Тризна. Глава 6, 7⁠⁠

Глава 6

Собрав кое-каких продуктов, Маришка дала их Воронцову в руки и проводила, перекрестив в спину. Всю дорогу до дома он размышлял. Русалки. Коловёртыши. Ведьмы. Как? Как такое может быть всего в нескольких часах от цивилизации? Как такое вообще может быть? Он, убежденный атеист и прагматик, сейчас чувствовал себя крайне непонятно. Что-то надломилось в нем, пока не осязаемое, но он чувствовал изменения, и они ему не нравились.

Остановившись у продуктового магазина, колебался он всего несколько мгновений.

В душном помещении было сложно дышать. Его что, вообще не проветривают?

- Добрый день, - мурлыкающе поприветствовала его продавщица, одернув рабочий фартук, - я так и знала, что вы придете.

- Добрый день, - Воронцов старался быть вежливым.

- Что хотите? У нас нового ничего со вчерашнего дня не появилось, но я напекла вкусных булочек, с яблоками. Хотите угощу?

Девушка снова навалилась необъятной грудью на прилавок и кокетливо улыбалась.

- Спасибо, - Воронцов вежливо сделала шаг назад. Сегодня необъятные размеры уже не действовали на него так, как вчера. Голова была забита другими мыслями, и он смог сохранить рассудок, - мне бы водки. Две бутылки.

Очарование в секунду слетело с ее лица.

- Щас, - буркнула она.

Воронцов потянулся за деньгами. Расплатившись, он сунул бутылки за пазуху, придерживая одной рукой, в другую подхватил пакет с продуктами.

- Спасибо, - он все-таки старался быть вежливым.

Девушка сложила руки на груди и ничего не ответила. Только у самых дверей до слуха Воронцова долетело:

- И этот алкаш.

Ну, алкаш так алкаш. Так даже проще. Он усмехнулся – водка оказалась оберегом от домогательств.

Когда в конце улицы показался дом Авдотьи, по телу Сергея прошла легкая дрожь. Ему не было страшно, но столько всего произошло с момента его приезда, что казалось не одна ночь, а несколько дней.

Открыв ногой калитку, он прошел к крыльцу, поставил продукты на лавочку и закурил.

- Серёга! – услышал он окрик из-за спины. У хлипкой калитки стоял Костя, немного растерянно поглядывая то на Воронцова, то на дом. Отбросив сигарету, Воронцов пошёл встречать друга. Обменявшись рукопожатием, Костя скинул рюкзак с плеч и направился к крыльцу. Воронцов последовал за ним.

- Как ты добрался? Не заблудился? - Бросив рюкзак у порога, Костя сел на лавочку и закурил.

- Нормально, мне бабка помогла, до деревни довела. А ты чего здесь, почему решил приехать?

Запрокинув голову, Костя выдохнул сигаретный дым в небо.

- Да я подумал и решил, что не по-пацански отсиживаться дома, пока тебя тут будет ведьма на части рвать, - Костя грустно усмехнулся, — это же из-за меня всё-таки.

Воронцов решил промолчать. Все, что он узнал за последние сутки в его-то голове не укладывалось, не стоит с порога вываливать это на друга. Да и он был рад видеть Костю, хоть будет с кем перекинуться парой слов.

- Вещи занеси в дом, - сказал он, как бы невзначай, когда Костя притоптал бычок докуренной сигареты ботинком. Тот лишь рассеянно кивнул и, подхватив рюкзак, неуверенно шагнул на крыльцо.

Костю Воронцов знал уже много лет. Еще со школьной скамьи, откуда взяла начало их дружба. Он только перешёл в девятый класс, а Костя перевёлся из деревенской школы.

Примерным он был всегда. В школе - учился хорошо, все задания выполнял в срок. Никогда не связывался с сомнительными личностями, за что, собственно, и был любимцем учителей. И, конечно же – девочек. Он повеса, каких мало. Противоположный пол просто не мог устоять перед его каре-зелёными глазами, манерами и воспитанностью. А он, в свою очередь, ни разу не преминул этим воспользоваться. В классе спорили, кто будет делать для него домашнее задание, а девочки из других классов угощали яблоками и вкуснейшими медовыми пряниками.

