Тризна. Глава 9, 10⁠⁠

Глава 9

Проснулся он от сильной боли в затёкшей спине.

- Ооой, - тяжело прокряхтев, Воронцов вытянул сначала ноги, потом руки и только потом выпрямил спину, которая тут же отозвалась глухой болью в пояснице.

Ранние утренние лучи медленно просачиваются сквозь ветви деревьев, рассеивая остатки тумана. Спокойные сосны слегка окутаны утренней прохладой, даря воздуху особый аромат.

Поднявшись, Воронцов сладко потянулся.

- Эх, хорошо.

Дверь дома распахнулась. Кому это не спится в такую рань?

Из дома никто не вышел.

- Доброе утро! – бодро поприветствовал мужчина.

Дверь тут же с силой захлопнулась обратно. Напугал, что-ли?

Дёрнув за ручку со своей стороны, Воронцов распахнул дверь, заглянул внутрь, и обомлел. Авдотья, всё также укутанная в пуховую шаль, медленно шла, придерживаясь за стену. Дойдя до конца небольшого коридорчика, на секунду остановилась перевести дыхание, перехватилась рукой за дверной косяк комнаты и направилась туда.

- Погодите, я вам помогу, - почти выкрикнул мужчина и поторопился за ней.

Не обратив на него никакого внимания, старуха прошла в комнату. Быстрым шагом он пересек коридор, оказавшись у небольшого проёма. Старуха уже успела дойти до кровати и лечь, накрывшись одеялом.

— Вот, шустрая, - удивился он, - может ей что-то нужно.

Осторожно ступая, чтобы скрип старых половиц не разбудил спящих, Воронцов приблизился к женщине. Лица её, по-прежнему завернутого в шаль почти полностью, он не видел.

- Авдотья, - шепотом позвал мужчина, - как вы себя чувствуете?

Она не отвечала.

- Может вам водички принести?

Тишина. Спящий рядом Михалыч открыл глаза.

- Ты чего? – взгляд его очень быстро сфокусировался и стал осмысленным.

- Извините, просто Авдотья вставала, но быстро вернулась в постель. Я думал может воды ей предложить или просто помощь.

- Как вставала? – побледнел Михалыч и подскочил на кровати, - не могла она встать, привиделось тебе, паря.

Удивлённый вид Михалыча немного смутил Воронцова. Да, женщина была глубоко больна и ожидаемо не могла самостоятельно подниматься, но он же своими глазами видел.

- Она на улицу хотела выйти, я там как раз был. Она дверь открыла и потом назад пошла, а я за ней. Только пока дошёл, она уже лечь успела.

- Воронёнок, - вкрадчивый голос Михалыча стал заметно ниже, - она ещё ночью Хозяину душу отдала. Я уж не стал никого будить, до утра терпит. Теперь-то уж некуда торопиться.

Колени подкосились и в голове мысли в секунду разбежались в разные стороны.

- Как… В смысле душу отдала?

Михалыч присел на край кровати и положил ладонь на тело Авдотьи, всё ещё лежащее на боку.

- Отмучалась, родная. Прибрал её Хозяин.

- Погоди, в смысле? – Воронцов упорно отказывался принимать смерть старухи. Склонный верить тому, что видит, он готов руку дать на отсечение, что видел её. Она ходила! Своими ногами! Дверь же она открывала точно? Ведь… да?

— Вот баранья шапка на бараньей голове! – не поворачивая головы, беззлобно сказал Михалыч, - померла Авдотьюшка, что тут непонятного?

Он нежно поглаживал одеяло, под которым лежала покойница и бормотал что-то тихо под нос.

Воронцов молча развернулся и вышел из комнаты. Его охватил горячий озноб. Он ушел на кухню и теперь мерил её быстрыми шагами из одного угла в другой, как загнанный зверь в клетке. В углу на табуретке стояло железное ведро с колодезной водой для питья. Набрав в кружку, Воронцов выпил её, но это не сбило нервный жар и даже дыхание не успокоилось. В его картине мира всё было логично – солнце встаёт на Востоке, это закон. Оно не может встать на западе или не встать вовсе. И это логично. Один плюс один всегда будет два и это закон. Мёртвые не ходят. Совсем. Никогда. И это тоже закон. Но, почему-то в этом чёртовом месте законы либо вверх тормашками, либо не работают вовсе.

