодня закончились яйца.

Лидия открыла холодильник. Нашлись недоеденный тофу, творог и листья салата. Листья пока выглядели бодро, но на завтра она бы за них не поручилась. Обнаружился авокадо. В морозилке лежал итальянский хлеб.

Мышь, если и повесилась, то поторопилась.

Лидия достала хлеб. Есть хотелось сейчас, а он был готов к длительному хранению.

Пришлось принять жёсткое решение: отправить его в печь. Она налила на противень немного воды, положила хлеб и поставила разогреваться.

Пока хлеб оттаивал, занялась тофу. Нарезала квадратиками и подрумянила на сливочном масле. Добавила чеснок, нигеллу и немного тамаринда. В тарелку положила салат, авокадо и обжаренный тофу. Заправила маслом чёрного тмина. Собиралась посолить, но вспомнила про соевый соус из бочки.

Капнула, перемешала и попробовала.

Получилось вкусно. Масло чёрного тмина подошло так, словно ради него всё и затевалось.

Хлеб тем временем покрылся корочкой. Лидия постучала по ней ноготком. Звук ей понравился. Итальянский хлеб оправдывал происхождение.

Снизу, однако, он подмок.

Она перевернула буханку, отрезала себе кусок, срезала с него мокрую корку и оставила обрезки на разделочной доске.

Бабкин хор в углу насторожился. Губы поджались. На лицах появилось выражение, которое Лидия называла козьей мордой.

Корке предстояло отправиться в мусорное ведро. Бабки знали эту женщину.

Лидия спокойно села завтракать. Ещё вчера ничего из оставшегося ей не хотелось. Сегодня всё пригодилось.

С кофе у неё была отдельная история.

Когда-то она читала шведскую детскую книгу о многодетной семье. Семья жила бедно, но, насколько ей запомнилось, счастливо. За домашними происшествиями Лидия следила с интересом, однако больше всего запомнила бабушку.

Рано утром, пока дети спали, та входила в холодную кухню, растапливала печь и ставила большую кастрюлю кофе. Кухня медленно нагревалась, кофе булькал. Его запах щекотал бабушке ноздри, а Лидия, сидя над книгой, почти физически ощущала этот аромат.

Потом бабушка устраивалась с кофе в кресле-качалке. До пробуждения домашних оставалось немного времени.

Лидия в тот период кофе не пила: шёл очередной эксперимент над образом жизни. Но, читая, пила его вместе с бабушкой. Для этого нарушать эксперимент не требовалось.

Она завидовала этому утреннему удовольствию. Почему сама так не пьёт кофе? Вопрос возник, но привычки тогда не изменил.

Позже она снова стала пить кофе. Заваривая его по утрам, часто вспоминала ту кухню. Сюжет книги подзабылся. Бабушка осталась сидеть в кресле.

За кофе Лидия отправилась бы в магазин без дальнейших хозяйственных рассуждений. Поэтому его она предусмотрительно купила несколько пачек.

Допив чашку, Лидия посмотрела на хлебные обрезки. Настроение было прекрасное. Тут на неё и нахлынула творческая волна.

Корки вернулись в печь. Подсохнув, отправились в баночку — для будущего омлета. На тот день, когда в доме появятся яйца.

Лидия уже представляла, как обжарит их на сливочном масле с солью и специями, а потом зальёт яйцами. Хотя нет. Можно сначала сделать омлет, а хрустящие корочки насыпать сверху. Так они не размокнут.

Она задумалась. Оба варианта заслуживали завтрака.

В углу выдохнули.

— Наша девочка, наша, — зашелестели бабки.

Лидия подняла брови.

Её обращение с едой хор обычно не одобрял. Покупку драгоценностей сопровождал поджатыми губами. Образ жизни обсуждал уже без всякого стеснения.

И вдруг — наша девочка.

Несколько хлебных корок обеспечили ей нравственную репутацию, которой она прежде не имела.

Лидия убрала баночку в шкаф.

Сегодня всё-таки следовало съездить в магазин. На завтра оставался творог, а возлагать на него всю ответственность за питание было неразумно.