В техникуме и институте ничего особо не изменилось. Костя начал ходить в спортивные секции, возмужал и стал похож на Аполлона.  Девушки всего потока были поголовно влюблены. Воронцов же на его фоне выглядел совершенно невзрачно – среднего роста, русые волосы, бледно-серые глаза. Обычный, ничем непримечательный. Особых успехов не имел ни в науках, ни в спорте. И, соответственно, у девушек тоже успехом не пользовался. Видя это, Костя без конца водил его собой на «свидания». Воронцов на встречи ходил неохотно, поддаваясь на уговоры лучшего и единственного друга, заранее зная конец. И, конечно же, оказывался прав. Костя купался в женском внимании, а Воронцов сидел на диване один и скучал.

Позже он научился развлекать себя такими вечерами – сначала носил в кармане кубик Рубика[1], и, как только о нём забывали после второго бокала вина, тут же принимался за головоломку. Немного позже появилось чудо науки и техники – тетрис.

Воронцов никогда не думал, что Костя делал это для того, чтобы потешить самолюбие. Нет. Он искренне переживал за судьбу друга, и всячески пытался найти ему девушку, но это было абсолютно бесполезно, и Воронцов давно смирился с своей участью

Тут Воронцов резко хлопнул себя по лбу, чем немного напугал Костю.

- Ты чего? – удивился тот.

- Да я забыл, что обещал найти телефон и позвонить Светке, как приеду, -Воронцов чертыхнулся и с надеждой посмотрел на Костю, - не знаешь, есть у вас тут телефон? Может на почте?

Костя рассеянно развёл руками.

- Да здесь и почты-то нет, Серёг. В райцентре есть, раз в неделю машина привозит корреспонденцию по деревням и в нашу тоже.

- Может в магазине есть? Должны же они как-то заказывать товар, - Воронцов понимал, что если он не дозвонится Свете, то слёз и переживаний будет целое море, потом обида и заглаживать свою вину ему придётся перед ней долго. Хоть Светлана инфантильная и капризная, но всё же любимая.

Костя только развел руками.  Воронцов глянул в окно – там уже начинало смеркаться.

- Схожу в магазин, спрошу у продавщицы, ты со мной?

- Да закрыт он уже. Я сейчас мимо проходил, замок висит размером с кулак, - и Костя сжал кулак, показывая размеры замка.

- А ты знаешь Михалыча? Странный мужик, конечно, тыкал мне вчера ружье в нос, но он сказал, что главный тут, может у него телефон есть?

- Михалыч? – округлил глаза Костя, - он жив ещё, что ли? Конечно, знаю его, егерем был раньше. Я думал ему лет сто, не меньше. Всё детство мы с пацанами крутились вокруг него, когда он с охоты возвращался. Классный мужик.

- Он меня в гости приглашал, может сходим?

- Давай, - оживился Костя, - буду рад увидеть старика.

Сложив в рюкзак водку, хлеб и консервы, мужчины вышли из дома и направились в сторону леса, по правую руку от которого должен был находиться дом Михалыча.

Глава 7

Дошли быстро.  Дом его не отличался от остальных – такой же внешне хилый, но основательный, чувствуется рука хозяина. Поднявшись на крыльцо, Костя постучал. Когда дверь открылась, Воронцов немного отпрянул – их встретил человек небольшого роста, тщедушного сложения, с чёрными глазами, всклоченными волосами, одетый довольно бедно. После вчерашнего визита, Михалыч в восприятии Воронцова был огромным и грозным. То ли из-за толстой телогрейки, то ли из-за ружья, смотрящего прямо ему в нос.

Тепло поприветствовав Костю, Михалыч шагнул в сторону и движением руки пригласил в дом.

- Михалыч, а ты чего дверь не запираешь? Воров не боишься? —спросил Костя.

- Кого мне бояться? Красть у меня нечего. Да и кому здесь красть? В деревне все свои, все друг друга знают.

- А если залётные? Охотники там… ну или зэки беглые? - не унимался Костя.