Он так и ходил по кухне взад и вперёд, пока в дверях не появился заспанный Костя.

- Что за шум вы с утра пораньше устроили? - он сонно потирал глаза.

Взволнованный Воронцов кинулся было к нему, но вовремя себя остановил и заставил сказать спокойным тоном:

- Извини, что разбудил. Авдотья ночью умерла.

Сон в секунду исчез. Растерянный Костя неотрывно смотрел куда-то за плечо Воронцова, не проронив ни слова. Так продолжалось почти минуту, после чего, абсолютно отрешённым голосом сказал:

- Что ж, это было ожидаемо. Вчера я успел попросить у неё прощения, - Костя сглотнул, - не уверен, что она меня слышала, но я ей всё рассказал - что это мы тогда разгромили дом, как боялся её. И просил прощения. Как думаешь, Серёг, она не умирала, потому что ждала, пока я прощения попрошу?

Он уставился на Воронцова совершенно пустым взглядом.

Тот же, в свою очередь, совершенно не знал, что ему ответить. Он в принципе не знал, что положено говорить в таких случаях. Но очень хотелось поддержать друга.

Положив ему ладонь на плечо, Воронцов постарался придать своему голосу больше уверенности:

- Не знаю, Кость. Знаю только, что люди умирают, так случается. И главное, что ты успел попросить прощения. Ты снял груз с души и дальше можешь жить спокойно.

- Ты прав, - Костя, казалось, немного воспрял духом.

Умывшись и приведя себя в порядок, мужчины без слов, одними перемигиваниями решили не завтракать в этом доме. Обоим было не по себе от осознания, что прямо за стеной лежит труп женщины. Михалыч их не замечал, даже когда они обращались к нему напрямую. Продолжая говорить вполголоса что-то непонятное, он вязал пучки с травами и развешивал их по комнате в одному ему известном порядке, подкрепляя странными пасами руками, перемежая их с поясными поклонами иконам.

- Пойдём, - показал Воронцов головой на дверь.

- Погодьте, - окрикнул их старик из комнаты, - один пусть останется, мне помощь нужна будет.

Воронцов и Костя уставились друг на друга.

- Ты иди, а я останусь, - Костя уверенно взял Воронцова под локоть и легонько подтолкнул к двери, - всё равно я дороги не помню, шел вчера, как в тумане. Ты же помнишь дорогу?

- Да не маленький, найду, я ж первое место всегда занимал по спортивному ориентированию, - неуклюже попытался пошутить он, - заодно к Маришке схожу, сообщу ей. Сестра всё-таки.

- И еды принеси, - Костя оглянулся за плечо, - и водки, наверное.

Воронцов кивнул, попрощался с другом и вышел. Он был ему благодарен, что позволил уйти. Понимал, как другу тягостно в такой обстановке. И сам остался от чувства вины.

Дошёл до деревни достаточно быстро, даже быстрее, чем планировал. Первым делом решил зайти к Маришке, сообщить нерадостную весть. После первого стука, дверь открыли сразу, словно его ждали. Глаза её были красными, заплаканными.

- Привет, студент, - поприветствовала она его, - спасибо, что пришёл. Я уже всё знаю.

Она отошла в сторону, пропуская его в дом.

- Я уже собралась идти, но могу угостить тебя чаем, если хочешь.

- Нет, нет, не нужно. Вы знаете, куда идти?

- Конечно. Мне сейчас нужно несколько дел завершить, а после уж пойду к Дусечке.

- Мне тоже нужно туда вернуться, я обещал. Там Костя приехал, я еды обещал принести.

- Давай через два часа встретимся, - Маришка шмыгнула носом, - объясню, где, поймёшь?