- Я здесь не боюсь никого. Я с Хозяином леса дружу - его лес берегу, животину охраняю.  Помощник я ему. Он того, кто злой умысел имеет, из лесу не выпускает. Наказывает.

- Хозяин леса? Это кто? Депутат местный?

- Да Господь с тобой! Чиновники сюда носа не кажут. Приезжали раньше – гульбанили, костры большие жгли, зверя почем зря убивали. Научил их наш батюшка не хулиганить в лесу…

Михалыч продолжал что-то бубнить себе под нос.

Костя посмотрел на Воронцова и покрутил пальцем у виска. Тот кивком согласился. Чокнутый старик. И неудивительно – столько лет прожить вдали от людей…. Тут хоть у кого мозги плавятся.

Естественно, Костя с Воронцовым знали русские образы лешего, лесных обитателей, ведьм, но всё это было в сказках, в детских кинофильмах, были литературные персонажи. Знали и о народных поверьях и философских размышлениях, облачённых в простую разговорную форму, но, чтобы наяву, из уст взрослого человека….

Внутренняя обстановка ничуть не удивила. Старая печь ручной кладки, несколько больших поленьев у стены, угол с иконами, простой деревянный стол, такой же стул, вместо матрацев на железных, панцирных кроватях – мешки с сеном. И сухие травы. Много пучков с различными травами, как и в доме Авдотьи. Они свисали с потолка, гроздьями висели на стенах, окнах, печке. Из-за них в доме стоял какой-то терпкий, но умиротворяющий аромат.

- Ну, - сказал Михалыч, - вы пока вещи разбирайте, да отдыхайте. А я печь затоплю и на стол соберу.

Особо распаковывать было нечего – поставили на стол нехитрую закуску, две бутылки «Столичной» и легли на импровизированные кровати. Мешок с соломой оказался на редкость удобным, не то, что нынешние ортопедические матрацы. Платишь кучу денег, а толку. …  А на этот «матрац» прилёг – и как будто утонул. Каждая косточка, каждый сустав лежит так, как нужно. И непередаваемый запах соломы обволакивает, расслабляет. Воронцов сладко потянулся и, подняв голову, посмотрел на Костю. Тот лежал на своём мешке, закрыв глаза и блаженно улыбался, отвечая на расспросы Михалыча о семье.

- Пусть лежит, не буду отвлекать, - подумал Воронцов.

Да и говорить особо не хотелось. Закрыв глаза, он погрузился в свои мысли. Сначала подумал о доме, а потом чередой понеслись воспоминания, унося всё дальше в детство. Вот передо ним сидит Костя, с разодранной штаниной и сильно оцарапанной коленкой. Сидит и чуть не плачет. Им по пятнадцать лет, они только закончили девятый класс и считали себя невероятно взрослыми. Вспомнилось, как летом мама Кости, продав дом в деревне и переехав с отцом в город, купила ему новые штаны, жутко дорогие и модные. Но запретила их надевать. Дескать, для выхода «в люди» их прибережём. На следующий день, едва дождавшись, пока мать уйдёт на работу, Костя натянул штаны, и они с Воронцовым рванули щегольнуть обновкой. Он постоянно старался попасться на глаза дворовым товарищам.  Во времена дефицита найти подобные брюки было чудом. Костя, словно павлин, расхаживал среди охающих мальчишек, а некоторым  позволял потрогать мягкую ткань штанов, но только за леденец, или один круг на велосипеде вокруг дома. Сначала ездил аккуратно, стараясь не испачкать штаны. Но позже, войдя в азарт, принялся выделывать финты. Мальчишки смотрели на него восхищённо, разинув «варежки». Однако произошло нечто неожиданное и трагическое. На очередном круге, он хотел проехать без рук, не держась за руль. Но, видимо, колесо наехало на камень, и Костя улетел с велосипедом в кусты. В этот момент было ощущение, что вместе с ними замер весь мир. Воронцов первый пришёл в себя и бросился к другу. Костя сидел в кустах, держась за коленку. В его глазах читался ужас.  Присев рядом, Воронцов убрал его ладони с колена. Догадки оправдались – на штанах зияла дыра с грязными разводами от дорожного покрытия. Сама коленка была разодрана и из раны сочилась кровь.

На Воронцова смотрели полные слёз глаза Кости.

- Больно?

- От мамки влетит по первое число, - жалобным голосом сказал он и всхлипнул. Воронцов увидел, как задрожала его нижняя губа. Он не знал, как помочь другу.

- Знаешь, что! - решительно сказал Воронцов, - я с тобой пойду к матери. Я скажу, что я тебе помешал, когда ты ехал на велике! Если уж влетит, то двоим. Я тебя не брошу!

- Спасибо, но я один виноват – один и пойду. Зачем тебе со мной ходить? Тебе ведь тоже влетит.

- Ну и пусть. Я всё равно пойду. Я твой друг.

Воронцов запомнил его глаза, светящиеся благодарностью. В тот день они поклялись дружить навеки. И хранят клятву до сих пор.

Как-то Воронцов спросил у Кости: «зачем я тебе нужен? Ты яркий, красивый, умный! Зачем тебе дружить со мной? Я же неудачник». Костя рассмеялся и похлопал друга по плечу:

- Какой же ты неудачник? Ты просто не нашёл ещё своё призвание! И ты мне нужен. Очень нужен. Ты ведь мой друг! Ты единственный, кому я доверяю, и на кого могу положиться.

И этот взгляд, исполненный благодарности….  Как тогда, в кустах, с разодранной штаниной.

Влетело тогда обоим сильно. И вдобавок, Костина мама рассказала всё матери Воронцова, и оба были наказаны.  Зато, по истечении недели, встреча была бурной и радостной. Ребята вновь повторили клятву, и закрепили её, вырезав свои имена на дереве.

Много лет прошло, но приезжая навестить своих матерей, они неизменно приходят к «своему» дереву и вспоминают детство, видя почти нетронутую временем надпись «Костя + Сергей = друзья навек».

- Серёг!  Эй, проснись!

Кто-то толкал Воронцова в плечо. Открыв глаза, он удивлённо потер их. Ничего себе. Как он мог уснуть и даже не заметить? Похоже, природа, свежий воздух и полу бессонная ночь сделали своё дело.

Поднявшись с постели, Воронцов удивился. Сколько же он проспал?

На столе уже стояли глиняные горшочки, в которых был приготовленный Михалычем картофель с мясом и грибами.  Всё так соблазнительно пахло, что желудок немедленно отреагировал, громким урчанием. Только сейчас Воронцов понял, насколько проголодался и желудок настойчиво требовал внимания к своей персоне.

На блюдцах лежали нарезанные огурцы, помидоры, зелень и сало. Чего-то на явно не хватало.  Костя, вышел в сени и тут же появился, неся под мышкой бутылку «Столичной».

- Тепло в доме, - пожав плечами пояснил он, - поэтому я набрал воды из колодца и оставил их там, чтоб остыли.

— Вот, теперь можно и за стол, - сказал Михалыч и сел во главе. Больше стульев в доме не наблюдалось, ребята взяли два самых крупных пенька у печки и уселись с двух сторон. Сначала ели быстро и молча, сказывался голод. Но после первой бутылки захмелели, расслабились и пошли неторопливые, застольные разговоры.

- Михалыч, а всё-таки, кто этот хозяин леса? Расскажи! – разливал Костя в рюмки.

Михалыч откинулся на спинку стула, сложил ладони на животе и посмотрел с хитрым прищуром.

- А на кой вам, хлопцы?

- Да просто интересно. У каждого охотника своя байка. Расскажи свою.

- Наш Хозяин-батюшка – не байка.

- Ну, кто это? - не унимался Костя, - медведь? Дух? Человек?

- Ни то, ни другое, ни третье. Его никто не видел. Кто-то уверяет, что видели, но врут. Он не показывается никому и всегда держит в порядке свои владения. Всяка зверушка у него накормлена, место своё имеет.  Как задобришь его – он и поохотиться позволит, и места грибные да ягодные укажет, и дорожку мягкую из лесу покажет. А ежели ты с дурными мыслями в его лес пришёл – жди беды. Так заплутает нерадивого путника, что вовек ему не выбраться – сгинет в глуши, да болотах лесных. Пропадёт в объятиях Хозяина лесного.