Воронцов понял. Да и понимать там было нечего – от дома Авдотьи, через лес прямо, до раздвоенного дерева. Проще некуда.

- Вертяк, - позвала она зверька. Тот появился у неё над головой, на полке для шляп.

- Пойдёшь с Серёжей, поможешь ему и дорогу покажешь, понял?

- Не, а чего сразу я? Я вроде не рыжий? – Возмутился зверёк, - петуха отправь, всё равно толку от него нету.

- Будешь спорить, спрячу конфеты, - тон Маришки был спокойным, но настолько уверенным, что паршивец тут же спрыгнул на пол и с самым обиженным видом направился к двери.

- Верёвки вьёшь из меня, - ворчал он, - добротой моей пользуешься.

- Идите, - махнула старушка рукой, - с Богом. Через два часа буду ждать тебя там.

Глава 10

Два часа с Вертяком оказались гораздо сложнее, чем Воронцов мог себе представить. Гадкий, язвительный шельмец не упускал возможности поддеть мужчину, припоминая ему ту ночь в доме Авдотьи.

- Что за мужик пошёл, - сетовал он, - сколько лет живу на свете, а таких трусливых не видал. Знаешь, как раньше про таких говорили? Молодец против овец, а против молодца и сам овца.

Громко, рассмеявшись от собственной шутки, Вертяк икнул.

— Это против каких овец я был молодец? – не понял Воронцов, - ты что вообще такое говоришь?

- Как это против каких? Мыши за печкой поскреблись, ты на душу рюмочку принял и не испугался.

- А молодец значит ты получается?

Зверёк явно зарделся, даже походка его изменилась.

- Ну, конечно, я, кто ж ещё.

- А как у такого молодца и хозяина, оставленного за домом следить, мыши за печкой появились? – попытался подловить его Воронцов.

- Ты городской житель, деревенской жизни не знаешь совсем. Как же в доме без мышей-то? Где еда, там и они. А где мыши, там и змеи – пищевая цепочка, если по-умному, а если по-простому, то закон жизни. Все мы с кем-то соседствуем.

Хитро прищурившись, зверёк глянул на Воронцова довольно.

- Что, съел?

- Ай, да ну тебя, - махнул рукой Воронцов, поняв, что спорить бесполезно.

Когда они дошли до развилки, зверёк обернулся кошкой и в деревню они вошли в приличном виде, не вызывая вопросов. Стоя у магазина, Воронцов переминался с ноги на ногу. С одной стороны нужно было пополнить запасы, с другой - ему не хотелось снова наткнуться на осуждающий взгляд продавщицы. Ему, как человеку воспитанному, было неприятно услышать обвинения в алкоголизме, да и в целом прямолинейность деревенских его немного коробила.

- Ну, что встал, как столб? – оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто их не услышит, сказал Вертяк, - давай уже, или туда или назад.

- Да там продавщица такая, - замялся Воронцов, - недолюбливает меня, похоже.

- Продавщицу беру на себя, если купишь конфет, - фыркнул зверёк потише, - пошли давай.

Неуверенно открыв дверь, мужчина сделал шаг в неизменно пустующий торговый зал, кот тут же шмыгнул у него между ног.

Продавщица сидела на том же месте, где и всегда и листала тот же журнал. Когда открылась дверь, она подняла глаза, окинула его безразличным взглядом с ног до головы и снова погрузилась в листание журнала.

Воронцов дошёл до прилавка и остановился. Она не отреагировала. Негромко покашляв в кулак, он скосил глаза на неё – никакой реакции. Кошка подняла лапу и, зацепившись когтями за штанину, подёргала.  Отодвинув её ногой, Воронцов прочистил горло:

- А можно вас?

- Замуж, что ли? – даже не подняла глаза девушка, - так я за алкаша не хочу.

- Мне бы продуктов немного.

Тяжело поднявшись, она нехотя пошла в его сторону. При первой встрече, когда она была улыбчивее и вовсю заигрывала, её даже можно было назвать если уж не симпатичной, то миловидной наверняка. Сейчас же, грузная и недовольная, она словно прибавила лет двадцать.