Старик замолчал, явно не желая продолжать разговор.

- Ладно, - сказал вдруг Михалыч, - вы отдыхайте, ложитесь, завтра рано подниматься будем, а мне уже пора.

- Как пора? – удивились парни, - ты разве не здесь ночуешь?

- Нет, мне в деревню идти надобно, друзей навестить. А вы отдыхайте, хлопцы.

- Какие друзья? Глубокая ночь уже! Разве не спят твои друзья?

- Мои - не спят, меня ждут! А вам велено отдыхать – так не спорьте!

Глаза Михалыча блеснули, густые брови, съехавшие к переносице, сделали его угрюмым.

Решив не спорить со стариком, Костя улегся на лежанку, а Воронцов остался сидеть за столом. Пока Михалыч собирался в дорогу, они молча наблюдали за ним. Вот он подбросил дров в печку, чтобы дом к утру не остыл, снял со стены несколько пучков только ему одному известных трав, сунул в карман старой, изношенной телогрейки, перекрестился перед образами и направился к двери.

- Михалыч, а зачем дров добавил, лето же? – Ляпнул Воронцов и тут же осекся.

Михалыч остановился, посмотрел на него через плечо и сердито буркнул, не сводя глаз:

- Ночи холодные.

Неуютно под его пристальным взглядом.

- Ну, хозяин – барин, - примирительным тоном сказал Воронцов.

- Хозяин-барин, - повторил Михалыч и вышел.

Как только закрылась дверь Воронцова заколотило мелкой дрожью.

- Не, ну ты видел? Дед совсем с ума сошёл. Кто его ждёт ночью? Ещё и зыркнул на меня так! Не, ну ты видел?

Костя зевнул.

- Да ладно тебе. Раскудахтался, как баба. Ну, ушел и ушел - Бог с ним. Давай спать лучше, завтра вставать рано.

И отвернувшись к стене, тут же захрапел. Хорошо, когда сон здоровый. Выдохнув, Воронцов улегся на спину, и принялся считать пучки с травами, висящие с потолка, в надежде скорее уснуть.  Один, два, три…. Сон, как назло, никак не шёл… шесть, семь…. Интересно, а зачем Михалыч взял с собой эту траву? Восемь, девять, десять…. Не помогает. Он встал с постели, прошёлся по дому. Что делать?  Натянув старые валенки, стоявшие у дверей, вышел на крыльцо. Прохладный ночной воздух тут же заполнил лёгкие и приятно защекотал ноздри. Красиво в деревне в сумерках. То здесь, то там в деревенских избах видны яркие точечки огня. Полной грудью вдыхаешь воздух, а деревенская тишина успокаивает. Время от времени раздаётся лай собак – он только подчёркивает эту тишину. Свет от фонарей стремится высь и превращается в световые столбы. Похлопав по карманам брюк, Воронцов не нашёл сигарет и пришлось возвращаться в дом.  

От первой затяжки закружилась голова. Может бросить? Давно пора, да не хватает силы воли. Да и бросить едва ли получится – постоянная нервотрёпка –то по учёбе хвосты, то Светка капризничает, то родители жизни поучают. Надоело. Воронцов курил и размышлял. Что он делает со своей жизнью?  Что он делает не так?  Куда двигаться дальше?  Здесь, в этой тишине, он впервые почувствовал, что в жизни что-то идет не так, что пора разобраться. Или всё так? Почему у него появились сомнения? Ведь у каждого свои трудности.  Воронцов смотрел в черноту тайги, она отвечала ему молчанием.

— Вот и я не знаю.

Бросил бычок за забор и вернулся в дом. Быстро сбросил валенки, набрал в металлическую кружку воды и поставил на печку. Нужно выпить чаю и сон сам придёт.

Пока нагревалась вода, Воронцов рыскал в поисках сахара и чая. Как назло, из дому не взял, как-то не подумал.  На полке обнаружил баночку, закрытую сверху бумажкой и перетянутую ниткой. Может это варенье? Нет, это мед. Отлично, мёд – это даже лучше! А вот чая нет нигде. Ну, ничего страшного, сейчас заварим травку Михалыча. Воронцов подумал, что старик не разозлится, если он возьму пару листов. Перенюхав почти все пучки, выбрал самый приятно пахнущий и оторвал две веточки с листьями.

Воронцов не прогадал – чай из них оказался вкусный, ароматный. Каждый глоток разливался теплом по телу, расслабляя и даря наслаждение. Допив замечательный напиток, он ещё раз вышел покурить перед сном. Надо будет попросить у Михалыча этой самой травки – буду дома пить.  Бросив, бычок ближе к забору, Воронцов отправился спать. На этот раз уснул быстро.

Сон был тяжёлый, липкий.  Вроде что-то снилось, что толком не понял.  Страх, чувство паники и безысходности. Проснулся в холодном поту. Сел на кровати, огляделся вокруг. Ничего не изменилось – потрескивают дрова в печи, Костя спит, отвернувшись к окну. Фу-х, слава Богу. Воронцов снова лёг, натянул лёгкое покрывало и только приготовился уснуть, как показалось, что недалеко от него раздался звук, ни на что не похожий. Может это угли скачут в печке? Да, это просто угли. Но только положил голову на подушку, он тут же её поднял. Звук повторился, только это уже точно было не полено.  Звук шёл с улицы. Вряд ли это был Михалыч, он бы не успел так быстро вернуться. Чёрт, а может Костя был прав и это беглые зеки? Вот уж, повезло, так повезло, съездили в деревню, называется. Минуты три стояла тишина, и, набравшись храбрости, или глупость дала о себе знать, Воронцов решил проверить, что же это было. Тихо крадучись, на цыпочках он приблизился к окну. Никого. Вздох облегчения сам вырвался из груди.

- Проверю ещё двор для успокоения и буду ложиться, - решил он.

К двери двигался уже более уверенным шагом. Дёрнул ручку. Дверь не поддалась. Почему?  Ничего не понял, дёрнул ещё раз, посильнее. Опять ничего не вышло. Видимо, старая дверь немного съехала с петель, нужно просто сильнее потянуть. Упершись ногой в стену, Воронцов принялся изо всех сил тянуть ручку на себя.

«Только бы не оторвать!» - промелькнуло голове. В этот момент дверь поддалась, и Воронцов отшатнулся назад вместе с ней. Но стоило обрадоваться тому, что упорство принесло плоды, как дверь тут же сама захлопнулась обратно. Да что за чёрт!  Тихо выругавшись, он снова взялся за ручку. На этот раз дверь открылась без труда. Воронцов выглянул из-за угла. Никого. Только тёмная и молчаливая тайга. И никаких зеков. Правду говорят, у страха глаза велики. Воронцов тихонько усмехнулся над самим собой.

Он уже собрался возвращаться в дом, как взгляд зацепился за что-то на земле. В темноте было плохо видно, поэтому пришлось подойти поближе, чтобы разглядеть, что же это. Но стоило приблизиться, как волосы на затылке зашевелились и всё внутри похолодело. Прямо у крыльца, ровной цепочкой шли медвежьи следы. Огромные, как два человеческих следа в длину и огромные когти, взрывшие землю. Развернувшись, он за доли секунды ворвался в дом, захлопнул дверь, выскочил из валенок и бросился под одеяло. Укутавшись с головой, он зажмурился и, даже не шевелясь, прислушивался к звукам снаружи. Сон пришел незаметно.

Когда Воронцов открыл глаза, за окном уже пробивались первые солнечные лучи, в печи потрескивали поленья. Интересно, который сейчас час?  Приподнявшись на локте, посмотрел на наручные часы. Без четверти пять утра.  Рановато, а сна ни в одном глазу. О произошедшем ночью нужно рассказать Михалычу, пусть примет меры предосторожности, чтобы не встретиться с медведем.