- Ну? – остановилась она напротив Воронцова.

В эту секунду на прилавок запрыгнула кошка. Громко, мурча, она уверенным шагом направилась к продавщице и уткнулась сначала ей в грудь, потом начала ластиться, потираясь головой.

- Ой! – всплеснула руками девушка, — это кто такой хорошенький? Кто такой миленький?

Кошка среагировала моментально, встав передними лапками на грудь, выпуская и втягивая коготки, переминая лапками и потянулась мордочкой к лицу продавщицы.

Та, растаяв за мгновение, подставила лицо кошке и принялась начёсывать ей бока, от чего животное мурчало еще громче.

- Какая ты сладкая, какая ты ласковая, - умилялась девушка, — это ваша?

Наконец-то она посмотрела на Воронцова без презрения.

- Моя, - неуверенно ответил тот.

- Хорошая она у вас.

- Кхм… Ну да, спасибо, - он сдержал улыбку, зная каким гадом бывает Вертяк, - можно мне немного продуктов?

- Конечно! – девушка сняла лапки кошки со своей груди и, не переставая почёсывать ей брюшко, - что вам?

Воронцов перечислил продукты, девушка пошла за ними. Кошка тут же запрыгнула на плечо и хриплым шёпотом сказала на ухо:

- Конфеты не забудь! Я тут для чего стараюсь!

- Ладно, - шикнул мужчина.

- Что говорите? – вернулась продавщица со взвешенными продуктами.

- Конфет, говорю, взвесьте пожалуйста. Шоколадных, грамм двести.

Кошка громко и хрипло мяукнула.

- Триста, - поправился Воронцов, - и немного леденцов.

Забрав продукты, они попрощались, и мужчина с кошкой вышел на улицу.

- Ну ты видел? Не баба, а мечта, - запрыгнув Воронцову на плечо, хрипло наговаривал на ухо Вертяк. В образе кошки он ещё больше смахивал на чертёнка.

- А ты прямо-таки спец в общении с женщинами.

- Конечно, спец! Я вон за две минуты уже у неё сиськи мял, пока ты мямлил.

Воронцов поморщился. Грубость была ему неприятна.

- Ну и хам же ты.

- Зато не нюня, - кошка спрыгнула с плеча на землю и побежала немного вперед. Воронцов обрадовался, хоть немного побудет в тишине.

Зайдя в дом, Вертяк начал сразу протопал в большую комнату, достал из рамки фото хозяйки и, разинув пасть, сложил в свой зоб. Потом деловито заправил постель, оставленную Воронцовым после побега, набросил тюль на аккуратно сложенные подушки и разгладил одеяло.

— Вот пускаешь свинью в дом, она из неё свинарник и сделает, - не удержался он от очередного укола.

Уязвленный Воронцов не сдержался:

- Да что ты прицепился ко мне? Сам напугал, вот я и бежал. Разве нормально так с гостями поступать?

- Гость в дом зайдёт, да обувь снимет. А ты своими грязными ботинками по чистым коврам ходил. Гардину вон сломал, по шкафам шарил. Какой ты гость после такого? Ты свинота обыкновенная.

- А ты кто, горничная? За чистоту меня отчитывать, как школьника. Я думал, что еду в заброшенный дом, зашёл, а тут темно, не видно ни шиша. Вот и прошёл в обуви. Откуда ж я мог знать, что тут есть ненормальный мифический уборщик с раздутым чувством собственного достоинства!

- А дома, если свет не включен, тоже в обуви прёшься?

- Да хватит уже! – взмолился Воронцов, понимая, что спорить со зверьком у него просто не хватает сил, - что ты хочешь, чтобы я извинился?

- Не помешало бы, - буркнул он.

- Хорошо. Извини меня, слышишь? Из-ви-ни! Достаточно?

Вертяк окинул его задумчивым взглядом.

- Нужно ещё кое-что сделать, - серьёзно произнёс он.

Воронцов вопросительно поднял брови.

- Под хвостом меня поцелуй, - паршивец громко расхохотался, а мужчина закатил глаза. Его нервов совершенно точно не хватало на общение с этим адским исчадием.

- Ладно, ладно, не обижайся, - вдруг сменил он тон на примирительный после того, как Воронцов театрально развернулся и вышел из комнаты, - можешь не целовать, конфеты отдай и считай мы квиты.

Достав из кармана пакетик со сладостями, мужчина положил их на стол.

Зверёк с урчанием тут же засунул морду в пакет и зашелестел обёртками.

- А для чего ты нужен? – вопрос удивил Вертяка и он, на минуту прекратив жевать, поднял на него глаза.

- Как для чего, Маришка же чётко сказала – отведи этого остолопа, а то он между двух сосен заблудится. Ну или как-то так.

Зверёк развернул очередную конфету и закинул в огромный рот. Воронцов решил пропустить мимо ушей оскорбление.

- Да я не об этом. Ну вот в сказках всегда у каждого существа есть свои обязанности. Домовой за домом следит. Или там, не знаю, - Воронцов задумался, перебирая в памяти детские сказки. Как назло, ничего не вспоминалось, - ну ты понял. Для чего ты нужен, какие твои функции?

- Функции, - фыркнул Вертяк, - слово-то какое мудрёное. Ну у меня самая ответственная работа из всех. Домовой твой, он что делает? За порядком в доме следит, за здоровьем жильцов приглядывает, с детишками повозится, если нужно. Так себе обязанности.

Неожиданно по потолку что-то глухо ударило прямо над их головами. Воронцов вздрогнул и поднял глаза на потолок.

- Да не ори ты, - громко крикнул Вертяк, подняв голову — это ж я для примера.

- Так вот, о чём я, - он вернулся взглядом на Воронцова, - а, обязанности. Меня и моих сородичей испокон привлекали в помощники ведьмы. Только это сейчас колдуньи представляются жуткими и погаными бабами, а вот во времена моего деда ведьмами называли женщин мудрых, обладающих знаниями, ведающих.  Такие женщины в хворях разбирались, травы полезные собирали, лечили. Польза была от них и им почёт. А потом поменялось всё. Наш род самый достойный и работа наша тоже самая важная. Они ж без нас, как без рук. Не справляются. И наш брат у них всегда в помощниках был – принести, подать, запомнить, подсказать. Ну и спрятать.

Вертяк раскрыл свою огромную пасть и указал пальцем внутрь.

- Так вот зачем тебе этот мешок, - понял Воронцов, - храните там необходимое?

- Ну не только, ещё и для красоты, - немного смутился Зверек, закрыв рот и для наглядности надул зоб. Зрелище было то еще и Воронцов, приложив кулак ко рту, сделал вид, что закашлялся, чтобы не рассмеяться.

- Ну, думаю вполне себе удобно, - только и смог он выдавить из себя.

- Конечно! Я гарантирую сохранность спрятанной вещи. Хочешь проверить?

- Как проверить?

- Ну вот смотри, - Вертяк взял вилку со стола и забросил себе в зоб. Потом открыл пасть шире и подполз ближе в Воронцову, подставляя её. Пасть оказалась больше самого Коловёртыша в несколько раз, внутри полностью покрытая рядами острейших, треугольных зубов до самой глотки. Превозмогая отвращение, Мужчина приблизил руку, но зубы в пасти резко сменили направление, и они уже не были расположены аккуратными рядами. Они были направлены острием наружу, угрожающе поблёскивая.

Дёрнувшись, мужчина отскочил назад и рефлекторно спрятал руку за спину.

- Страшно? – хохотнул Вертяк, — вот так вот. Никто чужой не сможет у меня отнять спрятанное. А ты помни об этом, когда в следующий раз будешь обидное говорить. А то могу и за зад укусить.

- Угу, - буркнул Воронцов, - запомнил. Ты доел? Пошли, времени уже много.

Шельмец закинул в пасть недоеденные конфеты прямо в обёртке.

- Потом доем, какие проблемы, - и, повиливая задом из-за раздавшегося брюха, заторопился к выходу.