Дверь тихонько скрипнула, и в дом вошёл Михалыч. Повесил тулуп на вешалку, снял валенки и, перекрестившись перед образами, сел за стол, подперев щёки. Взгляд его был глубоко печальным. Пока сонный Костя набирал воду и грел её на печи для чая, Воронцов быстро убрал постели и собрал на стол остатки вчерашнего ужина. Михалыч перебирал деревянные чётки с крестиком и бормотал себе что-то под нос. Воронцов с Костей сели за стол, а он, не замечая их, словно их тут и нет, продолжал смотреть в одну точку.  Он был сам по себе наедине с собственными мыслями.

-Что с ним такое? - наклонился Костя к уху Воронцова.

-Не знаю. Он таким пришёл. Угрюмее, чем вчера, бормочет что-то под нос.

-Может у него случилось чего?

Протянув руку, Воронцов легонько коснулся плеча Михалыча.

-Михалыч!

Тот вздрогнул и повернул голову. Было ощущение, будто он не сразу понял, кто такой Воронцов и что он здесь делает.  Но уже через минуту он смотрел на него вполне осмысленно.

-Чего? - Голос его был отрешенным.

-Давай завтракать. Мы на стол уже собрали, чайник закипел.

- Да, да, хлопцы.

Начинать без него не хотелось. Ребята почувствовали неладное, нарастало напряжение, оно ощущалось в воздухе, стало практически осязаемо. Тревожное чувство зашевелилось внизу живота, и холодными волнами разливалось телу.

Михалыч тяжело поднялся, словно на его плечах лежала целая гора. Также тяжело выдохнул, повернулся к образам в углу, перекрестился, склонившись в земном поклоне и произнес:

- Матерь Божия, заступница, спаси душу грешную.

Воронцов с Костей переглянулись.

- Слушай, Михалыч, - начал Костя, стараясь придать своему голосу уверенности, - мы с тобой не чужие люди. Я с тобой вместе вырос, ты мне почти второй отец. Если у тебя проблемы – ты говори, я для тебя всё что угодно сделаю.

Михалыча по-отечески потрепал его по макушке.

- Авдотья приболела, если помнишь её, - сказал он, но всё равно оставался каким-то отстраненным, - врач ей нужен, а за ним нужно в Дмитровицы ехать. Как я могу её оставить совсем одну? Родная она мне, понимаешь? – Михалыч горестно вздохнул.

- Авдотья?!

Костино лицо выражало отчаяние. Тихое, молчаливое отчаяние и ужас.

- А родители говорили, что она умерла, - одними губами произнёс он, но Михалыч его услышал.

- Она долго мучилась, болезная. Я сказал всем, что померла, что б не лезли, а сам по ночи перевёз её на телеге в свой зимний дом в лесу. Выхаживаю её, лечу, прошу у Хозяина ей ещё немного пожить.

Несколько минут Костя просидел в молчании.

- Так мы с Серёгой можем смотаться, у нас всё равно много свободного времени. Да, Серёг? – толкнул он Воронцова локтем под ребра.

- Давай, - выразительно посмотрел на него Костя.

Воронцову, тоже не ожидавший услышать такое, сидел ошарашенный. Ему не нравилась идея куда-то тащиться, Маришка четко обрисовала опасности, поджидающие в лесу, но старик был добр к ним, ещё и Костю одного отправлять не по-дружески. Ему ничего не оставалось, кроме как согласно кивнуть.

- Не найдёте вы дороги, хлопцы, - покачал головой Михалыч, - там глухим лесом идти надо, через буреломы. Я бы сам сходил, ежели вы за Авдотьюшка присмотрите.

- Конечно, присмотрим, Михалыч, какой вопрос, - обреченно ответил Костя, - пойдем?

- Ох, спасибо вам, сынки, - засуетился Михалыч и принялся снимать пучки трав с оконной рамы, - ох, спасибо, родные.

Воронцов не показал недовольства в отношении неожиданно свалившихся на них обязанностей. Лишь внутри у него всё неприятно ворочалось, словно ледяная рука сдавливала желудок. Кажется, женщины именно это ощущение называют неприятным предчувствием. Уже через пару минут троица вышла из дома.